Высокое напряжение

by Nati

Summary:

Минхо готов был ошибаться во всех упражнениях, потому что каждую ошибку Чанбин исправлял своими руками: разворачивал, надавливал, хватал. Серьёзно, ещё немного, и Минхо забудет, как правильно делать наклоны вперёд, чтобы Чанбин в своей терпеливо-тренерской манере исправил и это, просто нагнув его

Notes:

Вообще, это ПВП. Если вам кажется, что вы видите тут сюжет - вам кажется
---
Я очень сильно старалась не упасть в этих мальчиков, но увы - и вот мы здесь.
---
SKZ Code 29-30 посвящается. Простите, но во всём виноват Минхо, который при желании может приседать с Чанбином на руках, а при нежелании - уставшая принцесса. Люблю его.

Вообще, Минхо не хотел идти ни в какие фитнес-центры. Ему вполне хватало танцевальной студии, чтобы поддерживать себя в тонусе, но Джисон за пару дней непрерывного нытья вынес ему все мозги, почти без остановки рассказывая о горячем инструкторе по пилатесу, что проще было сдаться и позволить утащить себя на занятие за компанию. На закономерный вопрос Минхо, нахрена Джисону в его помешательстве на инструкторе была нужна компания, Хан слегка надул щёки, выпятил губы и наклонил голову, позволяя чёлке упасть на глаза, и в целом принял вид грустной квокки, хотя в природе таких не никогда замечено не было. Это выглядело очаровательно, и Минхо мысленно махнул рукой, потому что это вообще была особенность Джисона: он имел тенденцию стремительно и сильно влюбляться, а вот признаваться в чувствах и строить отношения тенденции не имел, поэтому просто систематически таскал за собой друзей, чтобы те слушали его неразделённые воздыхания. Фитнес-центр был ещё не самым необычным местом: однажды Феликсу пришлось таскаться вместе с Джисоном по горам, потому что тому приглянулся инструктор по спортивному туризму, а Чонин плыл с ним на корабле до Таиланда, потому что Джисону понравился работающий на лайнере аниматор. И там, и там результат был для Хана вполне обычный: после похода он месяц пил антигистаминные, потому что весь чесался из-за аллергии на какую-то растительность, а после круиза ещё неделю ходил полу-зелёный и  чувствовал отголоски морской болезни. Так что фитнес-зал был как будто бы даже немного мелковат на этом фоне.

 

Приветливая администратор выдала им ключи от шкафчиков, брошюры с предстоящими программами, полотенца и пожелания хорошей тренировки. Джисон нетерпеливо подпрыгивал, пока шёл к раздевалке, и достал из сумки самый сексуальный спортивный наряд, какой явно недавно купил: обтягивающие велосипедки до середины бедра и облегающую майку. Надел всё это и покрутился  перед Минхо, явно напрашиваясь на комплимент. Ли одобрительно кивнул и даже не покривил душой: Хану действительно шло, он не был тощим заморышем, не знавшим спорта с малолетства. Сам Минхо был в своём обычном тренировочном комплекте: свободных штанах и худи с длинным рукавом и капюшоном. Ему, в отличие от Джисона, крутить задницей перед инструктором не нужно было.

 

— Он как принц с обложки журналов, точно тебе говорю, — продолжал мечтательно вздыхать Джисон, пока они поднимались к залу групповых программ. — А как он двигается, Боже мой…

 

— Тогда может не стоило надевать такие шортики в облипку? — со смешком спросил Минхо. — Вдруг он будет тааак двигаться…

 

Хан, явно поняв намёк, даже остановился и уставился на друга в шоке: видимо, в его голову подобная мысль не пришла. Немного нервно посмотрел вниз, оценивая обтянутый эластичной тканью пах, потом перевёл изучающий взгляд на Минхо в его тениках. Ли, поняв в какую степь понеслись гениальные идеи Джисона, спешно вскинул руки:

 

— Ни за что. Я на себя эти трусы натягивать не буду, сам купил – сам носи.

 

Джисон печально вздохнул, но тут же решительно кивнул и снова продолжил путь к залу, опять начиная петь дифирамбы инструктору. Минхо шёл за ним, пропуская половину сказанного мимо ушей и заглядывая в другие залы. У большинства были полупрозрачные двери, откуда-то звучала бойкая музыка. Единственным незакрытым пространством был тренажёрный зал, и Минхо без особого интереса скользнул по нему взглядом. Машинально сделал пару шагов мимо, потом остановился и вернулся обратно, заглядывая ещё раз. Джисон, болтая о красоте и грации инструктора, бодро ускакал вперёд, даже не заметив, что Ли отстал.

 

А Минхо просто стоял и смотрел, потому что парень в фирменной футболке с надписью «тренер» буквально вышел из его рейтинговых снов.

 

Вообще, у Минхо не было какого-то конкретного типажа, но были определённые конечно-да черты: тёмные волосы, накаченные руки, широкие плечи, мощный торс и сильные бёдра. Ли сам был далеко не миниатюрной Дюймовочкой, так что его физически привлекали те, кто мог бы легко подхватить его на руки и впечатать в стену, чтобы хорошенько трахнуть на весу. К сожалению, моментально западая на внешность, Минхо потом зачастую разочаровывался во всех других аспектах, потому что мускулы не отражали ни моральных, ни нравственных, ни умственных качеств.

 

Поэтому у Минхо в основном были очень хороший секс и очень дерьмовые отношения.

 

И возможно, раз Ли пришёл поддержать Джисона, то надо было догнать друга и посмотреть на очередную любовь всей его жизни, но ноги отказались идти дальше, а тело само собой потянуло к тренеру. Который стоял в обтягивающей спортивной футболке, так выгодно подчёркивающей всё, тайсах, плотно облегающих ноги, и шортах поверх, чтобы оставить место для фантазии.

 

Минхо на фантазию никогда не жаловался.

 

Уже подходя, Минхо понял, что парень слегка ниже его, но это нисколько не волновало, потому что вблизи мышцы выделялись ещё лучше. Ли, оглаживая взглядом крепкую грудь, даже не сразу заметил бейджик: «Персональный тренер Со Чанбин».

 

— Привет, — сказал Минхо, отвлекая тренера от чего-то в телефоне.

 

Тот тут же поднял голову и приветливо улыбнулся, машинально окидывая Минхо профессиональным взглядом.

 

— Здравствуйте, — отозвался Чанбин, убирая телефон в карман. — Вы у нас впервые?

 

— Да, — ответил Минхо, проходясь взглядом в ответ и даже не скрывая этого. — Пришёл с другом, но тому по душе групповые программы.

 

— А вы хотите индивидуальную? — чуть наклонил голову Чанбин.

 

— Ага, — кивнул Минхо. — Предпочитаю, чтобы тренер был полностью на мне. Сосредоточен.

 

— Понял, — рассмеялся Чанбин, мягко и немного хрипло. Этот звук, словно полуприглушённый бас, прошёлся у Минхо по нервам с пугающей чёткостью. — Провести вам экскурсию? Покажу зал, оборудование... вдруг заинтересуетесь.

 

— Почему бы и нет, — согласился Ли, чуть поднимая уголки губ.

 

Чанбин жестом пригласил его за собой, и Минхо послушно пошёл, засовывая руки в карманы. Пока Чанбин рассказывал что-то про тренажёры, зоны функционального тренинга и преимущества персональных программ, Минхо кивал, делая вид, что слушает, хотя на деле почти всё внимание уделял совершенно другому: как натягивается футболка на спине Чанбина, когда тот тянется показать что-то, как расслабленно и уверенно он двигается, как соблазнительно касаются короткие волосы линии шеи.

 

Где-то вдалеке заторможенно пробежала мысль, что Джисон будет ныть неделю, если узнает, что вместо того чтобы поддерживать его романтические терзания, Минхо внезапно сам нашёл объект вожделения.

 

На очередном тренажёре Чанбин остановился, обернулся к Минхо и спросил:

 

— Хотите попробовать?

 

— Что именно? — уточнил Минхо, лениво склонив голову на бок, позволяя челке упасть на глаза.

 

— Ну... — Чанбин усмехнулся, и его взгляд на секунду стал чуть более дерзким. — Немного нагрузки. Чтобы прочувствовать атмосферу зала.

 

Минхо поймал этот взгляд, и в груди у него опасно потеплело.

 

— Ну давай, — почти мурлыкнул он, вытаскивая руки из карманов и подходя ближе.

 

И когда Чанбин начал настраивать тренажёр, Минхо позволил себе на мгновение поддаться искушению и медленно, оценивающе провёл пальцами вдоль натянутого рукава футболки тренера.

 

— У тебя отличная форма, — буднично отметил он, как будто между прочим.

 

Чанбин, застёгивая замок, обернулся на него через плечо. Улыбнулся чуть шире, чуть наглее:

 

— Спасибо. Если захотите, помогу вам достичь такой же.

 

Минхо хмыкнул и неопределённо мотнул головой. Чанбин, закончив с настройкой, развернулся к Ли всем корпусом и, уперев руки в бока, спросил:

 

— Вы уже сделали разминку? Не могу дать вам нагрузку, пока мышцы не разогреты.

 

Минхо едва не сказал, что есть один вид нагрузки, который Чанбин мог бы без последствий дать ему практически сразу с минимальной подготовкой. При нём, конечно, тоже лучше было бы немного разогреться, но в целом Минхо не требовалось чего-то особенного. Лёгкая жестинка – о, это определённо в его вкусах. Но вместо этого Ли сказал совсем другое.

 

— Нет, я совсем не разогрелся. Мышцы как деревянные, — отозвался Минхо и демонстративно провёл ладонью по своей груди. — Поможешь с этим?

 

Чанбин коротко хохотнул, явно без намёка на смущение. Наоборот — в его глазах мелькнул озорной огонёк, как будто Минхо только что предложил ему сыграть в какую-то игру по их правилам.

 

— Конечно, — совершенно серьёзно ответил он. — Сейчас всё будет.

 

Он подошёл ближе, и Минхо ощутил исходящее от него тепло — почти физическое, плотное. Чанбин одной ладонью легко коснулся его плеча, другой — локтя, будто оценивая напряжение мышц.

 

 

 

— Плечи напряжены, грудной отдел тоже. Много сидячей работы? — профессионально уточнил он, словно между прочим скользя пальцами по руке Минхо.

 

— Ну, иногда, — лениво протянул Ли, позволяя себе чуть расслабиться под этими уверенными касаниями. И специально чуть глубже выдохнул, чтобы сильнее вжать грудь под ладонь тренера.

 

Чанбин это заметил — Минхо видел, как у того едва дрогнули уголки губ.

 

— Тогда начнём с лёгкой динамической разминки. — Голос у него всё ещё был ровным, но в глубине сквозила лёгкая улыбка. — Сначала потянем шею и плечи. Повторяйте за мной.

 

Он отступил на шаг, поднимая руки и показывая простые движения на растяжку. Минхо последовал за ним без лишней прыти, медленно, лениво, нарочито плавно двигаясь. И с удовольствием заметил, как Чанбин краем глаза наблюдает за ним — профессиональный интерес или не только?

 

После короткой разминки Чанбин снова подошёл ближе:

 

— Теперь давай разомнём грудную клетку и спину, — сказал он и осторожно взял Минхо за запястья, поднимая его руки вверх и чуть назад.

 

— Потянись вперёд. Я помогу.

 

Минхо подчинился движению, чуть подавшись грудью вперёд, а Чанбин мягко надавил на его лопатки, помогая усилить растяжку. При этом он стоял так близко, что Минхо чувствовал его дыхание где-то у себя в районе шеи.

 

Прекрасная возможность проверить, насколько далеко готов зайти этот тренер,  с интересом подумал он.

 

Минхо чуть повернул голову, чтобы посмотреть на Чанбина через плечо, и очень тихо, почти шепотом, сказал:

 

— Ты всегда так лично подходишь к клиентам?

 

— Простите, не спросил, комфортно ли вам так работать, — отозвался Чанбин с лёгкой улыбкой. — Продолжите сами?

 

Минхо усмехнулся, закрывая глаза на пару секунд, чтобы не выдать, насколько ему комфортно на самом деле, и покачал головой.

 

— Я так давно не был в спорт-зале, что уже не помню, как это правильно делается, — сказал Ли. — Так что буду благодарен за наглядный инструктаж. И можешь звать меня Минхо.

 

— Минхо, — мягко повторил Чанбин, будто пробуя имя на вкус, и его улыбка стала чуть шире, чуть теплее. — Тогда буду показывать как надо. Только предупреждаю: я требовательный тренер.

 

Он чуть сильнее надавил ладонями на плечи Минхо, аккуратно возвращая его в исходное положение, а потом, словно невзначай, задержал руку на его предплечье.

 

— Главное — доверять процессу, — добавил Чанбин, с лёгкой ухмылкой глядя прямо в глаза. — Я позабочусь о том, чтобы вы чувствовали себя отлично.

 

Минхо снова хмыкнул, но не стал спорить. Он вообще в этот момент не был настроен спорить — скорее, напротив, был готов позволить Чанбину заботиться о нём сколько угодно, особенно если это будет включать в себя столько же внимания и касаний, разжигающих внутренний огонь.

 

Чанбин показал ещё пару упражнений на растяжку, при этом время от времени поправляя положение рук и корпуса Минхо, словно находил миллион поводов лишний раз прикоснуться. Минхо отвечал на каждое прикосновение полуулыбкой и тяжёлым взглядом из-под ресниц, и атмосфера между ними постепенно начала гудеть, как натянутая струна.

 

И Минхо очень сильно надеялся, что это не просто его разыгравшееся воображение.

 

— Расслабь плечи, — негромко сказал Чанбин, подходя ближе и обхватывая ладонями Минхо сзади, мягко надавливая на трапеции.

 

Прикосновения были уверенными, крепкими, как раз такими, какие любил Минхо: сильные руки, горячая кожа через ткань худи — слишком ощутимо, чтобы это можно было списать на фантазию. Ли прикрыл глаза, позволяя себе секунду тишины, чтобы не сорваться и не повернуться лицом к этому тихому искушению.

 

— Так лучше, — произнёс Чанбин, голос его звучал низко и близко к уху.

 

Минхо почувствовал, как по позвоночнику побежала дрожь. Он открыл глаза и, не оборачиваясь, спросил, чуть ниже обычного опуская голос:

 

— Ты всегда так основательно относишься к делу?

 

Чанбин, не отстраняясь, усмехнулся коротко, почти вибрацией груди, чувствуемой спиной.

 

— Конечно, это же моя работа. Правда, обычно я занимаюсь тренировками только по предварительной договорённости. Но раз ты сегодня не дошёл до дежурного тренера, Минхо-щи, а у меня клиент подойдёт только через полчаса, я решил познакомить тебя с залом бесплатно.

 

Минхо медленно развернулся, и между ними осталось считанные сантиметры. Теперь он видел Чанбина вблизи: лёгкая улыбка на губах, взгляд тёмных глаз, в котором плясала искорка весёлой дерзости. Минхо задержался взглядом на его лице, позволяя тишине между ними заполниться электричеством.

 

— Думаю, я приобрету весь пакет услуг, — выдохнул Ли едва ли не в чужие губы.

 

— Тогда закончим разминку и перейдём к тренировке? — предложил Чанбин и тут же отошёл на пару шагов назад. — Я настроил вес, но если покажется тяжёлым – говори, не хочу, чтобы ты потянул себе что-то.

