Work Text:
Из граммофона неспешно лился теплый, уютный джаз. Азирафель только недавно начал слушать что-то кроме любимых им Рахманинова или Бетховена, но Фрэнк Синатра был намного приятнее, чем набившие оскомину Queen. Их песни подходили одному вредному демону и его Бентли, но никак не сочетались с библиотекой. Развешивая гирлянду над окнами и тихонько подпевая, Азирафель не мог не думать о предстоящем Рождестве и о том, как много всего изменилось и в тоже время осталось прежним.
Кроули всегда маячил в мыслях Азирафеля на краю сознания, даже если они не виделись столетиями. Он предпочитал не задумываться, правильно это или нет, иначе пришлось бы вспоминать о долге, правилах, а это причиняло только неудобство душевному состоянию. Азирафель просто не хотел признавать, что скучал по демону. Какая глупость! Он ведь ангел.
Спустившись со стремянки вниз, Азирафель проверил, чтобы гирлянда висела ровно, и, не удержавшись, включил ее. Разноцветные огоньки вспыхнули, мягко освещая комнату. Азирафель впервые решил украсить своё жилище, поддавшись человеческим традициям, и теперь думал, как много он упускал все эти годы. Сожаление не было для него новым чувством, но было намного легче признать его, не оглядываясь на мнение других ангелов.
Азирафель передвинул лестницу к следующему окну, прислушиваясь к хриплому, глубокому голосу Фрэнка, жалея, что не успел послушать его вживую. Тем не менее развитие технологий позволяло насладиться им вот так, находясь у себя дома. Азирафель считал это истинным чудом.
– Ангел! Я принёс эту сладкую гадость, а ещё бренди! Самое то для такого холода, – Кроули ворвался в магазин, впустив ворох снега и ледяной ветер. Он стянул с шеи светло-голубой шарф, подаренный Азирафелем. Было невыразимо приятно, что Кроули носил его, несмотря ни на что. Азирафель по привычке отвёл взгляд, а потом вспомнил, что за ним уже не следили с Небес, но момент был упущен.
– Спасибо, дорогой мой. И это зефир, его вкусно добавлять в какао.
– Что за нудятину ты включил? – Кроули, как всегда, проигнорировал мягкое ворчание Азирафеля и упал в кресло, рассматривая обновлённый интерьер.
– Это сборник рождественских песен Фрэнка Синатры! Потрясающий голос и такая приятная музыка. Оказывается, джаз может быть размеренным и нежным, зря я его избегал.
– Лучше бы включил что-то пободрее, – Кроули уже привычно закинул длинные ноги на подлокотник, снял очки и щелчком пальцев разжег камин. Азирафель так увлёкся, что не заметил, как он погас. – А гирлянда зачем?
– Мне всегда нравилась атмосфера перед праздниками, столько любви в воздухе…
– Куча ругани и споров, что приготовить, какие украшения повесить, - продолжил Кроули с пакостной ухмылкой. Азирафель только закатил глаза.
– За две тысячи лет я никогда не праздновал Рождество, только наблюдал. Вот и захотел в этом году попробовать.
– Сам же знаешь, что эти атрибуты появились относительно недавно, и никакого отношения к Нему они не имеют.
– Но это так мило, – Азирафель слегка надулся, с удовольствием наблюдая капитуляцию Кроули. Такую удивительную реакцию обычно ершистого демона Азирафель заметил недавно и старался не злоупотреблять. Но каждый раз это доставляло ему большое удовольствие. – Ты мог бы мне подсказывать, ровно ли висит гирлянда.
– Да какая разница?
– Но ведь должно быть красиво! А потом нальёшь бренди.
– Ладно, – Кроули сложил руки на животе, недовольно поджав губы, но Азирафель видел, что тот пытался подавить улыбку. – Немного выше и правее цепляй.
– Вот так?
– Да, неплохо. Главное не свались вниз. Было бы обидно свернуть шею и вернуться к этим снобам, когда мы только отделались от них.
Азирафель согласно хмыкнул, ощущая приятное тепло от такого простого, но важного «мы». Шесть тысяч лет он запрещал себе даже думать о том, чтобы иметь что-то общее с Кроули. Хоть и очень хотелось. Теперь же, получив относительную свободу, Азирафель толком не знал, что с ней делать. Как подступиться к демону, которого избегал так долго? Казалось, они так свыклись со своими ролями, что по-другому уже и не могло быть. Только Азирафель не хотел. И что делать со старательно спрятанными от себя же чувствами, которые теперь рвались наружу?
