Work Text:
Вообще-то, Сяо Чжань мечтал о пекарне. Представлял себе что-то европейское, изящное, с лаконичной вывеской в сине-серебряных цветах, с благородным силуэтом оленя. А иногда это было традиционное — панда, вместо бамбука грызущая ютяо; красное и золотое, шум, гам, радостная суета. Приход в себя после этих фантазий неизбежно сопровождался мысленным (а иногда и не мысленным) фейспалмом: дизайнер внутри Сяо Чжаня падал в обморок от жутких штампов, а прагматик многозначительно крутил у виска. Сам Сяо Чжань был в принципе солидарен с обоими и, согласно кивая, тщательно прорисовывал шерсть на пухлом пандачьем животе, а затем усердно штриховал рога оленя. Исключительно в знак солидарности, да.
В оправдание: никакая пекарня Сяо Чжаню не грозила еще по крайней мере лет двадцать, зато грозила бессонница из-за бесконечных дизайнерских заказов и стойкое отвращения ко всем видам кофе. Последнее объяснялось довольно просто: Сяо Чжань ежедневно с восьми до четырёх работал бариста в кафе-баре.
Авантюра, на которую он подписался вместе с тремя друзьями, после нескольких месяцев головной боли внезапно стала приносить плоды. В смысле доход — причём куда более ощутимый и стабильный, чем работа мечты.
Мечта же — то есть графический дизайн — оказалась отраслью, в которой место под солнцем приходилось выгрызать себе зубами практически по крупицам, хватаясь за любую мелочь, от логотипа хозяйственного магазинчика на углу до разработки дизайна резиновых уточек. Магазин оплатил работу ваучером на покупку своих товаров, а уточки до сих пор снились Сяо Чжаню в кошмарах. «Зря-зря!» — говорили они и укоряюще щёлкали красными клювами. Действительно зря: за заказ Сяо Чжань получил целое ничего, потому что фирма прогорела.
Идея купить кафе-бар принадлежала Сюань Лу, напор и непробиваемая уверенность которой не оставили остальным ни шанса. Сяо Чжань просто в какой-то момент обнаружил себя у кофемашины, поворачивающим кран для кипятка. За спиной у него шёл спор по поводу сиропов, а в голове сияло недоуменное «Какого гуя я здесь делаю?!». Очень своевременно, хм.
Так или иначе, отказаться от этой работы Сяо Чжань не мог. Не столько из-за денег (хотя, вообще-то, столько), сколько из-за нежелания подводить друзей, которые так же, как и он, вложили в этот проект все сбережения и теперь едва облегченно выдыхали, выползая по доходам в плюс.
Работали сами: Лу-Лу и Сяо Чжань занимались кафе в дневную смену, а Чжочэн и Хайкуань правили бал ночью. В их заведении не было кухни, они торговали напитками, готовой выпечкой и закусками, потому вчетвером справлялись. На первых порах у них даже уборщицы не было, мыли сами, а вот охранника пришлось взять: спиртное хреново влияло на самообладание и дешевле было платить за порядок, чем за беспорядки, устроенные пьяными посетителями.
— Мы наняли бармена, — Лу-Лу хлопнула на стойку стопку бухгалтерских и отчетных журналов и взобралась на высокий барный стул с видом валькирии, рожденной бороться и побеждать.
Сяо Чжань продолжил составлять чашки на кофемашину в зону прогрева, только приподнял бровь. Слегка.
— И не смотри на меня так! Я больше не могу заниматься всем одна! Пускай Хайкуань сам организует все поставки и следит за документами, потому что еще немного, и я начну убивать!
— Это заметно, — фыркнул Сяо Чжань. — Но с чего ты взяла, что я против?
— Госпожа Бровь сказала мне об этом! — торжествующе улыбнулась Лу-Лу и ткнула в сторону обвиняемой остро заточенным карандашом. Сяо Чжань невольно моргнул, заставляя подругу хихикнуть.
— То-то же! А если серьезно, то сейчас дела идут на лад и больше нет необходимости все тянуть самим. К тому же Ибо — это новый бармен — дальний родственник Хайкуаня, считай, свой человек. Я его пока не видела, но Чжочэн сказал, что он милый и тихий.
Сяо Чжань усмехнулся.
— Обычно Чжочэн говорит так о каждом своем котенке, а потом выясняется, что очередной тихоня — на самом деле дикий лев. Или неуловимая пантера. Или…
— Да, да, аналогию я поняла, не продолжай, — Лу-Лу показала язык и не сдержалась, захихикала тоже. — Возможно, ты и прав, но дела это не меняет: у нас теперь новый пантер… в смысле бармен! Бармен! Сяо Чжань, ну прекрати ржать!
Прекратить Сяо Чжань не мог: сполз на корточки и смеялся. Лу-Лу шипела, комкала, а потом бросала в него мятые бумажные салфетки и смеялась тоже. Такие вот утра примиряли Сяо Чжаня и с вечным недосыпом, и с хронической усталостью, убеждая в очередной раз, что все не зря, по крайней мере в той части «все», где речь шла о дружбе.
Целую неделю Сяо Чжань нового сотрудника не видел, но зато день ото дня невольно проникался к нему симпатией. Теперь его рабочее место (их рабочее место, конечно же!) воплощало собой буквально образец такой чистоты и порядка, что к нему не смог бы придраться даже самый занудный перфекционист в мире. К слову сказать, сам Сяо Чжань перфекционистом не был: ни занудным, ни… вообще никаким. Дома у него чаще всего царил бардак (который Сяо Чжань гордо именовал художественным беспорядком), но рабочее место он старался содержать в чистоте. То есть… он убирался максимально хорошо, но только с появлением нового бармена Сяо Чжань понял, что с «максимально» он явно погорячился.
Впрочем, сначала ему показалось, что такой порядок — это просто временное явление; новичок стремится хорошо себя показать и старается, но неделя благополучно миновала, началась вторая, а Сяо Чжань, придя в очередной раз на работу, обнаружил не только сияющие чистотой рабочие поверхности, но и полностью разгруженную посудомойку. Чашки, блюдца и тарелки, которые были совершенно ни к чему ночной смене, аккуратно стояли на своих полках и в зоне прогрева, — в точности так, как их ставил сам Сяо Чжань.
— Сообщаю: ты выглядишь сейчас как блаженный, — Лу-Лу весьма нелюбезно пихнула острым локтем под рёбра, и Сяо Чжань зашипел.
— Эй! Это насилие!
— Еще немного, и ты начал бы пускать пузыри от счастья! Не пугай посетителей.
Сяо Чжань демонстративно обвёл взглядом абсолютно пустое помещение.
— Посетителей?
— Это была превентивная мера, — бодро парировала Лу-Лу. — На что ты так счастливо пялился?
— Да так… — отмахнулся Сяо Чжань, неожиданно даже для себя смутившись. — А как там… новый бармен?
Сюань Лу разгладила складки форменного фартука и, взяв поднос, на котором были составлены миниатюрные вазочки с цветами, обошла стойку.
— Ну, Чжочэн говорит, у тебя появился соперник.
Сяо Чжань нахмурился.
— В смысле?
— Ну, раньше номер один у нас был ты, мы же все знаем, что большинство посетителей… посетительниц приходят сюда вовсе не за кофе, а чтобы попялиться на прекрасного Чжань-Чжаня. И не закатывай глазки, на тебе не написано, что ты по мальчикам!
Сдержавшись, чтобы не вернуть шпильку, Сяо Чжань жестом попросил продолжать.
— Ну так вот, теперь первую половину дня они любуются на тебя, а вторую — на Ибо. За работой я его не видела, но столкнулась с ним как-то утром, и он очень милый, но вполне… обычный. Действительно котёнок, никакой не пантер и не лев.
— Ммм… понятно, — Сяо Чжань хотел спросить что-то еще, но в этот момент колокольчик у входной двери звякнул, и пришлось переключаться на работу.
— Добро пожаловать в «Кофе с ликёром», чего желаете?
Часть посетителей (посетительниц, здесь Лу-Лу была абсолютно права) приходили в кафе не за кофе, а за разговорами. Сяо Чжань таких знал в лицо и каждый раз, заприметив это самое лицо на пороге, искренне мечтал о телепорте. Или, по крайней мере, о заклинании тишины — ну что, в самом деле, не было в Поднебесной какого-нибудь древнего клана, который бы такое изобрёл?! Чудовищное упущение.
Разговоры неизменно выматывали, даже несмотря на то, что интровертом Сяо Чжань себя не считал и обычно был вовсе не прочь поболтать. Но вся его общительность мгновенно сходила на нет, когда ему рассказывали про любимую собачку или своей необыкновенной популярности в доуине. Сяо Чжань, разумеется, слушал, подливал кофе, улыбался и кивал головой как болванчик, — мозг у него в такие моменты неизменно пытался атрофироваться.
— Могу я предложить вам пересесть вон за тот чудесный столик у окна?
Лу-Лу чаще всего оказывалась единственным спасением в таких ситуациях. Сяо Чжань радостно встрепенулся и с благодарностью улыбнулся подруге.
Девушка, которая битый час вещала о важном девичьем, эту благодарность, разумеется, заметила и немедленно скисла.
— Чжань-Чжань такой же, как Ледяной принц: только притворяется лапочкой!
От неожиданности Сяо Чжань даже забыл про то, что вежливость (и меркантильность — посетительница была из постоянных и весьма платежеспособных) требует горячих убеждений в том, что «все это ошибка, больше всего на свете я хочу дослушать, как именно вы наносите крем на своё лицо и другие части тела!», и вместо этого ляпнул совершенно невежливо:
— Какой еще принц?