 

Его тон тут же стал максимально профессиональным, и Минхо даже задумался, а не придумал ли он эти полу-дразнящие нотки ранее. Может быть всё-таки разыгралось воображение, перестраивая реальность под его хотелки? Минхо чуть нахмурился, но быстро спрятал это за привычной полуулыбкой. Он сделал шаг к тренажёру, бросая на Чанбина короткий взгляд из-под ресниц — проверяя. Но Чанбин действительно выглядел собранным: спокойный, уверенный, внимательный. Профессионал, одним словом.

 

«Ну что ж, — подумал Минхо, усаживаясь и берясь за рукояти, — если он так хочет играть в профи, я тоже сыграю».

 

Под руководством Чанбина он сделал первые подходы, следуя инструкциям, и изо всех сил старался сосредоточиться на технике, а не на том, как бьётся у тренера жилка на шее, когда тот внимательно следит за его движениями.

 

Минхо прекрасно осознавал своё тело, знал его сильные и слабые стороны, и, стоит ему чуть изменить амплитуду движения, как Чанбин тут же подошёл ближе, поправляя, направляя, заставляя мышцы работать правильнее. Его руки всегда касались коротко, но Минхо каждый раз чувствовал это касание слишком остро.

 

На третьем подходе Чанбин, склонившись, чтобы поправить его локоть, вдруг сказал негромко, почти как между делом:

 

— Ты быстро схватываешь. С таким телом будет несложно выйти на новый уровень.

 

Минхо повернул голову и встретил его взгляд — на этот раз открытый, внимательный и с той самой искоркой, которую он уже начал считать плодом фантазии.

 

— С таким тренером, думаю, я и до рекордов доберусь, — обронил он, давая понять, что игра для него не закончилась.

 

Чанбин улыбнулся — на этот раз шире, искренне, и в его голосе снова появилась лёгкая теплая насмешка:

 

— Тогда не расслабляйся. Это только начало.

 

Минхо снова ухмыльнулся и принялся за упражнение с новой энергией, сознательно чуть медленнее поднимая вес, давая Чанбину возможность наблюдать за каждым его движением. Он ощущал на себе внимательный взгляд, даже когда тот вроде бы молчал.

 

На четвёртом повторении Чанбин вдруг подошёл ближе, обхватил его руками за локти, фиксируя амплитуду движения.

 

— Помогу удерживать правильное положение, — сказал он негромко, почти у самого уха, и горячее дыхание обожгло кожу.

 

Минхо напряг мышцы — не только ради упражнения. Он чувствовал, как пальцы Чанбина легко скользили по его предплечьям, поправляя хват.

 

— Расслабь руки, — почти шёпотом добавил тренер, и Минхо, не удержавшись, ответил:

 

— Обычно мне советуют наоборот.

 

Чанбин тихо рассмеялся, не отпуская его предплечий:

 

— В зале расслабление иногда важнее, чем напряжение, Минхо-щи.

 

Минхо криво усмехнулся и, не отпуская взгляда Чанбина, нарочито медленно распрямился.

 

— Минхо. Без "щи", — негромко сказал он.

 

Чанбин пару секунд изучающе смотрел на него, будто взвешивая что-то, потом кивнул, позволив на губах мелькнуть едва заметной тени улыбки.

 

— Минхо, — попробовал он его имя на вкус, будто давая понять, что учёл просьбу. — А потом с неожиданной хрипотцой добавил: — Минхо-хён.

 

У Минхо внутри что-то взорвалось. Ему захотелось услышать это ещё раз, но совсем в другой обстановке. Может быть, немного протяжней. Может быть, немного сорваннее. Может быть, немного резче. Может быть…

 

— Разомнём ещё пару групп мышц, — вырвал его из разыгравшейся фантазии голос Чанбина. — Ляг на скамью.

 

Минхо подчинился, но не удержался:

 

— Ты командуешь так, как будто хочешь, чтобы я не только мышцы размял.

 

Чанбин подошёл ближе, нависая над ним, когда Минхо лёг на скамью.

 

— Просто хочу, чтобы ты почувствовал каждую свою мышцу, — отозвался он спокойно, но взгляд его скользнул по телу Ли слишком неторопливо, слишком явно.

 

Минхо шумно выдохнул через нос, одновременно принимаясь за новое упражнение. И каждый раз, когда Чанбин, будто бы ненароком, касался его запястий, живота или груди, поправляя технику, внутри у Минхо гудело так, словно под кожей запустили ток. Ему казалось, что они оба проверяют границы допустимого. И Минхо с каждой новой правкой, с каждым новым прикосновением только сильнее хотел узнать, кто первым эти границы переступит. С одной стороны, Чанбин – профессиональный тренер, и вряд ли сделает что-то, что может стоить ему работы. С другой стороны, Минхо точно не пожаловался бы, если бы его разложили на этой скамье вовсе не для тренировки.

 

Минхо чувствовал, как с каждой минутой прикосновения Чанбина становятся чуть более уверенными, движения — медленнее, будто нарочно растягивая каждый момент между ними.

 

Когда он в очередной раз выполнил подход, Чанбин наклонился к нему, поправляя его локти. Его пальцы прошлись по коже Минхо так неторопливо, что это больше походило на ласку, чем на исправление техники.

 

— Хорошо держишь нагрузку, — тихо сказал Чанбин, его голос стал ниже, почти бархатным.

 

Минхо ухмыльнулся, не открывая глаз, будто смакуя каждое слово.

 

— Я умею держать многое, если хочу, — протянул он с нарочитой небрежностью.

 

Чанбин замер всего на секунду, прежде чем усмехнуться коротко и хрипло.

 

— Проверим это позже... упражнениями на выносливость, — добавил он, как бы между прочим, и отстранился, давая Минхо возможность соскользнуть со скамьи.

 

Тот выпрямился медленно, нарочито потянувшись всем телом, будто проверяя на прочность нервы тренера. Их взгляды встретились, и Минхо увидел, как в глазах Чанбина сверкнула опасная, почти хищная искра.

 

— Следующее упражнение будет на гибкость, — произнёс Чанбин ровным голосом, словно ничего не было. — Ложись на коврик.

 

Минхо покорно опустился, вытянулся на спине и, чуть приподняв голову, спросил:

 

— И ты опять будешь меня трогать?

 

— Конечно, если ты не против, — ухмыльнулся Чанбин, вставая на колени рядом. — Без физической корректировки в растяжке можно серьёзно ошибиться.

 

Он мягко взял Минхо за лодыжки, чуть потянул его ноги, заставляя бедра напрячься. Потом, медленно, с явной сосредоточенностью, положил ладонь ему на бедро, ближе к паху, и прижал вниз, чтобы задать правильную амплитуду растяжения.

 

Минхо зажмурил глаза, чтобы не выдать, как от одного только этого жеста внизу живота вспыхнуло тепло. Он чувствовал вес ладони Чанбина, её тепло через тонкую ткань спортивных штанов, и ему стоило немалых усилий сохранить невозмутимость.

 

— Так правильно, — сказал Чанбин чуть более хриплым голосом. — Чувствуешь натяжение?

 

Минхо открыл глаза, встретился с ним взглядом и медленно, нарочито облизнул губы.

 

— О да, — протянул он. — Чувствую очень многое.

 

Чанбин чуть сильнее сжал его бедро, будто невольно отвечая на скрытый вызов, потом убрал руку, резко, будто обжёгшись.

 

— Перейдём к следующему упражнению, — бросил он, и в его голосе снова сквозила почти профессиональная отстранённость.

 

Минхо поднялся с коврика медленно, с ленивой грацией, и поймал взгляд Чанбина — тёмный, внимательный, будто тренер считывал каждое движение тела перед собой. Со коротко кивнул в сторону следующего тренажёра.

 

— Попробуем тягу. Спина важна не меньше, чем ноги.

 

Минхо усмехнулся, не спеша прошёл к указанному месту, чувствуя, как ним скользит взгляд Чанбина. Когда Минхо встал у тренажёра, Со подошёл совсем близко, почти вплотную.

 

— Руки пошире, — сказал он, и, не дожидаясь согласия, накрыл своими ладонями запястья Минхо, направляя их.

 

Руки Чанбина были тёплыми и крепкими, а движения — уверенными, но не спешными. Минхо вздохнул, позволив себе опереться спиной на грудь тренера, будто случайно.

 

— Удобно? — спросил Чанбин низко, прямо над ухом.

 

Минхо едва заметно улыбнулся.

 

— Вполне, — отозвался он тихо.

 

Чанбин задержал дыхание на долю секунды, прежде чем чуть сильнее сжать его запястья.

 

— Потяни на себя, — скомандовал он. — Медленно. Я подстрахую.

 

Минхо подчинился, чувствуя, как Чанбин следует за его движением, держа его руки, контролируя усилие. Каждое их прикосновение будто искрило, и натяжение между ними росло, становясь почти невыносимым.

 

— Отлично, — похвалил Чанбин. — Спина должна работать. Чувствуешь?

 

— Чувствую, — прошептал Минхо, оборачивая голову через плечо, так что их лица оказались опасно близко.

 

На секунду в зале стало так тихо, что Минхо отчётливо слышал, как сбилось дыхание Чанбина.

 

И именно в этот момент где-то в стороне раздался шум приближающихся шагов.

 

— Хён! — выкрикнул знакомый голос. — Ты тут?!

 

Минхо с трудом подавил стон раздражения и, не оборачиваясь, уткнулся лбом в плечо Чанбина, издавая еле слышный стон возмущения. Тот рассмеялся тихо, так, что вибрация снова отозвалась у Минхо под кожей.

 

— Я здесь, Джисон, — лениво бросил Ли через плечо, прежде чем нехотя отступить от Чанбина на полшага.

 

Из коридора выбежал Хан, раскрасневшийся, с наброшенным на плечи полотенцем и с бутылкой воды в руке. Выглядел он так, будто случилось что-то хорошее, но при этом пугающее его до ужаса. И либо несчастное подобие шорт всё-таки не скрыло радости от занятия, либо инструктор по пилатесу оказал благосклонное внимание.

 

— Друг, любящий групповые? — со смешком спросил Чанбин и отошёл назад.

 

— Почему ты меня кинул? — возмущался тем временем Джисон, но чуть не споткнулся, натолкнувшись на испепеляющий взгляд Минхо. — Хён?

 

— Мой клиент уже подошёл, — неожиданно сказал Чанбин позади и подмигнул Минхо. — Если понравилась бета-версия, то можешь оформить абонемент и записаться ко мне.

 

Он помахал рукой на прощание и пошёл навстречу мужчине средних лет, который приветливо с ним поздоровался, после чего они вместе ушли в другую часть зала, чтобы начать разминку. Минхо проводил их взглядом, после чего посмотрел на Джисона, всё ещё стоявшего рядом с удивлённым выражением лица.

 

— Ты что, запал на тренера? — спросил Джисон так ошеломлённо, будто сам припёрся сюда для занятий спортом.

 

— Как там твой инструктор? — с иронией спросил у него Минхо.

 

— О, — тут же переключился на свою волну Джисон и очаровательно покраснел. — Ооо. Ну, он горяч, как огненный огонь.

 

— А по существу? — хмыкнул Минхо, направляясь к раздевалкам.

 

— А по существу… — протянул Джисон. — Я больше никогда не надену эти шорты, но меня пару раз нагнули. Увы, не в том смысле, но это всё равно было горячо.

 

Минхо хмыкнул: он Хана понимал прекрасно. Его хоть и не нагнули, но были к этому близки, он прямо чувствовал. И конечно же он купит этот абонемент, чтобы заполучить себе Чанбина на час. А там, глядишь, и не только для тренировок.

 

***

 

Спустя три дня и уже без Джисона, Минхо пересёк ресепшен с видом человека, который точно знал, зачем пришёл. Традиционное вежливо-дружелюбное приветствие администратора, полотенце в руках, ключ от шкафчика. Но на этот раз – обтягивающий грудь и руки рашгард, тайсы, чтобы подчеркнуть икры (не зря же он половину жизни занимался танцами, в конце концов) и шорты – чтобы и у Чанбина остался простор для фантазии.

 

Зал встретил его приглушённой музыкой, басами отдающейся в стенах. Минхо отыскал взглядом нужного человека почти сразу. Чанбин был на другом конце тренажёрной зоны, показывал что-то группе новичков. Чёрная футболка липла к его спине, подчёркивая мышцы, движения были чёткими и уверенными, как всегда. И стоило Минхо на секунду задержать взгляд, как Чанбин, словно почувствовав это, повернулся.

 

Их глаза встретились.

 

Уголки губ Чанбина дрогнули в знакомой полуулыбке. Он что-то коротко сказал своим подопечным, и спустя пару минут направился к Минхо.

 

— Решил всё-таки рискнуть? — спросил он, подходя ближе и чуть наклоняясь к нему, словно делая их разговор личным.

 

Минхо медленно вытащил из кармана ключи от шкафчика и покрутил их между пальцами.

 

— Я вообще парень решительный, — отозвался он с ленивой ухмылкой. — Особенно когда вижу достойную цель.

 

Чанбин коротко хмыкнул, уголки глаз чуть улыбнулись.

 

— Рад это слышать. Тогда сегодня твоя первая официальная тренировка, Минхо-щи.

 

Он нарочито выделил уважительное окончание, но голос при этом скользнул чуть ниже обычного, создавая ощущение почти интимного поддразнивания.

 

— Будем работать над общей выносливостью. Заодно я проверю, насколько ты податлив.

 

Минхо склонил голову, скрывая улыбку, которая грозила вырваться наружу.

 

— Податлив, говоришь? — спросил он, нарочито задумчиво. — Это зависит от тренера.

 

— Уверен, я смогу тебя удивить, — не менее невинно парировал Чанбин и жестом пригласил его следовать за собой.

 

Они начали с разминки. Чанбин стоял настолько близко, что Минхо чувствовал тепло его тела. И каждый раз, когда Чанбин поправлял его позицию — коснувшись запястья, проведя ладонью по пояснице, выправляя линию плеч, — между ними будто пробегали едва уловимые искры. Переход к тренажёрам был почти незаметным, и там Чанбин не отходил от него и на полшага.

 

— Расслабь плечи, — сказал Чанбин тихо, стоя у него за спиной. Его пальцы уверенно скользнули вдоль трапеций, размягчая напряжение в мышцах.

 

Минхо почти прикрыл глаза, глубоко вдыхая.

 

— Тренер, — протянул он низко, с тенью насмешки, — я начинаю подозревать, что ты получаешь от этого больше удовольствия, чем я.

 

Чанбин рассмеялся коротко, грудью, так, что вибрация отдалась через всё расстояние между ними.

 

— Кто знает, Минхо-щи, — ответил он. — Я придерживаюсь мнения, что тренировка должна приность радость обеим сторонам.

 

Он наклонился ближе, чтобы поправить положение рук на грифе, и их щёки почти соприкоснулись.

 

— Держи крепче, — выдохнул Чанбин прямо у уха, и Минхо буквально почувствовал, как мурашки пробежались по коже.

 

Секунда, две — напряжение между ними заворачивалось в плотную, ощутимую петлю. Минхо послушно крепче сжал гриф, хотя в другой ситуации он бы, пожалуй, уронил его — только чтобы Чанбин снова подошёл и «исправил ошибки». Но сегодня он решил немного поиграть.

