Work Text:
Когда Цзян Чэн прибыл к воротам Облачных Глубин вместе с Цзинь Лином, Лань Сичэнь уже ждал их. Он выглядел несколько осунувшимся, но его вежливая улыбка осталась всё той же.
— Добро пожаловать, Глава ордена Цзинь, Глава ордена Цзян, — сказал он. — Я рад видеть, что Глава ордена Цзинь хорошо справляется со своими новыми обязанностями.
Цзинь Лин залился краской, но нашел в себе достаточно сил, чтобы поприветствовать его.
— Большое спасибо, Глава ордена Лань, но этому маленькому человеку еще нужно многое узнать от своих учителей.
— Мгм, — Цзян Чэн кивнул, одобряя правильное поведение и слова Цзинь Лина и чувствуя гордость за своего племянника как раз тогда, когда Вэй Усянь выскочил из-за колонны, улыбаясь, и помахал им.
— Цзинь Лин! Цзян Чэн! Вы пришли! — нетерпеливо воскликнул он.
Цзян Чэн автоматически напрягся. После всего, что произошло, ему было очень неуютно рядом с Вэй Усянем: слишком много событий, слишком много лет ошибочных предположений и лжи, слишком многое изменилось для того, чтобы всё снова легко встало на свои места.
И, что хуже, Вэй Усянь тащил за собой Лань Ванцзи, переплетя его пальцы со своими. Святые небеса, да где это видано, чтобы крепкие взрослые мужчины ходили, постоянно держась за руки?
Муж Вэй Усяня делу определенно не помогал — не то, чтобы Цзян Чэн имел что-либо против обрезанных рукавов в целом; он был против любой пары, бесстыдно демонстрировавшей столько тошнотворной привязанности, как Вэй Усянь и Лань Ванцзи. И, что еще хуже, половину этой отвратительной пары составлял его брат. Именно это было еще одной причиной, почему он всегда любил Цзян Яньли больше: она была доброй, она никогда не вызывала у Цзян Чэна мигрень, она готовила еду, которая не убивала половину вкусовых рецепторов, и она никогда не пыталась открыто ходить за руку с Цзинь Цзысюанем даже после того, как они поженились. Даже Цзинь Цзысюань был предпочтительнее, чем Лань Ванцзи: во всяком случае этот идиотский павлин был слишком стеснителен, чтобы делать что-либо неподобающее публично, в отличие от Лань Ванцзи, который не только потакал Вэй Усяню, но и, вероятно, поощрял подобное поведение.
К счастью, Цзинь Лин, не только морально пострадавший в храме Гуаньинь, но и не раз отправлявшийся на ночную охоту с Самой Отвратительной Парой Года, подготовился.
— Фея! Ко мне! — приказал Цзинь Лин.
Собака-оборотень, которая радостно обнюхивала ворота позади них, оживилась и побежала к своему хозяину. Цзинь Лин боялся Лань Ванцзи достаточно, чтобы не приказывать своей собаке преследовать Вэй Усяня, но, как только Фея учуяла знакомый запах, то её глаза прояснились, и она сразу же помчалась к Вэй Усяню, виляя хвостом и высунув язык.
Вэй Усянь побелел, как гусуланьские одеяния Лань Ванцзи, и завопил, бросившись в противоположном направлении, все еще крепко сжимая руку мужа и утягивая того за собой.
«Два зайца одним выстрелом», — подумал Цзян Чэн. Очень умно, очень эффективно, отлично сработано. Воистину, Цзинь Лин может стать гордостью кланов Цзян и Цзинь.
— Домашним животным не разрешается находиться в Облачных Глубинах! — взвизгнул Вэй Усянь, убегая.
— У Ханьгуан-цзюня здесь целое семейство кроликов! — крикнул в ответ Цзян Чэн.
— Это другое! — откуда-то издалека донёсся до него вопль Вэй Усяня, за которым последовал ещё один громкий крик.
Затем Фея вернулась к своему хозяину, счастливая и запыхавшаяся. Цзинь Лин несколько раз похлопал её по голове в качестве награды, прежде чем вспомнил, что здесь всё еще находится Лань Сичэнь.
Он поспешно поклонился снова:
— Прошу прощения, Глава ордена Лань, — сказал он. — Я знаю, что домашним животным нельзя находиться в Облачных Глубинах, но…
Однако, Лань Сичэнь только улыбнулся.