Судя по поджатым губам и раздраженному звону, с которым девушка поставила чашку на блюдце, невежливость Сяо Чжаня оценили с лихвой.
— Ваш новый бармен, Ван Ибо. Слова из него не вытянешь!
«А что, так можно было?» — восхитился в душе Сяо Чжань.
— Но он же не грубит? — мягко поинтересовалась Лу-Лу, хотя настороженность за этим мягким тоном все же читалась.
— Разумеется, нет! — девушка так изумилась, что Сяо Чжань едва не рассмеялся, настолько комичен был переход от «Фу, этот ваш Ван Ибо!» до «Ах, как вы могли плохо о нем подумать?!».
— Хорошо! Он просто еще очень юный и наверняка стесняется внимания такой красивой цзецзе.
В умении угодить Лу-Лу равных не было, и Сяо Чжань расслабился. Девушка тем временем расслабилась тоже, заулыбалась и, перебросившись еще несколькими фразами, собралась уходить. Лу-Лу отправилась ее провожать, а Сяо Чжань остался: убирать посуду и думать о том, что пора бы ему уже познакомиться с этим многоликим Ван Ибо. И желательно — в самое ближайшее время.
Иногда Сяо Чжань всерьёз задумывался о том, что у высших сил какие-то свои на него планы, потому что, например, «ближайшее время» вместо встречи с новым барменом торжественно плюнуло ему в лицо дедлайном и двумя новыми заказами.
Заказы были мутными в плане пожеланий заказчиков, зато вполне прозрачными по оплате и уже даже ради приличных авансов, упавших на счёт, стоили окончательно потерянного свободного времени. Как следствие — ел Сяо Чжань исключительно во время своей работы в кафе, потому что дома теперь царствовал его величество Дизайн и еще немного сон (настолько немного, что Сяо Чжань теперь мог бы косплеить панду).
Лу-Лу недовольно цокала, но (пока) не ругалась: она знала, что в приоритете у Сяо Чжаня вовсе не работа баристой, а также то, что без связей и денег им всем остаётся только одно: пахать и верить, что успех случится раньше, чем старость.
— Панды милые. Люблю панд, — Лу-Лу потыкала в черные круги под глазами Сяо Чжаня и показала ему на дверь раздевалки. — Иди поешь, пока нет посетителей.
Спорить Сяо Чжань не стал: вытащил коробку с лапшой, купленной по дороге, и бумажный пакет с баоцзы. Вся еда клятвенно обещала осесть на щеках и боках лишними килограммами, но Сяо Чжаню в настоящий момент даже на это было плевать: готовить он все равно был не в состоянии.
Только есть особо не хотелось: Сяо Чжань осилил лапшу, а баоцзы предложил Лу-Лу.
— Я на диете! — категорично отрезала та и тут же подсказала альтернативу: — Оставь на шкафчике Ибо. Этот ребёнок вечно прибегает на смену с учебы и жрет растворимую лапшу, боюсь представить, что там у него с желудком!
— О… конечно. А он что, студент?
— Насколько я поняла, да, — кивнула Лу-Лу. — Хайкуань даже факультет называл, но я начисто забыла какой.
Сяо Чжань накорябал на пакете с баоцзы призыв угощаться, а потом нахмурился.
— Лу-Лу, ему хоть двадцать-то есть? Мы же не поставили к алкогольным напиткам подростка?
Сюань Лу попыталась задохнуться от возмущения, и Сяо Чжань тут же поднял руки, признавая собственный идиотизм.
— Я понял! Просто ты все время «ребёнок», «ребёнок», вот я и…
— Вот увидишь его, и все поймёшь, — загадочно улыбнулась Лу-Лу.
Что ж, Сяо Чжань был заинтригован.
На следующий день на ручке его шкафчика обнаружился пакет с парой огромных персиков.
— Это от Ибо, — прокомментировала вездесущая Лу-Лу и умилённо вздохнула. — Ну какой же милый ребёнок все-таки!
— А… зачем?
— В благодарность за баоцзы, очевидно!
— Эй, скажи ему, чтобы не дурил! Откуда у студента деньги на фрукты? Пусть лучше себе купит что-то получше лапши!
— Ты звучишь как старый дед, — припечатала Лу-Лу. — Пошли лучше работать!
Сяо Чжань перевесил пакет с персиками на шкафчик Ибо и начал переодеваться. Ему было приятно, но он подозревал, что Ибо нуждается во фруктах гораздо сильнее его самого, и поэтому не собирался принимать этот подарок. Даже если считал его милым. Очень, очень милым.
Персиков на следующий день не было, зато когда Сяо Чжань открыл дверцу шкафчика, к его ногам упал сложенный вдвое листок.
«Сяо Чжань гэгэ не любит персики?»
Почерк у Ибо тоже был как у котёнка. Ну или как у пантеры — в том смысле, что оба этих представителя семейства кошачьих в каллиграфии сильны не были. Под корявыми иероглифами плакал тщательно прорисованный смайлик, из чего Сяо Чжань сделал вывод, что рисует Ибо гораздо лучше, чем пишет. А еще — это был вопрос, а на вопросы следовало отвечать, что Сяо Чжань и сделал. Со всем присущим ему старанием.
— Серьезно? Ты отвечал на крошечную записочку целый час? — Лу-Лу поставила грязную посуду в мойку и попыталась заглянуть Сяо Чжаню через плечо, но тот уже закончил и сгибал плотный лист бумаги пополам. — Ого! А записочка-то разрослась!
— Может, у меня просто почерк крупный? — съехидничал Сяо Чжань.
— Ну вот и покажи! Дай, так сказать, оценить размах и масштабы!
— Скромность — добродетель, Лу-Лу, дай мне побыть добродетельным человеком!
В ответ Сяо Чжаню показали язык, но он лишь показательно вздохнул, выражая смирение всему бренному и наглому. То есть в данном случае — лучшей подруге.
С ответной запиской Сяо Чжань поступил по примеру Ибо: банально пихнул в шкафчик, но перед этим не удержался и зачем-то снова ее развернул. Придраться было не к чему: каллиграфию Сяо Чжань любил с детства, а рисование фактически было его профессией.
«Этот гэгэ любит персики, просто диди витамины нужны больше! Но гэгэ очень благодарен». Под идеально ровной строчкой разместилась забавная картинка: чёрный котёнок с жадностью поедал огромный румяный персик, а сидящий рядом белый кролик протягивал ему еще один. Из-за слишком длинных резцов Сяо Чжаня в школе дразнили «кролик Чжань», но он не видел в прозвище ничего обидного. Кроме того, зубы действительно торчали, потому, как только появилась возможность, Сяо Чжань поспешил на установку брекетов. Теперь вот детское прозвище пригодилось в переписке — и хотя Сяо Чжань уже давным давно не был ребёнком, но от происходящего испытывал такой восторг, на который, как он думал, давно уже в силу своего возраста не был способен.
Следующего дня Сяо Чжань ждал и на работу пришёл на целых полчаса раньше обычного. Каково же было его разочарование, когда в шкафчике не обнаружилось ни клочка бумаги. Это значит, их переписка с Ибо закончилась, едва начавшись. Возможно, тот даже обиделся, — сама мысль об этом заставила Сяо Чжаня помрачнеть, быстро переодеться и, злобно хлопнув несчастной дверцей, отправиться на своё рабочее место. Чтобы тут же застыть соляным столпом. О, нет, ничего такого: все те же чистота и порядок, полированные поверхности радовали глаз и манили приступить к выполнению своих обязанностей, но… Но! Прямо около кофемашины стояла плетеная корзина с персиками. Целым десятком крупных румяных персиков, аромат которых Сяо Чжань чувствовал даже на расстоянии. А вот записки не было. Ни записки, ни рисунка — вообще ничего.
— И как это понимать? — пробормотал Сяо Чжань и взял персик. Откусил. И потом — еще раз. Очнулся он, когда перед ним лежало шесть косточек, а на дне корзинки проглядывало что-то белое, оказавшееся листом бумаги.
Сяо Чжань перевернул его и не смог удержаться — заржал.
На рисунке котёнок показывал язык. «Ну, вот видишь, Чжань-гэ! А говорил, витамины не нужны!»
Крыть было, честно говоря, нечем: не после того, как большая часть персиков из корзины перекочевала в желудок. Но сдаваться Сяо Чжань не собирался. Во всяком случае, пока.
Заказы он закончил ценой невероятной силы воли и собственного таланта. Ну, именно так хотелось бы считать Сяо Чжаню, если бы он не знал, что это откровенная херня и дело в банальном любопытстве, помноженном на ослинное упрямство. Сяо Чжань до зубовного скрежета и зудящих ладоней хотел увидеть Ван Ибо. Хотел — и все тут.
Поэтому напрягся — и все закончил.
«Герой хренов», — резюмировал Сяо Чжань про себя и принялся медленно переодеваться. Он решил задержаться и увидеться с Ибо в пересменок, даже причину придумал: нужно было показать, куда оттаскивать жестяные банки, которые они раз в месяц сдавали в переработку. Хайкуань по какой-то причине этот момент упустил, а Чжочэн, работавший в зале, вообще о нем не знал.
Конечно, Сяо Чжань мог ограничиться банальной запиской. Или напомнить Куань-ди. Или сказать Чжочэну. Но он решил сделать все лично.
