Work Text:
Веревки не перетягивали запястья до потери чувствительности, а значит, можно было попытаться сбежать. Чет забился на стуле сразу же, как пришел в сознание и понял это. Он не планировал сдаваться без боя.
Последнее, что он помнил, — выстрелы в больнице. Должно быть, его выродок-брат Пим или сумасшедшая сестра Риса дождались, пока он отключится, и похитили, чтобы еще сильнее поиздеваться. Чет не даст им победить.
Он проигнорировал боль, возвращавшуюся волнами, и продолжил раскачивать стул и напрягать запястья. Подлатать себя можно будет позже, главное сейчас — сбежать.
— Осторожно! У вас откроются раны, — он услышал знакомый голос и напрягся еще сильнее. Неужели Парка тоже схватили.
Вот только Парк подбежал к нему и опустился на колени рядом со стулом. Он быстро расстегнул несколько пуговиц на рубашке Чета и с тревогой осмотрел бинты, покрывавшие раны.
— Я продезинфицировал их и наложил повязки, пожалуйста, успокойтесь.
Парк не был связан, в его руках не было даже пистолета. Чет поднял голову и огляделся. В комнате они были одни. Из-за двери не доносилось ни звука.
— Где мы? — требовательно задал вопрос Чет.
— Об этом убежище никто не знает, я купил его на подставное имя, — Парк в последний раз окинул взглядом его торс и начал медленно застегивать пуговицы. — Здесь нас не найдут. Они думают, что мы оба мертвы.
Это давало им короткую передышку перед тем, как попытаться отомстить.
— И это будет их ошибкой, — с презрением выплюнул Чет. — Я самолично придушу Пима, а потом примусь за Рису.
Он сжал челюсти, представляя, как исказятся лица обоих, когда те поймут, что он выжил.
Парк молча поднялся с пола, взял с низенького столика стакан воды.
— Вам нужно попить, — он приближался к Чету с явным намерением напоить.
— Развяжи мне руки, я в состоянии справиться со стаканом воды, — бросил Чет, не понимая, почему Парк до сих пор этого не сделал.
Но Парк приблизил стакан к его лицу и застыл в ожидании. Чет закатил глаза, но все же позволил ему напоить себя. Это не было чем-то новым. Парк видел его и в более беспомощном состоянии. Бывало, и с ложечки кормил.
Парк вернул пустой стакан на место и сел в кресло напротив. Он смотрел на Чета и не предпринимал никаких попыток его освободить.
— Парк, веревки!.. — не в характере Чета было сохранять спокойствие в непонятных ситуациях, поэтому он уже начал раздражаться.
— Достаточно мягкие, чтобы не натереть кожу, если, конечно, вы перестанете двигать руками, — откликнулся Парк.
Он наблюдал за Четом новым, непривычным взглядом. В нем не хватало чего-то, какой-то тени, которая всегда в уголках его глаз.
Парк выглядел спокойным. Как будто впервые за всю его карьеру телохранителя ему не нужно было переживать за Чета.
Он не собирался его развязывать. Потому что это он его и связал.
— Парк? — Чету не понравился этот вывод. Он прекратил попытки вырваться и внимательнее посмотрел на Парка. — Развяжи меня!
— И что будет дальше? — откликнулся Парк.
— Я вернусь в город и растерзаю ублюдков моего отца, — кровожадно пообещал Чет.
Парк кивнул.
— Да, я так и подумал. Нет.
— Нет?
— Нет, не развяжу.
С этим заявлением он откинулся на спинку кресла.
Чет почувствовал, как на виске вздулась вена.
— Парк. Отпусти меня. Чтобы я смог закончить начатое, — медленно, как для маленького ребенка, повторил Чет. Остатки его самоконтроля стремительно растворялись.
— Нет, — еще раз повторил Парк и скрестил руки на груди. — Вам стоит подождать. Скоро все закончится, и тогда я вас освобожу.
Это был полный абсурд, и Чет даже слегка прикусил щеку, чтобы убедиться, что не спит.
Парк никогда не игнорировал его приказы. Он похищал людей, подбрасывал наркоту, он убивал неприятелей Чета без лишних колебаний. В мире, где Чет не доверял никому, была лишь одна константа. Парк выполнял все, что было ему сказано. Он был идеальным телохранителем.
— Ничего не закончится, пока я здесь, — Чет повысил голос, чтобы вбить в Парка хоть немного здравого смысла. Возможно, его тоже ранили, скорее всего, в голову. И теперь что-то в мозгах Парка не дает ему понять приказы Чета.
— Они думают, что вы мертвы, — напомнил Парк. — И теперь уничтожают друг друга. Пройдет немного времени, и не останется никого.
Он смотрел на Чета с непоколебимой уверенностью.
Возможно, это и было правдой.