 

— Вот так, хорошо, — одобрил Чанбин, мягко проведя ладонью вдоль его предплечья, словно фиксируя правильное положение. — Сильные руки, Минхо-щи. Но над техникой всё же стоит поработать.

 

— Я в твоём распоряжении, тренер, — отозвался Минхо, чуть оборачиваясь так, чтобы скользнуть взглядом по лицу Чанбина. — Делай со мной, что хочешь.

 

На мгновение в тёмных глазах Со мелькнуло что-то слишком уж живое, почти опасное, но он справился с собой быстро, лишь усмехнулся:

 

— Будь осторожен с такими заявлениями. Мои тренировки могут быть изнурительными.

 

Минхо медленно выгнул бровь.

 

— О, я как раз это и ищу.

 

Чанбин рассмеялся уже в полный голос — хриплый, заразительный звук, от которого у Минхо едва не подогнулись колени. Со отступил на шаг, жестом предложил продолжать упражнение.

 

— Ладно, хватит болтать, — сказал он. — Пять подходов. Минимум. Иначе вся твоя подготовка останется только на словах.

 

— Слово — это только обещание дела, — философски отозвался Минхо, поднимая штангу с показной лёгкостью. — А я парень слова.

 

— Посмотрим, насколько у тебя крепкая выдержка, — прищурился Чанбин и наклонился, чтобы чуть-чуть поправить стойку его ног. Ладонь, словно случайно, задержалась на внутренней стороне бедра дольше, чем требовала необходимость.

 

Минхо чуть втянул воздух сквозь зубы, но не отшатнулся. Наоборот, он чуть сильнее напряг мышцы под пальцами тренера, демонстративно.

 

— Чувствую, как у тебя прогрессирует мотивация, — с довольной ухмылкой отметил Чанбин. — Люблю целеустремлённых учеников.

 

— Ты мне ещё не всё показал, — тихо заметил Минхо, закончив подход и поставив гриф на место. — Думаю, я многое могу выучить. Если правильно расставить акценты.

 

Чанбин молчал пару секунд, скользя по нему внимательным, тяжёлым взглядом. Потом снова улыбнулся своей соблазнительной полуулыбкой:

 

— К каждому клиенту надо найти свой подход. Может попробуем с тобой растяжку? Проверим гибкость.

 

— О, я гибкий, — мгновенно подхватил Минхо, шагнув ближе, чем это требовала ситуация. — Но проверять не запрещено, верно?

 

Чанбин чуть склонил голову, явно наслаждаясь этим опасным танцем.

 

— На тренировках проверка обязательна, — отозвался он низким голосом, — так что готовься быть основательно протестированным, Минхо-хён.

 

И снова лёгкое, почти невесомое касание на пояснице — как будто подталкивающее вперёд.

 

Минхо усмехнулся, следуя за ним к зоне растяжки. Всё его тело отзывалось на прикосновения Чанбина с такой ясной жаждой, что он едва удерживал себя от того, чтобы пересечь ту грань, на которой они оба тщательно балансировали.

 

Но сегодня — ещё нет.

 

Сегодня он даст тренеру почувствовать, насколько долго он умеет держать напряжение.

 

Минхо уселся на коврик, вытянув одну ногу вперёд, другую согнув в колене. Чанбин присел напротив, опираясь на ладони, и их колени почти соприкасались.

 

— Начнём с простого, — сказал он, а голос всё ещё был немного хриплым, будто напряжение действовало и на него самого. — Потянись к вытянутой ноге. Медленно. Без рывков.

 

Минхо с ленцой вытянулся вперёд, и Чанбин сразу подался ближе, обхватил его руками за талию, помогая направить движение. Его ладони уверенно, но очень мягко скользили по одежде, и Минхо едва не застонал вслух — так сильно отзывались эти прикосновения в его теле.

 

— Расслабься, — тихо велел Чанбин прямо над ухом, наклонившись ближе.

 

— Пытаюсь, — проворчал Минхо, чувствуя, как его мышцы подёргиваются совсем не от растяжки.

 

Чанбин хмыкнул, не отпуская его. Напротив, его пальцы скользнули чуть ниже — почти на бёдра — будто проверяя напряжение.

 

— Всё ещё слишком зажат, — констатировал он, тоном учителя, но с такой нотой в голосе, что Минхо мысленно застонал.

 

— Так помоги мне, тренер, — протянул он, обернувшись через плечо. Их лица снова оказались так близко, что стоило бы только чуть податься вперёд — и их губы соприкоснулись бы.

 

Чанбин не подался. Но его пальцы крепче обняли талию Минхо, а потом медленно-медленно потянули его глубже в растяжку. Их дыхания смешались. Минхо чувствовал его запах — тёплый, немного солёный от тренировок, и какой-то совершенно сбивающий с любых адекватных мыслей.

 

— Вижу, ты упорный, — заметил Чанбин, чуть сильнее надавив. — Нравится работать с такими учениками. С ними можно позволить себе... больше.

 

Минхо ухмыльнулся, прикрывая глаза и облокачиваясь на собственные руки, выгибая спину чуть больше, чем требовало упражнение, почти предлагая себя.

 

— И насколько больше, тренер? — промурлыкал он.

 

— Всё зависит от клиента, — легко парировал Чанбин, но его пальцы явно предали его, заскользив выше — вдоль спины, почти ласково.

 

На секунду между ними повисло плотное, обволакивающее молчание, полное недосказанных слов и едва сдерживаемых действий. Минхо чувствовал, как напряжение растягивается между ними. Но именно в эту сладкую секунду раздался чей-то далекий окрик у окна — и Чанбин вздрогнул, резко вернув ладони в более нейтральное положение.

 

Он отступил на шаг назад, голос его стал снова ровным, хотя взгляд ещё горел:

 

— Переворачивайся на спину. Будем растягивать другую сторону.

 

Минхо медленно лёг на коврик, не сводя с Чанбина тяжёлого взгляда. И когда тот склонился над ним, чтобы поправить угол наклона ноги, Минхо едва слышно выдохнул:

 

— Если ты и дальше будешь так "растягивать" меня, тренер, я куплю абонемент на год вперёд.

 

Чанбин усмехнулся, не отводя глаз:

 

— Тогда, Минхо-хён, мы с тобой только начали.

 

Минхо исправно выполнял все указания, но в каждом движении оставлял вызов. Чуть медленнее, чем надо, чуть провокационнее выпрямляя спину, чуть шире разводя ноги в растяжке, чем требовала техника.

 

Чанбин видел всё. И не останавливал.

 

Наоборот — будто поощрял. Его голос был чуть хриплым от сдерживания и почти всегда звучал у самого уха.

 

Когда тренировка подошла к концу, Минхо остался лежать на спине на коврике, дыша глубоко, глядя в потолок. Чанбин присел рядом, поставив одну ладонь на пол между ними.

 

— Хорошая работа, — сказал он, скользнув взглядом по Минхо так явно, что тому захотелось вытянуться ещё соблазнительнее. — Для первого раза — очень впечатляюще.

 

— Думаешь, я справился? — лениво спросил Минхо, закатывая голову на бок, чтобы встретить его взгляд.

 

 

 

— Думаю, — подтвердил Чанбин, уголки его губ чуть дрогнули. — Думаю, ты прирождённый ученик. Особенно в руках хорошего тренера.

 

Минхо ухмыльнулся, чувствуя, как от этого взгляда расплавляется в животе что-то очень нехорошее для его самообладания. Он медленно сел, подтягивая колени к груди, и с нарочитой небрежностью потянулся за полотенцем. Потом остановился, небрежно протирая шею и грудь, и бросил через плечо:

 

— Слушай, тренер, — начал Минхо, и Чанбин молча вскинул брови, поощряя продолжение. — Дай мне свой номер.

 

— А номер менеджеров тебя чем не устраивает, Минхо-хён? — с улыбкой спросил Со.

 

— Неудобно через третьи руки корректировать время занятий, — отозвался Минхо небрежным тоном. — И ты же даёшь консультации по рациону, верно?

 

Он поднял на Чанбина совершенно невинный взгляд — настолько невинный, насколько это вообще было возможно после часа непрекращающейся игры на грани. На миг Чанбин задумался — по-настоящему. Потом усмехнулся и наклонился ближе.

 

— Только если ты обещаешь задавать действительно серьёзные вопросы, Минхо-хён. И не отвлекать меня глупостями.

 

— Я клянусь, — с самым серьёзным видом сказал Минхо, чуть склонив голову в бок, чтобы челка упала на глаза. — Всё будет... исключительно профессионально.

 

Чанбин хмыкнул, словно не особо верил в это «профессионально», но всё же потянулся за протянутым телефоном. Несколькими движениями вбил номер в контактный список Минхо, а в поле имени добавил: «Тренер 🏋️‍♂️🔥»

 

Минхо взглянул на это, улыбнулся уголком губ:

 

— Немного нескромно, нет?

 

Чанбин рассмеялся коротко и тепло:

 

— Зато правда. Увидимся на следующей тренировке, Минхо-хён. Будь готов — я не люблю, когда ученики расслабляются.

 

Минхо встал, взял полотенце и бутылку, и, уходя, бросил через плечо:

 

— А я обожаю, когда мне дают хорошую нагрузку, тренер.

 

Он не оборачивался, но знал — Чанбин смотрит ему вслед.

 

***

 

Их общение началось действительно «профессионально»: Минхо попросил рекомендации по питанию, и Чанбин в ответ прислал целую простыню, в которой «куриная грудка» встретилась раз семь, не меньше. Затем Минхо спросил о комплексе возможных домашних тренировок и получил в ответ список с исчерпывающим описанием. Затем Минхо захотел узнать, как много времени Чанбин тратит на собственные тренировки – и понеслось.

 

Вообще, изначально Минхо хотел просто пригласить этого парня к себе в постель, речи про общение как будто не шло. Но с Чанбином оказалось неожиданно легко переписываться: он прекрасно поддерживал диалог, не зацикливаясь только на спорте, понимал саркастичный тон Минхо даже в тексте и отвечал на него своими скрытыми подъёбами. Они оба так подбирали слова и фразы, что напрямую «Я хочу тебя трахнуть» не прозвучало ещё ни разу, но было совершенно понятно.

 

Ну или это у Минхо на фоне общего недотраха немного ехала крыша.

 

Минхо отлично ориентировался в тренажёрном зале. В юности он занимался боксом, потом профессионально – танцами. Он знал тренажёры и легко мог выполнять всё самостоятельно и правильно. Но он готов был ошибаться во всех упражнениях, потому что каждую ошибку Чанбин исправлял своими руками: разворачивал, надавливал, хватал. Серьёзно, ещё немного, и Минхо забудет, как правильно делать наклоны вперёд, чтобы Чанбин в своей терпеливо-тренерской ехидной манере исправил и это, просто нагнув его.

 

Но Минхо неожиданно даже для себя с их «профессиональных» разговоров ловил какой-то особый предвкушающий кайф. Он точно знал, к чему хотел привести их общение, и надеялся, что Чанбин тоже идёт той же дорогой, иначе в конце получится неловко и грустно. Конечно, можно было не заморачиваться и спросить напрямую, но напрямую – это полутёмные клубы, алкоголь и такси наутро. А с Чанбином – это двусмысленные фразы, прикосновения с подтекстом и долгий душ, чтобы успокоиться.

 

Минхо никогда не думал, что подобное будет ему нравится, так что впервые хотелось сказать Джисону спасибо за его влюбчивость и привычку таскать друзей за собой. Даже если Минхо свою роль драгу не исполнил как следует. Впрочем, Джисон был не в обиде – он вообще обижаться не умел – и уже вторую неделю таскался вместе с Минхо в фитнес-центр. Они вместе переодевались – оба в тайсы и шорты, потому что надо было – и расходились на лестнице, обмениваясь быстрыми понимающими ухмылками. У Хана, в отличие от Ли, прямых контактов с инструктором – Хван Хёнджин его зовут, хён! – пока не было, всё-таки на групповых программах много людей, но Джисон был в опасной близости от персональных тренировок. Минхо же использовал час со своим тренером на полную.

 

Когда Минхо пришёл на очередную тренировку, он был спокоен снаружи и предельно напряжён внутри. Переписка с Чанбином за последние пару дней только добавила масла в огонь: где-то между обсуждением правильного потребления белка и шутками про «поддержку в сложных позах» Минхо окончательно понял — если это всё выльется в никуда, он кого-нибудь убьёт.

 

— Минхо-хён, — встретил его Чанбин, улыбнувшись той самым полуулыбкой, от которой у Минхо дергалось сразу несколько органов, — сегодня план тренировки жёстче. Надеюсь, ты готов попотеть.

 

«С тобой я готов потеть во всех местах и позах», — подумал Минхо, но вслух сказал только:

 

— Я всегда готов к серьёзным испытаниям, тренер.

 

Чанбин фыркнул и повёл его к гантелям. В процессе разминки Минхо ловил каждый взгляд, каждое «случайное» касание: когда Чанбин якобы невзначай поправил его руку, задержавшись на запястье на долю секунды дольше; когда стоял слишком близко, объясняя движение корпуса; когда поднимал гантели вместе с ним, почти касаясь плечом.

 

— Не забывай про дыхание, — напомнил Чанбин, наклоняясь так близко, что его дыхание щекотало шею Минхо. — Иначе быстро устанешь.

 

— Ты уверен, что причина усталости будет именно в дыхании? — усмехнулся Минхо, бросив на него лукавый взгляд через плечо.

 

Чанбин поднял бровь, но промолчал. Вместо ответа он подошёл ближе, обхватил руками его корпус, корректируя стойку, и прошептал:

 

— Следи за осанкой.

 

Минхо выдохнул смешок, чувствуя, как напрягается каждая мышца, но не от физических нагрузок. Всё его тело требовало большего, чем просто тренировку. А когда они перешли к упражнениям на полу, всё стало ещё хуже. Или лучше — в зависимости от того, с какой стороны посмотреть.

 

Минхо вытягивался в планке, чувствуя, как Чанбин стоит сзади, наблюдая за каждым движением.

 

— Спину ровнее, — мягко велел тренер и положил ладонь ему между лопатками, а потом скользнул ниже. — И не поднимай ягодицы. Положение доска, слышал о таком?

 

Минхо едва не застонал вслух — больше от ощущения, чем от усталости.

 

— Ты чертовски строгий тренер, — пробормотал он, стараясь удерживать позу.

 

— Только с теми, кто этого заслуживает, — мурлыкнул Чанбин, не спеша убирая руку.

 

Когда время тренировки подошло к концу, оба были вспотевшими и слегка задыхающимися — и ни один из них не был уверен, что причиной тому стали только упражнения. Минхо опустился на колени, вытянулся на полу, сцепив пальцы за головой, чтобы немного потянуться и привести дыхание в порядок. Чанбин стоял рядом, скрестив руки на груди, внимательно на него глядя, будто оценивая не столько технику выполнения, сколько самого парня перед собой.

 

— Ты хорошо держался, — наконец произнёс он, голос чуть хрипнул после часа напряжения. — Но над выносливостью ещё стоит поработать.

 

Минхо поднял на него взгляд снизу вверх, слегка ухмыльнувшись.

 

— С удовольствием буду тренироваться дольше... если ты сам выдержишь со мной столько времени, Чанбинни.

 

Это был первый раз, когда Минхо обратился к нему так неформально. Чанбин фыркнул и опустился на корточки рядом.

 

— Я выдерживаю больше, чем кажется. Не стоит недооценивать меня, Минхо-щи.