«Герой хренов, ага», — внутренний голос становился все ехиднее, Сяо Чжань подозревал, что от смущения и неловкости: всплеск небывалой работоспособности всего лишь для встречи с новым сотрудником… Ну, хм. Даже у самого Сяо Чжаня были по этому поводу к себе вопросы, а уж Лу-Лу так буквально лисой ходила вокруг и спрашивала, спрашивала, а потом улыбалась на каждый неловкий ответ: многозначительно и понимающе.
— Ну, тогда я пойду! — буквально пропела Лу-Лу и, кажется, даже махнула хвостом — разумеется, воображаемым. Сяо Чжань буркнул в ответ что-то весьма отдаленно напоминающее «до завтра!» и решил подождать Ван Ибо на улице. Немедленно задумавшись над тем, не будет ли это выглядеть так, словно он какой-то сталкер (о, да, умение заморочиться на ровном месте входило в топ-5 его способностей!), Сяо Чжань слишком резко открыл дверь, сделал пару шагов и тут же влетел в парня на скейте.
Катастрофы и коллективного попадания в травмпункт удалось избежать только благодаря реакции скейтера: мгновенно сориентировавшись, парень соскочил с доски и, чтобы все-таки устоять на ногах, схватился за Сяо Чжаня. Сяо Чжань, разумеется, схватился в ответ, возвращая равновесие обоим, и только после этого позволил себе облегченно выдохнуть.
— Простите, я на вас налетел, — начал было извиняться Сяо Чжань, но в этот момент парень, которого он буквально сжимал в своих объятьях, поднял голову.
Первое, что бросалось в глаза, — очки. Непомерно огромные, почти в половину лица, и какие-то старомодные, они, тем не менее, смотрелись невероятно стильно и… мило. Возможно, просто в сочетании с живописно растрепанными каштановыми волосами, но скорее всего потому, что их владелец на самом деле был довольно симпатичным.
Сяо Чжань бросил беглый взгляд на одежду — джинсовая куртка, белая футболка с синим принтом в виде огромного плюшевого кролика и бесформенные джоггеры. Парень одевался как и большинство подростков, но при этом — выделился бы из их толпы в глазах Сяо Чжаня, даже если исключить пресловутое столкновение несколько минут назад.
В ответ на извинения парень пробормотал что-то вроде «угу», но, вместо того чтобы отпустить, почему-то только крепче сжал пальцы на предплечьях Сяо Чжаня.
— Я… еще раз извиняюсь, — повторил Сяо Чжань и попытался осторожно отстраниться. Незнакомец был мил, однако приближающаяся встреча с Ван Ибо заставляла избегать любых компрометирующих ситуаций. Почему-то. (Сяо Чжань пока отказывался думать на эту тему — категорически). — Вы не могли бы меня отпустить? Дело в том, что я жду здесь кое-кого и…
— Ибо, ты чего застрял в дверях? О, Чжань-Чжань! — Чжочэн, нагруженный пакетами с закусками, как вьючный осел, остановился прямиком за спиной парня. — Я вижу, вы уже познакомились?
Сяо Чжань удивленно моргнул, а вот парень только выше вздернул подбородок и все равно не отпустил: ни предплечья Сяо Чжаня, ни свой взгляд.
— Чжань-гэ меня ждал, — голос у парня оказался неожиданно низким и пробирающим до мурашек. — И дождался.
Чжочэн весело фыркнул и пихнул Ван Ибо в спину, освобождая себе дорогу.
— Давайте, свалите уже! Чжань-Чжань, закрой рот, муха залетит.
Посторонился Сяо Чжань чисто на автомате, рот закрыл тоже. Чжочэн протиснулся мимо, пыхтя под весом своих многочисленных пакетов, Ибо потянул Сяо Чжаня внутрь, перед этим ловко пихнув скейт ногой: тот послушно въехал, остановившись у одного из стульев.
— Чжань-гэ понравились персики? — как ни в чем не бывало поинтересовался Ван Ибо. Отросшая челка все время падала ему на глаза, и Сяо Чжаню нестерпимо хотелось ее убрать, придержать ладонью на макушке и вот так постоять, впитывая в себя красоту чужого лица (когда лицо из милого успело превратиться в красивое, думать, конечно, не хотелось). Впрочем, в следующее мгновение Ван Ибо приподнял уголок губ в кривой хулиганской усмешке и волшебный флёр чуть развеялся.
— Нравлюсь?
Совершенно развеялся.
— Мечтай! — фыркнул Сяо Чжань и взял себя в руки. В смысле вывернулся из чужих рук, все еще его придерживающих. — Лао Ван слишком наглый или не слишком воспитанный?
— Лао Сяо, несомненно, виднее! — усмешка стала шире, глаза за стёклами огромных очков лукаво сверкнули. — Опыт, нажитый с возрастом, и все такое…
— Вот паршивец, — то ли восхитился, то ли выругался Сяо Чжань, но в конечном итоге просто заржал. Ибо с готовностью заржал в ответ и на этот их коллективный приступ смеха выглянул Чжочэн.
— А я думаю, что тут за жуткие звуки… Вы в курсе, что звучите как пара припадочных гиен?
Наверное, следовало возразить, но вместо этого они заржали еще громче, и Сяо Чжань с удивлением обнаружил, что Ван Ибо, вероятно, как раз тот человек, который случается в жизни лишь однажды, и пытаться его избежать — все равно что пытаться избежать надвигающееся цунами. Можно только нырнуть поглубже и стараться выплыть.
— Пойдёмте, лао Ван! — сказал Сяо Чжань, когда они все же соизволили успокоиться и прекратили ржать. — У меня для вас очень важная информация.
— Вопрос жизни и смерти? Понимаю, — Ибо так быстро перестроился из режима ухмыляющегося гремлина в режим студента-отличника, что Сяо Чжань снова внутренне восхитился.
Щёлкнув выключателем в подсобке, он вытащил из ниши нужный контейнер и нажал на педаль, откидывающую крышку.
— Вы абсолютно правы. Вопрос жизни и смерти… жестяных банок.
Ибо непонимающе нахмурился, но уже через мгновение лицо его просветлело.
— Так вот зачем ты меня ждал… не чтобы познакомиться лично, а сказать про банки.
— Конечно, — с деланной готовностью подтвердил Сяо Чжань и пустился в пространные объяснения о непростом пути простых жестяных банок.
Ибо слушал его, был сосредоточен и внимателен, Сяо Чжань в ответ был не менее обстоятельным и серьезным.
— Словом, не забывай вывозить контейнер каждую третью субботу месяца для утилизации, — подытожил Сяо Чжань и задвинул упомянутый контейнер обратно. — А еще знаешь что не забывай?
— Что? — спросил все еще сосредоточенный Ибо.
— Не забывай что-нибудь забывать. И тогда этому гэгэ не придётся так долго искать повод с тобой встретиться.
Полюбовавшись немного совершенно бесподобным в своём охренении выражением лица Ван Ибо, Сяо Чжань победно улыбнулся и, махнув рукой, вышел из подсобки.
Ну да, Ван Ибо был цунами. Зато Сяо Чжань чертовски хорошо умел плавать.
О следующей встрече Сяо Чжань, разумеется, думал, но весьма поверхностно, предполагая, что, возможно, теперь Ибо захочет сделать первый шаг. Это оказалось и так, и не так, потому что вряд ли Ван Ибо планировал, что его застанут спящим прямо в их крошечной раздевалке. Что касается Сяо Чжаня, то он до усрачки испугался, когда в одно прекрасное утро зашел переодеться и сквозь полумрак увидел в углу на скамейке чью-то скрюченную фигуру.
Прикусив ребро ладони, чтобы не вскрикнуть от страха и не привлечь внимание возможного преступника (прагматик в голове Сяо Чжаня в этот момент привычно покрутил у виска: вор влез в закрытое кафе, а потом решил прикорнуть? Ну-ну!), он свободной рукой нашарил и нажал кнопку выключателя. Помещение залил тёплый свет, разом сделав все обыденным и нестрашным.
«Даже милым», — поправил себя Сяо Чжань, присаживаясь перед спящим. Кажется, Ибо банально вырубился, потому что был полностью одет для ухода, вплоть до кепки, которая чуть сбилась на бок во сне. Он полусидел, сжимая в руках айфон, и Сяо Чжань искренне позавидовал: сам он неизбежно ронял все, что держал, едва начинал клевать носом. А еще сон возносил очарование Ибо до каких-то немыслимых уровней, потому что как не умиляться приоткрытым пухлым губам, трогательному расслабленному выражению лица и легкому румянцу на по-детски круглых щеках, Сяо Чжань не знал. И поэтому основательно завис, сидя перед Ибо на корточках со сладко-дебильной улыбкой на физиономии (то, что улыбка была именно такой, сомнений не вызывало. Друзья много раз снимали Сяо Чжаня в моменты, когда тот ворковал с детьми, животными или был банально пьян). Очнулся, только когда Лу-Лу нетерпеливо стукнула в дверь с просьбой шевелиться: раздевалка была одна, и Лу-Лу тоже хотела переодеться. Сяо Чжань вздрогнул и потряс головой, разгоняя розовый туман умиления, а потом осторожно тронул Ибо за коленку, обтянутую джинсовой тканью.
— Эй, Спящая красавица, проснись! Уже утро!
В ответ Ибо смешно дернул ногой, сладко причмокнул и… спокойно продолжил спать.
Сяо Чжань фыркнул и поднялся.
— Ну и ладно! Я тебе не принц и поцелуем будить не собираюсь.
