Work Text:
Жил-был Автор. Да, вот так его и назовем: Автор. Во избежание ненужных ассоциаций с реальными людьми, знакомыми и не очень.
Можно было, конечно, и Аффтаром назвать, но звучит как-то обидно, а мы обижать никого не хотим.
Разумеется, у Автора было имя, а также ник, известный, как говорится, узкому кругу ограниченных людей. Автор временами кое-что писал по своим любимым фандомам, и даже получались вполне достойные вещи, не хуже среднего уровня по больнице... то есть по Фикбуку, конечно. До гордого звания Писателя наш Автор, безусловно, не дотягивал, прекрасно это понимал и совершенно не парился, благо, друзья читали, хвалили и просили еще. Нет, в Игре Фандомов Автор не участвовал. Сроки, дедлайны, обязаловка с количеством слов и рейтингом — да ну нафиг. Вдохновение не приходит по заказу, так к чему вся эта суета?
Еще осенью Автор задумал очередной фичок. Так, скорее для себя, чем для широкой публики, про нежно любимых героев, далеко не главных в Каноне, но оказавшихся волей случая в неожиданных обстоятельствах. Ну, и про некоторых второстепенных персонажей, которых Автор придумал сам. Друзьям, наверное, понравится. Может быть. Если когда-нибудь напишется.
Автор уже продумал в общих чертах сюжет, отдельные эпизоды, всякие прикольные детали, реплики и описания, кое-что даже занес в блокнот либо в черновой файл, чтобы не забыть, — но цельная картина почему-то не складывалась, хоть убей. Хуже того — он никак не мог заставить себя хотя бы начать писать. Опять же зима: темно-холодно-депрессивно, достать чернил и плакать. Ну, не то чтобы совсем прямо плакать, но приниматься за дело было откровенно влом. Отмазки находились с легкостью — «что-то нет настроения», «поздно уже, завтра с утра займусь», «задолбался на работе, подожду выходных-праздников-отпуска-нужное вписать» — сроков же никто не назначал, да и Автор никому не обещал закончить работу ровно к условному дню «Икс» и часу «Ч». Когда перечисленные выше отмазки не помогали, в ход шла тяжелая артиллерия в виде вопроса в пространство: «Да кому вообще эта фигня сдалась?» — и грустный, но честный ответ: да по большому счету никому не сдалась, кроме самого Автора. А если так, то и торопиться некуда.
В итоге творческие планы были в очередной раз мысленно отложены до отпуска.
Надо сказать, с отпуском в этом году Автора слегка прокатили. Не по злобе, так сложились обстоятельства, но получилось, как в анекдоте: «Имярек, вы любите теплую водку? А потных женщин? Нет? Значит, пойдете в отпуск в феврале! Хорошо, уговорили, в конце февраля».
Ну что ж, в феврале так в феврале, философски подумал Автор. Главное — вот тут, наконец, он выдохнет, отдохнет и развернется во всю ширь таланта...
Как бы не так.
В феврале случилась война.
Автор даже не очень испугался. Получив в незапамятные еще советские времена диплом историка, он понимал, что и как именно зрело в мире уже лет двадцать. Психоза немного добавилось, но и все. Он даже сводками с фронта не стал интересоваться, полагая, что все идет, как и следует. А свое он допишет, лишь немного подправив по обстоятельствам.
Однако в первый же день отпуска снова случилось страшное. Уже на личном, так сказать, фронте.
Дело было за полдень. Автор, хорошенько выспавшись, как раз варил себе кофе, планируя раскочегарить ноут и наконец что-нибудь сотворить, невзирая на обстоятельства, когда из-под кухонного уголка, куда он как раз собирался присесть с чашечкой ароматного напитка, послышался подозрительный хруст и смачное чавканье.
Животных Автор не держал, в клиентах местного психдиспансера не числился, до зеленых чертей и прочей хтони не напивался — хотя выпить, признаться, любил. Так что на естественные причины происходящее списать было нельзя, оставались причины сверхъестественные. Другой бы на месте Автора не на шутку струхнул, но это был храбрый Автор, хоть и слегка разгильдяй. Поэтому он взял в руки... нет, не только себя, а на всякий случай еще и швабру, для самообороны, и заглянул под диванчик...
...о-о-о, эту тварь он знал! И даже слишком хорошо!
***
Тут надо заметить, что к каждому Автору рано или поздно приходит чудо-юдо зверь Неписец.
Немного расскажем вам об этом фантастическом существе.
Неписец, как и его астральный собрат Полный Песец, одет в густую белую шубку — правда, в отличие от Песца, он такой всегда и летом не линяет. Морда у зверя круглая, похожая на кошачью, глаза тоже круглые, голубые, невинные, с трагической поволокой. Хвост — не толстый, как у собрата, а тоже скорее кошачий, оканчивается пушистой кисточкой. В еде Неписцы неприхотливы, могут несколько суток прожить на голодном пайке, зато очень любят поспать, предпочитая для этой цели ноутбук автора, выбранного в жертву. Если комп стационарный, Неписец укладывается вздремнуть на клавиатуру и дремлет там до победного конца всех творческих замыслов хозяина компа. Манеры Неписца ленивы, вальяжны и на чуткого душой фанфикера действуют расслабляюще. Еще Неписцы мурлычут, почти как кошки, этим мурлыканием усыпляя бдительность и совесть молодых талантливых авторов. Могут и в буквальном смысле усыпить: прилег на часик отдохнуть и — бац, проспал всю ночь, которую рассчитывал потратить на написание фика века в завтрашнюю выкладку на Игре Фандомов. Так что с этими зверушками надо не терять бдительности. Даже матерые графоманы с трудом могут справиться с Неписцом, если уж он пришел и угнездился.
Мы уже намекнули, что наш Автор имел некоторый опыт общения с Неписцами, отчего пришельца сразу и опознал. Однако раньше к Автору приходили Неписцы молодые и мелкие, вели себя скромно и надолго не задерживались. Сегодняшний Неписец размером тянул как минимум на откормленного манула. Зверюга одарила ошарашенного Автора тяжелым неприязненным взглядом, словно позаимствованным с демотиватора «погладь кота, сука». А самое ужасное — проклятая скотина как раз доедала его блокнот с заметками по грядущему фанфику. Смачно чавкая и урча от удовольствия.
— Ах ты ж гад!
Получив с размаху шваброй в бок, Неписец взвыл и пулей вылетел из-под диванчика, роняя из пасти остатки блокнота. Однако, вместо того чтобы вцепиться в ногу обидчику или от греха подальше забиться под шкаф или на шкаф, как поступила бы в подобной ситуации кошка, Неписец притормозил, встряхнулся, почесал лапой за ухом и ленивой неспешной трусцой проследовал в комнату. Предчувствуя недоброе, Автор метнулся следом. Так и есть: Неписец прыгнул на тумбочку и там улегся на крышке ноута, предварительно смахнув пыль кисточкой хвоста.
— Кыш, зараза! — Автор замахнулся на негодяя шваброй, на что Неписец даже ухом не повел. Попытка спихнуть зверя с ноута ни к чему не привела: Неписец возлежал как приклеенный, а при попытке оторвать его от поверхности выяснилось, что «котик» весит даже не как пудовая гиря — гирю Автор худо-бедно мог поднять — а как хороших размеров несгораемый шкаф, набитый слитками очень драгоценных и крайне тяжелых металлов, и в одиночку его сдвинуть совершенно невозможно. Никакой агрессии в отношении лично Автора Неписец при этом не проявлял — даже когти не выпустил, только пару раз недовольно фыркнул. Уговоры, чесание за ушком и колбаса тоже не помогли — Неписец оставался тверд и незыблем и ноут уступать не собирался. Колбасу, впрочем, охотно сожрал, скотина эдакая. Что самое необъяснимое, поднять ноут вместе с Неписцом и отнести его на кухню никакого труда не составило, а вот отделить Неписца от ноута — фигу.
Автор машинально кинул в холодильник остатки колбасы, плюхнулся на диванчик и обреченно уронил голову на руки. Да что ж это такое, еще и написать ничего не успел, а убиться об стену уже хочется и, возможно, надо...
— Чего скис?
Автор вздрогнул. Вторжение Неписца и последовавший за этим творческий облом, конечно, не пошли на пользу психике, но моментально рехнуться от переживаний было бы все-таки слишком. Впрочем, зарекаться рано, вот уже и голоса мерещатся, хотя кроме него в квартире никого нет — не считая, разумеется, пушистого гаденыша, но ведь Неписцы человеческим языком не разговаривают...
Автор с опаской поднял голову — и увидел, что он уже не один.
