Chapter Text
“Мы встретимся так же просто, как вращается этот мир[1]”
“В начале истории я сказала, что хочу отвезти тебя в Синцзян. Ты ответил, что Синцзян очень далеко. Я сказала, что нужно сделать первый шаг, и тогда он станет ближе, а потом еще ближе.[2]”
Перед самым началом лунного нового года в двухтысячном году в Лояне произошло событие, наделавшее много шума. Торговый центр, который возводил самый крупный застройщик из местных, внезапно обрушился прямо во время строительных работ из-за неровности фундамента. Большая часть трехэтажного здания в один момент сравнялась с землей.
Так получилось, что Ван Ибо в этот момент как раз был в здании, рассчитываясь с подрядчиком за уходящий год. Когда здание начало рушится, раздался такой грохот, что Ван Ибо показалось, будто само небо разваливается на куски. Перед глазами все поплыло, словно у него закружилась голова, и прежде чем он успел понять, что происходит, его сбило с ног и прижало к полу.
Это происшествие стало самым крупным в Лояне за последние десять лет. Погибло более пятидесяти человек. В местных новостях о нем твердили целую неделю.
Когда Ван Ибо упал, подрядчик закрыл его собой и этим спас ему жизнь. Раньше Ван Ибо не верил, что человек может кинуться защищать другого перед лицом смертельной опасности. Насколько сильными должны быть чувства к человеку, чтобы отдать жизнь ради его спасения? Но подрядчик не испытывал к Ван Ибо никаких чувств, и тот так и не смог понять, почему этот человек решил его спасти.
Ван Ибо провалялся в больнице целый месяц, прежде чем прийти в себя, и лишь спустя еще три дня вспомнил, что с ним произошло.
Руководитель компании навестил его в больнице почти сразу, как Ван Ибо пришел в сознание. И без того немолодой генеральный директор, казалось, состарился еще на десяток лет за тот месяц, что Ван Ибо его не видел. Он сидел у больничной койки, взяв Ван Ибо за руку, и от всего сердца давал какие-то наставления и советы. Ван Ибо расхохотался бы, держась руками за живот, но он только-только очнулся, и ему было трудно шевелиться.
До момента, как он попал в больницу, генеральный не знал даже его имени. Но стоило ему пробыть там месяц, и генеральный чуть ли не в слезы ударился, чтобы показать, как сильно скучал и тосковал по Ван Ибо в течение этого месяца, как будто Ван Ибо был его родным сыном.
К счастью, остальные травмы Ван Ибо, кроме той, из-за которой он выпал из жизни на месяц, были незначительными и не имели серьезных последствий. Когда он очнулся, в новостях Лояна о катастрофе уже не упоминали. Казалось, мир забыл о ней в одно мгновение. Для Ван Ибо все произошло буквально вчера, но когда он пришел в себя, о нем никто уже и не помнил.
От генерального он узнал, что из шестидесяти трех человек, находившихся в здании на момент обрушения, погибло пятьдесят два, а из оставшихся в живых одиннадцати более-менее невредимыми остались только сам Ван Ибо и еще один сорокалетний мужчина. Все остальные получили травмы, в результате которых стали инвалидами.
Когда Ван Ибо выписывался из больницы, в Лояне пышно цвели вишни, покрывая белым окрестные холмы и равнины. А для Ван Ибо еще даже не наступил новый год. Когда его привезли в больницу, на нем была теплая куртка с подкладкой, а сейчас ему было жарко даже в толстовке. Он брел по улицам Лояна, неся свои вещи в руках. По дороге из больницы домой на автобусе Ван Ибо проехал мимо бывшей стройплощадки того самого торгового центра. Прошло больше двух месяцев, а на ней царили упадок и разруха.
Ван Ибо догадывался приблизительно, какие убытки понесла компания. Весь проект был заморожен, и он понятия не имел, что с ним будет дальше. Любой бизнесмен, которому судьба нанесла такой удар, вряд ли смог бы оправиться от него. Даже такая крупная компания была обречена.
Когда генеральный директор приходил в больницу, он вручил Ван Ибо банковскую карту, на которой лежало сто пятьдесят тысяч юаней. Если Ван Ибо брал деньги, то он мог распрощаться со своей работой; если отказывался — работать ему все равно бы не дали. Он с готовностью принял карточку, и теперь этот проект и это место больше ничего для него не значили.
