Work Text:
Карл Лотарингский, герцог Майеннский, лежал у себя в шатре и слушал, как понемногу затихает военный лагерь.
На душе было смутно.
С одной стороны, на сей раз перевес сил окончательно был на стороне защитников истинной веры: с четырьмя-пятью тысячами солдат даже беарнский дьявол не сможет совладать с двенадцатитысячной армией. Даже если ничего другого не брать — войска Беарнца устали с дороги, а защитники истинной веры полны сил.
Вот только всего несколько часов назад усталые кавалеристы под предводительством дьявола сумели оттеснить объединенные войска испанцев и лигистов. Если бы кто-нибудь рассказал Карлу о подобном — он бы не поверил. Однако факт оставался фактом.
Потому-то Карл и тревожился. Казалось бы, завтрашний день должен наконец стать триумфом защитников истинной веры и разгромом Беарнца. Но слишком часто за последние годы Карл доверялся надежде — и почти всегда ошибался. Потому и сейчас не позволял себе радоваться, раздумывая, что может пойти не так.
Размышления прервал вошедший в шатер стражник. Он доложил, что на границе лагеря часовые задержали человека в монашеской рясе. Действующего пароля тот не знал, но попросил передать герцогу Майеннскому слова «Лотарингские Лотари».
— Как-как?! — Карл подумал, что ослышался.
— Лотарингские Лотари, — повторил растерянный стражник.
— Проведите монаха сюда! — скомандовал Карл. — Немедленно.
Оставшись один, он вскочил на ноги и зашагал от стены до стены шатра, стараясь скрыть волнение
Странное сочетание слов, услышанное недавно часовыми, знали только дети, которые играли в родном доме много лет назад. Это был их пароль на все случаи жизни.
Карл взволнованно затряс головой, все еще не веря услышанному. Генрих и Людовик были давно мертвы, это было подтверждено. Но если кто-то из братьев выжил — почему столько лет не давал о себе знать? Обещал кому-то не вмешиваться? Потерял память?..
Додумать Карл не успел. Стражник вернулся, ведя за собой невысокого щупленького монашка, голову которого закрывал огромный капюшон. Ни ростом, ни статью этот человек не был похож ни на Карла, ни на Людовика.
Карл вздохнул то ли с горечью, то ли с облегчением, и отослал стражника. Дождавшись, когда он уйдет, повернулся к монашку:
— Кто вы такой?
Тот скинул с головы капюшон и громко расхохотался:
— Эх, братец! Видел бы ты сейчас свое лицо!
— Екатерина?! — Карл не верил глазам. — Но ты же сейчас в Париже! Под негласным арестом!
— Ага. — Она ухмыльнулась. — Я действительно сейчас в Париже, а ты просто видишь удивительный сон.
Карл внимательно разглядывал сестру. В последний раз они виделись, когда Париж еще был лигистским, а Екатерина вместе с вдовой брата и матерью руководила написанием, тиражированием и распространением памфлетов против беарнского дьявола и его приспешников.
За прошедшие с тех пор пять — или уже шесть? — лет Екатерина заметно постарела и очень похудела. Под глазами залегли темные тени, румянец на щеках сменился бледностью. Но даже сейчас, как и в юности, смех звучал, словно колокольчики, а глаза искрились насмешкой.
— Как ты? — спросил Карл.
— Жива, как видишь. — Она посерьезнела.
— Говорили, что тебя круглосуточно охраняют.
— Да, это так.
— Как же ты сбежала — да еще сумела проехать пол-Франции?
— Я не бежала. — Тонкие губы искривились в ухмылке. — В нынешних обстоятельствах круглосуточная охрана для меня — это хорошо, а не плохо.
Карл кивнул, соглашаясь: одну из руководительниц Католической Лиги ненавидели все протестанты, а вдохновительницу убийства Генриха III — многие католики. Значит…
— Ты приехала парламентером? — быстро спросил он.
— Да. — Она снова улыбнулась. — От человека, который ныне занимает французский престол.
— Сколько у него солдат? — Карл решил сразу перейти к главному. — И ожидается ли подкрепление?
— Здесь, — Екатерина повела рукой, — две тысячи человек. Подкрепления в ближайшее время не будет.
— И на каких условиях Беарнец собирается капитулировать? — Карл не верил своему счастью.