Чет набрал воздуха в грудь и принялся ругаться. Он вспомнил все незначительные промахи Парка, в пух и прах раскритиковал все его действия, прошелся по раздражающим привычкам и закончил обещанием самолично придушить, как только Парк его отвяжет.
Парк согласно кивал на каждое его слово, признавая вину. Его кадык двигался в такт движению, и внутри у Чета тоже что-то яростно дергалось.
— Хотите еще воды? — спросил Парк, когда Чет остановится набрать воздуха в грудь и облизал пересохшие губы.
— Я хочу вырвать тебе зубами горло, — прошипел Чет.
У Парка дернулась щека, как будто он пытался сдержать улыбку.
Чет окончательно рассвирепел.
Ничего нового Парк от него, конечно, не услышал. Список его недостатков был удручающе мал, поэтому за время, что он работал на Чета, наверняка уже успел заучить все его обвинительные тирады.
Чет выдохся быстрее, чем ожидал. Парк продолжал невозмутимо сидеть напротив и смотреть на него в упор.
Хотелось сказать что-то хлесткое, чего Чет никогда себе раньше не позволял. Стоило бы заявить, что он ненавидит Парка, но слова не ложились на язык.
— Ты уволен, — после долгой паузы наконец сказал он.
В глазах Парка наконец-то мелькнули эмоции. Он содрогнулся, как от удара.
Чет наклонился вперед, насколько позволяли веревки.
— Ты мне больше не нужен. Я отказываюсь от такого телохранителя.
Парк встал и медленно приблизился к нему. Чет следил за каждым его движением как завороженный.
Вот сейчас маска идеального телохранителя треснет. Вот сейчас тот, кому Чет почти доверяет, его предаст.
Парк подошел ближе и поправил очки, съехавшие Чету на кончик носа.
— Я подготовлю заявление, — бесцветно сказал он.
Чет смотрел на него снизу вверх.
— Развяжи меня, Парк, — устало приказал он.
— Я на вас больше не работаю, — Парк не смотрел на него. — И больше не подчиняюсь вашим приказам.
Он быстро вышел из комнаты.
***
Чет не пытался снова выпутаться из веревок. Он знал, насколько Парк хорош, и понимал, что это бесполезно. Вместо этого он продолжил громко высказывать все, что думает о Парке, пока не понял, что и это бесполезно. Парк не возвращался в комнату, а слова горчили все сильнее, не принося удовлетворения.
Чета колотило от злости, но он пытался сидеть смирно, не зная, придет ли Парк заменить повязки, если раскровить раны. Внутри все нарастала жаркая волна.
Чет понял, что происходит, когда она переросла в знакомую боль. К нему пришла ломка.
Он не знал, сколько времени провел в отключке, он не помнил, когда в последний раз принимал. Организм сжег все, что мог, и теперь ему требовалось еще.
Чет закричал.
Парк ворвался в комнату и кинулся было к нему.
— Мне нужен укол, — еле выговорил трясущимися губами Чет. — Парк, мне нужно.
Парк всегда помогал. Кривился, уговаривал не принимать, но помогал.
Но не сейчас.
Парк рухнул в кресло и закрыл лицо руками.
— Нет, — глухо сказал он. — Я не буду.
— Пожалуйста, принеси, — начал умолять Чет. Он знал, что его ждет, он уже чувствовал это. — Пожалуйста.
— Вам придется пережить это, — голос Парка искажало, как будто это его суставы выворачивала боль. — Станет легче, я обещаю.
Чет знал, что это ложь. Ему просто нужно было попросить чуть-чуть получше, и тогда Парк, его верный заботливый Парк обязательно поможет.
— Ты ведь так хорошо обо мне заботишься, — бормотал Чет. — Ты ведь не хочешь, чтобы мне было плохо. Пожалуйста, не отказывай мне.
Он с трудом видел, что происходит вокруг. Кажется, Парка тоже трясло. А может, это просто Чета уже била лихорадка.
— Ну же, Парк, это совсем простая просьба, — продолжал уговаривать он. — Ты поможешь мне, а потом мы вместе отправимся к моим ублюдским сиблингам и уничтожим их тоже вместе. Нам будет так хорошо, так легко, только слушай меня и делай как я говорю.
Парк ничего не отвечал, и Чет знал, что вот-вот начнет говорить бессмыслицу.
— Чего ты хочешь? — ему просто нужно было подобрать правильные слова. Он столько раз это делал с другими, Парк не мог настолько от них отличаться. — Я дам тебе все, Парк, все, чего ты захочешь.
Его выгибало на стуле, запястья горели огнем, но это хотя бы немного отвлекало от пожара под его кожей. Снаружи кожу словно обжигал воздух, но Чет все равно продолжал жадно хватать его губами.
Парк смотрел на него дикими глазами, как будто это ему была нужна доза, и его потемневший взгляд плавил кожу еще сильнее.
