Work Text:
Рик дважды повернул ключ и открыл дверь в свое новое жилище. Съемная квартирка, маленькая и захудалая, как почти все в этом городе. Бежевые стены и бежевые полы, то ли по задумке, то ли от солнца и соленого воздуха, который наполнял пространство, просачиваясь сквозь закрытые ставни огромного окна в гостиной. Он променял собственный двухэтажный дом с участком на вид из этого окна: тонкую полоску приземистых старых зданий и безмерную красоту северного моря.
Смирившись, что его кризис среднего возраста наступил с прибытием тридцати с небольшим, Рик вздохнул и устало опустил плечи. Уронив ключи в глиняную мисочку, он закрыл за собой дверь, стянул грязные от дорожной пыли ботинки, и пошел через всю квартиру к заветному окну, оставляя чемодан с вещами где-то посреди коридора. Пол под Риком тревожно скрипнул, стоило переступить порог комнаты, и он остановился. Переступил туда-сюда несколько раз, пытаясь запомнить какая именно половица издавала несчастный плач. Обошел ее, сделал еще несколько больших шагов, и наконец-то остановился у своей цели, вглядываясь в синее небо и поразительно серые волны, на фоне которых едва-едва проступало его собственное отражение.
Рик выглядел… Уставшим. Это единственное что приходило на ум при виде мешков под глазами и углубившихся складок у губ. Даже волосы отказывались лежать в привычной укладке и топорщились, завивались местами, хотя никогда прежде не были склонны к тому. Назойливый голосок в голове прошептал «у тебя может быть депрессия» и Рик нахмурился, отгоняя эту мысль. Депрессия случалась с другими, не с ним. Он был в полном порядке. Просто устал от бесконечной рутины, работы, заботы по дому, суеты большого города, и этот Богом забытый прибрежный городишко был именно той волшебной пилюлей, которая вернет его к жизни. Стремясь доказать это, Рик вытянул руки и одним рывком распахнул обе ставни, впуская ветер и шум прибоя, в котором даже крик чаек казался чем-то далеким и не достойным внимания.
Он сделал глубокий вдох, наполняя легкие тем самым неповторимым вкусом соли и йода, и еще чего-то сладковатого и едва заметного. Закрыл глаза, полностью погружаясь в плеск и рокот, и острый птичий крик, который не смели нарушить люди. И впервые за долгое время Рик почувствовал себя дома.
***
Пузыри воздуха глубоко под водой. Биение волн об острые скалы. Одна, вторая, третья, слишком быстро, быстрее. Танец водорослей на морском дне. Он там не один. Прилив. Серая пена где вода накатывает на каменную крошку пляжа. Долгий пирс полностью уходит под воду. Черный провал откуда течение гонит холодные воды. Лицо. Отлив. Море оставляет за собой мусор и маленьких любопытных крабов. Чайки кружат над ними в небе. Вросший в ил остов корабля, что больше никогда не увидит солнца. Глаза в тени. Безлюдный остров с циклопической колонной, храм какого-то чужого бога. Пузыри воздуха в морской пучине. Он улыбается. Волны и скалы. Чайки кричат человеческим голосом.
Рик проснулся и выключил будильник.
***
Коворкинг был все время практически пуст. Даже удивительно, что он вообще был и до сих пор не закрылся. Наверное, его тихую полужизнь поддерживали такие как Рик, желающие сбежать от жизни, ищущие уединения подальше от туристов и ярких впечатлений. Здание старое, но ремонт внутри свежий, богатый деревом и сталью. Не модерн, но уже и не минимализм. В нем было бы уютно, если бы не вездесущие кондиционеры. Из-за них все время першило в горле и нельзя было даже приоткрыть окно без чей-то брани. Рик уже жаловался несколько раз администратору, но все что ему могли предложить — увлажнитель воздуха. Словно он не проплатил им свое пребывание на несколько месяцев вперед.
