Chapter Text
Игорь не думает. Мозг вырубается сразу, тело действует само, будто кто-то сверху взял в руки джойстик: быстро, в десяток бесшумных шагов подобраться ближе, обхватить за пояс и сразу дёрнуть на себя, не давая возможности склониться вперёд, перевешивая вниз, утягивая за собой…
Осознание включается, когда в локоть и бок больно врезается асфальт, а тело под Игорем слабо дергается и что-то голосит испуганно и возмущённо. Он отпускает на автомате заломленные руки, поднимается сначала на колени, потом на ноги. Хватает “тело” за плечо, помогая перевернуться и сесть хотя бы на попу. Снизу на него смотрят огромные от пережитого синие глаза в обрамлении взъерошенных рыжих вихров, примятых капюшоном.
Со спины было непонятно, парень или девчонка — все эти дутые унисекс-куртки, одинаковые городские рюкзачки, джинсы — да и некогда было приглядываться, не до того. Но сейчас Игорь видит, что сдёрнул с перил моста парнишку, и суёт ладонь в карман, давя в себе заготовленный жест: подать руку. Сам встанет, не дамочка.
Тот, кряхтя, поднимается. Стоит, шатаясь, со сложным лицом щупает сквозь куртку бока. По сторонам не зыркает, рвануть никуда не пытается, но Игорь на всякий следит за ним, как сторожевая овчарка. Ждёт криков, мата, возмущений — в таких случаях фиг дождёшься благодарности, это он считает, что человека спас, а человек уверен, что какой-то хрен с горы испортил ему все планы.
— Сессию завалил, что ли? — говорит Игорь на опережение. Парень как раз заканчивает растягивать на себе одежду и выворачиваться всем телом, пытаясь рассмотреть изгвазданный зимней грязью зад. На каждое найденное пятно тоскливо вздыхает, и Игоря осеняет: — Или на деньги попал? Так, это… куча способов справиться. Если кредитов набрал, то можно с банком договориться, кредитные каникулы или, там, банкротство оформить. Если нелегальщина, угрожают — пиши заяву, разберёмся. Всегда можно решить проблемы без…
Парень отрывает взгляд от испорченной ткани, и Игорь забывает, о чём тут пытался вещать. Синева в глазах такая, что дух вышибает из груди. Игорь прожжённый паяльной лампой атеист, но сейчас горячо благодарит небеса за то, что успел. Он бы себе не простил, если бы не. Впрочем, тогда и глаз этих он бы наверняка не узнал.
Смотрит парень на удивление мягко, уголки губ чуть приподнимаются.
— Я не студент, — говорит. Голос у него тоже мягкий, с интонациями страшно неуверенного в себе отличника, который вызубрил все билеты, но всё равно боится получить неуд. — И денег никому не должен. И всё у меня в жизни… нормально.
Игорь не пропускает маленькую паузу перед “нормально”, но решает не акцентировать на ней внимание. У кого, скажите, пожалуйста, в наше время “хорошо” или даже “отлично”? Игорь, например, таких людей не встречал.
Он спрашивает вместо этого, грубовато от неловкости:
— Так ты собирался прыгать или не собирался?
Парень опускает взгляд (и Игорь старается не думать о том, как сразу пасмурно и уныло стало на мосту, будто за тучу спряталось солнце), прикусывает губу и кивает:
— Да.
— Что — “да”? — начинает раздражаться Игорь. — Да — собирался? Или да — не собирался?
Ответом ему служит лишь очередной вздох. Парень грызёт нижнюю губу так, что она чудом не лопается, и весь его вид говорит, нет, просто вопиет, умоляет: “Оставь меня в покое, случайный спаситель”. Игорь не собирается. По крайней мере, пока не убедится, что парнишка правда не самоубийца и не вскарабкается на перила снова, стоит лишь повернуться к нему спиной.
— Это… очень сложно объяснить, — рожает наконец тот. — Очень… долгая история.
— Ничего. У меня куча времени, — агрессивно заверяет Игорь. — А у тебя тем более. Щас вон в той кафешке сядем и всё расскажешь.
И тянет парня за собой, цепко держа за рукав, чтобы не вздумал сбежать или прыгнуть под колеса проносящихся мимо автомобилей.
Тот энтузиазма не проявляет, но и не противится. Покорно переставляет ноги, пока они переходят дорогу, ныряет в приоткрытую Игорем стеклянную дверь. Там, в тепле, он брезгливо избавляется от заляпанной куртки и, аккуратно подстелив под испачканный зад бумажную салфетку, опускается на стул.
Если и не объяснит, то хоть выговорится, думает Игорь, падая напротив.
Так всё и начинается.