 

Их лица оказались слишком близко, снова. Минхо чувствовал тепло его тела, лёгкий запах мускуса — и этот запах бил ему в голову сильнее, чем любая кардио-нагрузка.

 

— Проверим? — выдохнул Минхо почти шёпотом.

 

Чанбин усмехнулся, облокотился локтем на колено и лениво провёл пальцем по линии пола между ними, словно чертя невидимую границу.

 

— Только предупреждаю сразу, — сказал Чанбин, глядя ему в глаза с лёгкой усмешкой. — Чем дольше ходишь, тем жёстче становятся тренировки.

 

Минхо медленно кивнул, проведя языком по внутренней стороне щеки, прекрасно зная, что это движение видно. Со проследил его пристальным голодным взглядом.

 

— Ты меня ещё не знаешь, Чанбинни, — сказал он, и в его голосе звучало обещание. — Я выдерживаю многое. Особенно то, что действительно хочу.

 

В этот момент кто-то прошёл мимо них, посмеиваясь над чем-то в телефоне, и на несколько секунд вокруг воцарилась обычная суета спортзала. Минхо ухмыльнулся про себя: мир мог хоть рушиться, но то, что было между ними, натягивалось всё сильнее, как струна на грани срыва.

 

Они обменялись короткими кивками — ничего лишнего для посторонних глаз. Но когда Минхо шёл к раздевалке, он ощущал за спиной горячий взгляд Чанбина.

 

И знал, что следующая их встреча будет ещё жарче.

 

***

 

Минхо не стал ждать следующей тренировки. Уже вечером, лёжа на кровати с телефоном в руке, он открыл чат с Чанбином, в котором последний сообщал ему расписание занятий и базовые рекомендации по восстановлению.

 

> Итак, тренер. У меня болит всё тело, какие предложения по расслаблению?

 

Ответ пришёл быстро.

 

> Лёгкая растяжка. Горячий душ. Массаж.

 

Минхо усмехнулся и, недолго думая, набрал:

 

> Последнее выглядит интересно. Ты умеешь делать?

 

На том конце, кажется, задумались — или Чанбин просто дразнил его нарочно. Ответ прилетел только через пару минут:

 

> Конечно, мы все проходим курсы. Не сказать, что я лучший эксперт в этом деле, но размять и растянуть могу вполне прилично.

 

Минхо чуть прикусил губу, чувствуя, как этот обмен словами заводит его сильнее, чем хотел бы признать.

 

> Массаж включён в стандартный пакет услуг или это уже VIP-предложение?

 

> Для постоянных клиентов — спецобслуживание.

 

У Минхо аж пальцы дрогнули, стоило ему представить, как Чанбин разминает и растягивает его. Льёт масло сначала на руки, потом – ему на спину. Проводит ниже, случайно задевает ягодицы, мажет скользкими пальцами по ложбинки между…

 

> Тогда запиши меня на завтра. Спина после планки требует особого внимания.

 

Почти сразу пришёл ответ, короткий, но цепляющий:

 

> Записал. Обычный массаж в пределах протокола?

 

Минхо, скривившись в ухмылке, откинул голову на подушку и медленно набрал:

 

Думаю, мы оба достаточно взрослые, чтобы понимать, что протокол — это лишь рекомендация.

 

Три точки в ответном сообщении мигали, мигали, мигали... И наконец:

 

Согласен. Главное — правильно подготовить тело к нагрузкам.

 

Ты, похоже, действительно любишь свою работу.

 

С некоторыми клиентами — обожаю.

 

На этом переписка словно оборвалась сама собой, оставив обоих в том самом сладком подвешенном состоянии — между ожиданием и действием. Минхо опустил телефон на грудь, улыбаясь в полутьме комнаты. К чёрту все планки и правильные наклоны — пусть эти руки касаются его везде.

 

***

 

Минхо явился в фитнес-центр даже раньше назначенного. В раздевалку не пошёл – не имело смысло, а сразу поднялся на третий этаж, где располагались спа-комнаты. Чанбин уже ждал его и встретил как обычно — в облегающей футболке и с чуть ленивой, дразнящей улыбкой, в которой Минхо видел куда больше, чем обычную доброжелательную вежливость.

 

— Можешь переодеться за ширмой, — кивнул в сторону Чанбин. — Там есть сменное бельё и полотенца.

 

— То есть, голым ты меня видеть не хочешь, Чанбинни? — усмехнулся Минхо, идя за ширму.

 

— Мы приличный фитнес-центр, Минхо-щи, — послышался глухой смешок от Со.

 

Минхо улыбнулся, потому что меньше всего все их разговоры походили на «приличные», но спорить не стал. Но и отказать себе в поддразнивании не смог: разделся полностью и обмотал вокруг бёдер полотенце. Если оно случайно с них соскользнёт во время массажа, то… ой? Тихо посмеиваясь, Минхо вышел из-за ширмы, намеренно медленно идя к кушетке. Чанбин не отрывал от него взгляда, и если в нём и был профессионализм, то он напрочь терялся в расширенных зрачках. Ли мог поспорить, что сам выглядел не лучше.

 

— Ложись, — сказал Чанбин таким тоном, будто это был приказ, и если Минхо его не исполнит, то его буквально положат силой.

 

Хотелось бы на это посмотреть, но Минхо решил подчиниться без вопросов, раскинувшись на животе. Спина после тренировок и правда ныла, но жгло не от нагрузки — от того, как Чанбин смотрел на него.

 

— Могу поставить музыку, — предложил Со. — У тебя есть аллергия на масла?

 

— Не надо, — отозвался Минхо. — Аллергии нет.

 

— Отлично, — отозвался Со, и Минхо почувствовал лёгкий запах персикового дерева.

 

Через несколько секунд над ним склонился Чанбин. Его ладони уверенно скользнули по спине, сначала осторожно, разогревая мышцы, потом сильнее, с нажимом. Минхо прикрыл глаза. Прикосновения были крепкими, правильными — и одновременно неспешными, тянущимися, почти интимными. Но при этом чувствовалось, что Чанбин действительно понимает, что делает, потому что он нажимал на нужные точки, из-за чего хотелось кричать. В целом, Минхо рядом с Чанбином очень хотелось бы покричать по разным причинам. Когда пальцы прошлись вдоль линии позвоночника, Ли чуть выгнулся, вжимаясь в кушетку.

 

— Расслабься, — тихо проговорил Чанбин у него над ухом.

 

Тёплое дыхание коснулось шеи, и Минхо с трудом удержался от тяжёлого вздоха.

 

Чанбин массировал его аккуратно, но иногда задерживал ладони чуть дольше, чем было бы «по протоколу». Касания к лопаткам, линии рёбер, пояснице — всё намекало на то, что тренеру самому нравится то, что он делает.

 

— Если будешь так стонать, я запишу это на видео, — вдруг пробормотал Чанбин с усмешкой.

 

Минхо даже не понял, что он стонал, на самом деле. Ли открыл один глаз и, не меняя положения, бросил через плечо:

 

— Только если мы договоримся о совместных съёмках.

 

Чанбин хмыкнул — низко, обволакивающе, и сжал его плечи сильнее, будто показывая, что всё услышал, всё понял.

 

Пальцы соскользнули чуть ниже. Минхо выдохнул. Он знал, что должен расслабиться — но с каждым новым движением по его спине напрягался всё сильнее, хоть и совсем не от боли.

 

— Спина у тебя в порядке, — заметил Чанбин, сильными пальцами проминая область между лопатками. — Но вот здесь, — он медленно повёл пальцами вниз, вдоль рёбер, — напряжение.

 

Минхо прерывисто выдохнул.

 

— Много стресса, — сказал он хрипловатым голосом, и не стал уточнять, какой именно стресс за последние дни не давал ему покоя.

 

— Хочешь, помогу снять? — невинно спросил Чанбин.

 

Минхо хмыкнул в подушку.

 

— Если предложишь что-то большее, чем растяжку, я могу и согласиться.

 

На миг в комнате повисла та самая густая, звенящая пауза. Чанбин усмехнулся где-то у него над ухом и медленно, нарочно неторопливо, повёл руками вниз, к пояснице.

 

— В рамках профессиональной этики, Минхо-щи, — промурлыкал он, выделяя голосом уважительный суффикс, — я могу предложить тебе только массаж. Но не только спины.

 

Он опустил ладони чуть ниже, к бёдрам, и осторожно погладил через полотенце. Минхо сжал зубы, чтобы не застонать, потом плавно привстал и одним движением сдёрнул эту ненужную, оставаясь обнажённым.  

 

— Кажется, ты забыл один элемент одежды, — выдохнул Чанбин.

 

— Кажется, без него лучше, — отозвался Минхо. — У меня всё тело в напряжении, сними его, тренер.

 

Чанбин замер всего на пару секунд — будто давая себе возможность сделать выбор. А потом хмыкнул себе под нос, и в его голосе звучала та самая плотная, почти осязаемая ухмылка.

 

— Желание клиента – закон.

 

Он провёл ладонью по бедру Минхо — снизу вверх, вдоль плотной линии мышцы, легко сдавливая кожу. Минхо выдохнул глубже, позволив себе чуть больше расслабиться, растекаясь под этими уверенными, горячими руками.

 

Чанбин работал медленно, лениво, смакуя процесс: разминая бёдра, ягодицы, поясницу. Его ладони были крепкими, опытными, и с каждым нажатием напряжение в теле Минхо рождался в какой-то сладкий, тягучий жар, растекающийся от поясницы до самой шеи.

 

— Массаж всего тела, значит, — пробормотал Чанбин, смещаясь выше, вдоль позвоночника, легко надавливая костяшками пальцев. — Хорошая просьба после пары недель тренировок.

 

— Я подумываю ходить почаще, — выдохнул Минхо, чувствуя, как тот медленно скользит руками по его рёбрам, почти обнимая. — Или, может быть, мне нужны персональные услуги на дому.

 

Минхо обернулся через плечо — и их взгляды снова встретились: тяжёлые, залипающие, наполненные откровенно недвусмысленными ожиданиями. Чанбин не отступил. Он всё ещё держал ладонь на бедре Минхо, почти сжимая.

 

— Минхо-щи, — тихо проговорил он, всё ещё сохраняя последние остатки профессионального тона, — если ты продолжишь вести себя так, мне придётся считать это нарушением правил клуба.

 

Минхо ухмыльнулся дерзко.

 

— А ты что, собираешься настучать на меня? Или, может быть, наказать?

 

Пальцы Чанбина сильнее сжались на его бедре. Он склонился ещё ближе, их губы были разделены лишь вздохом.

 

— Всё зависит от твоего поведения, хён, — выдохнул он.

 

И Минхо понял: ему дали карт-бланш. Он мог бы сейчас продолжить игру или дать вполне однозначный намёк, что хочет не только массаж. Что хочет, чтобы эти ладони прошлись не только по внешней стороне бедра. Что хочет, чтобы эти пальцы не только сжали кожу. Что просто – хочет.

 

— Включи музыку, Чанбинни, — хрипло выдохнул Минхо.

 

Чанбин подчинился. И прежде чем комнату наполнила какая-то расслабляющая мелодия, Минхо услышал ещё один звук – замок на двери. Всё, игры кончились, сожжённые обоюдным желанием. Чанбин вернулся к нему спустя пару секунд, и Минхо медленно потянулся всем телом, слегка приподнимаясь на коленях и расставляя ноги в стороны. Было не особо удобно, но зато совершенно однозначно.

 

— Тогда мне придётся вести себя ещё хуже, — сказал он, голос его был низким, хриплым от предвкушения. — Чтобы ты точно решил что-то сделать.

 

На лице Чанбина мелькнула тень хищной улыбки. Он сжал бедро Минхо чуть крепче, потом намеренно медленно провёл рукой вверх по боку, оставляя после себя горячую дорожку. Минхо задержал дыхание — но не отодвинулся. Наоборот — чуть наклонился в его сторону, словно приглашая к продолжению.

 

— Я должен сделать что-то прямо здесь? — выдохнул Чанбин ему на ухо, и его голос был не просто низким — он был пропитан чем-то более тёмным, хищным.

 

— Разве у нас есть где-то более подходящее место? — ухмыльнулся Минхо, чувствуя, как внутри всё скручивается от нетерпения.

 

Пальцы Чанбина скользнули по ягодицам, задержались на ямке между, совсем близко, но не переходя грань. Он будто нарочно дразнил, оттягивая тот момент, когда они позволят себе слишком много.

 

— Я бы предпочёл не спешить, — прошептал он, почти невесомо проводя пальцами по ложбинке. — Терпение, хён.

 

Минхо прикрыл глаза на секунду, борясь с искушением вцепиться в него прямо сейчас.

 

— Тогда постарайся сделать массаж так, чтобы я остался доволен, — бросил он.

 

И пока Чанбин медленно, неторопливо разминал его бедро, Минхо позволил себе закрыть глаза и просто наслаждаться каждым прикосновением, зная, что самое интересное ещё впереди. Чанбин двигался медленно, словно нарочно проверяя пределы его терпения: большие пальцы надавливали на мышцы, ладони разминали их широкими, уверенными движениями. Порой он будто невзначай скользил выше или ниже, оставляя после себя лёгкое покалывание на коже.

 

Минхо выдохнул негромко, но Чанбин явно уловил звук — пальцы его на миг замерли, а потом продолжили массаж чуть более настойчиво, чуть глубже.

 

— Ты определённо делаешь это не в первый раз, — пробормотал Минхо, полувсерьёз, полушутя.

 

— У меня богатая практика, — отозвался Чанбин с лёгкой усмешкой в голосе. — Но ты, пожалуй, самый напряжённый клиент, которого приходилось разминать.

 

Минхо открыл один глаз, глядя на него через плечо.

 

— А если я попрошу курс из десяти процедур?

 

Чанбин нагнулся ближе, так что его губы почти коснулись кожи на плече Минхо.

 

— Для тебя, хён, — прошептал он, — могу сделать персональную программу.

 

Уголки губ Минхо дёрнулись вверх в полуулыбке. Он очень хотел персональную программу, и желательно было, чтобы она проходила непосредственно у него дома прямо в его кровати. Но размечтаться об этом не получилось: Чанбин положил обе руки на его ягодицы и легким движением развёл их в стороны. Минхо задержал дыхание, а после протяжно выдохнул, когда скользкий от масла большой палец прошёлся по сжатой дырочке, слегка надавливая, но не проникая внутрь. Чанбин, очевидно, испытывал терпение, но непонятно, чьё именно: если у Ли разъезжались ноги, то у Со дрожали пальцы, а уж хриплые выдохи обоих на фоне расслабляющей инструментальной музыки выделялись очень чётко.

 

— Ты, — с хриплым смешком сказал Чанбин, сильнее надавливая пальцами и почти входя внутрь, — такой напряжённый, хён.

 

— Я, — в тон ему отозвался Минхо, чувствуя, как в ушах начинает шуметь, — сильно напряжён вообще везде, Бинни.

 

И сложно сказать, что именно подействовало спусковым крючком: сама фраза или сокращённо-нежное обращение, но Чанбин буквально в ту же секунду оказался над Минхо, приникая с поцелуем к  шее, а пальцами наконец-то проникая внутрь. Ли закусил нижнюю губу, но всё-таки не смог сдержать хриплого стона. Минхо чуть приподнялся на локтях, чтобы сильнее выгнуться навстречу его рукам — и их телам, между которыми почти не осталось воздуха.