Сто пятьдесят тысяч было немалой суммой. Если бы речь шла только о компенсации за физический и моральный ущерб от несчастного случая, ему бы дали гораздо меньше. Ван Ибо прекрасно знал, для чего именно ему выделили такие деньги. Вероятно, только Ван Ибо, бухгалтер этого проекта, финансовый директор и еще несколько человек из руководящей верхушки были в курсе, почему недостроенное здание внезапно обрушилось. Все остальные, кто это знал, были уже похоронены и сказать ничего не могли.
Выжив после крушения здания, Ван Ибо не стал торопиться с поисками новой работы, как и транжирить полученные деньги. Вместо этого он накупил множество книг с описаниями путешествий и путеводителей. У него всегда была мечта заработать кучу денег и потом побывать в различных интересных местах. Внезапно, поработав всего чуть больше года, он уже выполнил первую часть плана и обрел финансовую независимость.
Ван Ибо был совершенно одинок, и он чувствовал себя неуютно в Лояне после того, что произошло. Он собрал все вещи в своей комнате в черный чемодан, а то, что не влезло — отдал хозяину квартиры. Выйдя из дома, Ван Ибо направился прямиком на вокзал и купил билет на поезд до Биньчэна.
Первым в его списке значилось побережье. Он хотел увидеть бескрайность моря и поесть морепродуктов, которых никогда прежде не пробовал.
Ван Ибо прожил в Биньчэне три или четыре месяца, и почувствовал, что его тело пропиталось запахом соленой морской воды снаружи и изнутри, как будто его замачивали в ней все эти три месяца. Ван Ибо решил, что Биньчэна с него хватит. Однажды в начале августа он обедал перед телевизором, рассеянно глядя шоу с сюжетами о разных необычных явлениях. Многие сюжеты были похожи, как две капли воды, но один репортаж о нераскрытой тайне привлек его внимание.
В шоу приводили множество снимков и короткие видео; все они были достаточно расплывчатые и нечеткие, но и на них можно было разобрать очертания огромного существа, плывущего под поверхностью воды. За ними последовали интервью с туристами, которые собственными глазами видели чудовище, скрывающееся на дне таинственного озера Канас в Синьцзяне. Однако эксперты до сих пор не разобрались, что это такое могло быть, и большинство из них склонялись к тому, что в озере обитает всего лишь довольно большой мутировавший таймень.
Этот “довольно большой таймень” умудрялся поедать коров и овец, пасущихся у воды, как свирепый хищник. Его видели многие, но никому пока не удалось сделать отчетливых снимков.
“Местное туристическое бюро заявило, что как только склоны горы закроются для посещения на зимний сезон, доступ в залив Людао[3] будет также ограничен. Это означает, что туристы, приезжащие на берега озера Канас, теперь смогут посетить в лучшем случае лишь залив Сандао, и увидеть “большого тайменя” больше никому не удастся.”
Ван Ибо внезапно подскочил с дивана, выбежал из дома и помчался на велосипеде в сторону рынка.
— Здравствуйте, пожалуйста, помогите мне забронировать билет на поезд до Урумчи[4], — произнес Ван Ибо, остановившись перед киоском, где продавали билеты, и глядя на лениво развалившуюся в кресле женщину.
— На когда? — флегматично спросила та.
— На завтра!
Взяв билет в руку, Ван Ибо озадаченно нахмурился. Цена вдвое превышала ту, что он заплатил за билет от Лояна до Биньчэна. Поездка в Синьцзян оказалась такой дорогой!
И лишь проведя в зеленом пассажирском поезде[5] до Синьцзяна два полных дня и две ночи, Ван Ибо осознал, почему ему пришлось заплатить за билет так много.
“Если ты никогда не ездил в Синьцзян, то ты не знаешь, насколько велика наша страна”.
Потребовалось еще два дня, чтобы проехать через бесплодную пустыню Гоби, прежде чем за окном, наконец, показались очертания города.
Сойдя с поезда примерно в шесть утра, Ван Ибо зашел на автостанцию рядом с вокзалом и купил там билет до уезда Бурчун[6]. В поезде Ван Ибо прочитал все брошюры о путешествии к озеру Канас. Была почти середина августа, и ночами температура в том районе не поднималась выше, чем зимой в Лояне. Чемодан Ван Ибо был забит футболками, купленными в Биньчэне, но его это мало заботило. Он решил поехать в Бурчун, а там видно будет.