Он отвернулся к своему шкафчику и вытащил оттуда брюки и чёрную форменную рубашку. Еще был фартук, но для фартуков в кафе существовала отдельная вешалка. Сяо Чжань как раз стягивал джемпер, когда за спиной раздалось насмешливое (и очень, очень сексуальное ввиду крышесносной утренней хрипотцы!) «Вот это я и называю добрым утром».
От неожиданности Сяо Чжань едва не подпрыгнул, но быстро взял себя в руки и спокойно продолжил раздеваться.
— Ван Ибо всегда ночует на работе? У диди нет дома?
— У этого диди есть комната в общаге, но он туда не пошёл, потому что первая пара через… блядь, телефон сел! Сколько времени?!
Сяо Чжань бросил взгляд на запястье с часами.
— Семь тридцать.
— Фух! Еще рано!
Вздох был таким облегченным, что Сяо Чжань все же обернулся. Ибо снял кепку и очки и теперь сонно тёр глаза. Вид у него был совершенно невыспавшийся.
— Иди в зал. Я переоденусь и сварю тебе кофе.
Ибо смущённо насупился.
— Да я по пути куплю.
Сяо Чжань приподнял бровь.
— Ну, как хочешь. Если по пути вкуснее…
И отвернулся. Кольнуло внезапной обидой, хотя кто в его возрасте обижается на подобную ерунду?.. Впрочем, пообижаться ему не дали: Ибо поднялся и слегка пихнул в бок локтем.
— Чжань-гэ идиот? Как там может быть вкуснее? Совсем не знаешь себе цену! Я просто не хотел тебя напрягать, но теперь буду не только кофе, но и теплую булку. Так что поторопись! — с этими словами Ибо абсолютно по-кошачьи потянулся и направился к двери в зал.
— Сладкое с утра вредно! — Сяо Чжань на процессе потягивания завис и отмер не сразу, но Ибо только плечами в ответ пожал, дескать, а кому сейчас легко?
— Наглый диди!
— Я все слышу! — откликнулся Ибо из-за двери, и Сяо Чжань сдавленно захихикал. Определенно этот мальчишка приводил его в восторг.
Общение с Ван Ибо оказалось забавным, местами ржачным, легким, теплым, восторженным и нравилось именно в таком виде. Сяо Чжаню хотелось бы надеяться: нравилось им обоим. Ему некогда было задумываться над тем, что на самом деле стояло за этим, оно просто вдруг появилось и заполнило все пустоты жизни Сяо Чжаня разом. Наверное, пустот было много, потому что и Ван Ибо стало много, очень, очень много, — вне зависимости от того, как часто они виделись.
А виделись они… не редко.
И, нужно было признать, оба прикладывали к этому достаточное количество усилий.
Единственное, чего никак не мог понять Сяо Чжань, так это странного прозвища «Ледяной принц», которое все чаще звучало в адрес Ибо от их посетительниц. Не подходящее — на взгляд Сяо Чжаня — ему совершенно.
— Да почему они все так его называют? Он гогочет, как бешеный тукан, и болтает, как сорока-трещетка! Нашли принца!
Сюань Лу хихикнула, а потом загадочно подмигнула.
— Наш Чжань-Чжань просто многого не знает! Про Ибо.
— В смысле?! — немедленно возмутился Сяо Чжань. — Я общаюсь с ним сейчас больше вас и…
— Да, да. Но ты не видел его за работой.
Сяо Чжань застыл прямо с подносом грязных чашек в руках. Возразить было нечего: они всегда встречались с Ибо в пересменок, даже пару раз ходили поесть лапши в маленький ресторанчик через дорогу, но за работой Сяо Чжань действительно не видел его ни разу.
— Ну… ты права, — неохотно признал он, аккуратно опуская тяжелый поднос на стол. — Но это легко исправить.
Ибо о своем визите Сяо Чжань предупреждать не стал, закончил смену, потом они поболтали, как обычно, и разошлись. Сяо Чжань хотел сделать сюрприз, а еще его манила мысль понаблюдать за Ибо незаметно. В итоге эта затея и сыграла с ним злую шутку. Ну как шутку…
Вечером «Кофе с ликером» преображалось в стильный бар, в котором часть столиков сдвигали для небольшого танцпола. Зал не вмещал много народа, поэтому Ибо и Чжочэн вполне справлялись.
Разумеется, Сяо Чжань и раньше бывал в кафе по ночам (даже какое-то время работал официантом) и, насколько он помнил, большинство народа всегда тусовалось на танцполе. Однако первое, что ему бросилось в глаза сегодня, — огромная толпа у барной стойки.
“Толпа девушек”, — мысленно уточнил Сяо Чжань. Все как на подбор стильно одетые, с идеальными прическами и макияжем, они словно собрались на кастинг моделей для какого-нибудь очень известного бренда. И только когда Сяо Чжань приблизился к барной стойке настолько, чтобы увидеть человека, находящегося за ней, — вот только тогда он понял причину этого столпотворения.
Это был не Ибо.
Не тот Ибо, который всего три часа назад играл с Сяо Чжанем в «найди сосок», заливаясь дурацким туканьим смехом в их маленькой раздевалке. И даже не тот предельно милый Ибо, которого он как-то обнаружил спящим. Это был…
Сяо Чжань закусил губу и сунул руки в карманы, словно надеялся, что так его мозгу будет проще идентифицировать увиденное.
Прием не сработал: Сяо Чжаню стало чертовски жарко, штаны оказались вдруг слишком тесными, а еще захотелось схватить незнакомца за стойкой за грудки и встряхнуть хорошенько со словами: «Кто ты такой и куда дел моего Ибо?», а потом, не дожидаясь ответа, сразу добавить: «Трахнешь меня? Сейчас?»
Это был пиздец и катастрофа. Во всех смыслах. Поэтому, конечно, Сяо Чжань поступил как взрослый разумный человек, то есть быстро развернулся и… сбежал, радуясь, что его никто не заметил.
Стены дома, вопреки пословице, ничем не помогли.
Сяо Чжань переоделся, сунул голову под кран с холодной водой, потом для верности слегка побился ею о ни в чем не повинную кафельную плитку и даже немножечко повыл, но легче ему не стало. Образ Ван Ибо — ледяного принца Ван Ибо (о да, именно это прозвище соответствовало увиденному идеально!) — выжегся на сетчатке и, кажется, планировал остаться там на ближайшее десятилетие.
В изнеможении Сяо Чжань рухнул на кровать и вперился взглядом в потолок. Затем закрыл глаза, следуя очередной народной мудрости, что сон — верное средство от любых проблем, но память немедленно решила ему показать, как хорошо ей все удалось запомнить: широкие белоснежные манжеты, плотно обхватывающие запястья, галстук-бабочку, идеально уложенные волосы — мягкие завитки, открытый лоб, — гладкую фарфоровую кожу, узкий подбородок, пухлые губы, чуть сжатые; серьезно-непроницаемое лицо и — контрольным в голову — золотые кольца на длинных пальцах и каффы в ушах. Ибо выглядел неприступным, сдержанным, холодным и олицетворял слово «секс» в понятии Сяо Чжаня гораздо больше чем полностью.
Член Сяо Чжаня был с этим определенно согласен и затвердел даже от воспоминаний не хуже, чем недавно в баре, а падать, кажется не собирался.
— Ну, нет! Я не буду дрочить на Ибо! Я еще не пал так низко! — пообещал себе Сяо Чжань и перевернулся на живот. — Спать! И думать о котятах… котята милые…
Перед глазами немедленно встал образ по-кошачьи потягивающегося Ибо, гибкое тело, полоска кожи, мелькнувшая между поясом джинс и задравшейся футболкой, а еще весьма, весьма выпирающая ширинка (да, именно поэтому Сяо Чжань тогда завис!). Ван Ибо не был обделен. Ни в одном месте.
Разумеется, Сяо Чжань подрочил.
На работу он опоздал. Намеренно. Конечно, предупредив Сюань Лу, что на несколько минут задержится, хотя необходимости в этом не было никакой: ночью Сяо Чжань практически не спал, а окончательно проснулся, когда не было еще и шести. Просто меньше всего на свете он сегодня хотел бы столкнуться с Ибо.
— Ты плохо выглядишь! — безжалостно припечатала Сюань Лу, едва Сяо Чжань занял свое место за стойкой.
— Угу, — не стал спорить тот и поплелся к кофемашине: нужно было подсыпать зерна. Однако отсек оказался полон, а на столе лежала упаковка любимых печенек Сяо Чжаня, и не нужно было обладать даром провидца, чтобы понять, кто ее туда положил. Мысленно Сяо Чжань даже заскулил от умиления, но решения своего не поменял: с Ибо пока он сталкиваться был не намерен.
Еще через день это намерение не поменялось. И на следующий день тоже. Сяо Чжань крутился как уж на сковородке, стараясь избежать внезапных встреч, но, к счастью (?), он знал расписание Ибо достаточно хорошо, чтобы проворачивать это и дальше. Мешало только одно: совесть и все разрастающееся чувство вины. Ибо же никаких обид не высказывал, продолжал оставлять любимые лакомства Сяо Чжаню, заставляя последнего чувствовать себя еще хуже. И — разумеется, Сяо Чжань не выдержал.
«Ибо, завтра в пересменок увидимся? Прости, был в раздрае эти дни», — написал Сяо Чжань в записке и пририсовал виноватого кролика с букетом в лапах. Букет был из кинзы, поэтому, кроме как Ибо, предназначаться никому не мог.