 

Чанбин скользнул по его спине поцелуями, одновременно аккуратно разминая его изнутри, медленно, осторожно, давая время привыкнуть к ощущению. Его дыхание горячими всполохами касалось кожи, а ладонь на бедре удерживала Минхо на месте, словно намекая: позволь мне вести.

 

Минхо тихо ругнулся себе под нос — от того, как сводило мышцы живота от невероятно приятного ощущения. Он хотел сказать, что с ним не нужно так осторожно, но слова были выдавлены из него ещё раньше сильными руками. Ли давно не позволял себе вот так расслабиться в чьих-то руках. А уж чтобы кто-то одновременно дразнил его тело и голову, рождая в нём это нарастающее, обжигающее нетерпение...

 

— Расслабься, — шепнул Чанбин, чуть углубляясь, — я хочу, чтобы тебе было хорошо.

 

И Минхо, который всегда держал контроль в своих руках, сейчас позволил себе его отпустить. Пусть сегодня будет неторопливо и осторожно, поэтому Ли позволил Чанбину исследовать его, ласкать, открывать медленно, но настойчиво, смазывая границы между простым быстрым сексом и чем-то куда более личным.

 

В какой-то момент Минхо запрокинул голову назад, утыкаясь затылком в плечо Чанбина, и глухо выдохнул его имя, просто потому что иначе не мог. И в этом выдохе было всё: желание, позволение, готовность ко всему, что ему готовы дать.

 

Чанбин ответил на это лёгким поцелуем в висок, чуть отстраняясь, чтобы взять со стола ещё масла. Он хотел большего — и Минхо хотел того же.

 

Без слов, без лишних вопросов они поняли друг друга.

 

Пальцы Чанбина вернулись к нему — скользкие, ещё более уверенные. Он добавил второй палец, медленно, аккуратно растягивая, а другой рукой продолжал гладить его спину и бедро, продолжая убивать Ли своей неторопливой нежностью. Минхо стонал уже не пытаясь сдерживаться, и его стоны тонули в чуть приглушённой музыке и чужом тяжёлом дыхании. Он чувствовал, как внутри всё плавится, расползается в липком, томительном напряжении. И Чанбин был здесь — рядом — с каждой секундой сжигая не только физически, но и тем особым вниманием, с которым он касался его, будто в самом деле знал цену каждому движению.

 

Минхо даже не заметил, когда вырвался первый срывающийся шепот:

 

— Больше... Бинни... мне надо...

 

Чанбин тихо выдохнул, будто сдерживая себя, но рука у него уже двигалась увереннее: он добавил третий палец, осторожно, давая Минхо время привыкнуть. Ли всхлипнул, цепляясь пальцами за кушетку, пока его тело принимало эту глубокую, почти мучительную в своей неторопливости растяжку.

 

— Хороший, — прошептал Чанбин ему на ухо, касаясь губами, — такой послушный...

 

Он не знал, что слова подействовали на Минхо не меньше прикосновений, резонируя во всём теле.  Ли не ответил — он только чуть сильнее раздвинул ноги, позволяя Чанбину больший доступ. И это молчаливое согласие было куда красноречивее любых слов.

 

Чанбин не спешил. Он двигался медленно, ритмично, погружая пальцы глубже, разминая, готовя, лаская изнутри. Другой рукой гладил поясницу, бока, крепкие бёдра, скользя вниз и вверх, обводя ладонью изгибы тела, будто изучал Минхо почти с благоговением.

 

— Расслабься, хён... — всё так же мягко, почти шепча, напомнил он.

 

И Минхо, скрипнув зубами от накатывающих ощущений, сделал то, чего его редко кто мог добиться, — позволил себе стать мягким, гибким, открытым под чужими руками. Чанбин почувствовал это. Почувствовал, как Минхо слегка дрогнул, а затем будто распустился под ним, принимая глубже, позволяя больше.

 

Он вытащил пальцы на миг, чтобы добавить ещё масла, щедро, тёплыми движениями покрывая вход. Минхо едва не заскулил от пустоты, когда Чанбин ненадолго отстранился, но стоило пальцам вернуться — уже соединённым вместе — как он выгнулся дугой, глухо выдыхая.

 

Тело принимало — с натяжением, со стоном, с напряжением всех мышц, так приятно-правильно.

 

Чанбин осторожно, почти трепетно, начал продвигаться глубже, его согнутые пальцы упиралась в кожу, скользя по ней с усилием. Минхо дрожал под ним, но не отталкивал, наоборот — раздвигал ноги шире, впуская сильнее.

 

— Вот так, — выдохнул Чанбин, с трудом удерживая собственное возбуждение в узде. — Какой же ты, хён...

 

Он чувствовал, как тугое тепло обхватывает его пальцы, как Минхо судорожно сжимается вокруг него. Чанбин двигался медленно, ритмично, чувствуя, как его пальцы постепенно исчезают между ягодицами Минхо, как тело принимает его полностью, один за одним.

 

Ли стонал уже без стеснения — глубокими, низкими звуками, будто каждый его нерв был под обнажённой кожей. Он чувствовал, как Чанбин берёт его не только физически — но и психологически, пробираясь в ту часть его, которую он обычно прятал за колкостями, полуулыбками и несдержанным желанием.

 

Чанбин мягко двигал рукой, поворачивая, находя нужный угол, поглаживая изнутри, вызывая у Минхо дрожь, стоны, еле слышные всхлипы удовольствия. Когда Ли снова выдохнул его имя — хрипло, надорвано — Чанбин нагнулся, прижимая губы к его позвоночнику, и прошептал:

 

— Такой красивый, хён... Я хочу, чтобы ты почувствовал всё, что я могу тебе дать.

 

Он аккуратно начал двигать пальцами, выходить наружу и входить обратно, неторопливо, глубоко, каждый раз вызывая у Минхо отклик всем телом. Ли, в своих фантазиях представляя резкий и быстрый секс чуть ли  не в подсобке спорт-зала, сейчас просто не знал, куда себя деть от накатывающей осторожной нежности.

 

Минхо стонал всё громче, не стесняясь ни звуков, ни ощущений: пальцы Чанбина двигались в нём уверенно, глубоко, раскатывая по всему телу горячие, тяжёлые волны. Казалось, каждая клеточка под кожей натянулась до предела, пульсируя в такт этим движениям. Чанбин медленно вращал рукой, чувствуя, как Минхо дрожит, как мышцы его бёдер подрагивают от напряжения. Свободной ладонью он ласкал спину, тёплыми широкими движениями, будто утешая и разгоняя огонь одновременно.

 

— Вот так, — хрипло шептал он, прижимаясь щекой к разгорячённой коже, впитывая каждым вдохом запах масла, пота и чего-то, что было только их общим.

 

Он медленно начал продвигаться глубже, ощущая, как пальцы полностью погружаются внутрь, а кожа Минхо натягивается под его запястьем, горячая и живая. Минхо выгнулся сильнее, словно сам подставляясь под большее давление, под больший контакт.

 

— Бинни... — прошептал он надорванно, задыхаясь. — Больше...

 

Эти слова сорвали последние остатки сдержанности. Чанбин осторожно, но уверенно вошёл глубже четырьмя пальцами, чувствуя, как Минхо принимает его весь, как тело обхватывает его, затягивая в себя, жадно, дрожа от напряжения.

 

Минхо не выдержал — он вскрикнул, низко и глухо, уткнувшись лицом в подушку. Его бёдра дрожали, кожа горела, каждый нерв был оголён. Чанбин продолжал осторожно двигаться: медленные, тягучие движения рукой, каждый раз вырывая из Минхо стоны, всё более беспомощные. Свободной ладонью он гладил его, успокаивал, сжимал талию, проводил пальцами по внутренней стороне бедра, вызывая судороги удовольствия.

 

— Ты идеальный, хён, — прошептал он горячо с напряжением, потому что и его собственное тело наверняка горело от напряжения. — Идеальный для меня...

 

Минхо чуть повернул голову, и в его затуманенных, полузакрытых глазах можно было увидеть всё: желание нетерпение и полную капитуляцию. Чанбин продолжал двигаться в нём, меняя угол, проворачивая кисть так, что каждый раз находил ту точку внутри, от которой у Минхо срывался новый судорожный выдох, новый хриплый всхлип. Казалось, тело Ли вибрирует на одной частоте с ним, словно каждый нерв настроен на Чанбина. Минхо вскрикнул, когда Чанбин надавил чуть сильнее, точно попав в нужное место, и сильнее выгнулся ему навстречу, цепляясь за кушетку так, что белели костяшки пальцев.

 

— Не останавливайся... — выдохнул он, и в его голосе было столько горячей просьбы, что Чанбин только сильнее прижался к нему, продолжая медленно и безжалостно растягивать, ласкать изнутри.

 

Минхо в какой-то момент не выдержал – начал подаваться назад, стараясь этот неспешный ритм заменить чем-то резким, но Чанбин не поддался. Он продолжал всё делать неторопливо, из-за чего внутри у Ли всё скручивалось от ощущений. Минхо даже не мог вспомнить, когда его в последний раз так размазывало от одних только пальцев. Размазывало так, что ему даже не нужно было прикасаться к собственному члену, чтобы дойти до черты. И когда Минхо начал содрогаться, кончая от одного только этого глубокого, плотного ощущения, Чанбин только сильнее обнял его рукой за талию, продолжая двигать в нём пальцами, помогая прожить каждую дрожь, каждую вспышку оргазма до конца.

 

Их дыхание смешалось: тяжёлое, сбитое, обжигающее.

 

Чанбин остался внутри него ещё на мгновение, позволяя Минхо прийти в себя, не вынимая руки, нежно поглаживая свободной ладонью влажную, горячую спину.

 

Минхо чувствовал себя бескостным и едва соображающим, но ощущал, как рядом ним Чанбин сам напряжён до предела. Его тело буквально вибрировало от возбуждения — это чувствовалось по каждой мышце, по дрожи пальцев, по тяжёлому, сбивчивому дыханию рядом с ухом. Минхо медленно повернул голову, их взгляды встретились. Чанбин смотрел на него с такой смесью желания, нежности и мучительного самоконтроля, что у Минхо тоже фантомно всё скрутило в паху.

 

Он подался назад, позволив Чанбину наконец аккуратно убрать пальцы, оставив после себя тяжёлую пустоту и сладкое жжение внутри. Но Минхо не собирался оставаться неблагодарным. Он сел на кушетке, не смущаясь своего вида, и, перехватив запястье Чанбина, подтянул его к себе. Его глаза сверкнули, губы дрогнули в улыбке.

 

— Теперь моя очередь, Бинни.

 

Не давая тому шанса возразить, Минхо легко толкнул его назад, к столу, а сам опустился на колени, подстелив под них валяющееся на полу полотенце. Дёрганным, резким движением стянул его шорты вместе с бельём и оценил, насколько его тренер отлично выглядит везде.

 

Чанбин почти зарычал, когда горячий рот Минхо накрыл его член, влажный и твёрдый от возбуждения. Минхо не стал тянуть: он взял его глубоко сразу, обхватил руками бёдра, зафиксировав Чанбина на месте.

 

У того сорвалось дыхание в первые же секунды,  он крепко вцепился пальцами в край стола, когда Минхо начал двигаться: глубоко, влажно, с той самой дерзостью и желанием, от которых у любого бы съехала крыша. Минхо делал это так, как умел лучше всего — тщательно, горячо, с короткими всхлипами удовольствия, которые только сильнее сводили Чанбина с ума. Его язык скользил по венке на нижней стороне, дразнящий нажим чередовался с глубокими, жадными втягиваниями. Иногда он почти отпускал, облизывая головку круговыми движениями, потом снова заглатывал, прижимаясь губами к основанию.

 

Чанбин выгнулся, почти всхлипывая, стараясь не кончить сразу, но Минхо явно поставил перед собой цель — свести его с ума до конца.

 

— Мин... хён... — прохрипел Чанбин, задыхаясь. — Не так… быстро...

 

Ответом ему была только влажная, горячая ласка и сильнее сжимающиеся пальцы Минхо на его бёдрах. Он ускорился, ловко чередуя ритм, и буквально через несколько минут Чанбин с коротким сдавленным стоном кончил ему в рот.

 

Минхо не отпустил. Он продолжал сжимать губами, мягко лаская языком, пока не почувствовал, как тело Чанбина дёрнулось в последней конвульсии наслаждения. Только тогда он медленно отстранился, облизнувшись и глядя на него снизу вверх с такой откровенной, довольной улыбкой, что у Чанбина потемнели глаза от новой волны желания.

 

Оба тяжело дышали, пропитанные потом и маслом. Минхо поднялся с колен, вставая к Чанбину вплотную, облизал губы и посмотрел с довольной, сытой насмешкой в чужие глаза, встречая точно такой же взгляд.

 

— Вот теперь, я определённо заслужил персональную программу.

 

Чанбин, всё ещё не в силах нормально говорить, только хрипло засмеялся и обнял его за талию, притягивая ближе.

 

— И я её тебе составлю, хён... Обещаю. С очень, очень длинным курсом.

 

***

 

— Блять, — выдохнул Джисон, приложив ладони к своим горящим щекам. — Может мне тоже на персональный курс массажа записаться?

 

— Думаешь, это у них для всех такой комплекс услуг? — усмехнулся Феликс, а потом перевёл взгляд на Минхо. — Но в целом я тебе даже завидую немного. Почему меня в походе по горам никто так в палатке не осчастливил?

 

Минхо хмыкнул. Они сидели в баре, и Ли изначально не собирался рассказывать про массаж, но Джисон начал вздыхать, что инструктор не обращает на него внимание, а потом спросил у Минхо, что у того с тренером… И Минхо рассказал. В красках и лицах, не упустив ни одной детали, заставив покраснеть и Джисона, и Феликса, и Чонина. Вообще, на подобные темы они разговаривали спокойно, но, очевидно, представлять, как твоего друга доводят до оргазма пальцами – это немного перебор.

 

— И что будешь делать дальше, хён? — спросил Чонин, немного нервно отпивая газировку.

 

Минхо лениво крутил в пальцах стакан с остатками льда, глядя, как по стенкам бегут тонкие струйки воды. Вопрос был действительно интересный, потому что изначально предполагалось, что они встретятся на одной горизонтальной плоскости, а потом разойдутся. Теперь Минхо думал о том, что их саркастично-подъёбывающие переписки и горячие тренировки – единственное, что ярко освещает его жизнь.

 

— Не знаю, — честно признался он, бросив короткий взгляд в сторону окна. — Чанбин... вроде бы намекнул, что хотел бы продолжения. Но я не уверен, стоит ли всё усложнять.

 

— Серьёзно? — Джисон оторопело уставился на него. — После такого-то массажа? После... всего этого? Ты ещё думаешь? Если бы мой инструктор такое со мной сделал, я бы уже собирал чемоданы и планировал нашу свадьбу в Таиланде.

 

Феликс усмехнулся и ткнул Минхо локтем в бок:

 

— Хён, если ты не продолжишь, это будет прямое преступление против человеческой природы.

 

— И против искусства массажа, — добавил Чонин со смешком.

 

Минхо не удержался, тоже ухмыльнулся.

 

— Да я и сам хочу. Просто... — он помолчал, переворачивая в голове беспокойные мысли. — Бинни вроде… хороший. Он не заслуживает, чтобы к нему относились... как к развлечению на одну ночь.

 

Феликс вдруг посерьёзнел, положил руку Минхо на плечо.

