Chapter Text
Стоял ясный погожий день. Птицы надрывались на разные лады. А солнце припекало так ощутимо, что Соуп уже взопрел под доспехом. Он уже давно заметил, что все пиздецовое, что только может произойти в жизни, случалось обязательно в подобные дни. Не когда молнии разрывали небо, а дождь лил как из ведра, не когда деревья гнулись, сдаваясь под напором ветра, не когда кругом простиралась противно-влажная и унылая серость, окунающая в ощущение безнадеги. Какой бы закон ни отвечал за подобное, Соупу он не нравился. Внешнее должно соответствовать внутреннему.
Впрочем, хандрить повода не было. У него наконец был хоть какой-то контракт. И если до конца дня Соупа не превратят в хорошо прожаренный кусок мяса в доспехе, то он заработает денег, которых хватит и на еду, и на ночлег, и на овес прожорливому Роучу. Причем на неделю вперед. А то и на две, если сильно не шиковать.
Конь, словно услышав мысли хозяина, пронзительно заржал, и с упертостью, которой позавидовал бы любой осел, замедлился еще сильнее.
– Эй, – огладил по шее упрямца Соуп. – Я же ради нас обоих стараюсь. Поднажми чуток, а то ночевать придется в чистом поле.
Роуч насмешливо фыркнул, но даже и не подумал ускориться.
– Шевелись, Роуч, - сузив глаза, нарочито грозно прикрикнул на разленившегося коня Соуп. – А то овес зажму и яблоко сам съем.
Роуч сердито всхрапнул, но все же поскакал чуть быстрее.
Соуп вздохнул. В последнее время он все больше и больше скучал по армии и своему отряду, который пришлось оставить. Оказывается, на вольных хлебах было не так захватывающе, как предполагалось изначально. В жизнь наемника входил бесконечный поиск работы, существование впроголодь и постоянные выматывающие путешествия с места на место. Нет, если бы он был менее разборчивым и соглашался на что угодно, вроде убийства конкурента по бизнесу или неверной жены, то, возможно, и жил бы припеваючи, но Соуп не умел договариваться с совестью.
Он и за этот контракт взялся только потому, что оставалась надежда решить все миром.
От абсурдности ситуации Соуп чуть не рассмеялся в голос.
– Нет, Роуч, – привычно заговорил он с конем. – Я не сошел с ума. Но вдруг он все-таки разумный? В книгах же нечто такое упоминалось.
Конь фыркнул и пряданул ухом.
– Интересно, как он выглядит? – продолжил рассуждать Соуп вслух. – Какого размера? Наверняка здоровенный.
На рассказы крестьян полагаться не стоило. У страха глаза велики. Пока он был в деревне, успел такого наслушаться, что не знал, смеяться ему или в ужасе убегать подальше из этих мест.
Сам Соуп видел драконов только на картинках в книгах. И даже не мечтал встретить в реальности. Хотя бы потому, что в их краях все драконы перевелись еще до рождения его бабушки, а то и прабабушки. Почему перевелись? Мнения ученых расходились. Кто-то утверждал, что драконов сгубила алчность и чрезмерная любовь к драгоценностям. Кто-то уверял, что они улетели в другой мир – подальше от людей. А кто-то заявлял, что на их популяцию повлияла неблагоприятная магико-экологическая обстановка, что бы это ни значило.
В общем, никто не ожидал появления дракона. Но тот взял и прилетел из ниоткуда вместе со своим замком. И принялся воровать крупный рогатый скот у местных.
Которым это, конечно же, не понравилось. И, как крестьяне заверили Соупа, они поступили ровно так, как полагалось поступать в данных обстоятельствах – наверно, у них где-то завалялось древнее руководство по обращению с драконами, иначе Соуп не представлял, откуда они узнали, что нужно делать. В общем, они отправили к дракону девственницу. И уже обрадовались, что на этом их горести закончатся, но не тут-то было. Дракон оказался привередливым, и заплаканная девушка вернулась домой целой и невредимой.
Крестьяне не успокоились, и послали еще одну. С тем же результатом. Рыдающая девица вернулась в деревню, а коровки продолжали пропадать с завидной регулярностью.