Екатерина снова от души расхохоталась:
— Он вообще не собирается капитулировать. Прислал меня, чтобы я уговорила тебя убедить испанцев отвести войска.
— Этот дьявол хочет, чтобы накануне нашей победы я уговорил испанцев отвести войска — то есть спас еретиков от поражения?! — Карл не верил ушам. — Он безумен! И безумна ты, если пришла ко мне с таким предложением.
— Насколько можно судить со стороны, беарнский телок не безумен — просто очень устал и растерян. — Екатерина сразу посерьезнела. — Слишком поздно он выяснил, что корона Франции гораздо тяжелее, чем кажется у подножия трона. Еретики не простили Беарнцу переход в католичество, а приверженцы истинной веры так и не признали вероотступника своим. Немало городов и знатных семей по-прежнему поддерживают Лигу. Направлять против них войска Беарнец не может: слишком труслив, да и солдат у него мало. Так что чванливому наглецу в слишком тяжелой короне приходится лично ездить в каждый бунтующий город и в каждую враждебную усадьбу — и валяться в ногах у всех, кто имеет хоть какую-то силу, вымаливая у них временное перемирие. Представляешь, как к такому ничтожеству относятся и дворяне, и горожане? Как к приказчику в лавке, как к управляющему усадьбой — не как к наместнику Бога на земле, не как к верховному правителю огромного королевства. Явное тому доказательство — малочисленность войска, которое Беарнец привел сюда: никто не хочет сражаться за вероотступника, не имеющего никакого понятия о гордости и чести.
— О-о-о! — Карл с трудом сдержал торжествующую улыбку. — Что ж, значит, завтра мы его добьем. Неужели мы дожили до победы, сестренка?!
— Боюсь, до нее еще долго, братец. — Она нахмурилась. — И если завтра Беарнца разгромят — шансы на нашу победу сведутся к нулю.
— То есть как? — Карл даже растерялся.
— Если горстка верных Беарнцу солдат завтра будет разгромлена — победят испанцы. Да, нам они тоже бросят кусок мяса со стола — но тушу заберут себе. Мы не просто останемся не у дел, а будем опасны своей силой и влиянием. Придется или низко кланяться новым хозяевам Франции, или погибать, или поднимать против них бунт. А у испанцев лучшая армия в мире, между прочим!
— Но… но… что же делать? — Карл не мог не признать правоту сестры.
— Нож дай, — сказала Екатерина. Получив желаемое, она разрезала полу своей толстой мантии, вынула оттуда свернутый лист пергамента и протянула брату: — Это цена, которую Беарнец готов заплатить тебе, чтобы оставаться королем еще несколько месяцев. Список длинный, прочти внимательно. Но два пункта я повторю: два миллиона ливров и губернаторство во всей провинции Иль-де-Франс, за исключением Парижа.
— Что?! — Не веря ушам, Карл просмотрел письмо, увидел там длинный список наград, начинавшийся с того, о чем говорила сестра, и растерянно пробормотал: — Он совсем лишился разума от страха! Путь от Иль-де-Франс до Лувра и Реймсского собора гораздо быстрее, чем из Польши, откуда благополучно доехал до трона Генрих III — гореть ему вечно в аду! Только полоумный додумается поселить в Иль-де-Франс своего главного врага!
— Похоже, ты прав, брат. — Екатерина энергично кивнула. — Я и сама удивилась, услышав, что именно телок тебе предлагает. Не понимаю, зачем ему так рисковать?
Карл ненадолго задумался, а потом хмыкнул:
— Все просто! Этот недоумок мнит себя великим стратегом. Вот и вообразил, что после своей милостыньки получит право повелевать — и прикажет мне расправиться со всеми его врагами. Но только хрен Беарнцу, а не расправы! Наоборот, став губернатором Иль-де-Франс, я буду вести себя приветливо абсолютно со всеми — даже с еретиками, прости меня Господь! Рано или поздно беарнскому дьяволу надоест пресмыкаться перед французами — и он сорвет свою злобу на ком-то из врагов. Тогда-то я и выступлю открыто против жестокого монарха-чужеземца вместе со всеми, чью дружбу приобрету к тому времени. И… и…
— На французский престол взойдет король Карл X, — счастливо улыбаясь, подхватила Екатерина.
Он растерянно взглянул на сестру, внезапно поняв, что категорически не хочет видеть эту змею подле своего трона. Но пока она была полезна, и Карл улыбнулся:
— Да, сестренка! Совсем скоро Францией будут править де Гизы.