Если припоздниться с отъездом, над Канасом пойдет снег, и склоны гор будут закрыты для посещения. Ни в одной из своих брошюр Ван Ибо не нашел, как жить в горах Канаса после того, как их закроют. Хотя ему хотелось приключений, но это выходило за рамки его восприятия. Ван Ибо совсем не хотелось замерзнуть насмерть среди синьцзянской зимы, ведь после обрушения здания у него больше не осталось запасной жизни.
Автобус из Урумчи в Бурчун всю дорогу шатало и трясло, и он тащился до места назначения почти одиннадцать часов. Эта поездка оказалась самой продолжительной в жизни Ван Ибо и самой неприятной. Приехав в Бурчун, он вновь оказался на твердой земле, но его тело и мозг словно бы все еще находились в автобусе, раскачиваясь и мотаясь вместе с ним.
— Хей, приятель, укачало, да? — похлопал Ван Ибо по плечу мужчина, сидевший рядом с ним в автобусе.
Ван Ибо смутно помнил, что этот мужчина поздоровался и представился вскоре после того, как сел в автобус. Он сощурился, пытаясь припомнить его имя.
— А-Цюань, — казалось, этот мужчина видел его насквозь и понял, что Ван Ибо позабыл его имя, так что назвал его снова. — Ты направляешься в Канас? — а-Цюань снова похлопал Ван Ибо по плечу.
— Мн. А разве не все, кто сюда приезжает, хотят попасть в горы? — Ван Ибо окинул взглядом окружающих. У всех в руках были фотоаппараты и сумки с вещами, а на головах специальные шляпы от солнца.
— Это да. В последнее время по всей стране стали очень популярны репортажи об этом водяном монстре, — а-Цюань улыбнулся и поскреб в затылке. — Если у тебя нет компании для поездки в горы, ты можешь отправиться со мной.
Ван Ибо с опаской посмотрел на человека перед собой. Он знал о нем только, что того звали “а-Цюань”, и больше абсолютно ничего. Ван Ибо оказался в совершенно незнакомом месте, где даже не все разговаривали на его языке. Пусть его мозг и пострадал от травмы, но не настолько, чтобы его IQ снизилось до уровня дурака.
— Не пойми меня неправильно, — а-Цюань запустил руку в свою сумку и пошарил там.
Ван Ибо инстинктивно сделал шаг назад. Он скосил глаза, пытаясь незаметно осмотреться вокруг. Вокруг все еще было много народа, так что вряд ли этот а-Цюань стал бы уводить его насильно.
— Я офицер полиции из полицейского участка в ландшафтном парке Канас, — а-Цюань достал из сумки свое удостоверение и продемонстрировал его Ван Ибо.
Тот не торопился верить а-Цюаню на слово. Он посмотрел на фото и кинул взгляд поверх документа. Человек на снимке выглядел очень похоже на того, кто стоял перед ним. В столбце, где пишут имя, значилось “Чэнь Юйцюань”. А-Цюань на удостоверении был в форме и полицейской фуражке и выглядел суровым, но внушающим доверие. Тот а-Цюань, что стоял перед Ван Ибо, больше походил на ничем не примечательного парня, приехавшего в город на заработки. Его лицо блестело от пота, губы слегка потрескались, волосы были в полнейшем беспорядке, и в целом выглядел он не очень презентабельно.
— Я только что вернулся сюда, ездил домой в отпуск. Ребята из нашего отделения как раз оказались в городе по делам, и они на машине, так что они позже заберут меня в горы, — а-Цюань убрал свое удостоверение полицейского. — Нас свела сама судьба. Мы и сюда ехали вместе, а если ты собираешься в горы, то я тебя подброшу.
Только тогда Ван Ибо вдруг вспомнил, как в полдень в каком-то сонном оцепенении съел половинку наана[7], врученного ему а-Цюанем. В ответ он вытащил из сумки пару ветчинных сосисок и отдал одну а-Цюаню. Может быть, именно это а-Цюань и имел в виду, говоря о “судьбе[8]”.
В наше время для того, чтобы обмануть взрослого мужчину, вряд ли потребуется удостоверение сотрудника полиции и полицейская машина. А если уж мошенники решили бы приложить такие усилия, чтобы обмануть свою жертву, они явно выбрали бы не Ван Ибо, а какую-нибудь молоденькую девушку.
— Хорошо, — Ван Ибо кивнул. Он все равно не знал, где бы ему остановиться в незнакомом городе, так что последовал за этим а-Цюанем. Он решил, что если ему повезет, то вопрос с его ночлегом решится сам собой. — У меня нет теплой одежды и мне негде остановиться, — прямо указал Ван Ибо на свои главные проблемы. Когда еще, как не сейчас, было просить помощи у доброго дяденьки-полицейского?