«Дуры», – решил Соуп, когда смотрел на плачущих девиц, в красках описывающих пренебрежение дракона. – «Радоваться надо, что не входите во вкусовые предпочтения дракона, а не расстраиваться, что он не нашел вас привлекательными.»
В голову закралась мысль, что они могли и вовсе не быть девственницами, а у дракона наличествовали жесткие критерии для отбора.
Что ж, тогда Соуп мог вполне прийтись ему по вкусу.
Соуп нервно хохотнул, чем привлек внимание Роуча, который повернул голову и недоуменно скосил на него глаз.
Как так вышло, что к двадцати семи годам Соуп все еще оставался девственником, он и сам не знал? Или знал, но не хотел признаваться даже себе. Так или иначе, девицы его совершенно не привлекали. Ему не хотелось засунуть ладонь под юбку фигуристой подавальщицы в таверне, не хотелось усадить ее к себе на колени и, прошептав на ухо какую-нибудь романтичную чушь, уговорить уединиться. Не хотелось поухаживать за какой-нибудь симпатичной дочерью ремесленника.
Возможно, так было даже лучше. Тем самым он избавлял себя от траты денег на подарки, избавлял себя от возможности заполучить различные неприятные болезни, передающиеся известно каким путем. Избавлял себя от разбитого сердца, в конце концов.
Но частенько, лежа ночью без сна, Соуп задумывался о том, что же с ним не так.
Иногда ему снились смутные и тяжелые сны, от которых он просыпался на мокрых простынях, весь в поту и собственной сперме. Однако, как бы ни старался, не мог вспомнить их содержания. Лишь обрывки из обжигающих прикосновений, хватки большой мускулистой руки и почему-то еще рогов, чуть шершавых на ощупь.
Он мотнул головой, прогоняя непрошенные мысли, и сосредоточился на цели. За контракт он ухватился, как за последнюю надежду на недалекое сытое будущее. Соуп был хорош в сражениях, но понятия не имел, получится ли у него сразить настоящего дракона. Однако, судя по рассказам местных, тот людей не трогал. Тогда и появилась идея попробовать договориться. Потребовать у него, чтобы он переселился в другое место и перестал воровать скот. Ну, или уговорить, как пойдет. Крестьяне ведь просили избавиться от дракона, а не убивать его.
Поля с гнущейся под своим весом пшеницей остались позади, как и пастбища. Дорога начала уходить вверх. Наконец впереди показались шпили большого замка, прячущегося в скалах. Замок появился в тот же день, что и дракон. Просто возник на горе, будто стоял там все время. Он выглядел массивным и неприступным, а еще сразу бросался в глаза, так резко контрастируя с окружением, что становилось сразу понятно – он чужеродный и ему тут не место.
Соуп оставил Роуча в укромном месте – возле скалы, чтобы конь не привлекал внимания ни мародеров, ни дракона.
– Веди себя хорошо, я скоро вернусь, – погладил его по шее Соуп.
Роуч недоверчиво покосился на него и с безразличием отвернулся, сочно хрумкая выданным яблоком.
Дальше Соуп пошел пешком. Дорога была крутой и каменистой, местами заросшей травой.
Солнце клонилось к закату, когда он наконец достиг больших замковых ворот, которые оказались закрытыми.
– И что теперь делать? – задумчиво пробормотал Соуп. – Постучать?
Он подошел ближе, и только сейчас заметил небольшую дверь, врезанную в ворота. Соуп дернул ее на всякий случай, и к его удивлению, она легко поддалась.
Нахмурившись, Соуп шагнул во внутренний двор замка. Просторный, мощеный каменной брусчаткой.
Двор выглядел чересчур пустым, но при этом не заброшенным. Все строения, включающие замок и пристройки, также не казались обветшалыми.
Соуп задумался, где же дракон хранит свои сокровища. Точно не во дворе, на самом видном месте. Наверняка где-то в глубоко запрятанной сокровищнице с кучей смертельных ловушек. Нет, Соуп вовсе не хотел присвоить себе чужое, однако ему было бы любопытно взглянуть на такую гору золота и драгоценных камней.