По ту сторону стола, небрежно прислонившись к шкафу с посудой, стоял лохматый парнишка неопределенно моложавого вида. Симпатичное улыбчивое лицо казалось почему-то знакомым, хотя в своем окружении никого похожего Автор припомнить не мог. Выглядел гость вполне буднично: джинсы, расстегнутая рубашка поверх футболки с линялым «тропическим» принтом, растоптанные кеды на босу ногу — явно не с улицы зашел, а материализовался в квартире неким волшебным образом, как и Неписец. Помимо одежки не по сезону, парнишка выглядел как-то... туманно-прозрачным, напоминающим призрака или голограмму из фильма про звездные войны, поэтому цвет волос и глаз определить было невозможно. Впрочем, от того, что через него просвечивала стена, сам парнишка, похоже, никаких неудобств не испытывал. В руке незнакомец держал любимый стакан Автора, притом не пустой — початая бутылка красного сухого, оставшаяся с Масленицы, стояла рядом.
— Привет, страдалец. Меня зовут Текст — с улыбкой сообщил парнишка, вынимая из шкафчика второй стакан, — просто Текст.
Самоуправство незваного гостя немного раздражало, но на сегодня главной проблемой было точно не оно, поэтому Автор решил сгоряча на конфликт не нарываться, а сперва прояснить ситуацию.
— Как-то это... слишком официально, что ли, — осторожно заметил он, — и не очень-то похоже на имя.
— Я бы с удовольствием назвался иначе, но ты же не оставил мне выбора, — хмыкнул Текст, наполнив второй стакан и подтолкнув его по столу в сторону Автора. — Ты меня не только не написал, даже название не придумал. Так что можешь с тем же успехом называть меня также «фичок», «писанина» или даже «эта чертова многобуквенная хрень», я не обижусь. Ты ж мне все-таки не совсем чужой... Ну, за знакомство!
Автор машинально отхлебнул из стакана, с трудом подавив желание ущипнуть себя как следует и наконец проснуться, после чего задал откровенно глупый вопрос:
— А как ты здесь оказался?
— Из вредности, — ухмыльнулся Текст, — ты обо мне уже который месяц думаешь, и при этом ничего не пишешь. Даже Книжный жаловался, да я и сам знаю. Прямо-таки всем собой чувствую.
Автор покаянно вздохнул и потупился. Книжным в фандомном мире звали вредного остроухого старичка, размером со сказочного домового, знатока литературы как классической, так и фандомной, любителя подсказывать различные детали и сюжетные повороты для фичков — это называлось «накуры», ибо с трубочкой Книжный не расставался. За долгие годы на Игре Фандомов жилища фандомных райтеров не провоняли табачищем только потому, что курево было, как и курильщик, сказочное, непосвященному носу не ощутимое. В доме Автора Книжный был частым гостем и нередко выговаривал хозяину за лень и прокрастинацию. Помогало. Ну и где этот ехидный старикашка, когда он так нужен?
— В общем, я просто не смог удержаться, чтобы не взглянуть в твои бесстыжие глаза, — подытожил Текст. — И теперь у тебя есть только один способ от меня избавиться.
Автор в очередной раз тяжело вздохнул.
— И какой же?
— Написать меня, — обрадовал Текст, — вот прямо сесть и написать. Другого способа еще не придумали.
— А... выбросить из головы? — робко предположил Автор.
Текст отрицательно покачал головой.
— Исключено. Только вместе с мозгами и совестью. Я слыхал, у некоторых авторов она есть. И некоторые к ней даже прислушиваются, в отличие от...
Эта последняя фраза Автора почему-то разозлила — возможно потому, что в ней была некоторая доля истины.
— Слушай, ты! — возмутился он, — да как ты смеешь мне указывать?! Ты...
Он на секунду завис в поисках эпитета пообиднее — и, наконец, нашел.
— Ты! Фикло несчастное!
— А вот так и смею, — невозмутимо отозвалось «фикло несчастное», по-хозяйски усаживаясь на табурет. Несчастным он при этом точно не выглядел. — Другой бы за такое отношение вообще морду набил, ленивая ты жопа!
Это уже попахивало откровенным хамством. Однако наш Автор был настоящим Автором, поэтому выгнать наглеца взашей он не мог — порядочные авторы так с Текстами не поступают. Особенно после того, как Текст сам пришел.
Не сказать, что тесное дружеское общение авторов со своими произведениями и их мистическими вдохновителями — нечто из ряда вон выходящее, как раз наоборот, хотя и не всегда такие встречи заканчиваются хорошо. Вот, например, Муза. Раньше она к Автору частенько захаживала, потом после долгого отсутствия пришла однажды вечером, вся такая воздушная, вдохновенная, глаза горят, легкая туника провокационно подчеркивает пикантные детали, все, как положено. Посидели, поговорили, выпили по рюмочке марсалы... Дальше провал в памяти, а наутро, вместо плодов вдохновения, тяжелое похмелье — и ни Музы, ни стихотворения, хотя бы в прозе, ни последней пятисотки из заначки. Только записка на холодильнике: «Извини, дорогой, деньги на такси взяла, верну проездом, не скучай». До сих пор не вернула, три года прошло уже — и с тех пор даже «пирожки» и те не пишутся. Уж послала, так послала — а главное, непонятно, за что.
Впрочем, на Музу грех обижаться — они все ветреные и немного бестолковые, но в целом милые и незлые. Однако и на это призрачное хамло, приватизировавшее любимый стакан, искренне и качественно обидеться почему-то не получалось.
— Автор мертв! — в отчаянье выкатил Автор последний, безотказный до сего дня аргумент. Если честно, ни черта он в той высокоумной дискуссии в Фейсбуке не понял, но фраза запомнилась.
— Да ладно! — Текст рассмеялся. — Предъяви-ка свидетельство о смерти, а заодно и справку о захоронении на Парнасе среди таких же мастеров слова. С печатью. Без печати недействительно.
— Да чтоб тебя, зануда!
— Примитивный и неубедительный ответ, как сказал бы один из героев твоего ненаписанного... меня.
— И что?!
— И всё. Тебе же теперь совесть не позволит дать мне сдохнуть ненаписанным, — помедлив, внезапно тихо сказал Текст, глядя Автору прямо в глаза.
Этого проникновенного взгляда Автор равнодушно вынести не смог.
— Ну ты чего? Да я б написал! Но ты же видишь: не могу! — зачастил он, оправдываясь. — Не могу! Пробовал — не выходит! Даже начать не получается! И вообще у меня неправильный хэдканон, пробелы в образовании, кривой слог, пунктуация не той системы и эти, как их... лапки, вот!
— Что? — прищурился Текст — У тебя лапки? Нет, мой друг, лапки — у вот этого, — он выразительно кивнул на сладко дремлющего Неписца, — а у тебя русская хандра в сильно запущенной стадии. Тебе просто необходим животворящий пендель и трудотерапия.
— А также правильное питание и спортзал, — попытался отшутиться Автор, однако Текст шутки не поддержал.
— И это не помешало бы, — совершенно серьезно заметил он. — Хорошо помогает от хандры и вообще для здоровья полезно. Ну ладно, с этим потом разберемся. Не знаешь, с чего начать? Да с любой фразы, остальные подтянутся.
— Может, тогда поможешь этого паразита спихнуть? — с надеждой спросил Автор, кивая на Неписца, под мохнатой чугунной жопой которого по-прежнему был погребен ноут. — А то он что-то тяжеловат...
— Куда мне, — вздохнул Текст, разводя полупрозрачными руками, — да грубая сила тут и не поможет. Умом надо.
— То есть вызвать бригаду грузчиков тоже не вариант? — без особой надежды уточнил Автор.
— Конечно, — кивнул Текст. — Во-первых, как бы грузчики на твою просьбу «помогите снять котика с ноута» в свою очередь не вызвали бригаду санитаров — после чего ты уже вообще никогда ничего не напишешь — а, во-вторых, уверен, что и у них тоже не получится. Это же магия.
— Вот это я попал, — обреченно протянул Автор, осознав всю глубину задницы, в которой оказался. — И что теперь?.. Авада кедавра и полный экстерминатус?
— Спокойствие, — Текст отхлебнул из стакана и задумчиво потер подбородок, — нытьем и паникой горю не поможешь. Авадой кедаврой тоже, у нас фандом другой, да и в том фандоме, кажется, не всегда помогало. Давай подумаем. Неписец там улегся, чтобы не дать тебе писать, это понятно. Но писать-то можно не только в ворде, старого способа никто не отменял. Бумага у тебя есть?
— Блокнот сожрал этот... с лапками, — раздраженно отозвался Автор, — Разве что на туалетной... Хотя... погоди-ка!
Он метнулся в кладовку, откуда приволок стопку черновиков с работы: десятилетней племяшке в школу периодически требовалась макулатура, поэтому Автор по возможности прихватывал. На чистом обороте листов вполне можно было писать, а количества хватило бы аж на «Войну и мир».