— Теплая одежда, да, хорошо, сейчас я тебя отведу туда, где можно ее купить. Деньги у тебя есть? — спросил а-Цюань.
— Есть, — Ван Ибо запнулся, подумав вдруг, что а-Цюаня не стоит наводить на мысль о его деньгах, и торопливо добавил: — Но только на не слишком дорогую одежду, у меня не так много денег.
— Не вопрос. Доверься мне.
А-Цюань отвел Ван Ибо в магазинчик спортивной одежды, находившийся буквально в ста метрах от автовокзала по правой стороне главной торговой улицы. Висящие в магазине вещи были по большей части зимними и все принадлежали каким-то неопределенным брендам, явно не “Адиван”[9] и не “Найк”
— Арцзу, найди-ка для этого молодого человека что-нибудь, чтобы носить в горах. Только не слишком дорогое. И поскорее! — громко окликнул а-Цюань девушку-продавщицу, видимо, из местных.
Ван Ибо не привык к такому проявлению энтузиазма, какое выказывали и а-Цюань, и эта девушка по имени Арцзу, принадлежавшая местной малой народности. Он застыл в нерешительности, безропотно позволяя Арцзу махать перед ним одеждой и прикладывать к нему вещи, подбирая размер.
Пуховики, свитера, непромокаемые штаны на пуху, походные ботинки, перчатки — все, что только душе угодно, было кучей свалено на прилавок. А-Цюань не дал Ван Ибо даже примерить вещи, просто велев ему рассчитаться за все.
Тот подумал про себя, что, вероятно, он все же столкнулся с мошенниками. А-Цюань и эта девушка действовали заодно, вторя друг другу, и вынудили Ван Ибо купить кучу одежды, нанеся урон его кошельку в пятьсот, а то и шестьсот юаней.
— А это точно должно мне подойти? — через силу спросил Ван Ибо, пытаясь скрыть охватившее его уныние. Однако Арцзу вела себя очень приветливо, а Ван Ибо в свое время хорошо усвоил принцип “не поднимай руку на того, кто тебе улыбается[10]”.
— Подойти-подойти, ты верь мне! Не подойти, отдашь офицеру Чэнь, найдет мне вернуть.
Китайский Арцзу был не совсем обычным. Ван Ибо, который только что приехал сюда, еще не успел привыкнуть к такому, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы понять и кивнуть.
— Сколько с меня? — он вытащил бумажник из кармана, смирившись со своей участью. Он решил заплатить, сколько запросят, чтобы впредь это стало ему уроком.
— Сто двадцать юаней будет.
— Сколько? — Ван Ибо подумал, что ослышался.
— Сто двадцать, — Арцзу несколько испуганно посмотрела на Ван Ибо. — Но если дорогое, тогда пусть дешевле.
Ван Ибо опустил голову и вытащил из бумажника красную купюру в сто юаней и еще две синих по десять и вручил их Арцзу.
— Если я не смогу их носить, то приеду и поменяю, — бросил Ван Ибо, беря сумку в руку, отвернулся и вышел из магазина.
Чэнь Юйцюань курил, стоя за дверью. Вдохнув табачный дым, Ван Ибо сразу понял, что тот курит “Хунташань” в мягких пачках по два с половиной юаня за штуку. Эти сигареты отличались скверным вкусом и были не так хороши, как “Ашима”[11]. Когда Ван Ибо в последний раз был на строительной площадке, руководитель фирмы-подрядчика как раз курил “Ашиму”, но большинство людей все равно предпочитало “Хунташань”.
— Сигаретку? — видя, что Ван Ибо остановился чуть в стороне, Чэнь Юйцюань вытащил из кармана смятую пачку, постучал по ней тыльной стороной ладони так, чтобы выскочила сигарета, и протянул ее Ван Ибо.
— Нет-нет, — тот помахал рукой, отказываясь. На стройке курили все поголовно, включая Ван Ибо, но это осталось в прошлом. Он провалялся в больнице больше двух месяцев и поневоле бросил курить. Его обоняние стало гораздо более чувствительным, и теперь запах табака казался ему резким и бил в нос.
— Машина сейчас подъедет, — Чэнь Юйцюань убрал сигарету, опустил голову и бросил быстрый взгляд на сумку с покупками в руках Ван Ибо. — Ну как, недорого получилось?