«И какого гуя мы до сих пор не обменялись номерами?» — посетила в этот момент Сяо Чжаня безусловно светлая (и своевременная!) мысль, но он от неё отмахнулся, решив, что номер можно добыть и завтра.
Которое, как известно, никогда не наступает.
«Завтра» в облачении «сегодня» Сяо Чжаню не грозило ни номером, ни встречей, ни вообще чем-либо, кроме постели и высокой температуры. Грипп, которой уже долгое время гулял по Пекину, наконец настиг и его.
«Пиздец как вовремя», — думал Сяо Чжань, набирая дрожащими пальцами сообщение Лу-Лу о своем бедственном состоянии. Подруга откликнулась немедленно, сообщила, что сделала доставку лекарств Сяо Чжаню на дом и велела лечиться как следует.
Сяо Чжань и лечился: закинулся таблетками, налепил на лоб охлаждающий пластырь и завалился спать. Проснулся, потому что в дверь звонили: с упорством и настойчивостью маньяка, а еще, кажется, стучали. Ногой, не меньше, потому что каждый удар отражался в больной голове Сяо Чжаня пушечным выстрелом.
— Кого черт принес? — шипя разозленной мышью, Сяо Чжань выбрался из кокона одеял и, спотыкаясь на каждом шагу, поплелся в прихожую. — Кто там?! — громко крикнул он и поморщился: получилось похоже на мерзкое гарканье.
— Чжань-гэ? Чжань-гэ, ты жив?! Это Ибо! — раздалось из-за двери и Сяо Чжань замер, так и не повернув замка. — Открывай, Чжань-гэ, я принёс тебе суп и окаю, и еще мазь от кашля, Чэн-гэ передал! Чжань-гэ?..
— Я здесь, — откликнулся наконец Сяо Чжань и посмотрел в дверной глазок. На площадке действительно стоял Ибо: в мешковатых брюках и чёрной косухе, с мотоциклетным шлемом в одной руке и пакетом в другой (из чего можно было сделать вывод, что в дверь он действительно стучал ногой). Волосы его были растрепаны, а лицо выражало беспокойство — последний факт пролился на измученную метаниями душу Сяо Чжаня живительным бальзамом.
— Ибо, ты зачем пришёл?
— В смысле? Чжань-гэ заболел! Я пришёл проведать! — искренне возмутился Ибо, и Сяо Чжань расплылся в дурацкой улыбке, едва одновременно не открыв дверь. Представшая в воображении картина, в которой Ибо будет кормить его с ложечки и менять пластыри на лбу, а может, и обтирать полотенцем, была такой привлекательной, что Сяо Чжань едва не потерял бдительность. Буквально — едва.
А потом осознал: грипп. А еще — опухшее лицо, сопли, промокшая от пота футболка, нечищенные с утра зубы и просто потрясающий бардак в доме. Словом, буквально все, с чего не стоило начинать первую встречу на своей территории.
— Нет! — поспешно выкрикнул Сяо Чжань. — Иди домой, я же тебя заражу!
— Ну, Чжань-гэ! Не заразишь, я сильный и молодой, меня не возьмёт какой-то там грипп!
— А я, значит, старый и слабый? — прищурился Сяо Чжань и даже возмущенно уперся руками в бока, на секунду забыв, что его праведного негодования сквозь дверь не видно.
— Чжань-гэ старше и требует заботы и внимания, — радостно откликнулся Ибо, и Сяо Чжань подавил в себе желание открыть все-таки дверь и надавать кое-кому подзатыльников.
— Ван Ибо! Ты вообще человек или тебя звери воспитывали?! — голос сорвался с хриплого лаянья в скрипучий фальцет, а потом Сяо Чжань судорожно закашлялся. — Чёртов грипп…
— Чжань-гэ, ты как? — судя по звуку, Ибо прилип к створке и теперь взволнованно скрёб косяк. — Прости, Чжань-гэ, я просто хотел тебя повеселить. И позаботиться… Чжань-гэээээ!
Сяо Чжань сморгнул выступившие от кашля слезы и невольно расплылся в улыбке. Ибо напоминал щенка: иногда шебутного и непослушного, кусачего и чрезмерно активного, но безусловно преданного, нужного, а еще очень сильно люби…
«Блядь. Приехали», — озарение было таким сильным, что, кажется, на секунду даже грипп отпустил, дав Сяо Чжаню в полной мере насладиться внезапным открытием.
А потом его словно накрыло горячей волной, забравшей жалкие остатки сил.
— Ибо, — тихонько позвал Сяо Чжань, тоже привалившись к двери. — Ты слышишь меня?
— А? Да, да! Ты как? — тоже почему-то снизил тон Ибо.
— Слабость, но мне уже нормально, правда. Оставь пакет на ручке и уходи, ладно? — Сяо Чжань сглотнул, переводя дыхание. — Мы увидимся, когда я поправлюсь.
С другой стороны помолчали.
— Чжань-гэ обещает?
— Конечно. Я же выйду на работу.
— А вне работы? Мы можем… погулять?
Ибо запнулся перед этим своим «погулять», но Сяо Чжань не понял, засомневался он или просто хотел сказать что-то другое.
— Мы погуляем, — пообещал Сяо Чжань и услышал в ответ нечто похожее на сдавленное «есть!». — А теперь иди. Я хочу лечь. Спасибо, что пришёл.
— Никаких «спасибо», — откликнулся Ибо. — Я буду присылать тебе всякое! Так что будь готов! Я пошёл!
И прежде чем Сяо Чжань успел что-либо сказать (запретить тратить на него своё и без того фактически отсутствующее свободное время и вообще — тратиться!), Ибо уже умчался вниз по лестнице, начисто проигнорировав лифт.
Укоризненно покачав головой, Сяо Чжань открыл дверь, забрал пакет и поковылял к кровати. Хотелось спать, таблетку от головной боли и прыгать от счастья, как и полагается влюблённому идиоту. Но сильнее всего все-таки хотелось удавиться. Вместо этого Сяо Чжань достал из пакета контейнер с супом и принялся есть.
Нет, он не был противником любви и отношений в частности, просто почему-то в этом ему не везло. Сяо Чжань правда старался: был заботлив, нежен и внимателен, подстраивался, понимал, входил в положение и шёл на компромисс. Но это всегда была игра в одни ворота. Нет, его партнеры не были подонками, тиранами или предателями, но словно… просто позволяли быть с ними рядом. Сяо Чжань это очень чувствовал и через какое-то время отношения разрывал. Как правило, к обоюдному облегчению.
Конечно, с Ибо с самого начала все было иначе, но это не значило, что история не могла повториться. Она повторялась всегда. И именно в случае Ибо Сяо Чжань не был уверен, что сможет пережить очередной разрыв… По крайней мере, без того, чтобы не разбить свое сердце вдребезги.
На следующее утро в дверь позвонил курьер. Сяо Чжань, впрочем, не удивился: слово с делом у Ибо пока не расходилось. Курьер привез коробку с выпечкой из любимой пекарни Сяо Чжаня: он обнаружил ее когда еще только переехал учиться в Пекин и мечтал когда-нибудь научиться готовить что-нибудь столь же вкусное. Правда, Ибо он вроде бы о ней не говорил… Или говорил? Ослабленный болезнью и душевными метаниями мозг вспоминать отказывался, да и так ли уж это было важно? Ибо планомерно продолжал зарабатывать себе плюсики в карму (и, кажется, всерьез намеревался добраться до уровня «небожитель»). Слойки с заварным кремом и пару миндальных круассанов Сяо Чжань слопал в один присест и муками совести не озаботился: должен же он был радовать свой больной организм?!
Еще день спустя ему доставили огромный набор суши — из суши-бара, который Сяо Чжань считал лучшим… когда-то, потому что уже года четыре в его фаворитах числился другой. И опять же — он в упор не помнил, чтобы рассказывал Ибо о своей любви к японской кухне. Тем не менее, и на этот факт Сяо Чжань благополучно махнул рукой.
На третий день вместо еды он получил альбом с репродукциями картин Ван Гога. На обложке красовались его любимые «Подсолнухи», а сам альбом считался редким даже сейчас: Сяо Чжань хотел его уже лет пять, а получил лишь в прошлом году, через знакомых друзей знакомых, которые были проездом в Лондоне. Ибо про этот альбом знать не мог никак, даже если предположить, что каким-то чудом решил, что раз Сяо Чжань дизайнер, то Ван Гог ему должен понравиться…
Два абсолютно одинаковых альбома лежали теперь перед Сяо Чжанем, а сам он звонил Ибо, номер которого минуту назад скинул ему Хайкуань.
Только вот отвечать Ибо ему почему-то не собирался.
На четвертый день (который уже перешёл в вечер) курьер аккуратно вручил Сяо Чжаню коробку, прозрачная крышка которой открывала вид на бесподобный торт с «Маленьким принцем».
Сяо Чжань пялился на него добрую четверть часа, затем меланхолично сожрал голубой карамельный шарик, который сжимал в марципановой руке Принц, и пошел переодеваться.
Если кое-кто не хотел разговаривать, что ж. Сяо Чжаню отлично знал, где этот кое-кто в данный момент находился.
В «Кофе с ликёром» царило веселье в полном разгаре: на танцполе негде было яблоку упасть, а около барной стойки вообще образовалась версия Вавилонского столпотворения в миниатюре. Но сегодня Сяо Чжань не планировал оставаться инкогнито, поэтому, нагло воспользовавшись служебным положением и через слово повторяя «прошу прощения, я здесь работаю, пропустите», прорвался к стойке. Свободных стульев, разумеется, не было, но Сяо Чжань вполне мог и постоять.