— Годится, — одобрил Текст. — Надеюсь, ручку эта зараза съесть не успела? А теперь пиши. С любого места, как я и сказал. Любую ерунду, какая в голову придет. Потом поправишь. Главное — начать!
Что главное — начать, Автор и сам по опыту знал, но почему-то к этому своему замыслу относился как никогда прежде серьезно, потому и откладывал начало до бесконечности. Вот и дошло до края. Нельзя так.
Автор еще хлебнул для храбрости, покрепче сжал ручку и принялся за дело. Признаться, он опасался, что будет стесняться гостя — все-таки речь шла о нем, буквально о его существовании, не дай бог покалечить, в смысле, напортачить, — но внезапно смущение куда-то ушло. Сам Текст никак не вмешивался в творческий процесс, молча уткнувшись во «Властелина колец», позаимствованного с книжной полки в комнате, — и мало-помалу у Автора дело пошло.
...На скрип ручки по бумаге Неписец тревожно насторожил уши. Затем приоткрыл глаз, раздраженно дернул хвостом, как недовольная кошка, и громко фыркнул. Автор вздрогнул, но заставил себя продолжать, не отвлекаясь на естественнонаучные наблюдения за фантастической тварью. Неписец, обиженный игнором, недовольно запыхтел и заерзал, потом нехотя сполз с ноута и, тяжело плюхнувшись на пол, гордо удалился под шкаф.
Не веря своим глазам, Автор рванул к ноуту, открыл, включил, торопливо, дрожащими руками перенес написанное на бумаге в файл с набросками, ткнул «сохранить» и, наконец, облегченно выдохнул.
— Получилось!
— Получилось. Подожди, расслабляться рано, — предостерег Текст, не отрываясь от книги. — Он не совсем убрался, наверняка снова вылезет. Однако лиха беда начало — а начало положено. Ты продолжай, продолжай... Кстати, критику ты как воспринимаешь?
Автор сконфуженно промолчал. Поначалу, попав в фандом и с размаху нарвавшись на парочку тамошних монстров, в смысле, заслуженных ветеранов пера, которые доковырялись буквально до мышей, не говоря уж про запятые, он едва не бросил писать вообще. Со временем дзен вроде бы отрос, но неблагожелательные комменты Автора все равно огорчали, только он никому в этом не признавался.
— Понятно, — ухмыльнулся Текст. — Няша трепетная, но гордая. Неписцы таких обожают.
Словно услышав его слова, Неписец высунул башку из-под шкафа и — Автор готов был поклясться чем угодно, что ему не померещилось — довольно улыбнулся, словно Чеширский кот, показав полную пасть крупных острых зубищ. У Автора мелькнула паническая мысль: выражение «реал заел» в применении к писательству фанфиков — пожалуй, не совсем фигура речи. Такая зверюга если и не заест, то покусает.
— Так, отставить панику.
Автор слегка покраснел. Черт, видимо, он слишком громко думает.
— Здесь никаких критиков нет, — продолжал Текст. — Только ты и я. Я, как лицо заинтересованное, слова худого не скажу, даже если вдруг каким-то образом там у тебя прямо сейчас впопыхах образуется «карова» через «а», куча канцеляризмов и тупых заместительных, выпадение из характера, дезобоснуй всего сюжета и обрывочный конспект событий вместо связного рассказа. Это больно, но я тебя давно знаю. И ты себя знаешь. Ты все это поправишь и выйдет из бардака конфетка.
— А монстры фандома?
Текст пожал плечами.
— На всех не угодишь. Мысль у тебя интересная, ее обязательно надо облечь в слова. Увидишь, как это будет здорово. И все тоже увидят.
Автор и сам в глубине души надеялся, что сумеет удивить и порадовать фандом. Однако и беспокоило многое. Задумывался непопулярный пейринг, а также ироничные отсылки к другим фандомам, текстам, фильмам и, что самое рискованное, — к текущим событиям в реале. Разумеется, не в лоб и в антураже выдуманного мира — но, к примеру, перед последней Игрой Фандомов оргсостав с перепугу отложил кучу шлакоблоков и прописал в правилах категорический запрет даже намеков на то, чего теперь, под угрозой уголовки и Роскомпозора, нельзя было публично называть. На Игру Автор по-прежнему не собирался — но альтернативно одаренных в любом фандоме всегда хватало и за пределами фестов. Становиться центром скандала не хотелось. Писать «в стол» — тоже.
Уловив его замешательство, Текст усмехнулся и разлил по стаканам остатки вина.
— Расслабься. Ты слишком серьезно ко всему подходишь. Это всего лишь фанфик, а не «Манифест коммунистической партии». Дописывай абзац, сохраняй и пойди проветрись, так легче идеи в голову приходят. Заодно вина докупишь, пригодится.
— Думаешь? А как же...
Автор мрачно глянул на шкаф, под которым скрывался Неписец.
— Я присмотрю, — обнадежил Текст. — Впрочем, в твое отсутствие он и не вылезет. Он только на, кхм, творческие порывы реагирует... Ну, за успех нашего безнадежного дела!
***
С прогулки Автор принесся уже затемно, не просто проветрившимся, а окрыленным вдохновением. Купить в ларьке блокнот и ручку, чтобы записать соображения по дороге, он не догадался и теперь торопился за ноут, чтобы не растерять надуманное. Его буквально распирало. Он злобно шикнул на вновь высунувшегося из-под шкафа Неписца — тот испуганно попятился — и поспешно застучал по клавишам.
Текст ничего не сказал — только загадочно улыбнулся, подобрал в прихожей рюкзак с бутылками и выгрузил содержимое на подоконник. Потом безошибочно отыскал в ящике стола штопор, откупорил одну из бутылок и наполнил хозяйский стакан. Автор мысленно оценил заботу, но не отреагировал — процесс захватил его целиком и отпустил лишь несколько часов спустя, уже глубокой ночью.
Потирая кулаком глаза и судорожно зевая, Автор наконец уделил внимание вину, после чего глянул на часы. Половина одиннадцатого. Ничего себе ударно потрудился. Пора бы и вздремнуть, но...
— Эй, не спать! — прикрикнул Текст, о присутствии которого Автор едва не забыл — так тихо вел себя гость. — Уснешь — наутро забудешь все, что задумал, до последнего слова, а я умирать не планирую... особенно еще толком не родившись. Не выходит связно — запиши заметки, обрывки, варианты, потом картина обязательно сложится, проверено!
Автор так и поступил — после чего с чувством выполненного долга все-таки дотащился до дивана и провалился в сон, успев краем глаза заметить, что гость устроился на покой в раскладном кресле, завладев любимым пледом хозяина. Надо сказать, Автор воспринял это как должное и ничуть не обиделся.
***
Утром Неписец, как ни в чем не бывало, снова улегся на ноут — но на этот раз Автор отнесся к проблеме философски. Сначала завтрак, потом чат горящих каноном единомышленников — наверняка новые кадры из грядущего сериала принесли — потом бумага и ручка... Надо было вчера блокнот купить, ну ладно, все равно он сегодня пойдет нагуливать вдохновение и все купит. Но сначала все-таки завтрак.
Автор уставился в холодильник — по счастью, не пустой — и у него возник один непростой, глупый и, возможно, неделикатный вопрос.
— Ты чем-нибудь... э-э-э... питаешься?
— Тем же, что и ты, — хмыкнул Текст. — Так что сообрази и мне бутербродик.
По счастью, кроме остатков вареной колбасы, которой Автор накануне пытался задобрить Неписца, в наличии имелись полпалки сервелата «Кремлевский», батон, сыр, яйца и кое-что по мелочи, так что голод им обоим не грозил.
Оценив запасы, Автор принялся нарезать бутерброды — и тут ему пришла в голову некая идея. Он улыбнулся и коварно оставил «попку» от вареной колбасы на краю стола — в обрывке оболочки, как будто забыл убрать.
Расчет оказался верен: кошачья составляющая Неписца взяла свое. Как только Автор отвернулся к плите, зверь приподнял задницу, медленно сполз с ноута и, крадучись, направился к оставшейся без присмотра колбасе. Автор, с победным воплем завладев ноутом, так увлекся творческим процессом, что доводить завтрак до ума пришлось Тексту. Как ни странно, тот справился не хуже обычного человека. Даже чай заварил так, как обычно делал Автор — в стеклянном чайнике с ситечком.
Тем временем Неписец, потрясенный коварством жертвы, с мрачным сопением удалился обратно под шкаф, не забыв, впрочем, прихватить приманку.