Он пытался упрямится, нарушая белый шум десятка удаленных работников своим покашливанием. Работал что было сил, игнорируя сухость в глазах, во рту, в носоглотке, словно он зашел в пыльную комнату, а не в прибранный до блеска коворкинг. Неделю. Две. Затем боль в горле победила и Рик сел прямо под увлажнитель, стараясь не втягивать влажный воздух слишком уж жадно. Возможно кондиционеры следовало бы почистить, вместе со всей вентиляцией. А возможно проблема была в самом Рике, нельзя было исключить аллергию на что-то витающее в воздухе. Стоило этой мысли посетить голову, он перестал печатать и уставился в монитор. Смотрел так долго, пока тот не погас, оставляя наедине с собственным отражением. Если это было его лицо, а не тени из сна.
Стоило найти врача. Или позвонить сначала в страховку? Мало ли почему он мог кашлять. Аллергия в этом случае точно самое невинное, что можно было найти. Сердце неприятно екнуло, но Рик поспешил себя успокоить — кашлял он только во время работы. Значит точно аллергия, а с ней Рик мог спокойно справиться и без врача. Нужно только зайти в аптеку после работы.
Рик заставил себя вдохнуть. Задержав дыхание на несколько секунд, он закрыл глаза и медленно выдохнул. Не было смысла себя накручивать. Открыв глаза, он придвинул увлажнитель еще на несколько сантиметров ближе, огляделся. Не увидев абсолютно никого он ослабил воротник своей рубашки и потер шею обеими руками, часто сглатывая. Когда же это не принесло желанного облегчения, Рик нахмурился, сжал свое горло ладонями и тут же пожалел об этом, заливаясь кашлем. Понимая, что это последняя капля, Рик вытер губы тыльной стороной ладони и резко поднялся из-за стола, едва сдерживая себя, чтобы не побежать к кулеру. Путь к нему казался настоящей вечностью, отчаянным броском сквозь пустыню паркета и редкого взгляда другого работника, любопытного сверх меры. Но Рик преодолел эту вечность, схватил пластиковый стаканчик и едва ли не по самые края набрал в него холодной воды.
Во рту она оказалась совсем ледяной, обжигая зубы болью, но она так же остудила пожар в горле и Рик выпил ее жадными глотками, роняя крупные капли на собственную грудь.
Он остановился только на третьем стакане, облизывая губы и отрешенно глядя перед собой.
Никогда прежде вода не казалась ему такой сладкой.
***
Нужно было признать, что проблемы со сном у Рика начались еще задолго до неожиданного переезда в глушь. Обычные, людские проблемы. То зачитался на ночь, то хотел еще одну серию досмотреть, то засиделся с друзьями, возможно выпил больше чем надо. Настоящая же, неопровержимая бессонница настигла его только после инцидента в коворкинге. Возникшая скорее всего на нервной почве, она поймала Рика в свои сети так крепко, что он напрочь забыл о понятии «лечь пораньше».
Каждая ночь начиналась с закрытых глаз и короткой молитвы. А затем ночная тишина пробиралась в сознание, выворачивая на свет старые страхи и стыдливые мысли. В погоне за ними, Рик не замечал момент, когда внешняя тишина превращалась во внутренний шум: ток крови, бурчание в животе, шорох дыхания, биение сердца о ребра. За какофонией тела почти сразу приходили ощущения. Зуд. Свербеж. Боль в шее. В горле. Напряжение в мышцах. Мелкий электрический ток под кожей, кричащий встать и что-то делать, не лежать, не спать, идти. И только тогда Рик из ночи в ночь издавал жалобный стон, вдавливая ладони в глаза, и поднимался из ставшей резко пыточной кровати. Шатаясь, опираясь о стены, он шел в ванную, на ходу теряя пижаму и белье, подставляя молочным лучами неестественно яркой луны крепкие мышцы и лихорадочные голубые глаза. Уже там, в крохотной вечно холодной комнате, он забирался в ванну, задергивал двумя движениями тяжелую синюю штору, и включал душ. Холодная вода, горячая вода, в тот момент это было неважно.