— Коктейль «Маленький принц», пожалуйста, — громко попросил он, и Ибо, стоящий к нему спиной, вздрогнул, а потом резко обернулся.
— Чжань…
«Гэ» он проглотил. Секундная растерянность тут же сменилось на профессионально-ледяное выражение, губы сжались в тонкую полоску.
— Заказ принят, — невозмутимо кивнул Ван Ибо и снова отвернулся, чтобы смешать коктейль, которого на самом деле не существовало.
Сяо Чжань же сверлил широкую спину перед собой взглядом. Он был отчасти зол, отчасти испуган, но в основном — растерян. Ибо казался ему простым и понятным до сих пор… точнее, до момента, когда Сяо Чжань осознал, что о нем знают то, чего он сам никогда не говорил. Это на самом деле пугало. А злость рождалась из диссонанса, потому что конкретно Ибо Сяо Чжаня не пугал абсолютно, больше того, с самого начала с ним было спокойно и надежно.
— «Маленький принц», — раздалось совсем близко, и настала очередь Сяо Чжаня вздрагивать. На фирменной подставке для напитков стоял высокий бокал с чем-то цветным и потрясающе красивым.
— Надеюсь, вы останетесь довольны, — ровно проговорил Ван Ибо, но в глазах его полыхнуло тёмное пламя. Сяо Чжань схватился за соломинку — буквально — и сделал глоток.
Это было… сладко и горько, освежающе и крепко. Как кофе с мятным ликёром, в который накрошили лёд из водки. Вкусно. Внутри полыхнуло — словно пламя Ибо перекинулось и на него тоже, но одновременно с этим Сяо Чжаня… отпустило. Рядом освободился стул, и он занял его, не забыв прихватить свой коктейль.
Ибо, естественно, уже отошёл, потому что толпа желающих получить выпивку и хотя бы толику внимания от сногсшибательного бармена отнюдь не поредела.
«Маленький принц» быстро закончился, но Сяо Чжань и рта не успел раскрыть, как перед ним поставили новый бокал и плоскую тарелку с закусками. Чтобы не расплыться в блаженной улыбке, Сяо Чжаню пришлось почти до крови прикусить губу, но, кажется, Ибо все равно догадался: фыркнул чуть слышно и слегка задержал пальцы на пальцах Сяо Чжаня, когда забирал пустой бокал. Погладил.
Это была невыносимая ночь.
Сяо Чжань ревновал, если Ибо уделял кому-то внимания больше, чем того требовало вежливое обслуживание.
Сяо Чжань умилялся, если Ибо предугадывал его желания.
Сяо Чжань бесился, если кто-то делал Ибо комплимент или откровенно с ним флиртовал.
Кроме того, все еще не был решён вопрос с тем, откуда Ибо о нем так много знает… Словом, когда кафе наконец закрылось, Сяо Чжань облегченно выдохнул. И хихикнул.
— Когда он успел так напиться? — изумился Чжочэн, который только что закончил поднимать стулья, чтобы уборщице было проще мыть пол. — Он же все время сидел с одним коктейлем.
— С тремя, — поправил Ибо и вздохнул, глядя, как Сяо Чжань протестующе мотает головой, одновременно пытаясь встать.
— Три коктейля?! Слабоалкогольных, я надеюсь? — уточнил Чжочэн и застонал, когда Сяо Чжань бросил свои попытки подняться и блаженно уронил голову прямо на стойку. — Можешь не отвечать. Сам вижу, что он в хлам.
— Но это же коктейли, — смущённо оправдывался Ибо, но когда Сяо Чжань умиленно агукнул, просто сложил ладони в извиняющемся жесте. — Прости, Чэн-гэ, я не знал, что он так легко пьянеет. Не волнуйся, я сейчас все уберу и отвезу его домой.
— Ну уж нет! Уборка на мне, а ты и впрямь позаботься о нем. Такси вызови!
Сяо Чжань обиженно замычал, всеми силами показывая, что позаботится о себе сам, но его почему-то даже слушать не стали. Пришлось опять прилечь на стойку. Исключительно от обиды, да, а не потому, что кому-то там померещилось, что он пьян!
Следующее, что Сяо Чжань запомнил, — как кто-то крепко держал его за талию и куда-то вел.
И затем — еще раз. Приходилось просыпаться и — что гораздо хуже — шевелиться, Сяо Чжань хныкал, просил оставить его в покое, даже ругался. Наверное. Все-таки пьян он был. Чуть-чуть.
Переносимость алкоголя у Сяо Чжаня действительно была отвратительной, зато он никогда не болел с похмелья. Второй факт очень удачно компенсировал первый, особенно если утром после попойки нужно было куда-то идти. Ну или как минимум — соображать без желания заползти в темный угол и там сдохнуть.
Сегодня Сяо Чжаню все еще не нужно было на работу, но зато разобраться с кем-то, уютно сопящим справа от него на кровати, — не мешало бы.
Вместо этого Сяо Чжань залип.
Почему-то Ибо не переоделся после работы и спал прямо в узких форменных брюках и белой рубашке. Последняя оказалась наполовину расстёгнутой и задравшейся, так, что можно было увидеть часть живота.
«Пресса», — тут же мысленно поправил себя Сяо Чжань и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Не помогло.
Пришлось признать, что Ван Ибо даже в спящем виде его душевному равновесию не способствует.
Лежать на боку стало неудобно, и Сяо Чжань пошевелился, заодно ощутив в кармане впившийся в бедро телефон. После извлечения тот любезно сообщил владельцу, что на улице почти полдень, а значит, Ибо наверняка безнадёжно проспал все на свете.
— Ибо! Ибо, проснись, — Сяо Чжань подёргал спящего за рукав, но тот лишь поморщился, а вот просыпаться не торопился.
— Эй, я уже второй раз пытаюсь тебя разбудить, Спящая красавица! Вставай, тебе же в универ и…
Продолжить Сяо Чжань не смог. Да и как продолжать, когда тебя бессовестно сгребают в охапку и подминают под себя, обвивая сразу и руками, и ногами.
От неожиданности Сяо Чжань затих, осознавая себя в новой ситуации. В ситуации, где Ибо был настолько близко, что его дыхание шевелило волоски на макушке Сяо Чжаня, а тепло и тяжесть тела не ощущались чем-то раздражающим.
Другое дело, что к обладателю этого тела у Сяо Чжаня все еще были вопросы.
Кроме того — Ибо проснулся, но продолжал делать вид, что нет, хотя устроил Сяо Чжаня у себя в руках удобнее и осторожно сдвинулся так, чтобы больше сильно его не придавливать.
«Заботливый!» — мысленно фыркнул Сяо Чжань, а вслух произнёс:
— Откуда ты узнал про суши-бар, альбом и «Маленького принца»? И не делай вид, я знаю, что ты уже не спишь.
Ибо ответил не сразу. Вздохнул сначала, помолчал, а потом выдал:
— Чжань-гэ мне сказал.
Это была очевидная ложь. Сяо Чжань негодующе дернулся, пытаясь оттолкнуть от себя Ибо, но тот словно предвидел такую реакцию и крепче сжал руки.
— Врешь! — выдохнул Сяо Чжань в изгиб горячей шеи, губы случайно коснулись кожи и внутри немедленно проснулось желание. Для начала — повторить прикосновение, но Сяо Чжань чувствовал: другое желание тоже ждать себя не заставит.
— Не вру! — возмущение в голосе Ибо звучало вполне искреннее, Сяо Чжаню аж неловко стало за свои слова. На секунду.
— Не делай из меня идиота, — зашипел он и все-таки вывернулся, садясь на постели, чтобы удобнее было злиться. — Я что, похож на маразматика?!
Ибо тоже сел, потряс головой. Почему-то его волосы закону утреннего вороньего гнезда не подчинялись и выглядели живописно растрепанными, — хоть сейчас на обложку журнала.
— Чжань-гэ мне сказал! — упрямо повторил Ибо и вскинул подбородок. — Только это было пять лет назад. Принц из Лояна. Не помнишь?
Сяо Чжань уже открыл было рот, чтобы ляпнуть раздраженное «какой еще принц?!», когда вдруг понял — какой. Вспомнил.
Это было... наверное, на втором или третьем курсе: он тогда уже достаточно адаптировался к нагрузкам университета, чтобы иметь свободное время, но еще не быть погребённым под выпускными экзаменами и мрачными мыслями о предстоящих поисках работы. Тот Сяо Чжань был юн, весел и бодр, активно вёл Вейбо и радостно болтал с совершенно незнакомыми людьми на любые темы: от банальных до профессиональных.
Именно тогда он и познакомился с Маленьким принцем. Вообще-то, ник его был «Принц из Лояна», а на аватарке на момент начала общения стоял белый пион, но он пришёл в комментарии к рисунку Сяо Чжаня и написал: «Это же я! Откуда ты меня знаешь?» На рисунке Маленький Принц обнимал своего Лисёнка, и Сяо Чжань решил пошутить: «Ты же меня приручил! Как я могу тебя не знать?» С этого все и началось. Сяо Чжань не знал имени Принца, а Принц не знал его имени, но они с воодушевлением обсуждали «Ван Пис» и спорили, что лучше: кола или спрайт? Сяо Чжаню было известно, что Принц не любит острое, но обожает уксус, неплохо говорит по-корейски и увлекается стрит дэнс. Разумеется, о себе он тоже рассказывал немало, а еще Сяо Чжань тогда почти влюбился: не в человека, конечно, а скорее в образ, который сложился у него в голове. Но осознал он это только после того, как Принц в один совершенно не прекрасный день внезапно исчез...