Проводив его взглядом, Автор прервался, чтобы глотнуть чаю и куснуть бутерброд, промотал вверх уже написанный полностью готовый кусок — и расплылся в улыбке:
— Слушай, а ведь получается!
Текст пожал плечами. Вроде бы со вчерашнего дня он стал как-то... плотнее? Или показалось?
— Конечно, получается. Ты еще сомневался?
— Сглазить боюсь, — сконфуженно признался Автор.
— Ну, тогда сплюнь, постучи по дереву и продолжай.
***
На стук по дверце шкафа Неписец отозвался недовольным ворчанием. Автор счел это добрым знаком: все, что не нравится врагу, делу на пользу. Он еще раз перечитал написанное и собрался наконец воздать должное завтраку — когда мирное чаепитие прервал внезапный звонок в дверь.
— Кого это еще принесло? — удивился Автор, точно не ждавший никаких гостей в ближайшие пару недель. Агитаторам, свидетелям Иеговы, продавцам офигенных импортных кастрюль и прочим незваным визитерам он не открывал принципиально.
Звонок повторился. Кем бы ни был гость, он явно отличался настойчивостью, поскольку давил на кнопку с полминуты, не меньше.
— Никого нет дома, — зло процедил Автор, не двигаясь с места, — говорит берлинское радио... И вообще пшел нахуй!
— Открой, — неожиданно тихо сказал Текст, прислушиваясь и меняясь в лице, — иначе он все равно дверь вынесет. Это же Каноныч.
О знаменитом фандомном авторитете Каноныче Автор не раз слышал, хотя лично сталкиваться не приходилось. Обитал этот тип на официальном сайте Создателя Канона, однако, бывало, захаживал и в другие места. Про старика рассказывали всякое, далеко не всегда лестное — ряд громких фандомных скандалов был спровоцирован именно Канонычем.
Автор был человеком воспитанным и придерживался мнения, что Канон и старших надо уважать, поэтому до сего дня против Каноныча ничего не имел. Так что он привычно нажал на сохранение и пошел открывать, гадая по дороге, каким образом Каноныч пронюхал о том, что в квартире пишется фанфик, и почему решил явиться не в виде сварливого сообщения в личке, а во плоти. Магия, не иначе.
На пороге обнаружился рослый крепкий дедок, одетый в мешковатые серые брюки, серый же поношенный пиджак и рубашку без галстука. Обут он был в фетровые домашние тапочки, словно явился не с улицы, где плескалась непролазная весенняя грязь, а зашел из соседней квартиры. Мысль, что Каноныч и вправду может жить по соседству, как-то совсем не обнадеживала, поэтому Автор ее решительно прогнал — тем более что и Текст у него в доме материализовался отнюдь не в шубе и валенках. Попал в сказку — не удивляйся. То ли еще будет.
С непрезентабельным костюмом гостя резко контрастировали ухоженная седая шевелюра, гладко выбритое холеное лицо и длинные аристократические пальцы. Старожилы фандома уверяли, что именно так выглядят Авторы-в-Каноне — фандомная элита, лично знакомая с самим Создателем, генераторы немалой части его идей. Выходит, Каноныч из их числа. Неудивительно, однако печально.
— Ну что, графоманы-алкоголики-тунеядцы, — проскрипел гость, — побеседуем о делах наших скорбных?
Не дожидаясь приглашения, дед оттер хозяина плечом, прошествовал на кухню, уселся за стол и так же без приглашения налил себе чаю. Автор молча присел на свободную табуретку, благоразумно решив пока не обострять. Текст, разумеется, тоже молчал.
— Вижу, меня вы узнали, — продолжал дед, усаживаясь с чашкой за стол, — но на всякий случай представлюсь. Я — Лорентий Канонович Фандомный, председатель Гильдии канонистов-ортодоксов всея Фандома, — объявил он, сунув Автору под нос визитку, где значилось все вышесказанное плюс несколько адресов электронной почты. — Честь имею!
— Очень приятно, — машинально пробормотал Автор. Спросить, чем обязан визиту столь уважаемой в фандоме персоны, он уже не успел.
— Меня проинформировали, — с места в карьер начал Каноныч, — что вы тут, так сказать, графоманить изволите. А именно — фанфик пишете, простите за нецензурное слово.
У бедолаги-Автора мгновенно мелькнула паническая мысль о шапочке из фольги. О том, что он что-то пишет и даже хотя бы обдумывает, он еще ни с кем из фандома не делился. Если отбросить совершенно идиотское предположение о прослушке кровавой гэбни или взломе ноута хакерами-рептилоидами — неужели Книжный и деду проболтался? Или Каноныч умеет читать мысли?
— Почему нецензурное? — запротестовал он, пытаясь отвлечь Каноныча от сути визита. — Есть же целый интернет-ресурс, Книга Фанфиков, Роскомнадзор не запрещает...
— А следовало бы запретить! — отрезал Каноныч, сурово воздев указательный палец. — Запретить и искоренить — как рассадник богопротивного слэша и за нарушение авторских прав! Закрыть — и под суд! Всех в суд!
— Но я же не...
— Знаю, — оборвал дед, — ты еще не выкладывал никуда свое фикло позорное, да только потому, что выкладывать нечего. Умница зверушка, спасла Канон.
Он ласково почесал за ухом влезшего на стол Неписца. Белопушистый гад потянулся, со значением глянув сперва на Каноныча, а потом — на ноут с открытым файлом. Расхрабрился, паразит. Эх, надо было спрятать «фикло позорное», да поздно уже...
Автор посмурнел, осторожно пододвигая ноут поближе к себе. Он, конечно, подозревал, что в желудке Неписца любая, даже гениальная идея неизбежно трансформируется в говно — но, с другой стороны, кто просил скотину блокнот жрать? Кстати, а кем у нас оказывается Каноныч в таком контексте, неужели, хм-м, повелителем говноедов? Вот это поворот...
Автор хихикнул и тут же закашлялся, делая вид, что просто поперхнулся.
— И ничего смешного! — Протянув руку, Каноныч захлопнул крышку ноута. Неписец, к облегчению Автора, остался сидеть, где сидел. — Оставьте свои извращенные фантазии при себе! Я сейчас говорю обо всех фантазиях!
Вот сука, испуганно подумал Автор, он и правда мысли читает. Впрочем, ничего удивительного, именно так и обстоят дела в волшебном, мать его, мире искусства. Таком волшебном, что аж жуть берет. Хорошо хоть, файл сохранить успел. Ну и как все это теперь разрулить?
Текст сидел в углу на табурете, сцепив руки на коленях, и не вмешивался в назревающий скандал, но было заметно, что он нервничает. Неудивительно: опять его судьба решается. Кто знает, на что способен вредный дед. В интернетах он постоянно жалобы строчит и холивары затевает, а ну как в реальном мире пистолет достанет? С маньяками надо быть начеку!
— Но ведь никто не отменял свободу мысли, — начал Автор, все еще пытаясь быть вежливым. — Сколько людей, столько и мнений, это никак не может повредить уже написанному и лично мной глубоко уважаемому Канону. Я всего лишь пытаюсь в меру скромных сил истолковать...
— А кто вам дал право на такое толкование сюжета? На толкование вообще?! — Дед аж взбеленился. — Кто разрешил, я спрашиваю?! Только правильное, одобренное Создателем мышление и понимание допустимо в рядах фандома! И никаких альтернативных вселенных и открытых финалов! Не для того Создатель задумал Канон, чтобы вы его уродовали, извращенцы, по вашим понятиям! Ишь, хэдканон с фаноном тут развели! Не допущу!
С этими словами Каноныч пафосно рванул на груди рубаху, явив миру татуировку в виде толстой старинной книги*. На переплете книги красовалась эмблема — щит и меч, отчего сразу вспомнилась серия романов про героических попаданцев-спецназовцев, приуроченная к недавнему юбилею ФСБ. Под книгой прописными буквами значилось «О.М.У.Т.» — эта странная аббревиатура на жаргоне Авторов-в-Каноне расшифровывалась как «От меня уйти трудно».
Это точно, подумал Автор. Не уйдешь, такой везде достанет — и выебет мозги. Ах, черт, зачем он это подумал...
— Вряд ли от противоестественной связи с этой вашей субстанцией, по недоразумению названной мозгом, способно родиться хоть что-то путное, — презрительно процедил Каноныч, в очередной раз прочтя его мысли. — Все, хватит. Мое последнее слово: этого безобразия в Интернете я не допущу! Точка!
— И давно вы Интернет купили в личное пользование?
Автор вздрогнул. Он этого не говорил, и даже не успел подумать. Это сдерзил Текст. Видимо, и его, наконец, достало.