Текущая вода успокаивала. Сбегая по контурам тела, она забирала с собой напряжение и страх, успокаивала шумные мысли. Щупальца боли медленно покидали его скальп, распутывали свой клубок в его горле, отступали от шеи. Капля за каплей, Рик приходил в себя, убаюканный ласковым касанием и белым шумом водного потока. А вместе с тем накатывала усталость, да так стремительно, что хотелось лечь прямо в ванне, подставляя лицо струе воды. Каждый раз приходило это странное желание, и каждый раз Рик, зевая так что сводило челюсть, отгонял его подальше от себя. Выключив воду, он тщательно вытирал себя полотенцем, затем возвращался в постель и падал на остывшую простыню, раскидывая длинные руки и ноги.
Он лежал так, в темноте, слушая звук прибоя из большого окна в соседней комнате, пока вода медленно наполняла спальню. Черными пятнами она проступала на ковре, сливалась в единое целое, покрывая тонким слоем весь пол. Оттуда ее путь пролегал только вверх. По ножки кровати, поднимая с собой тапочки как два корабля без капитана. По середину матраса, напитывая собой края одеяла. Лизала пальцы Рика, а где-то уже под водой загорелся и потух экран мобильного. Совсем рядом проплыла незаконченная книга, а вода поднималась дальше, захватывая затылок, ягодицы, пятки. Бедра, грудь, лицо и дальше, подхватывая уже самого Рика, поднимая его над кроватью.
В этот момент он обычно вдыхал, ощущая как вода затекает в нос и горло, но вместо удушья он чувствовал лишь облегчение. Выдыхал, глядя как пузыри воздуха взметались к потолку, растворяясь там в толще воды. Он дышал, а стены вокруг него стремительно старели, теряли хлопья краски и прорастали водорослями, морскими ракушками.
Рик дышал, медленно, размеренно, а в открытую дверь сновали любопытные стайки рыб, отвлекая его внимание своими яркими цветами и быстрыми движениями. Он не мог назвать ни одной из них, но каждый вид казался знакомым и близким.
Когда же он наконец-то снова возвращал свой взгляд к потолку, то всегда встречался взглядом с кем-то другим. Карие глаза смотрели на него с расстояния нескольких десятков сантиметров, и читалась в них такая любовь, такая тоска, что хотелось заплакать, протянуть руку, коснуться.
Но стоило лишь шевельнуться и прекрасный сон обрывался.
***
Встреча затягивалась. Обычный стенд-ап, синхронизация между всеми членами команды перед плодотворной неделей работы. Ничего нового или неожиданного, и Рику бы стоило уделить внимание говорящему, но его взгляд все время убегал к окну гостиной. Оно было распахнуто, впуская запах моря и шум прибоя, и только одно это было уже в тысячи раз интереснее чего-либо, что мог сказать его коллега.
— Рик? Ты в порядке?
Рик моргнул, не сразу понимая, что обратились к нему. А когда понял, то с удивлением обнаружил, что совсем не помнит имени спросившего это коллеги. Все воспоминания о нем и других были словно в тумане.
— Я… Кажется немного приболел, — он ответил и невольно коснулся своего горла. Оно все еще болело, как и мышцы по бокам шеи, хоть он специально остался дома, чтобы не кашлять и не хрипеть во время созвона. — Но температуры нет, так что все в порядке.
— Ты это, смотри. Если что, возьми больничный, хорошо?
— Конечно, — Рик кивнул через боль и опустил руку, изо всех сил желая, чтобы встреча наконец-то закончилась и его оставили в покое. Неприятные ощущения делали из него неприятного человека.
Возможно он действительно заболел, уснув голым на сквозняке. И насквозь мокрым, если судить по состоянию постели с утра.
Все еще влажной и пахнущей водорослями.
***
К ночи Рику не стало лучше. Хоть он и пытался облегчить боль в горле, прибегая даже к сомнительным рецептам из интернета, она никуда не делась и стала только сильнее. Затем к ней присоединился надрывный кашель, и ведомый лишь безумным желанием облегчить свое состояние, Рик отправился к морю.
Он накинул длинный плащ поверх пижамы, обул кроссовки прямо на босые ноги, и спустился по лестнице на темную улицу. После ярких фонарей и вывесок, улиц кишащих жизнью двадцать четыре часа в сутки, он словно попал в город-призрак прошедшего века. Он не видел ни души, не горело ни одно окно, и в свете редких тусклых фонарей, желтых, как желтки в яичнице, было видно как над брусчаткой дороги поднимается сизый туман. И над всем этим царил тихий звук прибоя, размеренный плеск волн о камни и скалы и редкие пирсы.