— Мн, — Ван Ибо слегка кивнул. — Теперь, когда вопрос с одеждой решен, осталось только придумать, где мне переночевать.
Он сохранял уверенный вид, словно полностью полагался на офицера полиции, находившегося рядом с ним.
— Хм, я помогу тебе связаться кое с кем. Вечером поедем в горы, и я тебя отвезу.
Ван Ибо кивнул. Стоя на обочине дороги, он взглянул на палящее солнце, все еще висевшее высоко над горизонтом. Возникало ощущение, что сейчас всего четыре или пять часов пополудни. Однако, когда Ван Ибо опустил голову и бросил взгляд на часы, он увидел, что было уже восемь вечера.
— Здесь что, всегда так поздно темнеет? — ему стало немного не по себе. В это время в Биньчэне он обычно уже готовился лечь спать.
— Ну, летом здесь смеркается только после десяти. Но сейчас уже середина августа, и около девяти будет уже темновато, — Чэнь Юйцюань в последний раз пыхнул своей сигаретой и выбросил окурок в стоявшую поблизости урну. — Ты не проголодался? Как насчет перекусить перед дорогой? Нам придется трястись в машине почти три часа.
Ван Ибо последовал за Чэнь Юйцюанем в лапшичную. Дома, в Лояне, он тоже любил лапшу. Но перед сидящими в лапшичной людьми были поставлены тарелки с чем-то отличающимся от того, что Ван Ибо пробовал ранее.
— Босс, две порции жирной лапши с мясом[12], лапши побольше, — а-Цюань потащил Ван Ибо за собой, искать свободные места поудобнее.
Что за жирная лапша с мясом? Слишком жирное мясо?
Чэнь Юйцюань вытащил из кармана очень модный мобильник, черный, с короткой и толстой антенной наверху и кнопками внизу, которые прятались под отщелкивающейся крышкой. Ван Ибо видел такие. Когда ему выплатили компенсацию, он хотел было купить его, но после долгих раздумий решил, что в этом нет необходимости. Он никак не думал, что у рядового сотрудника полиции, который так просто одевался и заказывал неприхотливую еду, окажется такой мобильник.
— Хей, лао Лю, мы в лапшичной “Старый конь”. Ты как освободишься, заезжай за нами сюда.
Ван Ибо, сидя напротив Чэнь Юйцюаня, слушал, как тот болтает с этим “лао Лю”. Завершив звонок, Чэнь Юйцюань обнаружил, что Ван Ибо пристально разглядывает телефон в его руке.
— Нам их предоставляют на службе. Мы работаем в горах, на большом пространстве, в дикой местности. Так что кроме рации для связи необходим мобильный.
Ван Ибо промолчал. Он опустил голову, взял несколько зубчиков чеснока с тарелки, стоявшей рядом с ним, и принялся их чистить.
Принесли заказ, миску белой лапши толщиной с половину мизинца Ван Ибо и отдельную миску с овощным супом. Прежде чем Ван Ибо успел притронуться к блюду, официант вылил суп прямо в миску с лапшой. Ван Ибо опустил голову и только взялся за палочки, чтобы начать есть, как официант взял еще одну маленькую тарелку с белой лапшой и плюхнул и ее содержимое в миску перед Ван Ибо.
— Кушайте, а если лапши не хватит, всегда можно добавить еще.
Густой бульон с овощами, в котором утонула лапша, был красного цвета; должно быть, там прятались помидоры. Кроме них в бульоне обнаружились большие куски мяса, капуста[13], грибы, зеленый перец и лук. Выглядело это все очень аппетитно.
Ван Ибо небрежно помешал лапшу палочками, намотал на них и хотел уже было отправить комок лапши в рот, но ему вдруг пришло в голову, что он слишком торопится. Он поднял глаза и посмотрел на Чэнь Юйцюаня, обнаружив, что тот успел съесть уже чуть ли не треть своей порции. Правой рукой он держал палочки, а левой — зубчик чеснока, и попеременно то откусывал чеснок, то запихивал в рот комок лапши. Он явно испытывал удовольствие от еды. Ван Ибо оглянулся на других посетителей лапшичной, и оказалось, что все они едят точно так же. Поэтому он просто последовал их примеру[14].
