Chapter Text
Чжоу Цзышу испускает многострадальный вздох, когда рука Гу Сян взлетает в воздух. Ничего хорошего никогда не происходит, когда она задаёт вопрос.
– Что ты хотела?
– Правда, что история куда скучнее литературы? Мистер Вэнь сказал, что ей не хватает изящества.
Чжоу Цзышу раздражённо вздыхает:
– Нет, и ты можешь сказать мистеру Вэню, что если он хочет делать подобные необоснованные заявления, то может говорить их мне в лицо.
– Истории не хватает изящества, – ухмыляется Вэнь Кэсин из дверного пролёта. Как давно он там стоит?
– Я уничтожу тебя, – клянётся Чжоу Цзышу, игнорируя хихиканье учеников.
Улыбка Вэнь Кэсина становится шире. Вот идиот.
– Я просто хотел открыть глаза моим ученикам на чудеса литературы, мистер Чжоу.
– Сгинь, дьявол. А вы успокойтесь, – говорит Чжоу Цзышу, поворачиваясь к ученикам. Мелкие монстры буквально стонут от разочарования, когда Вэнь Кэсин подмигивает и исчезает в коридоре. Чжоу Цзышу разберется с ним позже.
– Так, теперь после этого ненужного перерыва вернёмся к уроку. Чжан Чэнлин, клянусь богом, если твой вопрос не относится к династии Шан, лучше опусти руку.
– Ты знал, что есть целый инстаграм-аккаунт, посвящённый нам? – спрашивает Вэнь Кэсин, едва ли скрывая ликование, когда они позже сидят в учительской. Он пытается есть обед одной рукой, поскольку вторая переплетена с рукой Чжоу Цзышу под столом. – Не знаю, это мило или крипово.
– Определенно второе, – отвечает Чжоу Цзышу, тоже пытаясь совладать с обедом лишь одной свободной рукой. – Эти дети – дьяволята.
– М-м-м, – говорит Вэнь Кэсин. – Не спорю. Именно поэтому ты вчера пропустил обед, чтобы помочь Цао Вейнину с его эссе по истории?
– У тебя нет доказательств, – контратакует Чжоу Цзышу.
– Вы можете просто сказать им, – говорит логичная, как и всегда, Ло Фумен, не отрывая взгляда от работ, которые проверяет.
Чжоу Цзышу фыркает.
– Что мы в браке? Абсолютно точно нет. Я ничего не скажу о своей личной жизни этим пиявкам. Кто знает, что они сделают с этой информацией?
– Думаешь, они пишут о нас фанфики? – громко интересуется Вэнь Кэсин. – Боже, надеюсь, да, – продолжает он одновременно с Чжоу Цзышу, говорящим «им было бы лучше не делать это».
– Вы не заслуживаете, чтобы о вас писали, – резко бросает Е Байи из-за стола, даже не взглянув в их сторону. Чжоу Цзышу не уверен: в его-то годы он вообще в курсе, что значит фанфики?
Вэнь Кэсин кидает на Е Байи злобный взгляд.
– Разве у тебя нет срочных штук по биологии, которыми надо заняться? – угрюмо говорит он.
– Назови хотя бы одну «штуку по биологии», – хмыкает Е Байи.
Вэнь Кэсин хмурится, без сомнений пытаясь вспомнить хотя бы что-то из курса биологии, который, возможно, изучал в старшей школе.
– Митохондрии обеспечивают клетки энергией, – помогает Чжоу Цзышу.
– Это я и собирался сказать, – немедленно поддакивает Вэнь Кэсин и, очевидно, нагло лжёт.
– Великие умы думают одинаково, – великодушно отвечает Чжоу Цзышу, целуя Вэнь Кэсина в висок.
– Фу, – говорит Е Байи, – ППП? Прямо перед моим салатом?
Что ж, возможно, он знает о молодёжной поп-культуре больше, чем думал Чжоу Цзышу.
– Ты даже не ешь салат, – парирует Вэнь Кэсин, высовывая язык.
Чжоу Цзышу хотел бы выдохнуть спокойно, услышав звонок с урока, если бы не знал: это значит, ему придётся терпеть повышенное внимание от его учеников, которые заинтересованы в его личной жизни сильнее, чем ему бы хотелось. Дьяволята.