Каноныч, надо сказать, тоже вздрогнул от неожиданности и резко развернулся к новому участнику дискуссии, попутно опрокинув кружку с чаем на Неписца. Автор ожидал бурного возмущения — чай остыть не успел — но животное даже не пикнуло, а чай просто бесследно всосался в белую шерсть, как в губку. Опустевшая кружка покатилась по столу и грянулась об пол вдребезги, но это уже никого не волновало.
— А это еще кто?! — рявкнул Каноныч, буравя взглядом неожиданного оппонента.
Как ни странно, Текст не выглядел испуганным.
— Я — предмет вашей дискуссии. Тот самый фанфик, проще говоря. Всех не забаните, дяденька, — кротко произнес он. — Даже не надейтесь.
Спокойствие свеженькой перспективной жертвы подействовало на деда, как красная тряпка на быка.
— Слышь, сопляк! — Указующий перст Каноныча уперся в оппонента, — Че такой дерзкий? ООС есть? А если найду?.. Ты вообще с какого фандома?
Ну все, с ужасом подумал Автор. Фандомный Фантомас разбушевался. Сейчас что-то будет.
— Ты знаешь, из какого я фандома. Из нашего. Это же ты меня и еще много кого выгнал после Великого Реткона за АУ, ООС и неканон, — все так же кротко напомнил Текст, глядя на деда с совершенно ангельским выражением. — И Создатель, пусть сперва и неохотно, тебя поддержал. Да, я хотел бы вернуться — но не как побитый щенок на брюхе приползти. У меня уже своя жизнь, своя правда и свой взгляд на вещи, пусть это кому-то и не нравится. Насильно читать никого не заставляем.
— Своя жизнь! Взгляд на вещи! Это ж надо! — Каноныч издал скрипучий смешок. — Ты на себя-то посмотри, задохлик, через тебя стенку видно, какая жизнь?!
— Живая, — ничуть не смутился Текст, — Канон не догмат, а Вселенная Канона не бронзовый памятник. Вопреки некоторым, которые из нее бы с удовольствием музейное чучелко сделали.
— Это ты на что намекаешь?!
Текст пожал плечами.
— Да я не намекаю, а прямо говорю. Это вы из Канона сделали монумент, под который только веночки складывать. А наш мир хочет жить, и все, кто его любит по-настоящему, тоже этого хотят. И запретить это у вас, простите, кишка тонка.
— Подождите, господа, — примирительно начал Автор, пытаясь потушить разгорающийся скандал, — подождите! Дело в том, что в Каноне, с какой стороны ни посмотреть, многие моменты не очень четко прописаны, вот я и подумал исправить этот пробел...
— Поду-у-умал он! — ядовито протянул Каноныч, грозя пальцем. — Да вы у нас не только писатель букв, но и мыслитель? И как же ваша фамилия, мыслитель? Пушкин? Толстой? Лукьяненко? Или, может, Вера Викторовна Камша?
При этих словах Текст не выдержал и громко и оскорбительно заржал. Каноныч от возмущения аж воздухом подавился.
— Не смешно, — буркнул Автор, пока Каноныч пытался прокашляться. — Чтобы думать головой, Литинститут заканчивать не обязательно. А пробелы в Каноне действительно есть, даже старые фанаты это признают.
— Нет никаких пробелов! — взъярился пуще прежнего продышавшийся Каноныч. — Читайте книги и допматериалы, официальный сайт и форум читайте, там все написано, и нечего тут думать! Знаю вас, вы так, чего доброго, до слэша додумаетесь, негодяи!
Автор хотел было возразить, что слэш он отродясь не писал и не собирается, но вместо этого неожиданно для себя ляпнул:
— Так у нас же, простите, натурально слэш в Каноне!
Судя по мгновенному и яростному перекосу лица деда, Автор попал в самое больное место. Вряд ли Создатель Канона, человек старой закалки, мог и хотел написать именно слэш, — хотя злые языки намекали, что в старых планах и черновиках было такое, тако-ое... но в итоге написал он так, что нетрадиционные отношения между мужскими персонажами Канона считывались на раз. И между женскими персонажами, кстати, тоже. Этим радостно воспользовались фанаты, уже не первую Игру Фандомов сношавшие любимых героев всеми способами, из которых церебральное БДСМ было самым невинным вариантом. Разумеется, упоминание этого факта не могло не взбесить Каноныча.
— У нас Канон, если вы забыли, PG-13, а не вот эта ваша богомерзкая НЦ-а! — громыхнул он, грозно воздвигшись над столом во весь рост. — Учите матчасть, школота!
— Какую именно часть матчасти? — ехидно поинтересовался Текст. — Создатель уже однажды решил... хм-м, улучшить Канон. До сих пор концы с концами не сходятся даже после авторских простыней Вконтакте о правильном понимании великого замысла. Фанфикеры, кстати, делают то же самое — переписывают Канон, как умеют, — почему им нельзя?
— Потому что вы делаете это без уважения! — проревел дед, тыча указательным пальцем куда-то в район предполагаемой небесной канцелярии и, видимо, призывая ее в свидетели творящегося беспредела. — Совсем обнаглела молодежь! И еще гордятся тем, что они, видите ли, неправильные читатели! Верх цинизма! Полное отсутствие понимания!
— Знаете...
Автор набрал в грудь воздуха и выпалил:
— Идите вы с вашим правильным пониманием матчасти на!..
— Что-о-о-о?! — звенящим шепотом вопросил Каноныч, нехорошо прищурившись. — Куда ты меня послал?!
— На официальный сайт Создателя Канона, — с ласковой улыбкой подсказал Текст, — а не туда, куда вы подумали. Хотя ваш вариант тоже интересный. Каноничный, я бы сказал. Местами.
Каноныч побагровел и судорожно схватился за нарисованную на груди книгу — словно пытаясь защитить святой Канон от надругательства богомерзких слэшеров.
— Вы у меня еще попляшете! — прошипел он, стремительно отступая в коридор. Хлопнула входная дверь, после чего на лестнице раздался адский раскатистый грохот, словно изгнанный Каноныч был чугунным и пересчитал собой все ступеньки с пятого этажа до земли. Или, наоборот, пробил упрямой башкой крышу.
Автор на цыпочках подкрался к двери и осторожно выглянул в щелку. Никого. Ни тела Каноныча, ни дыры в потолке, ни возмущенных соседей — хотя грохот поднял бы и покойника. Странно.
— Зря мы так с ним, — смущенно пробормотал Автор, запирая дверь, — обидится, насоветует Создателю какую-нибудь гадость, замучаемся потом десять лет ждать проды, а потом ее же с проклятиями переписывать ...
— Ты еще скажи — с инфарктом сляжет старый больной человек, — фыркнул Текст, — или в ментовку заявит. Вот смеху будет!
Автор хихикнул, представив, как Каноныч устраивает шоу в ближайшем отделении полиции по поводу нарушения авторских прав Создателя Канона. Менты, конечно, и не такое видели — хотя...
— Слушай, — встревожился он, — а если дед и вправду заявит? Может, ты не в курсе, но у нас тут в реальном мире уже за репосты сажают, мало ли...
— Ну и что? — Текст пожал плечами. — Господи боже, ты же не детское порно пишешь. Теперь главное — написать то, что мы хотим, да так, чтобы даже самым прожженным канонистам во главе с нашим буйным дедушкой крыть было нечем. И все будет так, как мы напишем!
— Так и будет! — подхватил Автор. Цитата была из другого канона, но какая разница? Кстати, в фанфике и она может пригодиться...
— Верно мыслишь, все пригодится, — одобрил Текст. Автор уже давно подозревал, что Текст тоже умеет читать мысли — уж во всяком случае, мысли собственного Автора точно. Впрочем, это и неудивительно.
— Ну, что ж, — зловеще произнес Автор, придвигая к себе ноут, — если меня по результатам закидают помидорами...
— Не ссы, — обнадежил Текст. — Даже если и закидают — по заветам классиков из лимона сделаем лимонад, а из помидоров салатик. И пусть все утрутся.
***
Через день Автор снова собрался на прогулку — за продуктами и за вдохновением.
Текст, отложив стопиццотый том «Хроник Ехо», вышел в прихожую, с интересом наблюдая, как хозяин завязывает шнурки.
— С тобой, что ли, сходить?
— Эм-м, — протянул Автор, с сомнением окидывая его взглядом. Футболочка, рубашечка и кеды для прогулки по мартовским снегам и говнам виделись не лучшим выбором. — За бортом как бы не лето...
— Ну это же не последние у тебя куртка и ботинки?
— А размер?
Текст ухмыльнулся:
— Я безразмерный. Во всяком случае, пока. Допишешь — тогда АоЗ размеры сам посчитает. А пока побуду размером с тебя.
Вдвоем оказалось веселее — особенно в магазине, где они от души поржали над пафосными названиями краснодарского бухла, которым в порядке импортозамещения были заставлены все полки.