Мясо действительно было слишком жирным, снаружи его покрывала хрустящая запекшаяся корочка, но внутри оно оказалось очень нежным. Это была не свинина, такую деталь Ван Ибо все же знал: в подобных ресторанчиках, принадлежавших представителям малых народностей, подавали только говядину, баранину, курицу и рыбу. Однако мясо не имело характерного для баранины запаха, а по текстуре не походило ни на говядину, ни на курицу.
— Хей, а что это за мясо? — про себя Ван Ибо решил, что ему нравится это блюдо. Овощи в сочетании с лапшой, лапша в сочетании с сырым чесноком вприкуску создавали восхитительный вкус. Он сам не заметил, как умял половину, прежде чем опомнился и спросил Чэнь Юйцюаня про мясо.
— Ягненок, — Чэнь Юйцюань как раз прикончил свою порцию лапши. Он поднял голову, отвечая на вопрос Ван Ибо, а затем окликнул повара, прося добавки.
Ван Ибо в удивлении воззрился на него. Чэнь Юйцюань был совсем не толстым и примерно такого же роста, как сам Ван Ибо, так что количество пищи, поглощаемой им, и скорость ее поглощения были поистине невероятными.
— Запаха вообще нет, — Ван Ибо поднял палочками кусок мяса, оглядел его со всех сторон, положил в рот и прожевал. На вкус действительно было похоже на баранину, но гораздо нежнее, чем вся баранина, которую Ван Ибо когда-либо пробовал. А вот специфический запах отсутствовал полностью.
— А ты разве не ел ничего похожего в Урумчи?
— Я сошел там с поезда и сразу же сел в автобус, — Ван Ибо запихал в рот очередной комок лапши.
— Ммм, что ж, похоже, цель твоей поездки становится исключительно ясной. Ты сможешь вкусно поесть, пока живешь в горах. Владелец базы отдыха потрясающе готовит, и не только местные блюда, но и сычуаньскую кухню.
— Сычуаньскую? Но разве там не используется свинина… — произнеся последнее слово, Ван Ибо невольно смутился и быстро оглядел зал лапшичной.
— Там хозяин не из местных, так что умеет готовить сычуаньские блюда. Если захочешь чего-нибудь этакого, просто закажи ему отдельно. Мы сами частенько заезжаем к нему пообедать.
Как раз когда они закончили со своей лапшой, подъехала полицейская машина и припарковалась у входа. Посетители лапшичной повскакивали один за другим, чтобы полюбопытствовать, что происходит снаружи. Водитель, очевидно, тот самый лао Лю, заглушил мотор, открыл дверь и вошел в лапшичную. Он оценивающе взглянул на Ван Ибо и уселся за их столик.
— Ты ужинал? — Чэнь Юйцюань достал очередную сигарету из своей мятой пачки и протянул ее лао Лю.
— Да, моя жена приготовила плов. Если ты еще не ел, можем заскочить пожевать ко мне домой.
— Не-не, забудь! Если мы появимся у тебя дома, твоя женушка соберет нам с собой кучу еды в дорогу.
У Ван Ибо в миске оставалось лапши на пару укусов, и он поспешно запихал остатки в рот, глядя, как сидевшие перед ним полицейские болтают о своих делах.
— Как будто если ты не придешь, она соберет меньше. Ладно, доедайте, да поедем, — лао Лю сощурился, зажав свою сигарету в зубах, встал и вышел на улицу.
— Пойду рассчитаюсь, — Чэнь Юйцюань тоже поднялся, достал бумажник и направился к кассе.
— Офицер Чэнь, давайте я заплачу, — этот человек неизвестно почему решил ему помочь, просто отвел туда, где можно купить недорогую, но приличную одежду, а потом в лапшичную, попробовать настоящей синьцзянской еды. Ван Ибо больше не сомневался в том, что Чэнь Юйцюань действительно является офицером полиции.
— Не стоит. Ты же направляешься в горы, а там найдется, на что потратить деньги, — Чэнь Юйцюань не стал дожидаться ответа Ван Ибо, а просто положил две купюры по десять юаней на прилавок кассира. Девочка, сидевшая за кассой, сдала ему четыре бумажки по одному юаню.
Ван Ибо впервые в жизни оказался в полицейском внедорожнике. Он, как свободный “заключенный”, с комфортом разместился в одиночестве на заднем сиденье.
Чэнь Юйцюань и лао Лю, сидевшие впереди, болтали о чем-то, чего Ван Ибо не понимал, так что он просто принялся любоваться видами по обеим сторонам извилистой горной дороги, пользуясь тем, что солнце как раз клонилось к закату.