Первый глоток воздуха, соленого и мокрого, обжег горло и легкие, заставил согнуться пополам в заливистом кашле. Но уже после второго Рик ощутил долгожданное облегчение. Тяжелый ремень, стягивающий грудь, не исчез полностью, но ослабился достаточно чтобы продолжить путь. Узкими дорожками, вниз и вниз, под углом по старым гладким булыжникам. Рассекая туман, как призрак, как ужасающий всадник без головы, но пугая лишь себя собственным отражением в черных окнах. Вниз, серпантином одной длинной улицы, влекомый плеском воды подобно моряку, очарованному песней сирены. Только вместо погибели в конце пути Рика ждал черный пляж, неспокойное море, и самое прекрасное звездное небо в мире.
Задрав голову навстречу красоте млечного пути, Рик не отдавал отчета, как его ноги сами понесли его по пляжу, хрустя мелкими камешками. Остановившись у самого края воды, он замер, медленно вдыхая соленый воздух и глядя на звезды. От края до края, от самого небосвода и до того места, где небо сливалось с морем в единое целое. Создавая мираж бесконечной вселенной на горизонте.
Чувствуя себя призраком в собственном теле, Рик зажмурился и выдохнул короткий смешок. От боли не осталось ни следа. Он чувствовал себя прекрасно. Даже забыл на мгновение как оказался на пляже посреди ночи.
— Это какое-то проклятье… — он прошептал сам себе и открыл глаза.
Буквально в ста метрах от него стоял человек. По бедра в воде, он был частью звездного неба и его беспокойного отражения. Стоя неподвижно, он купался в звездах и сам излучал их свет, тускло сияя в темноте. Худой и высокий, он, точно он, стоял к лицом к Рику, но никак не удавалось рассмотреть его черты. Они исчезали между свечением кожи и мокрыми темными волосами. И все же, этот кто-то, казался Рику до боли знакомым.
Слова вопроса застряли в горле и Рик не думая вытянул руку к эфемерной фигуре незнакомца. Чувствуя на коже его печальный взгляд, Рик шагнул вперед, думая только о том как бы дотронуться до его сияющей кожи. Обнять. Утешить. Сказать… Что-то. Что-то важное. Сидящее внутри него, как готовый вот-вот расцвести бутон. Важное. Имя.
Холодная вода резанула по щиколоткам и Рик с криком отскочил обратно на берег. Правая нога ушла глубже, чем левая, подкосилась, набирая полный кросовок мелких острых камней. Потеряв равновесие, Рик неуклюже шлепнулся на зад и выругался. Испуганно уставился в море, и не найдя там ничего кроме волн, выругался снова, изо всех сил протирая глаза.
Прекрасные звезды исчезли, а темнота из уютной в момент стала удушающей. Волны вздыбились, бросились на берег, окатывая Рика брызгами, где-то надрывно закричала ночная птица.
Подчиняясь слепому страху, Рик вскочил и хромая побежал прочь.
***
Его снова окружала вода. Темная, тяжелая в своей глубине. Не видно ни поверхности, ни дна, ни единой рыбы. Только одна вода, бескрайняя, безграничная. Он сжал свое горло, выдохнул целое облако пузырьков воздуха, не понимая, как там оказался и почему. Он зажмурился, успокаивая себя, чтобы не тратить драгоценный воздух, а когда снова раскрыл глаза — встретился взглядом со знакомым незнакомцем. И в этот раз он был настолько близко, что Рик мог разглядеть жёлтый рисунок вокруг его темно-карий радужки, посчитать каждую ресницу. Незнакомец медленно поднял руки, распуская локтевые плавники, так похожие на полоски невесомой ткани, и зарылся короткими когтями в волосы Рика, ласково царапая кожу. Касание электрическим током сбежало по хребту Рика, но прежде чем он успел сделать что-то глупое, незнакомец рывком притянул его к себе, накрывая его рот своим.