— В нашем Каноне без поллитра никуда, — философски заметил Текст, грузя бутылки в рюкзак, — особенно в новом Каноне после всех ретконов. Поэтому, как завещал великий Пушкин, да здравствует... ну, пусть не бордо, но «Шато Тамань» и коньячок местного разлива тоже годятся. Все, теперь хоть неделю можно из дома не вылезать и ебашить, ни на что не отвлекаясь. Главное, чтобы Каноныч опять не приперся.
Дома выяснилось, что Каноныч не явился во плоти, но и не смирился, а просто сменил тактику. Временно оставив в покое Автора, он докопался до какой-то безобидной фиалки, пишушей про третьих лебедей в пятом ряду — но, разумеется, как и все, пишушей неправильно и без уважения. За девушку вступились, после чего фандомные блоги внезапно накрыл флешмоб #ЯНеБоюсьТворить. В комменты к активистам тут же набежал Каноныч с ядовитыми замечаниями о качестве жалких пописулек и моральном облике участников флешмоба. В ответ на деда накинулись всей виртуальной толпой. Автор, возмутившись несправедливостью и бросив по такому случаю нераспакованный рюкзак с покупками, едва не ввязался в зажигательный срач на стороне пострадавшей девушки и вообще за все хорошее против всего плохого, забыв в пылу сражения о фанфике, и спасло положение только то, что внезапно отвалился интернет. Техподдержка ответила короткими гудками.
Разумеется, Текст не признался, что это он догадался выдернуть кабель роутера из розетки.
— В этих ваших интернетах всегда кто-то неправ, — пожав плечами, заметил он с самым невинным выражением лица, разбирая покупки. — Всех вразумить жизни не хватит. А уж нашего деда массой и аргументами точно не задавишь, на него разными способами половина человечества работает, спасет только целительный игнор...
Он осекся, потому что в этот момент раздался звонок в дверь.
— Блядь, — нервно выдохнул Автор, с перепугу едва не выронив чайник. — Неужели опять притащился? Может, не открывать — и ебись оно все конем?
— Это не он. Смотри, — тихо отозвался Текст, указывая на Неписца. Животное, минуту назад мирно дремавшее на последней книге Канона, скрючилось в углу, поджав лапы и встопорщив шерсть. Каноныч так испугать свою верную скотину однозначно не мог. А кто мог?
«Девочка, девочка, гроб на колесиках уже едет по твоей улице, а Черная Рука звонит в твою дверь!»
Автор тяжело вздохнул и, запоздало жалея, что не успел тяпнуть коньячку для храбрости, поплелся в прихожую.
— Кто там? — поинтересовался он, заранее не ожидая ничего хорошего.
— Откройте, полиция! — строго отозвался мужской голос из-за двери.
Автор похолодел. Неужели дед все же заявил? Или это жулики под видом полиции?
Глазка в двери не было, оставалось поверить на слово. И проверить.
Автор мысленно перекрестился и распахнул дверь. На пороге стоял незнакомый товарищ майор с папкой подмышкой и с крайне хмурым выражением лица. М-да, уж лучше бы Каноныч, с тоской подумал Автор. С ним хоть смешно иногда.
— Участковый уполномоченный Воробьев, — представился майор, показывая, как положено, удостоверение. — Постоянно здесь проживаете?
— Постоянно.
Пока волноваться было не о чем, Автор здесь не только проживал, но даже был прописан и уже морально готовился предъявить документы.
— Соседей знаете?
— Ну, как... Здороваемся. В лицо, наверное, узнаю.
— Та-ак...
Майор полез в папочку и достал какую-то бумагу.
— Где вы находились позавчера примерно с двенадцати до двух?
— Дома, — Автор насторожился: как раз примерно в это время их осчастливил визитом скандальный гражданин Фандомный.
— Я в отпуске, — на всякий случай уточнил он, готовясь оправдываться и отбрехиваться. Статью за тунеядство отменили еще в начале пресловутой перестройки, но кто ж их, ментов, знает.
— И ничего подозрительного не слышали?
— Хм-м, — Автор замялся, делая вид, что припоминает. — Так вроде ничего особенного, только днем что-то на лестнице грохнулось, хорошо так, будто шкаф уронили. Я на площадку выглянул — никого, все тихо. А что случилось?
— Позавчера у вас на третьем этаже обокрали квартиру, — хмуро пояснил участковый, — вынесли все, даже встроенный холодильник. Значит, никого не видели?
— Никого.
— А похожий человек вам нигде не встречался?
С этими словами участковый протянул Автору лист бумаги. Над текстом ориентировки красовался фоторобот предполагаемого жулика. Автор вгляделся и похолодел: сходство с Канонычем было поразительным — только тип на фото был в дутой зимней куртке фасона «чоткий пацан».
— Жильцы говорят — ходил с неделю назад примерно такой по подъезду, звонил в квартиры, на вопрос «кто там» молчал и уходил. К вам не звонил?
— Нет, — звонить-то звонил, и даже в гости зашел, не к ночи будь помянут, однако не станет же фантастический Каноныч реальные квартиры грабить! У деда как раз с законом все строго, не дай бог авторские права чем-то задеть... Да и зачем ему холодильник? — Но где-то я похожего чувака видел...
— Где — не вспомните?
Автор почесал в затылке. Вспомнить? Да не вопрос! Он Автор или где?
— Не в нашем подъезде точно... И во дворе не видел. А вот в «Пятерочке» на Кирова несколько раз очень похожий тип попадался за эту зиму. Лицо прямо характерное. Только он был не в куртке, а в сером пальто таком, ну... пенсионерском. Он еще однажды с кассиром поругался из-за акции на печенье — мощный был срач, даже очередь собрал...
Он наморщил лоб, изображая работу мысли и мстительно рассчитывая добавить еще чуток неприглядных подробностей к моральному облику преступного двойника Каноныча, — но не срослось.
— У вас чуть зверь не убежал, — прервал излияния Автора майор, в последний момент ухвативший за шкирку Неписца, уже приготовившегося шмыгнуть на лестницу. — Здоровый какой!
— Ой, — Автор поспешно перехватил зверя под лапы, в глубине души кляня бдительного полицейского: такой был шанс, что скотина свалит, и все насмарку! Хорошо их там, в полиции, учат преступников ловить, даже слишком хорошо. — Извините! Спасибо! Ну да, он у меня лентяй раскормленный...
«Раскормленный лентяй», весом не тяжелее трехмесячного котенка, безвольно висел в руках с самым невинным выражением на морде, не предпринимая ни малейших попыток к бегству. У-у-у, хитрая гадина!
— Красавец. Перс? — с улыбкой поинтересовался участковый.
— А? — Автор озадаченно моргнул: какой еще перс?.. Товарищ майор еще и фанфики пишет в свободное от протоколов время?!
— Персидский? — уточнил майор, кивком указывая на Неписца. — Или сибиряк?
Внутренний параноик Автора выдохнул с облегчением: это товарищ майор не про персонажа, а про «котика», будь он неладен. Пошатнувшаяся картина мира вновь встала на место. С фандомным погружением надо осторожнее, так и в дурку недолго отъехать. Хотя приятель Автора, служащий в штабе райотдела полиции, порой рассказывал такое про рабочие моменты, что фандомные писатели НЦ-ы, если бы услышали, удавились бы от зависти и восхищения.
— Полуперс, — ухмыльнулся он. — Кастрированный, вот и жрет как не в себя.
«Надеюсь, обидится, гад».
Увы, Неписец на оскорбление и ухом не повел, так что издевка пропала зря.
Участковый задал еще несколько вопросов по существу визита, записал данные Автора в блокнот и распрощался. Как только за стражем порядка закрылась дверь, Неписец ожил, вывернулся и приземлился Автору на ногу. Автор взвыл: «котеночек» вновь весил, как хороший арбуз — и, будь он еще и формой, как арбуз, а не как мяконькая киса, пришлось бы ехать в травму.
Неписец прошествовал в комнату и вальяжно возлег рядом с ноутом, аки сфинкс. Всем своим гордым и презрительным видом зверь демонстрировал, что прекрасно понимает, кто тут на самом деле... э-э-э... творческий импотент.
— Порядок?
Текст улыбался.
— Ну, пока не арестовали...
— И не арестуют, — обнадежил Текст. — Пока не допишешь — точно не арестуют.
— Спасибо, утешил...
Автор вспомнил все нововведения в уголовное и административное законодательство за последний месяц — и решил, что лучше подумать о таком невеселом варианте завтра. А еще лучше — когда фанфик наконец допишется. Он, конечно, пишет про любовь, но рядом по сюжету ходят, как обычно, борьба идей, выбор и смерть... И еще одно слово, которое теперь законодательно запрещено в стране, где он имеет несчастье проживать. Скоро тут вообще все и всех к чертям собачьим запретят, как пел знаменитый бард прошлого века. Разве ж это жизнь?