Сяо Чжань смотрел на Ибо так, словно увидел его впервые, а потом молча встал и, покопавшись на полке, вытащил книгу. У него было три разных экземпляра «Маленького принца», но этот входил в категорию любимых: шикарное подарочное издание с потрясающей красоты иллюстрациями. Сейчас, правда, Сяо Чжаня волновала не сама книга, а рисунок, бережно спрятанный между страниц. Тот самый, с которого началось его общение с Принцем из Лояна. Тот самый, который потом стоял на аватарке вместо белого пиона.
Принц на рисунке действительно каким-то чудом оказался похож на Ибо: черты лица, улыбка, разрез глаз. И только волосы…
— Но ты же не блондин, — зачем-то придрался Сяо Чжань и протянул рисунок Ибо. Вместо ответа тот выудил из-под подушки свой телефон, что-то в нем поискал и затем показал Сяо Чжаню.
На экране юный Ибо-блондин в белой рубашке и алом шарфе, свободно обмотанном вокруг шеи, позировал с красной розой.
Сходство с рисунком было практически стопроцентным и абсолютно невероятным.
— Пиздец, — глубокомысленно изрек Сяо Чжань и сел на кровать, потому что колени предательски ослабли.
— Еще какой! — с готовностью согласился Ибо. — Представь, как я тогда охренел?
Сяо Чжань не представлял. Зато он представлял кое-что другое.
— Но почему ты тогда исчез? Это было подло. Почти так же подло, как сейчас не рассказывать мне столько времени, что мы когда-то год общались!
С каждым произнесенным словом, Ибо мрачнел все больше, сжимал и разжимал кулаки и упорно не смотрел на Сяо Чжаня. Он долго молчал, словно собираясь с мыслями, а потом вскинул голову и, глядя прямо в глаза, признался:
— Мне было пятнадцать, я влюбился, а потом выяснилось, что ты друг Куань-гэ. Он еще между делом проговорился, что ты явно влюблен в кого-то и светишься от счастья. И я струсил.
Сяо Чжань порадовался, что уже сел. Щеки вспыхнули, мысли спутались, а сердце шибануло в грудную клетку от обрушившегося признания.
— Почему… ты струсил?
Ибо едва заметно поморщился.
— Я нашёл твоё Вейбо не случайно. Был в гостях у гэгэ и попросился за комп поиграть, а там — открытый пост с твоим рисунком. Я так охренел, что залогинился и написал. И… мы никогда не спрашивали друг друга ни о чем таком: возраст там или внешность, мне нравилось, что каждый делится только тем, чем считает нужным. А потом мне стало этого мало. Я как раз собирался попросить у тебя фотку, когда Куань-гэ приехал к нам, зашёл в комнату и увидел, как я тебе отвечаю. И спросил, почему я переписываюсь с его другом. Пришлось сказать, что твоя страница случайно выпала через рекомендации и я просто зашёл прокомментировать твой пост.
Эта история с самого начала оказалось странной, почти невозможной чередой совпадений: случайно открытая страница Вейбо, случайная схожесть с рисунком, случайное разоблачение личности… Если бы Сяо Чжаню рассказали нечто подобное про кого-то другого, он бы фыркнул скептически и не поверил.
Но Ибо смотрел открыто, говорил уверенно, и Сяо Чжань больше не сомневался.
— А потом? Ты знал, что я работаю в «Кофе с ликёром»?
— Нет. Я тогда так расстроился, что с головой ушёл в учебу и танцы, с Куань-гэ почти не виделся. Но когда в Пекин учиться приехал, написал ему, мы пообедали вместе, а потом он предложил мне работу. Он знал, что опыт у меня есть. Я согласился. Ну и только потом… узнал про Чжань-гэ.
Сяо Чжань ошеломленно покачал головой, а затем потёр виски. В голове все равно ничего не укладывалось.
— Удивительное превращение принца в пантера, или вот такой вот разный Ван Ибо, — пробормотал Сяо Чжань. Хотел — себе под нос, но Ибо, кажется, услышал.
— Пантер? Почему пантер?
Сяо Чжань нервно хихикнул и отмахнулся.
— Долго объяснять. Давай лучше завтракать?
Он встал, собираясь отправиться в душ, а затем на кухню, но Ибо ловко схватил его за руку, заставляя остановиться.
— У меня есть вопрос, — сказал он очень требовательно и очень серьезно.
— Какой?
— В кого Чжань-гэ тогда был влюблён? Я знаю, что все в прошлом, но… Куань-гэ показывал мне фотки, где ты сидишь уткнувшись в телефон и выглядишь абсолютно счастливым. Это был… кто-то очень важный для тебя, да?
Это были вопросы, ответы на которые Ибо, по всей видимости, и хотел знать, и не хотел, другое дело, что Сяо Чжань был вовсе не против, чтобы он узнал.
Подняв свободной рукой книжку и снова выудив из неё рисунок, он торжественно вручил его Ибо.
— Вот!
— Что — «вот»?
— Тот, о ком ты меня спрашиваешь. Это он делал меня счастливым. В него я был влюблён. И знаешь… — Сяо Чжань на секунду замолчал, обдумывая, стоит говорить об этом сейчас или еще не время, но в итоге махнул на сомнения рукой. Он верил в Ибо. Верил Ибо. — И знаешь, ничего не изменилось.
Удивленно распахнувшиеся глаза, резкий толчок в грудь и рисунок, с тихим шелестом спланировавший на ковёр, — вот и все, что осознал Сяо Чжань прежде, чем оказался прижатым к собственной кровати.
— Ван Ибо! — попытался возмущённо выдохнуть он, но попытка безнадёжно провалилась. Согласитесь, сложно возмущаться, когда вас целуют. И еще сложнее, когда вы целуете в ответ.
В ванную пришлось буквально сбегать. Сяо Чжань мог поддаться порыву, но поцелуй грозил перейти в нечто большее, а он накануне пил. И спал одетым. И душ не принял. Уж не говоря о банальных физиологических потребностях… Однако же пришлось сбегать, потому что Ибо на такие мелочи вполне очевидно было плевать: целовался он страстно, упоительно и абсолютно крышесносно, что отчасти подтверждало отражение в зеркале, когда Сяо Чжань в него заглянул. А он к этому моменту даже душ принял! Теперь хотел почистить зубы, но завис, разглядывая припухшие губы, пылающие щеки и засос сразу под челюстью. Приходилось признать, что Ибо зря времени не терял.
В дверь осторожно поскреблись.
— Чжань-гэ, ты уже все?
Сяо Чжань вздрогнул и поспешил схватиться за щетку.
— Нет!
— Ты же вышел из душа, вода не бежит! Открой?
— Нет! — внезапно непонятно чего испугался Сяо Чжань. — Зачем тебе? В туалет?
— Нет, в душ! Пусти, так же быстрее будет!
Ибо снова поскребся и проныл что-то невнятное, вызвав в Сяо Чжане волну неконтролируемого умиления. Дверь он открыл исключительно под влиянием этого самого умиления, но вместо миленького котеночка в ванную решительно шагнул хищник. И весьма голодный.
«Эта булочка никакая не булочка, а настоящая пантера!»*, — мелькнуло в голове у Сяо Чжаня прежде, чем его буквально сгребли в охапку и прижали к стене с явным намерением больше не отпускать. Правда, попытка нового поцелуя была пресечена на подлёте, и Ибо разочарованно уперся в зубную щетку, которую Сяо Чжань ловко подставил между их губами.
— Сначала мы почистим зубы, а потом ты примешь душ! Это не обсуждается, Ван лаоши!
Ибо попытался нахмуриться, но потом, видимо, передумал и послушно сделал шаг назад.
— Как скажет Сяо лаоши, — смиренно вздохнув, сказал он.
Сяо Чжань выдал ему одну из новых щёток, купленных про запас, и пару минут они довольно мирно чистили зубы, поглядывая друг на друга в зеркало.
Для Сяо Чжаня такое было впервые: ни с кем раньше он не чистил вместе зубы, это воспринималось немного странно, но очень мило, пожалуй, ему даже нравилось.
Они закончили почти одновременно, прополоскали рот и поставили щетки в общий стаканчик.
— Так, ну все, мойся, а я принесу тебе полотенце, — Сяо Чжань сделал ровно один шаг к двери, а дальше его снова сгребли и рывком поставили под душ, сразу включая воду.
— Ван Ибо!!! — ни разу не мужественно взвизгнул Сяо Чжань, потому что вода оказалась холодной, а футболка и шорты — мгновенно мокрыми.
— Прости, прости, — Ибо поспешно отрегулировал температуру, второй рукой все еще удерживая Сяо Чжаня. Сам он тоже промок насквозь: белая рубашка облепила тело, обрисовывая каждую мышцу. Брюки тоже облепили, и облепленное было такого внушительного размера, что Сяо Чжань невольно судорожно сглотнул. Он даже забыл отвести взгляд: просто стоял и пялился, пока широкие ладони не обхватили его лицо и не заставили поднять голову.
Ибо смотрел на него… с нежностью. Не со страстью, нетерпением или желанием, а неожиданной нежностью, заботой и пониманием.
— Все будет так, как ты захочешь, — мягко сказал Ибо. — Тогда, когда ты захочешь. Или вообще не будет — сам решай. Только останься со мной.
Сяо Чжань зажмурился, крепко-крепко, чтобы не утонуть в накрывающем его цунами.