– Мистер Вэнь, вы с кем-то встречаетесь?
Урок подходит к концу, поэтому Вэнь Кэсин даёт ученикам дополнительное время, чтобы они начали готовить свою домашнюю работу уже сейчас и немного освободили вечер, но, кажется, они хотят воспользоваться этой маленькой возможностью и побыть неубедительными маленькими детективами. Он замечает, как весь класс смотрит на него выжидающе.
– Ох, Гу Сян, не знал, что в этой книге есть глава, связанная с моей личной жизнью, – говорит Вэнь Кэсин, хотя его упрекающий тон не вяжется с довольной улыбкой. – Я ни с кем не встречаюсь, нет. – Технически, он даже не врёт. Возможно, кто-то может поспорить, что свидания неотделимы от брака. Ну, ему не нужно вдаваться в такие подробности с учениками одиннадцатого класса.
– А вы с кем-то хотите встречаться? – продолжает Чжан Чэнлин, очевидно беря пример с уверенной Гу Сян. – Скажем, например, в этой школе. Гипотетически.
Вэнь Кэсин откидывается назад на стуле, скрещивает руки на груди и ухмыляется.
– Вы, ребята, определенно смелы сегодня. Я бы хотел, чтобы вы показывали такой же интерес к книгам, которые мы читаем.
– О, нет, мы любим книги, – поспешно говорит Чжан Чэнлин. – Великая литература. Большие фанаты. Но не вы ли говорили, что всесторонне развитые люди интересуются несколькими вещами одновременно?
Вэнь Кэсин открыто смеётся, когда звенит звонок с урока и ученики начинают собираться:
– Хорошая попытка, Чэнлин, но твои грандиозные планы моего допроса подождут. Передай мистеру Чжоу привет от меня, – нахально добавляет он, поскольку у многих учеников, включая Чжан Чэнлина, следующим уроком история. Он, возможно, подливает масло в огонь, но ничего не может с этим поделать: слишком занят, представляя, как мило нахмурится Чжоу Цзышу, когда услышит послание.
Когда Вэнь Кэсин возвращается домой с репетиции – он любезно согласился взять на себя руководство драматическим кружком в прошлом году, когда предыдущий руководитель ушёл на пенсию – Чжоу Цзышу стоит в гостиной у подоконника, на котором живут маленькие милые растения Вэнь Кэсина.
– Ты снова с ними говоришь? – громко спрашивает Вэнь Кэсин.
Чжоу Цзышу со слегка виноватым видом поворачивается, и Вэнь Кэсин принимает это как «да».
– Никогда так не делал.
– Углекислый газ полезен для них.
– Я не разговариваю с твоей растительностью.
– Может, тебе стоит начать, чтобы они не чувствовали себя одинокими.
– Это растения.
– А-Сюй! Как ты можешь так говорить о наших листовых малышах?
Чжоу Цзышу раздражённо фыркает:
– Я иду в душ и, когда вернусь, надеюсь, ты перестанешь очеловечивать листву.
– Перестану, когда ты перестанешь с ними разговаривать, – отвечает Вэнь Кэсин в спину идущему по коридору Чжоу Цзышу. В любом случае он лжёт – он никогда не перестанет считать растения их детьми, потому что растения и есть их дети. Хотя это спорный вопрос: ведь Чжоу Цзышу – несмотря на его слабые попытки отрицать этот факт – не перестанет разговаривать с растениями, когда Вэнь Кэсина нет дома.
Когда Чжоу Цзышу возвращается, Вэнь Кэсин, одетый в любимое худи Чжоу Цзышу – привычный акт воровства, – сосредоточено нарезает кольцами лук на островке на кухне. Чжоу Цзышу подходит и обнимает его со спины.
Это была бы романтичная сцена, если бы Чжоу Цзышу не пробормотал в спину Вэнь Кэсина:
– Неравномерно режешь.
Вэнь Кэсин бьёт его кухонным полотенцем:
– Не веди себя так, будто не ты питался бы лапшой быстрого приготовления, если бы я не готовил тебе еду. Неблагодарный.