 

— Так не относись. Серьёзно, хён, когда последний раз ты с кем-то встречался?

 

— Да, — тут же подключился Джисон. — Если тебе хорошо с ним — просто будь откровенен. С ним и с собой.

 

— А вот с нами не нужно, чтобы потом не пришлось снова краснеть в баре! — тут же вскинулся Чонин, от чего напряжение заметно спало.

 

Минхо, к своему удивлению, почувствовал тепло внутри — не от алкоголя, а от поддержки друзей. Обычно это Ли всегда был тем, кто вечно поддерживает Джисона, успокаивает Феликса и носится с Чонином. Приятно было почувствовать то же отношение в ответ. Он вздохнул глубже и взъерошил волосы.

 

— Ладно, посмотрим, что можно с этим сделать, — кивнул Минхо. — У нас тренировка завтра, так что…

 

— Ну, держите нас в курсе! — поднял стакан Джисон, предлагая выпить за это решение.

 

— Только без подробностей! — добавил Чонин со страдающим лицом.

 

Все рассмеялись, и Минхо, достав телефон, тоже улыбнулся. После массажа они с Чанбином не переписывались, словно давали друг другу время на осмысление произошедшего. Но если Минхо всё-таки решит попробовать…

 

Он решительно зашёл в их с Чанбином диалог и написал?

 

>Завтрашняя тренировка в силе?

 

Ответ прилетел незамедлительно:

>Если мой дорогой клиент в состоянии – я всегда готов!

 

Минхо хмыкнул – он был в самом что ни на есть замечательном состоянии, чтобы снова полностью оказаться в руках Чанбина.

 

>Твои руки творят чудеса, Чанбинни. Я полностью снял напряжение и готов тренироваться ещё усерднее.

 

На этот раз пауза была чуть дольше, но ответ заставил Минхо предвкушающе улыбнуться.

 

>Мои руки всегда к твоим услугам, хён ❤️ И в целом, полностью увидев твоё тело, я могу с уверенностью заявить, что ты готов к гораздо большим нагрузкам.

 

О да, Минхо определённо был готов ко всем нагрузкам с Чанбином, какие только могло нарисовать его воображение.

 

***

 

Приходить в спорт-зал после того, как твой тренер пальцами довёл тебя до оргазма, а ты ему за это отсосал, было немного странно. Не в плохом смысле, а в томительно-предвкушающем. Джисон, идущий рядом на своё традиционное групповое свидание, заговорщики подмигивал, как будто это он лично всё устроил. Хотя, если бы Хан не потащил Ли за собой тогда, в тот первый день, Минхо бы никогда Чанбина бы не встретил, так что Джисону нужно было сказать спасибо хотя бы за это. Даже если с Со не выгорит ничего серьёзного, то Минхо хотя бы получит охуенный секс. По крайней мере, Ли на это надеялся.

 

Чанбин встретил его на лестнице: то ли специально ждал, то ли случайно так совпало. Кивнул приветливо Джисону, который быстро ретировался на третий этаж к своему инструктору, и пристально оглядел Минхо. Тот сегодня решил не надевать тайсы, так что выставил напоказ голые ноги, до колен прикрытые шортами. Не велосипедками, потому что светить стояком на весь тренажёрный зал не улыбалось, но и не настолько широкими, чтобы бёдра в них потерялись. Вместо рашгарда была майка – и в этом они с Чанбином решили совпасть, потому что Со привычной футболке тоже предпочёл обтягивающую майку, выгодно подчеркнув как бицепсы, так и накаченную грудь.

 

— Встречаете прямо у дверей, тренер? — с улыбкой спросил Минхо.

 

— Хотел предложить вам позаниматься сегодня в индивидуальном зале, если вы не против, Минхо-щи, — с лёгкой ухмылкой ответил Чанбин.

 

— У вас и такое есть? — делая незаинтересованный вид, уточнил Ли.

 

— Только для  VIP-клиентов, — мягко протянул Чанбин. — Пойдём?

 

Конечно, они пойдут. Минхо пойдут куда угодно, где Чанбину будет удобно его трогать. К тому же, после этой тренировки он с собирался поговорить.

 

Индивидуальный зал оказался уютным, но при этом без излишней роскоши — просторный, с огромными зеркалами вдоль одной стены, мягким светом и минимумом лишнего оборудования. Зато здесь не было посторонних глаз, и это отчётливо вибрировало в воздухе.

 

Минхо мельком огляделся, и, когда повернулся к Чанбину, тот уже стоял совсем близко, улыбаясь своей фирменной, слишком невинной для его мыслей, улыбкой.

 

— Начнём с разминки, хён, — сказал Чанбин чуть ниже обычного, словно предлагая нечто гораздо большее. — Разогреем… все мышцы.

 

Минхо усмехнулся, позволив себе задержать взгляд на широкой груди Чанбина, обтянутой майкой.

 

Все мышцы, да? Отлично.

 

Разминка началась почти невинно — они вместе растягивались, приседали, делали махи руками. Но стоило Минхо почувствовать, как Чанбин подходит за спину, мягко прижимая ладони к его талии, чтобы направить в нужную сторону при наклонах, как тело тут же вспыхнуло внутренним жаром.

 

— Ниже, хён, — прошептал Чанбин где-то у уха. — Дай спине расслабиться.

 

Минхо подчинился, чувствуя, как горячие ладони скользнули от его бёдер вверх, вдоль позвоночника, до плеч. Прикосновения были как бы по делу, но слишком уж интимные для простой корректировки позы.

 

— Отлично, — почти промурлыкал Чанбин, задерживая руки чуть дольше, чем требовалось.

 

Когда перешли к упражнениям на пресс, Чанбин настоял на том, чтобы помочь «удерживать» ноги. Минхо лёг на мат, а Чанбин встал над ним, поставив ноги по обе стороны от его тела и мягко придавив ладонями его бёдра к полу. Майка Минхо задралась, обнажая живот, и Чанбин смотрел туда с явным одобрением.

 

— Не халтурим, хён, — подначил он, но голос дрожал почти незаметно.

 

Минхо изо всех сил сосредотачивался на движениях, чувствуя, как взгляд Чанбина буквально прожигает его. На одном из подъёмов корпуса Минхо резко сократил дистанцию — их лица оказались буквально в паре сантиметров друг от друга. Ли задержался, глядя Чанбину в глаза, и мягко улыбнулся:

 

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я продолжал тренировку?

 

На губах Чанбина появилась почти вызывающая ухмылка. Он медленно скользнул ладонью выше, по внутренней стороне бедра Минхо, так, что тот едва не задохнулся от неожиданной волны возбуждения.

 

— Очень хочу, хён, — почти выдохнул Со. — Только давай… повысим уровень нагрузки?

 

Минхо коротко рассмеялся, обхватил пальцами запястье Чанбина и подтянул его ещё ближе.

 

— Ты сам напросился, Бинни.

 

И на этот раз они оба знали: это будет уже совсем не про спорт. Разговор явно откладывался, на первый план вышли совсем иные желания.

 

Чанбин наклонился ниже, их губы наконец соприкоснулись — не спешно, не настойчиво, а как испытание терпения. Минхо чуть приоткрыл рот, давая себе время прочувствовать вкус его дыхания, жар его кожи. Всё вокруг будто стёрлось: были только он, Чанбин и их бесстыдная близость.

 

Минхо потянул его за майку, стягивая через голову, наслаждаясь каждым сантиметром обнажённой кожи, который открывался перед ним. Чанбин, ни на секунду не прерывая поцелуя, помог скинуть её, а затем перехватил инициативу — крепко взял Минхо за талию, повалив его на спину.

 

Лежать на коврике обнажённым было прохладно, но стоило Чанбину накрыть его собой, как всё вокруг вновь вспыхнуло жаром. Со провёл руками по животу Минхо, скользя вниз — к резинке шорт, не торопясь, словно давая Ли возможность остановить его. Но остановить его Минхо даже в мыслях не собирался: он только приподнял бёдра, подставляясь.

 

Шорты соскользнули вниз вместе с нижним бельём, обнажая напряжённый член, к которому Чанбин коснулся сначала осторожно — подушечками пальцев, потом крепче, захватывая ладонью.

 

Минхо всхлипнул, запрокинув голову.

 

— Ещё нагрузки, хён? — прошептал Чанбин ему на ухо, прижимая свои бёдра к его так, что Минхо ощутил сквозь ткань шорт, насколько сильно тот возбуждён.

 

— Да, — прохрипел Ли, сжимая руками плечи Чанбина.

 

Тот не заставил себя ждать. Он сдвинулся ниже, прокладывая дорожку из горячих поцелуев по груди, животу, к бедру. Ласкал кожу языком, слегка покусывал — а потом без предупреждения взял в рот член Минхо, так глубоко, что Ли на мгновение потерял контроль над собой, выгибаясь навстречу.

 

Губы Чанбина двигались медленно, чувственно, он буквально изучал каждую реакцию, наслаждаясь стонами, которые срывались с губ Минхо. Одна рука скользнула ему под ягодицы, крепко сжимая, вторая держала за бедро, фиксируя его движения.

 

Минхо задыхался, хватался за волосы Чанбина, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Но когда Чанбин резко отпустил его, лишь слабо облизнув головку, Минхо едва не застонал от потери.

 

— Потерпишь ещё немного, хён? — голос Чанбина был хриплым, срывающимся от желания.

 

— Только если ты потом тоже потеряешь голову, — выдохнул Минхо.

 

— Уже теряю, — усмехнулся Со и, не теряя времени, стянул свои шорты, освобождая напряжённый член.

 

Минхо потянул его на себя, быстро захватывая губами, чередуя глубокие движения с нежными облизываниями, впиваясь пальцами в ягодицы Чанбина, чтобы чувствовать, как тот дрожит над ним.

 

Стоны сливались с ритмичной, но тихой музыкой на фоне, приглушённые, влажные, тёплые звуки разносились по залу. Их тела скользили друг о друга, жарко и нетерпеливо, и каждый вдох был пропитан одним только желанием: довести друг друга до предела. Чанбин обвил оба их члена рукой, задавая резкий, рваный темп. Минхо накрыл его пальцы своей ладонью, но контролировать не пытался, просто сжал, чтобы почувствовать ещё больше контакта. Они продолжали целоваться как сумасшедшие, прикусывали губы друг друга и сплетались языками. Мыслей в голове не было никаких вообще, только приятный вакуум, заполненный искрящимся желанием.

 

Минхо чувствовал, как мышцы Чанбина напряглись, как дыхание стало рваным, когда он сжал пальцами его плечи, задыхаясь:

 

— Минхо... Я...

 

Ли лишь сильнее сжал его, не отпуская, не позволяя ему сдержаться. И когда Чанбин кончил, с глухим стоном, тяжело уткнувшись лбом в его ключицу, Минхо прижал его к себе крепче. Он сам был на пределе, пара движений – и он с тихим вскриком последовал за Со.

 

Чанбин не сразу смог отдышаться, и Минхо его прекрасно понимал. У него самого дыхание было сбитым и тяжёлым, а во всём теле разливалась приятная нега.

 

— Ты... — пробормотал Чанбин, поднимая голову и встречаясь с его взглядом, — с таким подходом станешь моим самым любимым клиентом.

 

Минхо улыбнулся уголками губ:

 

— А разве уже не стал?

 

Чанбин хмыкнул и с ленцой слез с Минхо, садясь на колени. Прохладный воздух тут же вызвал волну мурашек на липкой от пота коже груди и живота, член неприятно стягивала подсыхающая сперма. Со потянулся и взял полотенце, которое – как будто заранее знал, что случился, – положил на пол рядом, и обтёр сначала себя, потом Минхо. Ли подумал, что сейчас, наверное, самое время пригласить Чанбина на свидание, но потом случайно прошёлся взглядом по потолку и застыл, увидев камеру.

 

— Только не говори мне, что кто-то только что посмотрел порно со мной в качестве главной звезды, — прошипел Минхо, стремительно натягивая закрывая пах шортами.

 

— М? — удивился Чанбин, проследил за взглядом Минхо и хмыкнул: — не беспокойся, я попросил девочек отключить её сегодня.

 

— И им это не показалось подозрительным? — уже намного спокойнее спросил Минхо, снова расслабляясь.

 

— Я сказал им, что хочу побыть наедине со своим парнем, — подмигнул ему Чанбин. — Так что если на выходе тебе будут вслед странно улыбаться – не удивляйся.

 

— Парнем? — переспросил Минхо.

 

— «Любимый клиент» звучало бы не так убедительно, — пожал плечами Чанбин. — Извини, что не предупредил заранее. Но в своё оправдание – я не думал, что всё зайдёт так далеко. Я честно пытался держаться, но, в целом, ты видел себя в зеркало, так что да.

 

Минхо хмыкнул и перевёл взгляд на то самое зеркало, на которое кивнул Чанбин. Они очень хорошо отражались: он, лежащий и до сих пор обнажённый, и Чанбин, сидящий рядом с уже натянутыми шортами, но ошалевшим и довольным видом.

 

— Чанбинни, — протянул Минхо, и Со обернулся к нему всем телом. — Я собираюсь завтра приготовить что-нибудь очень сильно полезное, но не уверен, что получится то, что нужно. Зайдёшь попробовать?

 

Чанбин замер на несколько мгновений, но потом улыбнулся и наклонился ниже, губами почти касаясь скулы Минхо. Провёл носом по щеке и выдохнул:

 

— Всё, что любимый клиент захочет.

 

***

 

Весь день Минхо убеждал себя, что всё нормально. Что он вообще-то взрослый человек, и приглашение Чанбина — это всего лишь повод для ужина. Даже если за ужином он планировал кормить его полезной едой, а потом, может быть, срывать с него футболку прямо на кухне. Ну, может быть.

 

Минхо быстро прошёлся по квартире — проверяя в сотый раз, всё ли на своих местах. Стол накрыт, в холодильнике наготовлено еды чуть ли не на армию, диван в гостиной приведён в идеальный порядок, постельное бельё на кровати в спальне чистое, друзья предупреждены, что звонить ему можно только в случае апокалипсиса и то лучше не надо.

 

Не надо пугать человека, напомнил себе Минхо, пробегая пальцами по волосам. Он мельком взглянул на часы — ещё пятнадцать минут до назначенного времени — и сердито зашипел в пустоту. Чанбин, возможно, даже опоздает. И вообще, он же сам сказал, что просто зайдёт попробовать еду. Никаких обязательств. Никаких ожиданий. Но стоило Минхо представить, как Со переступит порог, как взъерошит волосы, улыбнётся своей наглой, немного смущённой улыбкой — и где-то в животе начинало трепыхаться что-то совершенно неприличное.

 

Он вернулся на кухню, расставляя приборы так, будто это могло отвлечь его. Потом подумал: а вдруг они до еды вообще не дойдут?

 

В прихожей, на полке для обуви, Минхо заметил разбросанные кроссовки и резко скинул их в шкаф — порядок, всё должно быть идеально. Он проверил ещё раз спальню, гостиную, кухню, ванную… потом снова кухню. И на всякий случай вытер столешницу. Уже чистую. Ну не умел Минхо в отношения, ну что тут сделаешь!

 

В голове постоянно всплывали обрывки воспоминаний: жаркие поцелуи, крепкие руки на его теле, хриплый голос Чанбина, срывающийся на шёпот у самого уха. И стоило представить это, как Минхо почувствовал, как тянет низ живота. Он старался не смотреть на дверь, но взгляд всё равно то и дело туда срывался. Телефон он проверил три раза за последние пять минут, хотя уведомлений не было.