Грубый шершавый язык насильно раздвинул замершие губы, оцарапал щеку, а вместе с ним внутрь хлынула вода, заливая глотку ледяным потоком. Паникуя, Рик замотал головой, попытался сжать зубы, выплюнуть приторно-соленую воду, сделать все что угодно, прежде чем последние капли кислорода покинут его вместе с сознанием. Но незнакомец был неумолим как само море, и совсем скоро в глазах Рика заплясали черные точки и он погрузился во тьму.
***
Он проснулся с кашлем. Кашляя и кашляя, словно пытаясь вытолкнуть из легких несуществующую воду. До боли, до сухой рвоты, которая вынудила Рика сорваться с кровати и, путаясь в простыне, вбежать в ванну. Проведя несколько минут над унитазом, он наконец-то смог дышать. Выпрямиться, глядя в зеркало на свое красное и мокрое лицо. Только слезы и пот оказались наименьшими из его проблем, когда Рик поднял голову и увидел окровавленные царапины на своей шее. Набухшие и алые, они выглядели так словно кто-то — хватило одного взгляда на собственные ногти чтобы понять кто, — пытался разорвать его глотку голыми руками. Множество, бесчисленное множество пересекающихся царапин по всей шее. Коснувшись одной из самых глубоких царапин, которых благо было всего несколько, симметрично на каждой стороне шеи, Рик зашипел от острой боли.
— Что, черт побери, со мной происходит? — он прохрипел своему отражению.
К счастью, оно ничего не ответило.
***
Течение времени потеряло для Рика какой-либо смысл. Он метался все время между домом и офисом, и всюду он слышал море. Он снова в коворкинге, снова покашливал от кондиционера, снова сидел рядом с увлажнителем воздуха. На нем была теплая водолазка, чье высокое горло скрывало заживающие царапины, но почему-то Рику все равно было зябко. Неуютно. Странно. Словно собственная кожа неправильно сидела на нем.
Зуд появился не сразу. А возможно Рик просто не сразу его заметил. Но он был хуже комариного укуса, настойчивый, сводящий с ума. Его тянуло вновь и вновь почесать свое запястье, грудь, плечо, как наркоман он тянутся за дозой облегчения, скреб ногтями кожу через ткань водолазки, только чтобы через минуту вновь повторить порочный круг. Когда же зуд стал нестерпимым настолько, что блуждающий разум Рика обратил на него внимание, он нахмурился и закатил один рукав. Обнажившаяся кожа оказалась красной от постоянного трения, сухой и шелушащейся. Натянув рукав обратно и сжав свое запястье, удивляясь, каким горячим оно было на ощупь, Рик громко выдохнул, возвращаясь мыслями к плохой вентиляции коворкинга и банальной аллергии.
Забив в поисковик несколько средств от зуда доступных без рецепта, Рик закусил губу и наконец-то позвонил в ближайшую частную клинику, чей номер уже давно хранил в своем телефоне.
***
Он проснулся и резко сел, разбрызгивая повсюду литры холодной воды. Раскрывая и закрывая рот, чувствуя себя рыбой на берегу, задыхающейся, беспомощной, Рик ухватился за края ванны обеими руками, переживая момент неразбавленного животного страха. Затем что-то внутри него встало на место и он, хрипя и сипя, сделал первый глубокий вдох, наполняя горящие легкие воздухом. Тут же закашлял, сплевывая воду, отдающую солью и йодом.
Как он оказался ночью в ванне? Как он уснул в ней? Как, если он даже не помнил, как вернулся с работы?
Отпустив ванну, Рик вытер свое лицо ладонями, а затем уставился на них, отрешенно разглядывая набухшую от воды кожу, легкое дрожание в самых кончиках пальцев.
— Что происходит? — он сглотнул и спросил у преследовавшего его разум видения. Знакомого незнакомца, с карими глазами, печальным взглядом и нечеловеческим сиянием кожи. — Что ты от меня хочешь?
Но видения не было с ним в комнате, не было нигде кроме собственной головы, не было кому ответить на гложущие Рика вопросы.
— Почему я?
