Work Text:
Дождь закончился. Мокрая золотая листва лежала на асфальте мазками желтой гуаши и будто сама подползала под ботинки. Чэнлин подскальзывался на ней второй раз, так что для равновесия решил вцепиться в фонарный столб.
— Не забудь потом вымыть руки, — проворчал Вэнь Кэсин, облегченно выдохнув, когда юноша вновь поймал равновесие и виновато на него посмотрел. — И отпусти железку, испачкаешься. И встань ко мне полубоком. Да, молодец. Сложи руки на груди.
Щелкнул затвор фотоаппарата. Послушный чужим наставлениям, Чэнлин улыбался, крутился, подбирал листья и показывал сердечки, пока требовательная натура Вэнь Кэсина не осталась полностью довольна результатом.
— Ты потом мне спасибо скажешь, лет через десять, — убежденно заверил он, хлопая недовольного подопечного по плечу. — Твоя нелюбовь к фотографии пройдет, а вот вернуться в прошлое не получится.
— Да, Вэнь-шу, — Чэнлин кивал и косился на спасительные часы. Фотографироваться он не любил, убежденный, что слишком для этого нескладный и обычный, и вообще получается в итоге плохо, так зачем пытаться? И искренне обрадовался, заметив, что стрелки уже почти показывают час дня. — Уже почти обед, нам не стоит поспешить?
— Стоит, но не думай, что так легко от меня отделаешься, — Вэнь Кэсин довольно прищурился, рассматривая последний кадр, и выключил фотоаппарат. Дай ему волю, он бы полностью забил изображениями Чэнлина один из семейных фотоальбомом, но время действительно поджимало. Пока хватит и этого.
Они вышли из парка, перешли дорогу и свернули на улицу, ведущую в деловой район города. У входа в один из небоскребов Вэнь Кэсин вдруг замер, словно оглушенный, и вцепился в плечо Чэнлина. Тот вскрикнул от неожиданности. Но нет, мир не рухнул и никто не умер, просто Вэнь Кэсин бесстыдно пялился на чужую спину.
— Вэнь-шу?
— Подожди меня тут, Чэнлин, я на минутку, — вдруг потребовал Вэнь Кэсин, с непонятно откуда взявшейся широкой улыбкой включил фотоаппарат и почти бегом добрался до группы болтающих офисных работников. Те удивленно на него обернулись, и, кажется, ослепли от вида ярко-красного пиджака.
— Господа, простите, что прерываю вашу беседу, но мне очень нужно сфотографировать вашего друга. Это дело жизни и смерти. Господин, — он с лисьей улыбкой и хитрым прищуром обернулся на того из мужчин, который до этого стоял к нему спиной и вид чьих лопаток, спрятанных под скучным офисным костюмом, его так поразил. — Вы не против? Я пришлю вам фото, если вы скажете мне номер телефона.
— Против, — отрезал тот. Хмурое выражение привлекло внимание к темным глазам, в которых, удивительное дело, не было особо недовольства. — Я не фотографируюсь на голодный желудок.
— Тогда может ли этот недостойный пригласить вас на обед? — не сдавался Вэнь Кэсин. Он словно позабыл и о Чэнлине, неловко топчущимся там, где его оставили, и об окружающих, наблюдающих за представлением кто с удивлением, а кто и с веселым любопытством.
— Вынужден отказаться, я договорился пообедать с мужем и сыном. Но, впрочем, — подначивающая усмешка искривила красивой формы губы, и Вэнь Кэсин почти пропустил все остальные слова, засмотревшись, — если этот господин согласен оплатить всей моей семье обед, я, так и быть, подумаю.
— А-Сюй, а я не был настолько жесток к тебе в тот раз, — заканючил Вэнь Кэсин, и Чжоу Цзышу довольно усмехнулся.
— Конечно, ты всего-лишь мешал мне развлекаться в мой первый за десять лет отпуск.
— Но, согласись, мешал ко всеобщему удовольствию!
Чжоу Цзышу скептически хмыкнул и, пока Вэнь Кэсин увлеченно возмущался, попрощался с коллегами. Им действительно пора было обедать, перерыв не резиновый. Да и стоило поднять Чэнлина с асфальта, а то сколько можно там лежать опавшим листом?
— А-Сюй! Ты совсем меня не слушаешь!