– Я могу научиться готовить, если захочу, – неубедительно отвечает Чжоу Цзышу, отрываясь от Вэнь Кэсина и садясь на стул.
– О, правда? Идеально нарезанный лук появится до или после того, как в порыве отчаянья ты спалишь кухню?
– Ну, мне всё равно не надо учиться готовить, ведь ты здесь.
Взгляд Чжоу Цзышу тёплый, а на губах играет небольшая улыбка, пока он смотрит, как Вэнь Кэсин готовит. Вэнь Кэсин знает, что думает Цзышу, поскольку сам думает о том же: он безмерно благодарен, что замужем за этим мужчиной, его родственной душой, что поведёт вечность рядом с ним.
– Ты пялишься, – упрекает он спустя минуту.
– Задумался о том, как сильно люблю тебя.
– Вау, – восторгается Кэсин. – Как неловко для тебя. Я живу в твоём сознании совершенно бесплатно.
Цзышу смеётся:
– Лао Вэнь, мы в браке.
– Менее неловкой ситуация не становится, – отвечает Кэсин, но все равно почти ложится на столешницу и целует Цзышу. – Я тоже тебя люблю, – он замолкает, а затем: – Мы не можем позволить нашим ученикам это услышать. Это их убьёт: их хрупкие сердца такое не выдержат.
Цзышу стонет:
– Эти дьяволята. Однажды я уволюсь, просто чтобы сбежать от них. Клянусь.
Убеждение Цзышу в том, что его ученики – ходячий недисциплинированный кошмар, вызывало бы беспокойство, если бы он очевидно и глубоко не заботился о каждом их них. А ещё более трогательно то, как ученики открыто любят его в ответ: он – один из самых популярных учителей в школе. Вэнь Кэсин всегда подозревал, что Чжоу Цзышу ведёт себя и на уроках так же, как и в жизни – несколько лет назад, попав на работу в ту же школу, он лично стал свидетелем преподавания Чжоу Цзышу во всей его хмурой красе.
– Лучше не надо, – говорит он, стоя у плиты. – Если ты уйдешь, они точно найдут кого-то другого и начнут нас сводить. И что ты будешь делать, когда останешься без работы, а я уйду к Шэнь Шэню, потому что мои ученики хотят этого? Ты только и знаешь, как заваривать лапшу!
– Ну, сначала я убью тебя. И Шэнь Шэня.
– Я делаю то, что хотят люди, любимый.
– В твоей клятве такого не было, любимый. – Можно было подумать, что Чжоу Цзышу злится, однако подрагивающие уголки губ ясно давали понять, что он наслаждается баталией. Эта была одной из любимых улыбок Вэнь Кэсина, наряду с… ну, каждой второй.
– Думаю, ты можешь убедить меня не оставлять тебя ради Шэнь Шэня.
– О, как великодушно с твоей стороны. И как же?
– Для начала ты должен позволить мне оставить это худи, – Вэнь Кэсин жестами указывает на обсуждаемую одежду.
Чжоу Цзышу закатывает глаза.
– Не знал, что ты фанат баскетбола, – говорит он, кивая на логотип на ней.
– Я мог бы, – утверждает Вэнь Кэсин.
– Конечно мог бы. – Чжоу Цзышу абсолютно уверен: если он спросит у Вэнь Кэсина имя хотя бы одного баскетболиста, тот будет в полной растерянности. Что насчёт Уэйна Гретски? Он играет в баскетбол?
Чжоу Цзышу задумчиво перебирает пальцами тонкую золотую цепочку вокруг шеи. На ней висит обручальное кольцо, точно такое же спрятано под толстовкой Вэнь Кэсина.
– В любом случае я хотел сказать, что этим детям нужно найти новое хобби.
– Думаю, ты должен принять тот факт, что твоя любовь ко мне настолько очевидна, что даже школьники чуют это.
– Я передумал. Я не уволюсь, я заставлю уволиться тебя.
Вэнь Кэсин ухмыляется, ничуть не испуганный:
– Жду не дождусь стать домохозяином и провести остаток дней, выпекая торты в форме твоего лица.
Он так сильно смеётся над выражением на лице Чжоу Цзышу, что едва не сжигает ужин.