— Остаться с тобой в душе? — зачем-то тихо уточнил он. Тёплые пальцы ласково погладили его скулы, тронули ресницы, проследили линию носа.
— В душе. В жизни. Главное, со мной.
Целоваться под льющейся водой было не очень удобно, но Сяо Чжань решил привыкать. Жизнь с цунами обещала, что накрывать его будет часто.
Ибо не соврал: дальше поцелуев дело не зашло, а когда они все-таки выбрались из ванной, рук не распускал и вообще вёл себя очень прилично: послушно переоделся в вещи, которые дал ему Сяо Чжань, и помог перестелить постель. Только с завтраком помогать отказался.
— Не умею готовить совершенно, — безо всякого кокетства признался Ибо. — Могу чего-нибудь помыть или накрыть на стол, если надо.
Сяо Чжань отмахнулся: с этим он и сам мог справиться.
Он быстро обжаривал рис с овощами, тофу и яйцом, перебрасывался какими-то фразами с Ибо, а сам испытывал нечто вроде… разочарования? Кажется, на самом деле он не так уж и хотел, чтобы Ибо вёл себя прилично. Но как сказать об этом сейчас, когда разговор вертелся между «Лу-цзе сказала, что у меня должен быть еще один выходной» и «В твою порцию не добавлять масло чили?», Сяо Чжань не знал. И маялся.
Он погружался в эти мысли все сильнее и, уже сидя за столом, начал отвечать на вопросы невпопад. Один раз, затем — еще, а потом обнаружил вдруг, что Ибо присаживается перед ним и, обхватив за колени, решительно разворачивает к себе.
— Ибо?..
— Ибо, — покладисто подтвердил тот, но коленей не отпустил. — Ты чего загрузился, Чжань-гэ?
Сяо Чжань вспыхнул, словно воришка, застигнутый на месте преступления, и прикусил губу.
— Что такое? — удивленно приподнял бровь Ибо, а в глазах полыхнуло тёмное и обжигающее. — Этот гэгэ думал о чем-то неприличном?
Сяо Чжань протестующе дёрнул ногой, но, наверное, его лицо протеста не выражало, потому что Ибо совершенно по-кошачьи прогнул спину и потянулся вверх, упираясь лбом в лоб Сяо Чжаня.
— Скажи мне, о чем ты думал, — жарко выдохнул он. — Ну?
Это было невыносимо.
Ибо был невыносим. А еще красив, сексуален и чертовски привлекателен, а Сяо Чжань был всего лишь слабым человеком.
— Хочу тебя.
Слова, слетевшие с губ, осели на губах Ибо крошкой горячего возбуждения.
— Наконец-то, — буквально мурлыкнул тот и, обхватив затылок Сяо Чжаня ладонью, жадно поцеловал.
До постели добирались, сшибая все возможные углы и преграды, но отцепиться друг от друга так и не смогли. Вообще, все мыслительные процессы как-то сильно деградировали, и Сяо Чжань винил в этом одного конкретного Ван Ибо. Винил, хотел и поэтому нетерпеливо дёргал за пуговицы свободной рубашки, не понимая, какого черта он не дал Ибо футболку или худи. В итоге тот раздел его первым и, глухо рыкнув от удовольствия, лизнул от основания шеи вниз, к соску, грубовато прихватив второй пальцами. Сяо Чжань зашипел и по наглым пальцам ударил:
— Больно!
Ибо понятливо и виновато заурчал и энтузиазм притушил, враз сделавшись нежным и ласковым. Сяо Чжань довольно выдохнул и, обнаружив кровать прямо по курсу, вернул Ибо недавний должок: толкнул в грудь, а когда тот потерял равновесие и свалился на свежепостеленное покрывало, упал сверху, придавливая своим телом.
— Поймал, — довольно усмехнувшись, сообщил Сяо Чжань, опираясь на руки. Ибо, которого, кажется, собственное положение никак не расстроило, усмехнулся в ответ.
— Этот кролик на самом деле не миленький пушистик, а саблезубый зверь, да?
— Почему? — на секунду растерялся Сяо Чжань, и этой секундной растерянности хватило для того, чтобы оказаться перевернутым — под уже знакомую тяжесть горячего тела.
— А, нет, показалось, — усмешка Ибо стала шире, а взгляд сжигал так, что Сяо Чжань всерьез забеспокоился, не спалит ли этот пожар их обоих.
От рубашки и трусов Ибо избавился сам, даже не прерывая поцелуя.
Он был жадным, и его было очень много; Сяо Чжань совсем потерялся между потоком ласк, осторожных покусываний, зализываний и бесконечных поцелуев. Его нежили, распаляли, трогали, гладили, исследовали, любили… Последнее оказалось настолько очевидным — алая нить, пронизывающая каждое движение, каждое прикосновение Ибо. Это чувство вливалось в Сяо Чжаня мощным непрерывным потоком, рождая ответный отклик. Он жадно целовал, вбирал в рот длинные идеальные пальцы, позволяя трахать ими свой рот, а потом сдавленно стонал, когда эти же пальцы, обильно смоченные слюной и смазкой, толкались в его тело. Ибо был нетерпелив и, возможно, не слишком опытен, но очень осторожен. А Сяо Чжань ненавидел боль и очень эту осторожность ценил. Это — и то, какие ощущения вызывало в нем каждое движение.
— Ибо, еще! Давай еще один палец, ну! — шипел Сяо Чжань, пытаясь насадиться сильнее. Он хотел кончить так сильно, что забыл даже, что это всего лишь подготовка.
— Хватит тебе пальцев, Чжань-гэ, — хрипло откликнулся Ибо и отстранился. Зашуршала фольга, и Сяо Чжань приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как Ибо зубами открывает презерватив, а потом раскатывает его по своему члену. Чтобы не кончить от этого зрелища, пришлось пережать основание собственного члена и снова зажмуриться, а потом Ибо склонился над ним и выдохнул:
— Чжань-гэ не хочет меня видеть?
— Чжань-гэ не хочет позорно кончить только оттого, что посмотрел, как ты надеваешь резинку! — буркнул Сяо Чжань, но глаза обратно открыл. — Какого хрена ты так горяч, Ван Ибо?
— Это плохо? — тот легко коснулся губами губ Сяо Чжаня, уже изрядно припухших от бесконечных поцелуев, а потом качнулся вперёд, так, что головка члена уперлась в растянутый вход. Боли не было, может, только легкий дискомфорт, от которого Сяо Чжаня старательно отвлекали новыми поцелуями. Когда член вошёл полностью, ощущения были на грани, но стоило Ибо начать двигаться, как Сяо Чжаня буквально подкинуло от острой вспышки удовольствия. Он широко распахнул глаза и, кажется, вскрикнул. Ибо тут же испуганно замер.
— Больно? Остановимся?
— Издеваешься?! — вскинулся Сяо Чжань и шлепнул Ибо пяткой по заднице. — Двигайся!
— Ты сам напросился! — хищно прищурился тот и сначала вышел почти полностью, а потом резко загнал член обратно. Раздался пошлый шлепок, в ответ на который оба весело фыркнули, а затем стало не до смеха. Ибо задвигал бёдрами в мощном резком темпе, сжимая запястья Сяо Чжаня по обе стороны от его головы. Они смотрели друг другу в глаза, связанные телами, взглядами и тем незримо-алым, что грозило им самыми прочными узами.
Ибо кончил первым, сорвался в беспорядочные движения, невольно усиливая хватку на запястьях, но Сяо Чжань в собственном предоргазменном мареве даже не заметил этого. Ибо содрогнулся, упираясь Сяо Чжаню в изгиб шеи, вдыхая тяжело и жадно, а потом вышел из его тела и одним слитным движением скользнул вниз. Когда на возбужденном члене сомкнулись горячие губы, Сяо Чжаня выгнуло дугой. Он вцепился в волосы Ибо освобождённой рукой, а второй заткнул себе рот, потому что не мог больше сдерживать громкие стоны. Надолго его не хватило. Не хватило даже на то, чтобы отстраниться, и он выплеснулся прямо Ибо в горло, а тот проглотил все до последней капли без малейшего намека на протест или неудовольствие.
Ибо не был идеальным — не бывает идеальных людей, — но он был таким для Сяо Чжаня. Всегда. Под любым именем, в любой период, когда они общались. И Сяо Чжань был полон решимости Ибо беречь и ценить.
Позже они сидели голыми на безнадёжно развороченной постели и ели торт прямо из коробки. Внутри оказались кофейные коржи, пропитанные сладким ликёром.
— Кофе с ликёром. В торте с Маленьким Принцем, — озадачился Сяо Чжань. — Это как так?
— Ну… — Ибо смущённо потёр нос, а потом хитро улыбнулся. — Я сказал, что это торт для большого мальчика. И про кофе с ликёром сказал.
— А! Лао Ван хотел заработать себе побольше очков? — Сяо Чжань пихнул Ибо ногой в бедро, но тот ногу перехватил и удобно устроил у себя на колене.
— Ты сам сказал, что я в ответе за того, кого приручил! Вот я и старался!
Вид у Ибо был очень серьёзным, даже ложка в руке и нагота этой серьёзности не умаляли. Сяо Чжань вздохнул, бросил свою ложку в коробку и полез целоваться, потому что как еще реагировать на этого невыносимо серьёзного Ван Ибо, он не знал.
Поцелуй был со вкусом кофе с ликёром, а потом Сяо Чжаня снова накрыло цунами. И как все-таки удачно совпало, что он чертовски хорошо плавал.