Пейзаж выглядел достаточно обычным, не сказать, что слишком живописным, но и не совсем уж скучным. Он читал путеводители, и по сравнению с тем, что он видел сейчас, там ландшафт описывался как “рай на земле”.
— Хей, а я ведь так и не спросил, как тебя зовут, — внезапно окликнул его Чэнь Юйцюань.
— Ван Ибо, длинная “и”, а “бо” как “широкий, обширный”.
— Ага, сяо Ван[15]. В общем, мы сейчас едем прямиком в Цзикэпулинь, это такая долина, где находится Хэму[16]. Та база отдыха, куда я тебя везу, как раз там. Днем оттуда ходят автобусы до всяких достопримечательностей в заповеднике. Спросишь хозяина.
— Цзикэпулинь… — пробормотал Ван Ибо себе под нос. Вроде бы, это название было ему незнакомо, хотя про Хэму он слышал.
По биологическим часам Ван Ибо ему уже пора было спать, тем более, что он недавно плотно поужинал сытной лапшой. Закатное небо постепенно выцвело, утратив свои первоначально яркие золотисто-алые оттенки. Теперь оно становилось черным, будто кто-то плеснул на него банку чернил, а потом посыпал сверху блестками звезд. Уже засыпая, Ван Ибо посмотрел на безумно красивое небо за окном машины и сонно подумал, что эта поездка в Канас того стоила.
Когда машина остановилась, Ван Ибо инстинктивно выпрямился и проснулся.
— Ибо, приехали, — позвал его Чэнь Юйцюань и вышел из машины.
Ван Ибо поспешно подхватил свои вещи и тоже выбрался наружу. Оказалось, что он неправильно рассчитал, где должна быть поверхность земли, и с размаху ступил на склон. Нога тут же поехала, и Ван Ибо чуть не вывалился из машины вместе со всем багажом прямо на сырую траву.
На нем все еще была футболка с коротким рукавом. Дунул прохладный ветерок, и все тело сразу покрылось гусиной кожей. Было действительно холодно. Ван Ибо прикинул, что температура на улице, должно быть, опустилась ниже десяти градусов.
Он поднял с земли свой чемодан и поторопился следом за Чэнь Юйцюанем, спотыкаясь[17] о траву. Он не мог ни о чем думать, инстинкт самосохранения диктовал ему, что сейчас единственной целью в глазах и сознании должен стать небольшой бревенчатый домик с теплым светом в окнах.
Войдя в дверь вслед за Чэнь Юйцюанем, Ван Ибо вдруг осознал, что домик, казавшийся снаружи совсем маленьким, внутри выглядел совершенно иначе. Ван Ибо словно попал в другой мир. Планировка очень походила на ту, что Ван Ибо уже видел в гостевом доме на берегу моря, но была более колоритной и экзотичной. Ван Ибо впервые видел, как цветастый пестрый ковер размещают не на полу, а на стене. На нескольких шкафчиках, высоких и низких, стояли безделушки и домашняя утварь в этническом стиле.
Перед ними за деревянным столом стоял молодой парень, на вид лет двадцати с небольшим, одетый в красную с абрикосовым оттенком ветровку и черные штаны. Челка мягкими прядками спадала ему на лоб. Ван Ибо вспомнил бабушкины слова, что у людей с мягкими волосами и характер мягкий и добрый. Парень был чуть выше самого Ван Ибо, но это было неудивительно, мужчины в Синьцзяне вообще не отличались низкорослостью. Удивительным было то, что этот незнакомец обладал тонкой и светлой кожей, что делало его совершенно не похожим на уроженца здешних мест. У местных, как, например, у Чэнь Юйцюаня, преобладал здоровый смуглый цвет лица и грубоватая кожа деревенских жителей.
— Чжань-Чжань, вот, я говорил тебе о нем. Помоги ему устроиться, — сказал Чэнь Юйцюань, останавливаясь перед хозяином дома.
— Ладно. Еще бы я не выполнил просьбу офицера Чэня.
Чжань-Чжань перевел взгляд на Ван Ибо и улыбнулся вежливо и слегка отстраненно. Тот почему-то смутился, почувствовав себя неловко, и нахмурился. Чжань-Чжань тут же отвел глаза.
— Ты поужинал? — спросил он у Чэнь Юйцюаня каким-то очень мягким, почти ласковым тоном.
— Мн, я поел в городе. Мне нужно вернуться в участок, но я заеду к тебе, как только будет время, — Чэнь Юйцюань поднял руку и коснулся волос Чжань-Чжаня.