 

Не бесись, Минхо. Спокойно. Просто ужин. Просто приятель. Просто человек, которому ты хочешь отдаться прямо на кухонном столе, но в остальном всё прилично.

 

Он стоял в гостиной, облокотившись на спинку дивана, когда раздался звонок в дверь.

 

Минхо замер. Сердце ёкнуло и пропустило удар. На секунду он даже подумал не открывать сразу, чтобы не выглядеть слишком ждущим. Но, бросив на себя уничтожающий взгляд в зеркало в коридоре, тут же распахнул дверь.

 

На пороге стоял Чанбин — в простой серой худи, чуть спущенной с плеча, и в джинсах. Растрепанные волосы, лёгкая улыбка и взгляд, от которого Минхо захотелось сорвать с него всю одежду прямо в прихожей.

 

— Привет, — сказал Чанбин, а голос у него был чуть беззаботнее обычного.

 

Минхо сглотнул и отступил в сторону, приглашая его внутрь.

 

— Проходи, — хрипло сказал он. — Я только что закончил все приготовления.

 

— Все? — Чанбин ухмыльнулся и скользнул мимо него, тепло задевая плечом.

 

Минхо закрыл дверь, опёрся на неё спиной и смотрел, как Чанбин оглядывает квартиру, засовывая руки в карманы. Без спешки. С лёгким, почти ленивым вниманием.

 

— Пахнет вкусно, — наконец сказал он, поворачиваясь к Минхо. — Но пахнешь ты лучше.

 

Минхо хрипло рассмеялся. Напряжение, накапливающееся в теле весь день, зашевелилось, как предвестие бури.

 

— Я постарался, — усмехнулся он и, оттолкнувшись от двери, подошёл ближе. — И с едой, и с запахом.

 

Чанбин поднял бровь, шагнув ему навстречу.

 

— Посмотрим, что будет вкуснее.

 

И в этих словах не было никакого намёка на невинность. Чанбин оказался ближе, чем Минхо ожидал. Едва один шаг — и между ними почти не осталось расстояния. Минхо чувствовал тепло его тела, слышал лёгкий, чуть учащённый выдох. Чанбин смотрел на него пристально, дерзко и в то же время так, будто в любую секунду готов был прикоснуться. И Минхо не выдержал первым. Он поднял руку и чуть зацепил пальцами капюшон худи Чанбина, оттягивая его назад. Со ухмыльнулся и, не отводя взгляда, сам шагнул ближе, стирая остатки дистанции.

 

— Так что, — хрипло выдохнул Минхо, — начнём с дегустации?

 

Чанбин наклонился, его нос едва задел щеку Минхо.

 

— Думаю, я хочу сначала попробовать тебя, — прошептал он.

 

И прежде чем Минхо успел ответить хоть что-то, Чанбин коснулся его губ своими.

 

Поцелуй был сначала мягким, почти осторожным — но длился всего секунду. Минхо, задыхаясь, обхватил лицо Чанбина ладонями, притянул к себе и углубил поцелуй. Со отозвался сразу: его пальцы вцепились в талию Минхо, сильные и жадные, словно он боялся, что тот исчезнет. Поцелуи стали требовательнее, губы тёрлись, языки соприкасались, дыхание смешивалось. Минхо чувствовал, как Чанбин плотнее прижимается к нему всем телом, как у обоих едва слышно стучит сердце — не в груди, а где-то в горле.

 

Минхо повёл его, не отрываясь, пока Чанбин не упёрся поясницей в край кухонного стола. Ли выдохнул и коротко усмехнулся, скользя руками под худи, к обнажённой коже спины. Чанбин тихо застонал ему в рот и выгнулся навстречу.

 

— Минхо… — простонал он, коротко, сдавленно, словно не мог больше терпеть.

 

Ли стянул с него худи, помогая ему вывернуться из рукавов, и кинул её куда-то на стул. Под ней была простая белая майка, уже взмокшая на груди от возбуждения и тепла тела. Он провёл ладонью по животу Чанбина, чувствуя, как тот дёргается от прикосновений, и только потом оторвался от его губ, чтобы посмотреть в глаза.

 

— Точно не хочешь есть? — с усмешкой спросил он, скользя носом по линии его подбородка к шее.

 

— Есть хочу, — прохрипел Чанбин, запрокидывая голову и давая ему доступ к шее. — Только тебя.

 

Минхо зарычал почти на выдохе и вцепился зубами в мягкую кожу на шее Чанбина, оставляя след. Тот вскрикнул и крепче схватился за его плечи, ногтями оставляя острые полосы на коже сквозь футболку. Минхо сильнее прижал его к столу, опускаясь на колени. Его пальцы скользнули вдоль линии джинсов, потянули молнию, медленно, нарочно мучительно.

 

Чанбин тяжело дышал, смотря на него сверху вниз, и в этом взгляде отражалось несдержанное желание. Минхо усмехнулся и, глядя ему в глаза, потянул джинсы вниз вместе с бельём. Сначала дегустацией займётся он.

 

Ли накрыл его плоть губами сразу, не давая Чанбину ни секунды подумать или отступить. Со застонал так, что этот звук отозвался внизу живота у самого Минхо, заставляя его сильнее вжаться в бедра Чанбина, обхватить их руками, удерживая его на месте.

 

Он действовал неторопливо, смакуя, наслаждаясь каждым откликом. Тёплая, тяжёлая плоть на его языке, прерывистые стоны Чанбина, слабо дрожащие пальцы, вцепившиеся в край стола, — всё это сводило Минхо с ума. Чанбин пытался удержаться, но быстро сдался: его бёдра дернулись навстречу, он задохнулся, когда Минхо взял его глубже, почти до самого основания, не отводя взгляда от перекошенного от наслаждения лица.

 

— Минхо... Мин, стой, — прохрипел Чанбин, оттолкнув его слегка. — Я так быстро кончу...

 

Минхо с хищной улыбкой поднялся на ноги, ловко стянул с себя майку и потянул Чанбина к себе, чтобы снова прижаться телом к телу. Их горячая, скользкая кожа соприкасалась — от одного этого прикосновения хотелось стонать.

 

— Это плохо? — выдохнул он, целуя Чанбина под подбородком, по шее, по выступающей ключице.

 

Чанбин коротко рассмеялся, задыхаясь:

 

— Плохо, потому что я хочу попробовать тебя, Минхо-хён.

 

Минхо вскинул на него глаза, в которых плескался вызов и предвкушение.

 

— Тогда давай, Бинни. Я готов.

 

Чанбин застонал, быстро целуя его снова, почти разрываясь между нетерпением и нежностью. Они не пошли ни в спальню, ни на диван — времени на это не было. Минхо повернулся, опираясь руками о столешницу, выгибаясь спиной, предлагая себя без слов.

 

Чанбин потянулся и достал из кармана худи крошечный флакончик лубриканта — видно, что готовился — и в несколько движений подготовил его, вжимаясь бедрами в ягодицы Минхо. Пальцы Со были горячими, скользкими и решительными — Минхо застонал, когда первый палец вошёл, лёгко раздвигая его.

 

— Ты так хочешь меня, — прохрипел Чанбин, будто поражённый.

 

— Сильно, — хрипло ответил Минхо, оборачиваясь через плечо и ловя его взгляд.

 

Конечно, он уже подготовился. И этого было достаточно.

 

Из всё того же кармана худи Чанбин достал презерватив, быстро разорвал обёртку и дрожащими от нетерпения пальцами раскатал латекс по своему члену. Он вошёл в него одним длинным толчком — Минхо выгнулся, выдохнув так, будто из него выбили весь воздух. Он был горячим, тугим, и это чувство сводило с ума обоих. Чанбин замер, давая Минхо время привыкнуть, целуя его в изгиб шеи, плечо, спину.

 

— Всё хорошо? — прошептал он.

 

— Да, блять, да, — срывающимся голосом отозвался Минхо. — Двигайся, Бинни.

 

И Чанбин двинулся.

 

Сначала медленно, осторожно, чувствуя, как Минхо подстраивается под него, как его тело принимает, обхватывает, тянет глубже. Потом быстрее, крепче, позволяя себе с каждым движением терять контроль. Звуки, которые вырывались из губ Минхо, наверняка были самыми красивыми, самыми сладкими, что Чанбин когда-либо слышал.

 

Минхо стонал его имя, хватался за край стола, толкался бёдрами навстречу, требуя большего. Их тела сливались в едином ритме — влажные хлопки, тихие стоны, тяжёлое дыхание, сбивающийся ритм сердец.

 

Когда Чанбин почувствовал, что близок, он обхватил рукой член Минхо и начал двигать в такт своим толчкам. Минхо всхлипнул от неожиданности, его бёдра задрожали.

 

— Кончи для меня, Минхо, — выдохнул Чанбин ему в ухо.

 

Это была не просьба, это был приказ – и Минхо кончил, громко, сдавленно вскрикнув, заливая руку Чанбина и свою живот. Это ощущение — его спазмы, его тепло — выдернули и Чанбина за край следом. Он вжал его в себя до предела и излился внутри, теряя контроль, шепча его имя сквозь зубы.

 

Они дрожали вместе, прижимаясь телами, пока реальность не вернулась вместе с бешено колотящимися сердцами. Минхо почти обессиленно опустился на столешницу, а Чанбин придержал его сзади, целуя в плечо.

 

— Теперь, — прохрипел он, — ты точно самый любимый клиент.

 

Минхо расхохотался, устало, но искренне, поворачивая голову и встречая его губы новым, медленным поцелуем.

 

— Подожди, любимый тренер, — усмехнулся он. — У меня ещё десерт для тебя в холодильнике.

 

Чанбин улыбнулся в ответ, и его глаза светились тем, что ни один сладкий пирог не смог бы заменить: предвкушением новой порции удовольствия.

 

Когда дыхание более-менее выровнялось, Минхо всё же заставил себя подняться. Кожа липла, мышцы приятно ныли, и появилась новая полу-навязчивая идея, —как бы затащить Чанбина в душ и не выпускать оттуда очень долго.

 

— Пошли, — хрипло сказал он, поднимая взгляд на Чанбина, который выглядел не менее растрёпанным, но ужасно довольным.

 

— Куда? — лениво уточнил Со, но уже позволил Минхо взять себя за запястье и потащить за собой.

 

В ванной Минхо не стал включать слишком яркий свет — только мягкую подсветку на зеркале, которая залила комнату тёплым, уютным полусумраком. Вода быстро набрала нужную температуру, и Минхо, не отпуская Чанбина, затолкал его под тёплые струи первым, а сам встал следом, прижавшись к широкой спине.

 

Чанбин тихо выдохнул, ощущая, как тёплая вода смешивается с теплом тела Минхо за спиной. Ли обнял его — медленно, обволакивающе — ладонями скользя вверх от талии к груди, с наслаждением чувствуя, как под его пальцами вздрагивают натруженные мышцы.

 

— Ты горячий, — пробормотал Минхо, проводя носом по влажной коже между лопатками. — И пахнешь собой. И мной. Это сводит меня с ума.

 

Чанбин обернулся, обхватывая его за шею и прижимаясь лбом к его виску.

 

— Ты свёл меня с ума задолго до душа, — прошептал он в ответ.

 

Минхо улыбнулся и начал медленно намыливать его тело: ладони легко скользили по влажной коже, нежно, неторопливо. Не как желание снова возбудить, а как желание ухаживать. Прикоснуться к каждому сантиметру, будто запоминая, навечно запечатывая в памяти. Он мыл его спину, руки, грудь, мягко массируя каждый участок, заставляя Чанбина закрывать глаза и тихо вздыхать от удовольствия.

 

— Так заботливо, — пробормотал Чанбин, открывая глаза и глядя на Минхо, почти сонным взглядом. — Будто я хрупкий.

 

Минхо фыркнул:

 

— Ты даже крепче, чем выглядишь. Но почему-то именно поэтому я хочу заботиться о тебе ещё сильнее.

 

Он взял немного шампуня и, развернув Чанбина лицом к себе, стал намыливать ему волосы: нежно втирая пену в кожу головы, массируя пальцами, заставляя Чанбина расслабиться ещё больше.

 

— Я бы мог умереть прямо здесь, — шутливо пробормотал Со, прикрывая глаза от удовольствия.

 

— Нет уж, — усмехнулся Минхо. — Мне ещё надо показать тебе, что за десерт я приготовил.

 

Когда волосы были промыты, Минхо запустил пальцы в мокрые пряди, легко отбрасывая их назад и скользя ладонями по лицу Чанбина, чтобы убрать с него капли воды. Он посмотрел в эти карие, блестящие от влаги глаза — и мир словно  снова сузился до одного человека.

 

Они медленно потянулись друг к другу, губы встретились в долгом, тёплом поцелуе. Не спешном, не жадном. Минхо снова запустил руку в волосы Чанбина, а тот обнял его за талию, притягивая ближе, будто боялся упустить.

 

— Останься сегодня у меня, Бинни, — прошептал Минхо, прерывая поцелуй.

 

— Я бы ушёл только если бы ты выкинул мои вещи с балкона, — так же тихо ответил Чанбин, снова целуя его, на этот раз в уголок губ.

 

Они стояли под душем ещё долго — обнявшись, впитывая тепло друг друга, лениво скользя руками по мокрой коже, словно не хотели забывать это чувство единения, эту нежность, этот тонкий момент, когда весь остальной мир перестал существовать.

 

Когда кожа покрылась мурашками, Минхо выключил душ, нашёл большое мягкое полотенце и закутал в него Чанбина, сам ловко вытираясь вторым. Они стояли совсем близко, лениво посмеиваясь и цепляя друг друга взглядами, в которых нетерпение снова вспыхивало жаркими искрами.

 

— Идём, — шепнул Минхо, поманив Чанбина за собой.

 

Кухня встретила их заляпанным столом, что тут же накрыло горячей волной.

 

— Предлагаю сесть в гостиной, — сказал Минхо, качнув головой в нужном направлении. — Иди, я сейчас.

 

Чанбин кивнул и вышел, позволяя Ли быстро достать тарелки со свежими фруктами — Минхо заранее нарезал грушу, клубнику, ананас и подготовил сливки, что теперь выглядело куда более многозначительно, чем он предполагал, когда готовил это днём. К фруктам отличным дополнением шло вино, так что на поднос отправилось и оно с бокалами.

 

— Вот он — мой особый десерт, — усмехнулся Минхо, заходя в гостиную и ставя всё на низкий журнальный столик.

 

Со сидел на диване, всё ещё закутанный в полотенце, с мокрыми волосами и блестящими глазами, в которых плескался лёгкий вызов.

 

— Ты собираешься кормить меня? — лениво спросил он, опираясь локтями на стол.

 

— Если захочешь, — с улыбкой ответил Минхо и подцепил кусочек клубники пальцами. — Открой рот.

 

Чанбин усмехнулся, но подчинился. Минхо поднёс ягоду к его губам — мягким, чуть припухшим после поцелуев — и медленно протолкнул её внутрь. Чанбин ловко прихватил клубнику губами, при этом нарочно задержав их на пальцах Минхо чуть дольше, чем нужно.

 

Ли тихо выдохнул.

 

— Вкусно? — спросил он, опуская руку, но Чанбин поймал его за запястье.