— Нет, Глава ордена Цзян прав, — сказал он. — У Ванцзи действительно есть семейство кроликов, поэтому я уверен, что мы сможем найти место для вашей собаки на время визита. Но я попрошу вас больше не пугать молодого господина Вэя.
— Большое спасибо, Глава ордена Лань, — сказал Цзинь Лин.
— Пойдем, выпьем чаю, и можно будет начать обсуждение, — сказал Лань Сичэнь, жестом приглашая проследовать за ним.
Цзинь Лин, как новый Глава ордена Цзинь, решил посетить Лань Сичэня, чтобы разобраться в некоторых делах, которые Цзинь Гуаньяо оставил незавершенными. Поскольку он был совершенным новичком в делах ордена и это должна была быть его первая официальная встреча в качестве Главы, то Цзян Чэн тоже решил приехать, игнорируя протесты Цзинь Лина, что тот может справиться с этим сам. Хоть Лань Сичэнь и был достаточно приятным человеком — куда лучше, чем Лань Ванцзи с его каменным лицом — все знали, что он находился в уединенной медитации после событий в храме Гуаньинь, поэтому Цзян Чэн хотел убедиться, что все пройдет хорошо.
Благодаря присутствию Феи они почти не видели Вэй Усяня большую часть той недели, которую провели в Облачных Глубинах, и это так же означало, что они почти не видели и Лань Ванцзи. Пока обе половины пары идиотов прятались от Феи, переговоры с Лань Сичэнем проходили гладко и быстро, и через четыре дня Цзинь Лин стал куда лучше разбираться в некоторых вещах, над которыми работали Лань Сичэнь и Цзинь Гуаньяо. Цзян Чэн думал, что Цзинь Лин хорошо показал себя и вполне бы мог стать великолепным Главой ордена через несколько лет. Сестра бы им гордилась.
Так же, пока они проводили время в Облачных Глубинах, Цзян Чэн и Цзинь Лин сходили на несколько ночных охот вместе с учениками Гусу Лань. Цзинь Лину удалось подружиться с некоторыми из них, и все они, казалось, любили, когда он брал с собой Фею, поскольку собака-оборотень могла замечать любые признаки сверхъестественного гораздо раньше, чем их видели человеческие глаза.
Время от времени он замечал, как Вэй Усянь со слезами на глазах высовывается из-за дерева или колонны, явно желая присоединиться к веселью, но не приближаясь из-за страха перед Феей, радостно крутящейся возле ног Цзинь Лина.
В конце концов, он начал следить за ними так часто, что другие это тоже заметили, и Лань Сычжую стало жаль своего приемного отца. Он предложил не брать Фею на их последнюю ночную охоту, чтобы Вэй Усянь мог пойти с ними.
— Ночная охота с учителем Вэй не так уж и плоха, — утверждал Лань Сычжуй. — Я знаю, что он с нетерпением ждал встречи с тобой, Цзинь Лин, и ты уезжаешь завтра. Всего одна ночная охота не может пройти настолько плохо.
Эту идею немедленно отвергли.
— Он не так плох, когда Ханьгуан-цзюня нет, — прямо сказал Лань Цзинъи. — В прошлый раз учитель Вэй целенаправленно бросился прямо на монстра, только чтобы позвать на помощь Ханьгуан-цзюня! Я думал, что его сожрут и чуть не получил сердечный приступ! Кто так делает?
— Учитель Вэй не был на самом деле в опасности, — сказал Лань Сычжуй, хотя и выглядел обеспокоенным, вспоминая этот конкретный случай.
— Скажи это моей моральной травме, — ответил Лань Цзинъи.
— В любом случае, он действительно хочет провести время с Цзинь Лином, — добавил Лань Сычжуй.
Глядя на то, как покраснел Цзинь Лин, Цзян Чэн заметил, что его племянник начал смягчаться, и поспешил исправить это.
— Если вы собираетесь взять с собой эту пару бесстыдников, то подождите, пока я не вернусь в Пристань Лотоса, — сказал он. — Я не собираюсь на это смотреть.
Так как он был старше, да еще и Главой ордена, то ученики не могли ему возразить, но даже Лань Сычжуй после напоминания не выглядел так, словно все еще хотел настаивать.
Поэтому последняя ночная охота тоже прошла продуктивно и благополучно, и никто в процессе морально не пострадал.
На самом деле, все прошло так хорошо, что Цзян Чэн решил, что опасность миновала, и визит действительно может окончиться мирно. Так и было до их последнего дня в Облачных Глубинах.