Ван Ибо снова невольно нахмурился. Он впервые в жизни увидел, чтобы двое мужчин обменивались такими неоднозначными жестами. Ему подсознательно захотелось выйти из комнаты, оставив этих двоих наедине.
— Хорошо, поезжай, и будь осторожнее.
— Ага. Я позвоню тебе, когда доберусь.
Чэнь Юйцюань кивнул Ван Ибо, открыл дверь и исчез в бескрайней темноте.
— Привет, меня зовут Сяо Чжань, и я хозяин этой базы отдыха.
Сяо Чжань протянул Ван Ибо руку. Тот опустил глаза на его ладонь и заметил, что если лицом Сяо Чжань и не походил на местных, то руки у него выглядели точь в точь, как у них. Ван Ибо торопливо пожал предложенную ему руку. На улице уже стемнело и дул сильный ветер, и этот деревянный дом был для Ван Ибо единственным укрытием от холода на сегодняшнюю ночь.
— Привет, я Ван Ибо.
— Мн. А-Цюань слишком поздно предупредил меня, и все комнаты уже заняты, — Сяо Чжань пожал плечами. — Ты не против сегодня провести ночь со мной?
После долгой дороги я пришел туда, где ты.
[1] “我们会遇上，像世界会如常” — строчка из песни Ибо “Подобно солнечному свету”.
[2] Это цитата из реалити-шоу на CCTV “Hello life”, второй сезон. Почитать о шоу можно вот тут: https://baijiahao.baidu.com/s?id=1689235206928335334&wfr=spider&for=pc
Посмотреть — вот тут: https://en.tv36.com/variety-show/recent/va00002692.html
[3] Шестой залив
[4] 乌鲁木齐 — Урумчи, административный центр, городской округ Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР.
[5] 绿皮火车 — жарг. зелёный поезд, поезд с зелёными вагонами, пассажирский поезд зелёного цвета (в отличие от скоростных довольно старый и медленный).
[6] Википедия говорит, что от Урумчи до Бурчуна по дороге 670 км. Уезд Бурчун расположен в самой северной части Синьцзяна, на стыке границ Китая, Казахстана, России и Монголии. Уездный центр — посёлок Бурчун — расположен в месте слияния Иртыша с правым притоком, рекой Бурчун.
[7] 馕 — наан, уйгурская жареная лепешка.
[8] В тексте используется слово 缘分, оно переводится как “судьба, предопределение”, обычно об отношениях между людьми.
[9] 阿迪王 — реально есть такой бренд “Адивон”, вот их страничка в вейбо: https://weibo.com/u/7395518428?is_all=1
[10] 伸手不打笑脸人 — пословица “Рука не поднимается ударить улыбающегося”.
[11] 红塔山 — “Хунташань”, один из самых известных сигаретных брендов в Китае. Почитала отзывы, говорят, что дешевые и очень вонючие (поэтому Ибо сразу их и опознал)). 阿诗玛 — “Ашима”, тоже очень известный бренд, байду говорит, что это типичные легкие сигареты.
[12] 过油肉拌面 — масляная лапша с жареной свининой, блюдо синьцзянской кухни. Толстая лапша в жирном густом бульоне с мясом, помидорами, перцем, луком, чесноком и т.д. Подробнее вот тут: https://baike.baidu.com/item/%E8%BF%87%E6%B2%B9%E8%82%89%E6%8B%8C%E9%9D%A2/6006360?fr=ge_ala
[13] Имеется в виду пекинская капуста, 白菜.
[14] 照猫画虎 — здесь выражение “с кошки рисовать тигра”, его используют в значении “копировать, подражать”.
[15] В предыдущей фразе Ван Ибо говорит значение иероглифов, составляющих его имя, и называет 博 как 博大. У последнего значений много: широкий, обширный, большой; богатый, обильный; великий, могущественный. И Чэнь Юйцюань тут же такой: мммда? Малыш Ван, значит, ага.
[16] 喀纳斯禾木村 — подробнее об этой деревне можно прочитать тут: https://baike.baidu.com/item/%E7%A6%BE%E6%9C%A8%E6%9D%91/69791?fr=ge_ala (Кратенько — по некоторым данным эта деревня считается одной из самых красивых в Китае.)
[17] 一深一浅 — запинаться. Дословно “один глубокий, один мелкий”. Забавно, что есть выражение 九浅一深 (“девять мелких один глубокий”), оно описывает даосскую технику секса)).