Снова его слова встретила тишина. Обняв себя за плечи, Рик резко выдохнул и встал, заливая пол остатками воды. Ледяной, несмотря на летнюю жару.
До записи у врача оставалось всего три дня.
***
Сон или явь, но мелодичный плеск волн успокаивал Рика. Манил к себе. Стоило проснуться на следующий день, щурясь от яркого солнца, как звук прибоя наполнил комнату, накладываясь на сонное бормотание города. Вставать и работать, притворяться нормальным, социальным человеком? Было абсолютно выше его сил. Хотелось спать. Хотелось к воде. Размяться. Лежать.
Терзаемый противоречивыми чувствами, Рик почесал зудящую грудь, морщась в отвращении когда сухая кожа скаталась в несколько полосок и забилась под ногти. Словно он обгорел и теперь активно облазил, только увы, это не было корнем всех его бед. Кое-как вытерев руку о простыню, Рик достал свой телефон с тумбочки и отписался в рабочий чат что все же заболел, беря отгул. Он не очень-то и солгал, чувствовал себя действительно паршиво, просто не собирался лежать и набираться сил.
Поднявшись, как зомби, то и дело хватая себя за плечи, Рик медленно оделся и вышел на улицу. Ночная прогулка несколькими днями ранее отложилась в памяти странным кошмаром, и ничего не напоминало о нем на залитой солнцем улице. Было жарко, душно даже, и водолазка с высоким горлом совсем не помогала Рику остудиться. Зато это делал ветер, прилетавший со стороны пляжа — холодный и соленый, как морская волна.
Ведомый порывами ветра, Рик добрел до пляжа в рекордное время, почти спотыкаясь на мелком щебне. Он снова был там совершенно один: местные работали, а туристы, если и посещали город, то предпочитали искусственный пляж из насыпного песка к югу от этого укромного места. И это было хорошо. Не имея причин стесняться, Рик содрал с себя водолазку, подставляя красную сухую кожу солнцу, ветру, и случайным брызгам воды. Его тут же пробила холодная дрожь, по интенсивности больше похожая на судорогу, но чем дольше он стоял так, тем сильнее расслаблялись ноющие мышцы, тем слабее становился зуд. Со стоном облегчения, Рик закрыл глаза и подставил лицо ветру.
Странная поездка, странная болезнь, нет, аллергия, странные сны. Что с ним происходило? Почему ему все время виделся один и тот же… Человек? Существо? Кто-то. И вода. Столько воды, прекрасной, прохладной, нежной…
Захотелось пить. Рик облизал сухие губы и открыл глаза, глядя вдаль. Там, на самом горизонте, над чистотой моря клубились практически черные тучи, предвещая самый настоящий шторм. Он них веяло угрозой и поддавшись возникшему дискомфорту, Рик уставился на ближние волны. Они лениво перекатывались по камешкам, утягивая самые мелкие за собой и тут же возвращая назад. Туда, обратно. Туда, обратно. Вода была настолько прозрачной, что Рик видел каждый из этих камешков, как они сливались с дном, и как позади них юрко проплывали довольно крупные рыбешки.
Задумавшись снова о своих снах, он коснулся большого красного пятна на груди. Поморщился, ощущая боль и жар, стянутую сухую кожу. «Возможно вода поможет?» — проскользнуло в голове, и Рик даже сделал шаг вперед, навстречу волнам. И тут же остановился, вспоминая призрачную фигуру в волнах, как она смотрела на него, как манила и ждала.
Выругавшись коротким «Блядь!», он натянул водолазку обратно и поспешил уйти. Подальше от искушения и гложущего его безумия.
***
Не прошло и пяти часов, как Рик снова оказался на том пляже. Подставив лицо первым каплям дождя, одинокий перед фронтом бушующих волн. Вода захлестывала берег все выше и выше, подбираясь к ногам, а ветер пытался сорвать одежду с плеч, но он стоял непоколебимой стеной. Он сам не знал, чего ждал, чего хотел, почему вернулся.
Пока сквозь шум непогоды не прорвалась мелодия. Надорванная песня из гортанных звуков и в то же время — самое чудесное, что Рик слышал в своей жизни.