Им требовалось несколько часов для того, чтобы вернуться обратно на Пристань Лотоса, так что Цзинь Лин захотел провести последнее утро со своими друзьями. Свободный от обязанностей Цзян Чэн решил разок выспаться: когда он покинул свою комнату, солнце уже стояло высоко в небе. В Облачных Глубинах, несмотря на их переизбыток правил и безвкусную еду, был один из лучших видов в Китае, поэтому Цзян Чэн решил немного проветриться и отдохнуть, прежде, чем они с Цзинь Лином уедут.
Пока он прогуливался по дорожкам из белого камня, восхищаясь зелеными полями травы и тутовыми деревьями, посаженными так, чтобы подчеркивать изысканность, ему на глаза попалось несколько кроликов, принадлежащих Лань Ванцзи.
По упитанным, круглым меховым шарикам, кажется, совсем не боявшихся людей, было отлично видно, что о них хорошо заботятся и не менее хорошо кормят. Некоторые из них осмелились приблизиться, когда Цзян Чэн остановился, чтобы немного понаблюдать за ними. Кролики были милыми, но он не совсем понимал, что такого Лань Ванцзи в них нашел. Цзян Чэн всегда предпочитал собак: с ними было весело играть, их можно было обучить трюкам и выдрессировать для ночной охоты — в общем, они были намного полезнее кроликов. К тому же, Ханьгуан-цзюнь с его ледяной манерой вести себя не казался человеком, которому нравятся домашние животные, и, даже если бы нравились, то определенно не тем человеком, которому бы нравились такие тупые и бесполезные существа, как кролики.
Внезапно, в воздухе раздался громкий крик и кролики у его ног бросились врассыпную. В поле зрения Цзян Чэна попало невероятное зрелище.
Вэй Усянь несся по полю, вереща во всю мощь своих легких, а за ним следовало шесть — Цзян Чэн не мог поверить своим глазам — шесть собачьих скелетов. Они были самых разных размеров: самая маленькая была чуть выше лодыжек Вэй Усяня, а самая крупная доставала ему почти до пояса.
Они азартно тявкали, преследуя его, и его бывший брат практически плакал, пока бежал вниз по склону, громко зовя на помощь Лань Чжаня.
— Что за ебаную срань ты сотворил? — взревел Цзян Чэн, когда Вэй Усянь приблизился.
Вэй Усянь, не проявляя никакого уважения к их по-прежнему непростым отношениям, без стеснения нырнул за спину Цзян Чэна.
— Спаси меня! — закричал он ему прямо в ухо.
— Отпусти меня! — крикнул в ответ Цзян Чэн, пытаясь отодрать от себя тощие руки Вэй Усяня, которыми тот хватался за него, но Вэй Усяня это не остановило.
— Заставь их уйти! — Вэй Усянь взвизгнул и начал трясти Цзян Чэна, когда один из маленьких скелетов, едва достающий до середины его голени, тявкнул и помахал своим костяным хвостом, принюхиваясь и стоя слишком близко.
— Не могу, пока ты меня не отпустишь!
— Пусть сначала они уйдут! Как я могу отпустить тебя, пока они здесь?! — вопил Вэй Усянь, вцепляясь все крепче.
Это продолжалось несколько минут по кругу, пока шум не привлек к ним внимание.
— Блядь, да отпусти меня! — кричал Цзян Чэн.
— Вэй Ин.
Они оба обернулись на новый голос, который спокойно прорезал взволнованный лай собак-скелетов. Вэй Усянь взглянул ровно один раз и побежал прямо на руки к Лань Ванцзи, плача, и нагло запрыгивая на него, чтобы даже самые крупные собаки не могли достать его из безопасного места на руках мужа.
Цзинь Лин и другие ученики также вышли на шум, только чтобы увидеть Цзян Чэна, который пытался привести в порядок одежду, Вэй Усяня, рыдающего на шее Лань Ванцзи, пока тот убаюкивал его, и стаю собачьих скелетов, с энтузиазмом смотрящих то на одного, то на другого.
Фея, которая тоже вышла на шум, оживилась.
Зрелище было настолько шокирующим, что ученики застыли на месте, не зная даже с чего начинать спрашивать
В конце концов, Лань Ванцзи заговорил первым.
— Объясни, — произнес он.
Вэй Усянь фыркнул.
— Сначала заставь их уйти, — сказал он.
Собаки-скелеты, как и Фея, очевидно были достаточно умны, чтобы понять, что к Лань Ванцзи не стоит проявлять неуважение, и держались от него на почтительном расстоянии. При этом они продолжали смотреть на Вэй Усяня и, похоже, хотели вернуться к своему сопротивляющемуся хозяину.