Впрочем, не одни только сокровища он надеялся увидеть. Дракона тоже не помешало бы. Очевидно, что хозяина не было дома.
Оставалось только ждать. Потому что возвращаться с пустыми руками не хотелось.
Соуп стянул с себя шлем, в котором было чересчур жарко и, найдя подходящий тенек, оперся о стену, приготовившись заночевать тут в случае чего.
Но этого не понадобилось. Не прошло и нескольких минут, как послышался громкий шелест крыльев, и, разгоняя вокруг себя воздух и пыль мощными взмахами, в центр двора грациозно приземлился дракон.
И он был великолепен. С массивным телом, покрытым блестящей в лучах заходящего солнца, черной чешуей, напоминающей оникс, и испещренным многочисленными серебристыми шрамами; с костяным гребнем; с длинным, покрытым шипами, извивающимся хвостом, кончик которого тоже венчал большой смертоносный шип; с черными кожистыми крыльями, имеющими поистине впечатляющий размах; с мускулистыми, когтистыми лапами; с узкой, хищной головой белого окраса, который напоминал маску; с серебристыми глазами с вертикальным зрачком; с широкой пастью, полной острейших клыков; с массивными и завитыми назад рогами, переплетенным друг с другом. Самое страшное и смертоносное оружие, которое Соупу только доводилось видеть в своей жизни. Самое прекрасное существо, которое ему только доводилось встречать.
Он застыл с открытым ртом, глядя на дракона.
Тот быстро заметил вторженца и, сузив глаза, смотрел на Соупа в ответ.
Наконец дракон громко зарычал и сделал шаг в сторону Соупа. Затем еще один.
Соуп мотнул головой, прогоняя наваждение, и смело шагнул ему навстречу.
– Ого, не понимаю, зачем тебе сокровища, когда ты сам напоминаешь драгоценность,– не удержался он от комплимента.
Дракон, по всей видимости, не оценил такого панибратского обращения, либо ему не понравилось упоминание его сокровищ, но, как бы то ни было, из его горла вырвалось утробное рычание. Он подобрал крылья, весь напрягся и еще сильнее сузил глаза, а в глубине его приоткрытой пасти начало разгораться пламя.
– Эй, погоди, – замахал руками Соуп, поняв, что его собираются превратить в стейк самой наилучшей прожарки. Он попытался выглядеть как можно более дружелюбным и как можно менее агрессивным. – Я не хочу с тобой сражаться. Давай поговорим.
Дракон недоуменно склонил голову набок, но пламя погасил и чуть склонился к Соупу, внимательно на него глядя.
Соуп посчитал это хорошим знаком.
– Крестьянам не нравится, что ты уносишь их скот, понимаешь? – начал он осторожно. – Брать чужое нельзя.
Он мог бы поспорить на свой доспех и Роуча впридачу, что в глазах дракона загорелся насмешливый огонек. Дракон легко фыркнул, и Соупа обдало волной горячего воздуха.
– Ты не мог бы, ну, есть что-нибудь другое? Или хотя бы платить за еду? А еще лучше переселиться куда-нибудь подальше отсюда? Возможно, там крестьяне окажутся более гостеприимными, – Соуп ощущал себя идиотом.
Дракон не помогал. Он тоже смотрел на него, как на идиота.
Это распаляло и раззадоривало.
– Иначе я буду вынужден применить меры, – повысил голос Соуп. – Буду вынужден сразиться с тобой.
Дракон вновь фыркнул. Немудрено, каждый его клык был размером с указательный палец Соупа, а каждый шип казался не меньше ладони. Любая часть его тела была смертельно опасна. А Соуп, вооруженный лишь мечом средней паршивости, имел наглость угрожать ему расправой.
Но дракон отчего-то не торопился ни соглашаться на условия Соупа, ни пытаться его убить. Он склонился совсем близко к Соупу и легко боднул его головой.
Соуп покачнулся на месте и еле устоял на ногах.
– Что ты..? – он не успел закончить вопрос, когда дракон боднул его еще раз, чуть сильнее.