— Я так больше не могу, — простонал Чет и провалился в беспамятство.
***
По коже разлилась прохлада. Его бережно обтирали влажным полотенцем. Чету никто не дарил ласки много лет, поэтому он слепо потянулся к заботливым рукам и прильнул к кому-то, кто принес ему покой.
***
В этот раз сознание возвращалось медленно, толчками. Чет чувствовал слабость, но от боли остались только отголоски. Должно быть, прошло несколько дней.
Он лежал на широкой кровати. Одно из запястий было приковано к изголовью наручником, прямо поверх бинта.
— Вы повредили себе, — негромко сказал Парк, сидевший у кровати. — Плохая была идея вас связывать.
У Чета не было сил возмущаться.
— Думаешь, идея приковать меня наручниками лучше? — он шевельнул рукой. Послышался звон металла.
Парк упрямо промолчал.
— И что, так теперь будет всегда? Ты будешь кормить меня, водить в туалет, мыть? — Чет собирался игнорировать тот факт, что Парк так или иначе уже делал почти все из перечисленного. У него было много плохих эпизодов. Вся его жизнь — сплошной плохой эпизод.
— Я слежу за происходящим в вашей бывшей семье, — Парк взял с тумбочки очки и осторожно нацепил их на Чета, аккуратно отвел прядь волос. — Осталось совсем недолго.
— И что будет дальше? — Чет покачал головой.
— Все, чего вы захотите, — отозвался Парк.
***
Парк отключил телефон, по которому переговаривался с осведомителем, и вернулся к кровати Чета. Он широко улыбался.
— Все закончилось, — в его голосе звучало ликование. — Они все мертвы.
— Все, — повторил Чет.
— Пим. Риса. Ее телохранительница Пан, — кровожадно сказал Парк.
— Значит, телохранитель Пима выжил, — Чет был уверен, что выжил и сам Пим. Тот не умер бы так просто.
— Скорбит по хозяину и не собирается никому мстить. Некому, — Парк замялся. — Телохранитель без хозяина ни на что не годен.
Чет не верил. Все не могло быть настолько простым. Если Парк смог сымитировать их смерть, то почему этого не мог сделать Пим. Этот скользкий тип всегда выходил сухим из воды.
— Вы свободны. Вы наконец-то можете забыть об этой семье, — Парк ослабил галстук. — Вы можете делать что угодно.
Чет ждал.
Парк наконец заметил его выражение лица, и улыбка на его лице истаяла.
— Сейчас, — он кивнул и вышел из комнаты.
Он мог не вернуться. Он мог зайти с толпой подручных, он мог распахнуть дверь перед Пимом.
Парк пересек комнату и положил на кровать рядом с Четом ключ и свернутый лист бумаги.
— Мое заявление, — он вновь был профессионалом до мозга костей.
Чет освободился от наручников и потер запястье. Бумагу он брать не спешил.
— Если же этого мало, — Парк положил перед ним пистолет. — Вот.
Он сделал пару шагов назад, сцепил руки в замок и застыл в ожидании.
Первым делом Чет проверил обойму. Пистолет был заряжен, пуль хватило бы, чтобы расстрелять Парка в клочья.
Он пробежался глазами по заявлению. Причиной увольнения Парк указал нарушение профессиональной этики.
Чет в ярости смял бумагу.
— Надо же, какой честный, — прошипел он, прежде чем схватить пистолет и кинуться на Парка.
Силы в нем было мало, организм все еще не восстановился, но злости в Чете хватало. А еще Парк не сопротивлялся.
Чет врезался в него всем телом, повалил на пол и принялся душить. Галстук раздражал, как раздражал дергающийся кадык, как выводил из себя весь Парк с его наивными идеями.
Отброшенный пистолет лежал совсем рядом, и Чет не смог удержаться. Оружие всегда придавало ему уверенности.
Парк лежал под ним молча, наблюдая за каждым движением. Смуглая кожа на шее покраснела, зато с щек схлынула краска. Он сжал губы и мерно дышал, стараясь восстановить дыхание.
Его пристальный честный взгляд до безумия бесил.
Чет замахнулся и ударил пистолетом по полу рядом с его лицом. Раз, другой. Он колотил по полу, пока костяшки не начали кровить.
— Тихо, тихо, — наконец-то отмер Парк. — Вы опять пораните себя.
Он протянул руки вперед и прижал Чета к себе. Тот забился в объятьях, но сил сопротивляться не было.
Чет обмяк. Пистолет выпал из его руки.
Парк обнял его сильнее, уткнулся подбородком в макушку.
— Вы можете остаться здесь, со мной, — предложил он. — Забыть об этой семейке и жить спокойно.
Чет не жил спокойно ни одного дня в своей жизни.
Дыхание Парка согревало, не обжигая. Губы коснулись виска.
И Чет решил пока поверить Парку. Он устал бороться с собой.