Он выдохнул, дрожа, и шагнул вперед, в пенную воду. Кроссовки тут же промокли насквозь, джинсы прилипли к ногам, а он все шел и шел. Сильная волна едва не сбила с ног, окатывая с головой, но Рик только сплюнул соль с языка и упрямо пошел дальше, к источнику нечеловеческого зова. Вода достигла его груди, затем шеи, подступила к самому носу. Только тогда он набрал полную грудь воздуха и нырнул, ведомый дальше, глубже.
Рик думал, что вода будет холодной, будет печь солью глаза. Но не было ни холода, ни боли, море приняло его как часть себя. И пусть в мутной воде было видно не дальше своих рук, пусть мокрая одежда тянула на дно, Рик как никогда отчетливее слышал песню идущую с глубины. Борясь с потоками, с одеждой, с собственным телом которое требовало воздух, он упрямо плыл вперед и вниз, туда где дно исчезало черным обрывом.
Теряя воздух мелкими пузырями, Рик оскалился и сорвал с себя водолазку, борясь с жжением в груди. Согнулся пополам, когда спазмом свело ребра, но не сдался, не поплыл наверх. Он не заметил, когда песня затихла, покинув его в глубине, но взамен из зеленой мути вынырнул знакомый светящийся силуэт. Хватая его руки костистыми пальцами, глядя на него карими глазами. Совершенно голый и прекрасный, с ореолом развевающихся плавников.
«Коннор», — Рик наконец-то вспомнил забытое имя, видя лицо, столь похожее на его собственное.
Он попытался сказать его вслух и холодная вода тут же хлынула в горло. В панике, Рик выплюнул ее вместе с остатками воздуха, сжал губы, но Коннор схватился за него, стальной хваткой зажимая рот и нос. Он дернулся в испуге, не понимая почему, за что, пойманным первобытным желанием жить — и что-то внутри него наконец-то встало на место. Мускулы, о которых он не знал, ожили, забытый рефлекс взял верх над разумом, и Рик наконец-то задышал. Глядя на него, Коннор улыбнулся и разжал пальцы, куда нежнее проводя ими по щекам Рика и вниз, очерчивая контур царапин на шее.
Жабр, поправил Рик сам себя, касаясь того же места и ощущая как они размеренно двигаются, перекачивания воду и насыщая его кровь кислородом.
Он уставился на Коннора, прекрасно понимая, что происходящее не сон, но пока еще не в силах уложить разбитые кусочки реальности в новую картину. Тот только кивнул, продолжая улыбаться, и пригладил волосы Рика, надавил указательным пальцем на переносицу, заставляя глупо скосить глаза. И когда Рик менее всего этого ожидал, Коннор поцеловал его. Рьяно и глубоко, проникая шершавым языком в рот, хватаясь руками и ногами, прижимаясь гибким голым телом. Словно вспыхнула искра, словно лопнула туго натянутая нить, обрушилась стена, Рик бросился на Коннора с таким же безумным голодным желанием. Словно он ждал этого всю жизнь, хотел этого, даже не зная чего. Он ухватился за Коннора, впился ногтями одной руки в упругую бледную кожу ягодицы, пальцы второй запутались в коротких каштановых прядях, всосал горячий язык глубже, исследуя его и теряясь с головой в новых ощущениях.
Первыми течению были отданы остатки одежды, за ними — последние кусочки человечности Рика, под которыми обнажилась толстая крепкая кожа и зачатки плавников. И чем дальше заходила метаморфоза, тем счастливее Рик чувствовал себя, тем сильнее терял голову, царапая спину Коннора, кусая его губы, и шею, и грудь, желая его прямо здесь и сейчас.
И тем дальше, глубже они отплывали от берега, утопая в настоящей темноте.
«Я так долго тебя ждал», — произнес мягкий голос прямо в голове Рика.
Глубже, глубже, глубже.
Глубже, куда не ступала нога человека.
Глубже, куда никогда не пробивался луч света.
Глубже, где правили совсем иные боги.
Глубже, где заканчивалось море и расцветали звезды иного неба.
«Добро пожаловать домой».