 

— Очень. Но мне кажется, я хочу попробовать кое-что ещё, — его голос опустился на тон ниже, стал более хриплым.

 

Минхо навис над ним, опираясь руками о стол, так что их лица оказались на одном уровне.

 

— Например? — спросил он, чувствуя, как его дыхание учащается от одного только взгляда Чанбина.

 

— Например... всё ещё тебя, — выдохнул Чанбин и притянул его к себе за полотенце на бёдрах.

 

Их губы встретились снова — на этот раз не так медленно. Поцелуй был влажным, настойчивым, вкус клубники смешивался со вкусом желания, которое невозможно было прятать. Минхо перебрался через стол, усевшись верхом на коленях Чанбина, полотенца почти сбились с их тел.

 

«Как подростки, — подумал Минхо. — Когда я последний раз за один вечер так быстро…»

 

Руки Чанбина скользнули по его бёдрам вверх, сжали ягодицы, притягивая ближе и выбивая из головы все мысли. Минхо застонал ему в губы и, не разрывая поцелуя, зацепился пальцами за волосы Чанбина, чуть натягивая их назад, открывая его шею для поцелуев.

 

— Ты… — прохрипел Минхо, спускаясь губами к шее Чанбина, проводя языком по влажной коже, — даже лучше, чем я представлял.

 

Чанбин вскинул бёдра, прижимая его к себе сильнее, и Минхо понял, что они оба снова возбуждены. Полотенца слетели. Гостиная наполнилась стонами, тихими шепотами и шорохом кожи о кожу. Минхо рассыпал поцелуи по ключицам Чанбина, скользил ладонями по его телу, чувствуя, как каждый мускул отзывается на его прикосновения.

 

Фрукты так и остались нетронутыми. Сливки таяли в тепле комнаты, но Минхо и Чанбина это интересовало меньше всего. Они целовались, тёрлись друг о друга, проглатывали сиплые стоны. Минхо жался ближе, обнимая ногами чужие бёдра, и чувствовал, как Чанбин крепко держит его за ягодицы. В какой-то момент Со слегка отстранился и поплывшим взглядом оглядел гостиную.

 

— Чёрт… на кухне…

 

По этому едва понятному выдоху Ли всё-таки достроил логическую цепочку: смазка и презервативы остались на кухонном столе. Минхо, которого стремительно вело куда-то в бессознательное, едва не ляпнул, что можно обойтись и без них, но в последний момент удержал рвущиеся с языка слова: как бы хорошо ему не было, забывать про защиту не стоило. Поэтому сказал совсем другое:

 

— Пойдём в спальню. Наконец-то разложишь меня на правильной горизонтальной поверхности.

 

Чанбин фыркнул, но тут же кивнул, впиваясь в губы Минхо коротким поцелуем. Тот слез с его колен с явным нежеланием, но Со удержал его за руку, пока они оба не встали. Их тела соприкасались —горячие, напряжённые от желания. Минхо повёл его в спальню, таща за собой, не отпуская, будто боялся, что если потеряет это прикосновение хотя бы на секунду — сгорит дотла от нетерпения.

 

Они ввалились туда, почти спотыкаясь о друг друга, и тут же снова слились в поцелуе, пока Минхо, смеясь сквозь стоны, пятился к кровати. Он опустился на неё спиной, притягивая Чанбина за собой.

 

— Вот, — выдохнул он, раскинув руки в стороны, — весь твой.

 

Чанбин, встав на колени между его разведённых бёдер, окинул его долгим, жадным взглядом. Минхо был растрёпанный, с покрасневшими губами, вспыхнувшими от возбуждения глазами и телом, которое будто только и ждало, чтобы его снова коснулись.

 

Со наклонился, провёл ладонями по внутренней стороне его бёдер, заставляя Минхо дрожать от каждого касания. Поднялся выше, задержался у талии, легко сжав пальцами. Нагнулся, оставляя вдоль линии живота цепочку поцелуев, и Минхо застонал, не в силах сдержаться.

 

— Спокойно, любимый клиент, — ухмыльнулся Чанбин, прижимая ладонь к его груди, ощущая, как бешено колотится сердце Минхо. — Мы никуда не спешим.

 

— Мне кажется, я уже опоздал по всему графику, — прохрипел Минхо, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

 

Чанбин усмехнулся, но, подчинившись просьбе тела Минхо, снова накрыл его губами, ведя поцелуй медленно и основательно, так, что Ли казалось — у него сносит крышу.

 

Их тела терлись друг о друга, скользили по вспотевшей коже, вызывая стоны и всхлипы. Минхо ощущал каждую мышцу Чанбина. Руки Со были везде: гладили, ласкали, изучали, словно он хотел запомнить его всего до последней родинки. Когда Чанбин начал осматриваться по сторонам, Минхо нетерпеливо махнул рукой в сторону тумбочки – прямо на ней, не скрытые в ящиках, лежали презервативы и смазка – да, у Минхно были определённые планы на этот вечер.

 

— Быстрее, — попросил он.

 

Чанбин только ухмыльнулся и, склонившись к его уху, горячо прошептал:

 

— Всё для тебя, Минхо.

 

Он действовал уверенно, но нежно, позволяя Минхо прочувствовать каждую стадию их сближения: от осторожной – ненужной, но распаляющей – подготовки до глубокого медленного проникновения, от которого Минхо перехватило дыхание. Он закинул ноги Чанбину на бёдра, притягивая его ещё ближе, и тихо застонал от наполненности, от того, насколько идеально Чанбин заполнял его.

 

— Ты идеальный, — словно прочитав его мысли, выдохнул Чанбин, зарываясь лицом в его шею.

 

Они двигались вместе, сначала медленно, почти лениво, наслаждаясь каждым мгоновением, каждым толчком. Минхо цеплялся за спину Чанбина, оставляя там царапины, а потом притягивал его ближе, будто хотел раствориться в этом чувстве целиком. Это было так медленно, так непохоже на рваный и быстрый темп на кухне. Так непохоже на животную страсть в фантазиях Минхо, но оттого ещё круче. Ли привык к быстрому, несдержанному сексу, настраивая на это партнёра, но с Чанбином неторопливость читалось всепоглощающей нежностью. Словно Минхо для него не был случайным партнёром, словно с ним хотелось не просто переспать, оставив наутро только приятно саднящую задницу. Словно это всё вообще значило что-то большее, чем предполагалось изначально.

 

Когда Минхо кончил, сдавленно всхлипывая Чанбину в плечо, его тело задрожало в руках Со. Чанбин последовал за ним, срываясь в поцелуе, который был таким же глубоким и нужным, как и всё, что они делали этой ночью.

 

***

 

Минхо проснулся от ощущения тепла и тяжести рядом. Он сонно моргнул, потянулся, и только тогда почувствовал, как ноет всё тело — приятно, глубоко, напоминая о каждом безумном моменте прошлой ночи. Чанбин спал, прижавшись к нему всем телом, лицом уткнувшись в его плечо. Минхо скользнул взглядом вниз: их ноги были спутаны, на коже виднелись следы царапин и засосов — карта их ночных сражений.

 

Минхо прикрыл глаза, позволяя себе вновь в это окунуться.

 

Как Чанбин держал его за бёдра, двигаясь так жадно и грубо, что кровать скрипела под ними. Как Минхо сам просил его сильнее, глубже, царапая спину до крови. Как Чанбин в какой-то момент сорвался с места, перевернул его на живот и начал буквально вбивать в матрас, заставляя его закусывать подушку, чтобы не орать в голос.

 

Как он потом, едва отдышавшись, сам залез на Чанбина, оседлав его и взяв в свои руки контроль — в мерцающем свете, пробивающимся из незашторенного окна, его бедра бились о бёдра Чанбина, а стоны срывались с губ чаще, чем дыхание.

 

Как в третий раз, задыхаясь от усталости и блаженства, они всё-таки ещё раз собрались в душ — не чтобы остыть, нет. Чтобы, прижавшись к холодной кафельной стене, снова переплестись в поцелуях, пока вода не смыла последние силы.

 

Минхо хмыкнул, вспомнив, как в какой-то момент они оба едва держались на ногах, но всё равно не могли оторваться друг от друга — поцелуи, прикусывания, судорожные касания, словно каждый раз был последним. Он чуть повернулся, поправляя одеяло на них обоих. Чанбин тихо зашевелился, бормоча что-то невнятное, и ещё крепче обнял Минхо за талию, уткнувшись носом в его кожу.

 

Минхо улыбнулся. Он уже и забыл, чтобы кто-то держал его вот так — нежно, будто боясь потерять, даже во сне. Это утро – однозначно лучшее утро Минхо за последние несколько лет.

 

Ли аккуратно выбрался из постели, стараясь не разбудить Чанбина. Тот только тихо пробормотал что-то во сне и сжал подушку, на которой недавно спал Минхо. Ли, улыбнувшись, оставил рядом широкую футболку и свободные шорты, чтобы Чанбину было что одеть, на цыпочках вышел из спальни и направился на кухню.

 

Он чувствовал себя… странно. Счастливым, расслабленным — но вместе с тем в груди ёкало лёгкое волнение. Останется ли Чанбин на завтрак? Или проснётся, натянет одежду и уйдёт, превратив всё это в случайную ночную слабость?

 

«Не думай об этом сейчас», — велел себе Минхо, натягивая свободную футболку и шорты.

 

Первым делом он тщательно вымыл стол, затем включил кофемашину, машинально приготовил фильтр-кофе для себя и капучино — на случай, если Чанбин захочет чего-то мягче. Начал разбирать фрукты, поставил на плиту сковородку для омлета. Руки двигались автоматически, а мысли скакали в голове как сумасшедшие кролики.

 

Телефон, лежащий на столе, загорелся уведомлением. Минхо бросил взгляд — в групповом чате друзей что-то происходило.

 

Сонни:

Ну что там, спишь ещё или руки дрожат до сих пор?? 👀🔥

 

Минхо усмехнулся. Пальцы сами побежали по экрану.

Руки дрожат. Ноги немного тоже. В целом состояние полностью затраханного желе.

И да, если вам вдруг интересно: да, всё было настолько хорошо, что я теперь не хочу разбудить разбудить его даже шумом кастрюли.

 

Практически сразу пришло несколько ответов.

 

Ликси:

ГОРЖУСЬ ТОБОЙ, ХЁН 😭❤️

Только, пожалуйста, не забудь его накормить. Вы там, кажется, сожгли все свои калории, а путь к сердцу мужчины лежит всё ещё через желудок.

 

Сонни:

И не напугай его завтраком!! Не перегружай блюдами, а то он подумает, что ты уже хочешь стать его женой, даже если на самом деле так и есть 😂

 

Йени:

А если он сбежит — ты его поймаешь. Ты сильный и быстрый. И с трофеем вернёшься домой.

 

Минхо тихо рассмеялся, стряхивая сковородку, чтобы омлет равномерно прожарился. И всё же небольшая тревога не отпускала. Он хотел, чтобы Чанбин остался. Хотел, чтобы их утро не кончилось неловким прощанием.

 

Пока кофе капало в кружки, он написал ещё одно сообщение:

Если он решит уйти… Я, наверное, всё равно скажу ему, что хочу увидеть его снова.

 

Ответы посыпались сердечками и подбадривающими стикерами.

 

Минхо, улыбаясь, достал две тарелки и задумался: добавить к омлету немного ягод и мёда? Или будет перебор?

 

Он так задумался, что не заметил, как на пороге кухни, зевающий и взъерошенный, появился Чанбин. Голос его был ещё хриплый ото сна:

 

— Доброе утро, шеф-повар... Я пришёл на эти чудесные запахи. Для меня тоже есть что-то?

 

Минхо обернулся и на секунду замер, поймав этот взгляд — тёплый, немного смущённый, но абсолютно честный.

 

Всё волнение тут же осело где-то глубоко внутри. Он улыбнулся:

 

— Конечно. Специальное меню для любимого тренера.

 

— Тогда я точно остаюсь, — усмехнулся Чанбин и медленно подошёл ближе, обвивая его за талию руками. Минхо почувствовал его тепло сквозь два слоя ткани, но вместо уже привычного желания, преследовавшего его последний месяц, ощутил только трепещущую осторожную нежность. И кто бы мог подумать, что после жаркой ночи, во время которой Минхо пару раз находился на грани оргазмического обморока, ему будет так волнительно просто обниматься.

 

Чанбин отстранился, устроился за столом, откинувшись на спинку стула, и сонно потирал глаза. Он одел ту футболку, которую ему одолжил Минхо, и она была ему немного узкой в плечах, но великоватой по длине — и от этой домашней, почти интимной картинки у Ли подкашивались колени. Он поставил перед Чанбином тарелку с омлетом, ягодами и кусочками тоста. Сам налил кофе в кружки и сел напротив.

 

— Ого, — Чанбин уставился на завтрак с неподдельным восхищением. — Я думал, максимум кофе и одинокий банан.

 

— Ты что, — усмехнулся Минхо, чуть нервно пряча улыбку за чашкой. — Мой любимый тренер заслуживает лучшего сервиса. К тому же, было бы странно сначала до полусмерти измотать человека ночью, а потом не покормить нормально.

 

— Хм, — Чанбин ухмыльнулся, подцепил кусочек тоста и лениво откусил. — Я был бы совершенно не против устраивать такие завтраки почаще.

 

Минхо поймал его взгляд — тёплый, чуть лукавый, от которого внутри всё опрокидывало. Он хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Перед глазами вспыхивали фрагменты ночи: как Чанбин жадно ловил его губы, как рвано дышал над ним, как их тела находили друг друга снова и снова — торопливо, по-звериному страстно, будто между ними и правда что-то сорвалось с цепи. Минхо никогда прежде не был таким жадным, как этой ночью.

 

Чанбин первым отвёл взгляд и сосредоточился на омлете, пробормотав:

 

— Ну, зато можно с уверенностью сказать, что тренировку на выносливость ты прошёл отлично.

 

— С отличием, — подтвердил Минхо, наконец расслабившись окончательно.

 

Он наблюдал за Чанбином украдкой: как тот ест, как улыбается самому себе. И с каждой секундой убеждался — Со никуда спешить не собирался. Он был здесь. С ним.

 

Телефон Минхо снова завибрировал. На экране высветилось новое сообщение от Джисона:

 

Сонни:

Ну что там? Он ушёл? Он остался? Вы поговорили? Вы разбежались? Вы уже оформляете брачный контракт? Мне покупать билеты в Таиланд?

 

Минхо, чуть прикусив губу от улыбки, быстро напечатал ответ:

Он сидит на моей кухне в моей футболке и ест мой завтрак.

Если это не успех — я вообще не знаю, что тогда успех.

 

Он едва успел отправить сообщение, как почувствовал, что Чанбин поднял глаза и спросил:

 

— С кем переписываешься?

 

— Да так, — хмыкнул Минхо. — С группой поддержки.

 

— Скажи им, что я пока что не планирую сбегать, — усмехнулся Чанбин и добавил, слегка смущаясь, но очень твёрдо: — И что хочу ещё.

 

Минхо замер на долю секунды. Потом, не отводя взгляда, отправил в чат короткое сообщение:

Он хочет остаться.

 

Ответы друзей посыпались моментально, но Минхо уже не обращал на них внимания. Он смотрел только на Чанбина, на то, как тот ест, на его взъерошенные волосы, и чувствовал, как в груди разливается что-то светлое. И впервые за долгое время внутри него воцарилась настоящая, тёплая уверенность: всё только начинается.