Соуп и весь его полный доспех со стальным бряцаньем приземлились на каменную брусчатку. Шлем, до этого зажатый в руке, укатился куда-то в сторону.
– Ты… – потерял дар речи Соуп, глядя в такие близкие серебристые глаза дракона. – Я тебе не игрушка. Фу.
Соуп поднялся, с подозрением глядя на начавшего раздувать ноздри дракона. И когда тот снова вознамерился приблизить к нему голову, то отшатнулся… и врезался в стену.
– Твою ж… – выругался он.
Дракон качнул к нему голову и… вместо того, чтобы в очередной раз обидно боднуть, приблизил морду близко-близко, принимаясь принюхиваться.
Соупа обдавало потоками горячего, почти раскаленного воздуха, и это было очень странно, а еще щекотно.
– Хватит, – взмолился он наконец. – Перестань. Я понял тебя, ты не в настроении на переговоры.
Но дракон не послушался, лишь усилил свой напор.
– Ты же меня раздавишь. Может, отпустишь? – Соуп метался между раздражением и отчаянием.
Наконец дракон отстранился, но лишь не намного. Воздух вокруг него ослепительно замерцал серебристыми вспышками, и Соуп прикрыл разом заслезившиеся глаза, а когда открыл их, удивленно застыл – дракон исчез, а его место занял высокий и статный мужчина с широким разворотом плеч. Его тело, оголенное до пояса, было покрыто разнообразными шрамами и завораживающими взгляд татуировками. Кожаные штаны, которые не скрывали, а даже подчеркивали немалую выпуклость в районе ширинки, обтягивали мощные мускулистые ноги. Соски оказались проколоты. Костяная полумаска скрывала верхнюю половину лица.
Соуп ощутил, как его щеки начали пылать, и поднял глаза к лицу незнакомца, глаза которого замерцали серебром, а затем стали карими, вертикальный зрачок уменьшился и округлился.
В общем, мужчина оказался очень привлекателен и… рогат. Рога – все, что осталось у него от его драконьей сущности. Массивные и изогнутые, цвета слоновой кости, обрамленные светлыми волосами – они притягивали взгляд, их хотелось коснуться. Ощутить под пальцами знакомую шершавость…
Стоп, что?
Соуп ошеломленно нахмурился, поражаясь собственным мыслям.
Тем временем мужчина шагнул к нему, вжался всем массивным телом и продолжил делать то, что до этого делал дракон. То есть склонился к шее и принялся втягивать в себя запах. Водил носом по коже – от самых чувствительных мест у уха до кадыка, и обратно. Буквально потирался, втирался лицом, по-звериному, со всем возможным неистовством и нетерпеливостью.
Стоило оттолкнуть его от себя, но кровь моментально отлила от головы. Тяжело дыша, Соуп осознал, куда именно – в паху потяжелело до потемнения в глазах.
Когда незнакомцу стало мало, и он подключил губы, вылизывая шею широкими мазками языка, из горла Соупа вырвался стон.
И Соуп, будто очнувшись, забился в стальной хватке.
– Нет, – зарычал незнакомец.
– Что «нет»? – прохрипел Соуп.
Мужчина раздраженно выдохнул, по всей видимости, не желая отрываться от своего занятия, но все же ответил:
– Нет, я тебя не отпущу.
Его рука легла на грудь Соупа. Точнее, на стальной нагрудник доспеха.
Незнакомец вновь зарычал и чуть отступил.
– Чертовы железки, – с раздражением пробормотал он и щелкнул пальцами.
В один момент весь доспех обвалился к ногам Соупа грудой железа, словно разом лишился всех креплений.
Соуп, оставшийся в поддоспешнике, облегченно вздохнул – возбужденый член наконец перестал болезненно сдавливаться сталью. Но одновременно с тем он почувствовал себя обнажённым – под обжигающе холодным взглядом было неуютно и вместе с тем жарко.
Глаза мужчины сузились, и он, встав так, чтобы перегородить Соупу путь к воротам, отрывисто произнёс:
– Беги.
И Соуп побежал.
Кровь стучала в висках. Сердце билось всё быстрее и быстрее.
Впереди замаячило крыльцо и двери, ведущие внутрь замка. Которые гостеприимно открылись, стоило дёрнуть за ручку.