Поэтому Азирафель решил начать с чего-то простого, но приятного. Он уверен, Кроули тоже никогда не праздновал ни Рождество, ни другие человеческие праздники. Пора было менять что-то в их устоявшейся жизни.
Аккуратно спустившись, Азирафель включил и эту гирлянду. Было не так уж поздно, но за окном типичная лондонская зима, и разноцветные огоньки ярко мерцали в полумраке.
– Ну как? – Азирафель повернулся и был пойман взглядом расширенных змеиных зрачков. Кроули не смотрел на украшения, кажется, замечая одного только Азирафеля. Это происходило далеко не в первый раз, и до этого момента для Азирафеля не существовало другого варианта, кроме как отвести взгляд и сделать вид, что ничего не произошло и его сердце не заходилось в бешеном ритме. Теперь в этом не было нужды, но и как быть он не знал. Прежде, чем Азирафель принял какое-то решение, Кроули подорвался с кресла, буркнув что-то про бокалы, практически сбежал в заднюю часть магазина.
Вздох облегчения и разочарования вырвался непроизвольно. Как смертные с этим справлялись? Азирафелю легче было снова столкнуться с Люцифером, чем показать Кроули своё истинное отношение.
К счастью, Азирафеля отвлекла доставка еды. Он сделал заказ в «Риц», накрыл стол, расставил блюда и зажег свечи. Небольшим чудом Азирафель заставил мясо оставаться тёплым, а в вазе сотворил розу. Открыв бутылку красного сухого Domaine de la Meynarde, Азирафель налил вино в бокалы. Хотелось сделать все идеально.
Когда Кроули вернулся, то на мгновение застыл с бренди в руках. Азирафель отодвинул для него стул. Обычно Кроули за словом в карман на лез, но тут молчал. Азирафель с нежностью и умилением наблюдал, как Кроули примостился на стуле, помог ему подвинуться ближе и сам сел напротив.
Выразительная мимика Кроули всегда ярко отражала эмоции, но тут его отношение было загадкой для Азирафеля. Бывало, что, увлёкшись, он не замечал, как Кроули переставал слушать его и просто смотрел, а однажды он и вовсе заснул. Но тогда Азирафель и сам был хорош, пытался втолковать демону, почему плохо причинять зло, можно же причинять добро. Но этим вечером Кроули вёл себя непривычно.
Понемногу в мысли начали закрадываться сомнения, а так ли Азирафель понял все те взгляды, жесты, поступки, которыми сопровождались их недоотношения все шесть тысяч лет. Может, он надумал то, чего нет? Приписал демону те чувства, которые испытывал сам?
От расстройства хотелось расправить крылья и улететь куда-нибудь на Альфа Центавру, чтобы как можно дольше не видеть так полюбившееся лицо. Но Азирафель решил пока скрыться на кухне, чтобы достать новую бутылку вина. Пока Азирафель делал вид, что выбирал, мысли бродили от «какой же ты глупый, самонадеянный ангел» до «но я же видел, чувствовал его любовь, просто не мог ответить», и так по кругу. Когда задерживаться стало уже совсем неприлично, Азирафель выбрал Palo Alto и приготовился закончить их вечер обычной для них пьянкой.
На входе его поджидал Кроули, загораживая проход.
– Я выбрал белое сухое, или ты хочешь сам? – Азирафель все ещё не понимал выражение лица Кроули, но выглядел тот странно уязвимо.
– Нет, я просто вспомнил об ещё одной человеческой традиции, о которой ты забыл, – Кроули сделал ещё один шаг к Азирафелю и медленно наклонился к самому его лицу. – Поцелуй под омелой.
И время для Азирафеля замерло. Потому что шокированный разум отказывался адекватно воспринять прикосновение тёплых, сухих губ к собственным. Ощущение взорвавшейся внутри звезды сменилось мягким тёплом первого рассвета, который они встретили с Кроули вместе. Неверие, радость, восторг и удивление смешались, странно перетекали в отчаянное желание продолжать и продолжать. Пусть так пройдёт отпущенная им вечность.
Но Кроули все равно отстранился, хотя Азирафель пытался удержать его за лацканы пиджака, неведомо когда вцепившись в них. Кроули уткнуться лбом в лоб Азирафеля, тихо прошептав:
– Я не верил, что правильно тебя понял. Так долго ждал…
– Я знаю, любовь моя. Я тоже. Спасибо, что дождался меня.