Нет, теперь определенно надо доделать задуманное. И как можно скорее.
С этой мыслью Автор решительно пододвинул табурет к столу и взялся за компьютерную мышку.
***
Прошла еще неделя. Ни Каноныч, ни полиция больше не появлялись, скандал в интернетах поутих, работа над фиком шла пусть и небыстро, но ежедневно, и на горизонте уже маячил самый драматический и дорогой Автору момент, ради которого писанина в основном и затевалась. К нему надо было как-то убедительно подвести, на чем Автор, собственно, и застрял: не вытанцовывалось. Что ж, затыки случаются. Надо просто пережить, перечитать уже написанное, правя повторы и запятые. И, возможно, отдохнуть — а уж потом, со свежими силами...
Он, конечно, помнил, как Текст строго предупреждал его в первый день — ни в коем случае не прерываться и не спать, пока не запишешь уже задуманный важный кусок, иначе может случиться что-то плохое и опасное. Но сегодня-то день уже не первый! И далеко не первая бессонная ночь...
Автор с трудом подавил зевок. Процесс идет, пусть и помаленьку. Что такого страшного может случиться?
— Слушай, — робко позвал он, — а можно, я хоть полчасика посплю? Все равно ничего уже не соображаю...
Текст не отозвался. То ли увлекся чтением очередной книги из собрания хозяина, то ли сам задремал.
Глаза Автора слипались, неудержимо клонило в сон, строчки на экране расплывались и путались. Нет, так и спятить можно. Сохранить и закрыть файл, прикрыть ноут — ненадолго, он все помнит, проснется и сразу же допишет...
— Всего полчасика, — сонно пробормотал Автор, сворачиваясь клубочком под любимым пледом. Коварно пристроившегося рядом на подушке Неписца он не заметил — а зря. Зверь улыбнулся, подобрался, аккуратно обвернулся хвостом и тихо, вкрадчиво замурлыкал...
Короче, получасиком не ограничилось.
Проснулся Автор от впившегося в глаз солнечного луча — и резко подпрыгнул, осматриваясь.
Ничего катастрофического, на первый взгляд, не наблюдалось. На столе поблескивали недопитые с вечера стаканы, на крышке ноута уже привычно возлежал Неписец. Стояла абсолютная звенящая тишина, даже кран на кухне не капал и настенные часы-кукушка не тикали — видимо, батарейка села. Точно, села. Стрелки часов застыли на зловещей отметке «без пяти двенадцать».
Ощущая смутную тревогу, Автор обвел взглядом комнату — и похолодел.
Текст полулежал в кресле, бледная рука безвольно свешивалась с подлокотника. Закрытые глаза, редкое прерывистое дыхание, прозрачное, почти призрачное лицо... Как громом ударило: он умирает! Умирает оттого, что остался недописанным — по его, Автора, вине!
Отбросив заполошную мысль о «скорой» и нитроглицерине, совершенно неуместную в данных обстоятельствах, Автор подскочил как ужаленный и рванул с тумбочки ноут, забыв о неподъемном весе спящего на нем Неписца. Странное дело, свалившийся на пол с обиженным мявом Неписец в этот раз показался не тяжелее обычной кошки — однако удивляться этому было некогда: только бы не потерять мысли, которые были додуманы вчера и еще не стерлись из памяти! Скорее за стол, включить ноут, поймать мысль, осознать, облечь в слова, зафиксировать... Проклятые опечатки, проклятая раздолбанная клавиатура старого ноута, проклятые секунды напрасно потерянного на правках времени!..
Никогда еще пальцы Автора не летали по клавишам с такой скоростью. Успеть-успеть-успеть-успеть-успеть!! Не успеешь — все, гроб, кладбище, причем в не в переносном, а в самом буквальном смысле!
... где-то на краю сознания промелькнуло: так вот что такое «дедлайн»…
***
Сколько часов прошло, Автор так и не осознал, временно утратив ощущение реальности. Очнулся, почувствовав на плече чью-то руку — по счастью, теплую, иначе «скорая» понадобилась бы уже ему — и замер.
Потом медленно поднял глаза от клавиатуры.
За окном сгущались сумерки. Неписца поблизости не было — зато был Текст, присевший рядом на корточки. Выглядел он не то чтобы идеально, но умирать прямо сейчас явно не собирался.
— Спасибо, — тихо сказал Текст, не убирая ладони с плеча Автора и глядя ему прямо в глаза. Автор машинально отметил, что глаза самого Текста утратили прежнюю хрустальную прозрачность и сейчас казались темными, как наступающий вечер. Да и весь он как-то... оброс плотью, что ли, причем основательно. И в воздухе определенно не таял.
— Прости, — с трудом выдавил Автор, испытывая желание провалиться сквозь землю от стыда, — я чуть тебя не проспал.
— Чуть-чуть не считается, — ухмыльнулся Текст, — главное, ты успел вовремя. Кстати, не забывай файл сохранять, если отвлекаешься. А то Неписец может неудачно прилечь на клавиатуру и стереть все, что ты наработал.
— Думаешь, он опять припрется? — с испугом спросил Автор, поспешно нажимая «сохранить».
— А он и не уходил, — вздохнул Текст.
Как по заказу, именно в этот момент из-под шкафа высунулась круглая башка Неписца, а затем вылезло и остальное туловище. Текст поморщился.
— Упорный попался. Не иначе его Каноныч лично выдрессировал, прецеденты были.
Неписец тем временем спокойно прошествовал к столу, прыгнул на ноут и опять возлег на клавиатуру. Экран мигнул и выдал запрос на перезагрузку.
— Вот сука! — в сердцах выругался Автор, мысленно похвалив себя за то, что успел с сохранением, и попытался применить к наглецу меры физического воздействия. За прошедшие дни Неписец слегка схуднул и поубавил в пушистости, но спихнуть гада с ноута опять не удалось — к твари вернулась прежняя неподъемная тяжесть. На сей раз, однако, этот факт вызвал у Автора не уныние, а, наоборот, здоровую злость.
— Нет, ты у меня свалишь, наконец, скотина! — рявкнул он, хватаясь за новый блокнот, купленный взамен съеденного.
Свернувшийся клубком Неписец недовольно поежился, но с ноута не слез. Впрочем, Автор и не рассчитывал на мгновенный результат и уже нацелился ручкой в блокнот, злорадно приговаривая: «Есть, есть у нас методы против Кости Сапрыкина!» Однако, не успел он написать и строчки, как внезапно раздался легкий топот и на стол вспрыгнуло что-то живое, маленькое, мохнатое и серое.
Автор от неожиданности вздрогнул.
— Это еще кто?
— Это Писец, — с улыбкой пояснил Текст, — неужели не видел никогда? Какой ты ненаблюдательный...
При внимательном рассмотрении Писец оказался мелкой тварюшкой размером чуть побольше обычной мыши, примерно с мышь компьютерную игровую. Второе отличие от мышки-норушки заключалось в том, что на передних лапках у Писца было не четыре пальца, как у обычной мыши, а пять, отчего лапки зверька еще больше напоминали маленькие ручки. В остальном — мышь как мышь: серая шубка, хвостик, ушки, глазки-бусинки. При этом кошачьего облика Неписца «мышка» совершенно не боялась. Подойдя к нему вразвалочку, Писец присел на задние лапки, как настоящая мышка, неодобрительно глянул на саботажника и громко, требовательно пискнул.
Неписец вздрогнул и поднял голову, ошалело хлопая круглыми глазами.
Писец подался вперед, встопорщил шерсть, став от этого раза в два крупнее, пискнул еще громче — и внезапно с размаху врезал Неписцу лапкой по морде.
Автор испуганно ахнул, в полной уверенности, что за эту дерзкую выходку малютка-Писец будет моментально сожран белопушистой тварью. Однако обалдевший от такой наглости Неписец в ужасе подпрыгнул на полметра вверх, как кот Саймона из одноименного мультика, и пулей вылетел в форточку, только створка хлопнула. А дальше...
Автор не успел посочувствовать летящему с пятого этажа Неписцу и даже глазом моргнуть не успел, как Писец уже увлеченно стучал по клавиатуре перезагрузившегося ноута всеми четырьмя лапками — и, кажется, хвостом тоже. Уронив челюсть и не находя слов, Автор обалдело наблюдал, как на экране выстраиваются вполне осмысленные, грамматически правильные и складные фразы, практически те, которые он сам только что обдумывал и планировал написать — только еще лучше. Ничего себе магия...
— Ну, чего задумался? — весело хмыкнул Текст — Давай теперь сам!