— Да. — Она снова улыбнулась. — Для этого необходимо немногое — всего лишь не позволить испанцам разгромить Беарнца ни сейчас, ни в ближайшее время. Нужно, чтобы они поверили в его непобедимость, — и покинули Францию. Тогда ты сможешь заключить с ним мир — и получишь Иль-де-Франс, два миллиона лив…
— Три миллиона! — хмыкнул Карл. — Так ему и передай!
— Хорошо! — Екатерина просияла. — Чем больше денег получит будущий король Франции — тем лучше!
— Что ж, — усилием воли Карл вернулся из блистательного будущего в непростое настоящее. — Но как же мне убедить испанцев, что у еретика гораздо больше войск, чем кажется?
— О, это будет нетрудно. — Екатерина безмятежно улыбнулась. — После разгрома Непобедимой Армады испанцы уже не те, что прежде. А в нашей семье лучше всех умеешь врать именно ты, братец. Уверена, ты сумеешь заморочить голову испанцам!
— Да, — Карл счастливо рассмеялся, — я справлюсь. Ради хорошего дела стоит постараться!
— Вот именно! Жаль, что я этого не увижу. — Екатерина вздохнула. — Мне пора возвращаться — вставлять в нос телку кольцо, за которое мы поведем его на бойню.
— Счастливой дороги, сестра! До скорой встречи!
— До скорой встречи, брат! — Екатерина накинула на голову капюшон.
Карл вызвал стражника и приказал ему сопроводить монаха туда, где его нашли.
Оставшись один, Карл так и не смог уснуть до рассвета, не веря своему счастью.
* * *
Утром Карл начал выполнять свою часть сделки. Нашел командира испанцев и, то и дело оглядываясь по сторонам, рассказал, что сообщил перебежчик: ночью к еретикам пришло огромное и прекрасно вооруженное подкрепление. В завершение своей прочувствованной речи Карл поведал об увиденном нынешней ночью кошмарном сне, в котором еретики в новой битве наголову разбили сторонников истинной веры.
— Вы так верите снам, сеньор? — Испанец презрительно скривился.
— Даже больше, чем перебежчикам, — Карл слегка поклонился. — Если вы хотите идти против Божьих знамений — это ваше право. Но ни один француз, которым командую я, сегодня сражаться не будет.
Испанец пробормотал под нос что-то неразборчивое и бросил:
— Хорошо, я дам приказ об отступлении. Но отвечать за него перед Его величеством Филиппом будете вы!
— Разумеется. — Карл с трудом сдержал улыбку, точно зная, что никогда не увидит испанского коронованного козла. — Под мою ответственность.
Шагая к своим войскам, чтобы дать приказ об отступлении, Карл с огромным трудом сдерживал радость, понимая, что сделал первый шаг к собственной коронации.
* * *
По сообщениям официальных историков, главной причиной отступления двенадцатитысячной армии испанцев и герцога Майеннского при Фонтен-Франсез стали двести крестьян, которых Генрих IV убедил прийти на поле боя с косами, сверкавшими на солнце, как оружие, и встать среди трех тысяч своих солдат. Этих-то деревенщин враги и приняли за подкрепление. Данное событие символично настолько, что кажется выдуманным.
Именно странное происшествие при Фонтен-Франсез ознаменовало конец Религиозных войн во Франции.
В октябре 1595 герцог Майеннский заключил окончательный мир с Генрихом IV — и в начале 1596 получил губернаторство во всей провинции Иль-де-Франс, за исключением Парижа, два миллиона шестьсот сорок тысяч ливров и много чего еще.
Вот только пройти дорогу от Иль-де-Франс до Лувра Карл, герцог Майеннский, так и не сумел.
Генрих IV лично договорился со всеми мятежными городами и недовольными аристократами. Он стал родоначальником династии, которая правила Францией до падения там монархии.
Вряд ли это порадовало Карла Майеннского, а вот с каждым из остальных Гизов нужно разбираться отдельно, ведь все они тоже были осыпаны королевскими милостями и практически все жили долго и счастливо.
Одно из немногих исключений — сестра Карла, Екатерина Лотарингская, герцогиня де Монпансье. Она умерла в Париже в мае 1596 года в возрасте сорока трех лет. Но это уже совсем другая история.