— Ты их поднял, — сказал Лань Ванцзи. — Только ты можешь их контролировать.
— Я не могу, — надулся Вэй Усянь, дрожа в руках Лань Ванцзи, явно слишком испуганный, чтобы даже смотреть на собачьи скелеты, но чувствующий себя достаточно безопасно, чтобы начать говорить. — Поскольку Цзинь Лин очень сильно любит Фею, я подумал, что могу попробовать привыкнуть к собакам… — сказал он, совершенно бессовестно утыкаясь в шею Лань Ванцзи. — Я подумал, что если найти скелет собаки и поднять её, то она не будет слишком похожа на живую собаку, поэтому, возможно, всё не будет так… ну, вы знаете, — он сделал неопределенный жест рукой. — Но потом я случайно поднял всех сразу и…
Теперь стало совершенно ясно, что произошло. Кто знает, куда ходил Вэй Усянь, и где нашел все это разнообразие собачьих скелетов, но он явно собирался пройти путь от самых маленьких до самых больших, размером с Фею. Но, когда он приступил к делу, очевидно, все собаки восстали разом, и, ну, случилось то, что случилось.
Цзян Чэн почти почувствовал себя виноватым, несмотря на то, что зрелище было нелепым. Он знал, как сильно Вэй Усянь боится собак. Должно быть, ему потребовалось огромное количество смелости, чтобы из всех существ попытаться поднять именно собаку, и это значило, что он действительно хотел провести время с Цзинь Лином и другими учениками, когда они отправились на ночную охоту. Он подумал, что, возможно, им следовало оставить Фею и позволить ему прийти хоть раз.
Одна из скелетных собак села на задние лапы и завыла.
Фея, видимо, преодолевшая свое удивление, подошла, виляя хвостом, и живая и мертвые собаки обнюхали друг друга, становясь друзьями.
Тем временем Лань Ванцзи начал поглаживать Вэй Усяня, обняв его рукой за плечи, успокаивая, словно одного из его испуганных кроликов, и, как бы глупо это ни было, кажется, это сработало. Внезапно стало совершенно очевидно, почему Лань Ванцзи так любил кроликов, если Вэй Усянь вел себя с ним именно так.
Цзян Чэн ощутил приступ тошноты, наблюдая, как Вэй Усянь успокаивается и перестает трястись в объятиях Лань Ванцзи.
Через какое-то время Вэй Усянь осторожно открыл один глаз, затем другой, все еще решительно не смотря в сторону собак. Он посмотрел на Лань Ванцзи, хотя из-за того, что тот держал его, словно новобрачную, этот взгляд пришелся куда-то в шею.
— Лань Чжань, мне так страшно, — сказал Вэй Усянь, несмотря на то, что уже перестал дрожать.
— Мгм, я здесь, — ответил Лань Ванцзи.
При звуке голоса Вэй Усяня одна из собак-скелетов оживилась и залаяла.
Вэй Усянь дернулся так, словно хотел прижаться к Лань Ванцзи еще сильнее.
— Защити меня!
— Я защищаю тебя, — ответил Лань Ванцзи, поворачиваясь ко всем спиной и унося Вэй Усяня в направлении цзинши, продолжая поглаживать.
— Держи меня крепче, — попросил Вэй Усянь, определенно пользуясь моментом.
— Я держу тебя, — милостиво произнес Лань Ванцзи.
— И поцелуй меня, — сказал Вэй Усянь.
Цзян Чэн отвернулся прежде, чем стал свидетелем этой сцены.
Спустя долгое время, но, к сожалению, все еще в пределах слышимости, Вэй Усянь, звуча нисколько не травмированно, заныл:
— Лань эр-гэгэ, этого недостаточно. Мне нужно больше поцелуев, чтобы чувствовать себя лучше, — сказал он, а затем добавил то, что стало последней каплей. — Бедный Сянь-Сянь так напуган.
— Мгм, — ответил Лань Ванцзи.
Цзян Чэн пришел в ярость.
— Фея! Вперед! — приказал он.
Он ощутил удовлетворение, услышав еще один громкий визг и плач, когда Фея, сопровождаемая стаей собак-скелетов, побежала прямиком к тошнотворной паре.
— Бесстыдник! — сказал он и повернулся на каблуках. — Цзинь Лин, бери с собой Фею каждый раз, когда будешь иметь с ними дело.