— А... а как же я его уберу? — растерялся Автор, кивнув на Писца, бодро допечатывающего уже третий абзац. Черт его знает, вдруг «мышоночек» испугается — или разозлится и покусает при попытке оторвать его от творческого процесса. Как он круто с Неписцом обошелся, прямо мастер кунг-фу!
— Боишься? — заржал Текст, — брось, порядочный Писец автора не обидит!
С этими словами он умело, как заправский мышевладелец, взял Писца за шкирку и отсадил на смартфон. Животина и тут не растерялась, жмякнула лапкой в экран и принялась живо проматывать хвостом ленту Фейсбука, попутно расставляя лайки исключительно в нужных местах и временами весело попискивая. Автор машинально одобрил в уме пару сделанных «мышкой» репостов, стараясь не думать, что произойдет, если шустрый зверек доберется до мессенджера и начнет отвечать на входящие. Впрочем, то, что Писец успел внести в файл, с собственным замыслом Автора не расходилось — так что, скорее всего, беспокоился он напрасно.
— Ну вот, — удовлетворенно вздохнул Текст — пока Писец там за тебя живет активной социальной жизнью, можно спокойно писать дальше. Валяй. Ты прервался как раз на самом интересном месте.
***
Двумя днями спустя после всех правок в фанфике была поставлена последняя точка. И теперь стало совершенно очевидно: такого Автор раньше не писал, несмотря на все старания, помощь беты и поддержку товарищей.
— Мы это сделали, — выдохнул Автор, завороженно глядя в открытый файл. — До сих пор поверить не могу.
— Ты это сделал, — поправил Текст — Я только помог — и, заметь, небескорыстно. Очень жить хотелось. Ну, осталось еще название...
Он склонился к ноуту и пробежался по клавишам длинными чуткими пальцами.
— Вот так.
— Красиво, — завороженно выдохнул Автор.
— А то ж. Шапку сам напишешь.
Текст бодро хлопнул Автора по плечу — и неожиданно добавил совершенно иным тоном, насупившись и зардевшись:
— Я бы, конечно, и шапку мог — но я стесняюсь. Молодой, не привык еще к самофорсу. Да, и на АО3 не забудь отнести. А то я тебя знаю, трепетная ты няша.
***
Счастливый умотавшийся Автор не помнил, как заснул, — а когда проснулся, было уже к полудню. Солнце светило в окно совершенно по-весеннему. На столе рядом с ноутом тщательно намывал лапками усатую мордочку довольный Писец. Почуяв шевеление, зверек прервал свое занятие и требовательно уставился на хозяина квартиры.
— Пи-пи-пи! — отчетливо и укоризненно произнес он, шевеля усами — мол, хватит дрыхнуть, истории сами себя не напишут.
Мысленно согласившись с Писцом, Автор вылез из-под одеяла, спустил ноги на пол и осмотрелся. На привычном месте — в кресле — Текста не было. Смятая подушка, сползший на пол плед, пустая кружка — и никого. Кольнула тревога напополам с обидой: неужели ушел? и даже не попрощался?.. Или...
Автор уже успел испугаться, вообразив кровавую литературную месть Создателя Канона, форумные демарши и сетевые происки скандального гражданина Фандомного, лютейшую битву за пейринги на основных фандомных ресурсах и весь прочий, мыслимый и немыслимый, звездец и апокалипсис, приключившийся с момента публикации фанфика, — когда с кухни донесся знакомый голос:
— Только не говори, что утро добрым не бывает.
Текст сидел на подоконнике распахнутого кухонного окна — вполне живой, совершенно не призрачный и исключительно симпатичный. Яркое солнце придавало его взъерошенным темно-русым волосам оттенок рыжины, в глазах смеялось весеннее небо. А еще у него все лицо было в веснушках. Раньше Автор этого не замечал — некогда было, да и сложно заметить такие подробности на полупрозрачной физиономии фантастического существа. И вот теперь существо стало совершенно живым и настоящим — а также прекрасным и удивительным.
— Так вот ты какой... — восхищенно протянул Автор
— Ты еще удивляешься? Сам же меня таким создал, — Текст опустил ресницы, пряча довольную ухмылку и, — неожиданно люто краснея по-мальчишески оттопыренными ушами.
— Но, — Автор тоже смутился, — я как-то не ожидал...
— Я сам не ожидал, — все еще смущенно хмыкнул Текст, — но у тебя все получилось. Главное — верить в себя. Тащи сюда ноут, еще раз полюбуемся. И за это обязательно надо выпить!
Сходив за ноутом, Автор обнаружил, что остатки вина уже разлиты по стаканам. Писец, приехавший на кухню у него на плече, пошевелил носиком и требовательно пискнул. Автор, устыдившись, полез в шкаф за печеньем и, вспомнив вкусы ручного крыса из многотомной эпопеи упомянутой Канонычем писательницы Камши, обмакнул печеньку в вино и поднес Писцу. Зверек охотно принял угощение, ухватив его лапками, и принялся увлеченно грызть.
Тем временем Текст успел открыть страницу АО3 и торжествующе ткнул пальцем. Всего за полночи под фанфиком образовалось полтора десятка кудосов и даже несколько комментов.
— А ты сомневался? Тебя читают!
— Да ну, скорее, тебя читают, — смущенно поправил Автор.
— Не скромничай. Кто меня, так сказать, воплотил? Ну, за тебя, Автор!
— И за тебя! — Автор от души хлебнул из стакана — и внезапно спохватился. — Погоди! А как тебя называть? У тебя же все еще нет имени!
— Неправда. Теперь — есть. Вот, — Текст, склонившись к ноуту, выделил курсором название фанфика. — Но это слишком длинно, лучше называй меня просто Текст. Или никак не называй. И так ведь все понятно, бро. Абсолютно все. Короче, — он с улыбкой отсалютовал Автору стаканом, — за нас!
Одним глотком допил вино, он внезапно одним прыжком вскочил на подоконник.
— Эй! Ты куда? — встревожился Автор. Вот только суицида еще не хватало, именно тогда, когда жизнь, наконец, начала налаживаться!
Текст улыбнулся.
— Нет, ты неправильно понял. Я умирать не собираюсь — наоборот, только сейчас по-настоящему жить начал. Однако теперь нам пора прощаться.
— Но почему?
Текст снова улыбнулся:
— Ты же меня дописал. Вот и все.
— Но...
— Не-не-не! — Текст протестующе поднял ладонь. — Никаких правок и улучшений, как у некоторых Создателей Канонов, не будем их сейчас называть. Закончено — значит, закончено, надо уметь вовремя остановиться. Этому научиться труднее, чем просто писать, но ты и с этим справишься. А захочешь писать продолжение — так я и вернусь.
— Но я не хочу с тобой расставаться! Ты помог мне, и вообще...
«С тобой было здорово» — хотел добавить Автор, но отчего-то постеснялся.
Текст, рассмеявшись, наклонился и хлопнул Автора по плечу.
— Я не пропаду. И ты не пропадешь. Просто у каждого из нас свой путь. Сейчас мой путь только начинается — а тебя ждут другие истории. Ладно, мне пора. Соскучишься — звони... В смысле — перечитывай!
В следующий миг с подоконника в небо сорвалась стремительная черно-белая птица — не воробей, не ласточка и не сокол, незнамо кто, разглядеть Автор не успел. Сорвалась — и исчезла в слепящей лазури.
Снизу донесся негромкий звон разбитого стекла. Ах да, любимый стакан. Надо полагать — на удачу.
Автор долго стоял у окна, глядя в небо, расчерченное облаками и птицами. Вспоминал, обдумывал, улыбался чему-то, сам не зная, чему. На душе было немного грустно — и одновременно как-то удивительно светло. Раньше такого никогда не было.
— Спасибо, — наконец тихо сказал он в пространство. Много кого следовало благодарить — неожиданно обретенного друга, мироздание, судьбу, зверя-Писца, неравнодушных ночных читателей... Да, пожалуй, даже Каноныча: после его визита намерение дописать фик вопреки всему стало делом принципа.
Писец, до этого смирно сидевший на плече Автора, закопошился и встал на дыбки.
— Пи! — решительно высказался зверек и вкрадчиво добавил на ухо хозяину:
— Пи-ши.
_________________________________
*Татуировка «книга» — как правило, символ знания, учености и философии. Такую наколку выбирают люди, уважающие власть не только силы, но и разума. Вкупе с татуировкой в виде книги на теле могут присутствовать наколки в виде лавровой ветви, топора, льва, меча, щита. В «блатной среде» считается наколкой «авторитетов». Почти всегда накалывается на грудь. Татуировка «О.М.У.Т.» и ее расшифровка также взята из уголовной среды.