Перед глазами замелькали широкие коридоры и просторные залы, лестницы и пролёты.
Соуп бежал, не оглядываясь. Не слышал шагов за спиной. Но с чёткостью ощущал чужое присутствие.
Его загоняли, как желанную добычу. С хищной нежностью и аккуратностью. И он с какой-то затаенной радостью поддавался. Подыгрывал древнему ритуалу, наслаждался каждой секундой погони.
Увидев приоткрытые двери, Соуп наконец понял, куда его гонят. Он ввалился внутрь комнаты, осматриваясь. Огромная, застеленная шкурами кровать, большой камин с витиеватой решеткой и письменный стол – вот все, что было в комнате.
Он застыл на месте. Грудь тяжело вздымалась от быстрого бега и какого-то отчаянного предвкушения.
Позади легко скрипнула половица, и Соуп оглянулся.
Взгляд его преследователя был жадным и напряженным. Тело подобралось, как перед схваткой.
Соуп нервно облизнулся, и глаза мужчины впились в его рот.
Незнакомец сделал шаг по направлению к Соупу, потом ещё один. Он двигался плавно и бесшумно, как самый идеальный хищник.
И Соуп не отступил. Смело принял свою судьбу. Он во все глаза смотрел на кружащего около него мужчину, ловил каждое движение. Все его тело изнывало от потребности прикосновений, молило о том, чтобы мужчина приблизился.
И когда тому наконец надоело играть в кошки-мышки, он сократил расстояние между ними, крепко вцепляясь Соупу в подбородок и запрокидывая его голову, чтобы продолжить терзать шею.
Другой рукой незнакомец обхватил Соупа за талию, прижимая еще ближе к своему пышущему жаром телу.
Соуп застонал. Это была сладкая пытка.
– Твой запах. Сводит с ума, – пробормотал незнакомец, утыкаясь в шею Соупу.
Стоп. Незнакомец? Соуп совсем потерял голову. Если это была не какая-то странная прелюдия к поеданию, то, возможно, скорее всего, у него должен вот-вот случиться первый в жизни секс. И как бы он ни был мучительно сильно возбужден, не собирался падать так низко, чтобы трахаться с незнакомцем.
Следовало хотя бы познакомиться для приличия.
– Я… Меня зовут Джон, – представился Соуп. Собственный голос звучал так хрипло, что он еле его узнавал. – А... Ах… А тебя?
Мужчина втянул нежную кожу возле кадыка в рот, чуть прикусил ее зубами, затем зализал.
– Саймон, – наконец представился он.
Что ж, у дракона оказалось вполне человеческое имя. Вышло бы неловко, если бы его имя было сложнопроизносимым.
– Саймон, – прошептал Соуп в ответ. Имя как влитое легло на язык. Оплавилось и округлилось во рту, оставило привкус горькой сладости. – Саймон, я… хочу…
– Что ты хочешь, Джонни? – практически пророкотал Саймон в ответ, стягивая с Соупа плотный кафтан поддоспешника и развязывая шнурки на штанах.
– Хочу прикоснуться к тебе, – выпалил Соуп, ощущая, как сильно горят его щеки.
Саймон легко улыбнулся тонкими губами и сделал шаг назад, присаживаясь на край кровати и наклоняя голову так, чтобы стало хорошо видно светлые рога. Он расшнуровал свои собственные штаны и вынул член.
Рот Соупа мгновенно наполнился слюной, едва он увидел длинный и толстый ствол с крупной розовой головкой, сочащейся смазкой. У основания члена блестело три серебряных штанги пирсинга.
Саймон приглашающе развёл мощные бёдра пошире. И Соуп, заворожено на него глядя, шагнул к нему и упал на колени.
Вблизи член оказался ещё больше. Соуп никогда в жизни таких не видел. Не то чтобы он особо разглядывал чужие причиндалы…
Саймон обхватил его за подбородок и провел большим пальцем по нижней губе. И Соуп, попытавшийся немного смочить моментально пересохшие губы, неосознанно коснулся кончиком языка подушечки чужого пальца.
Они оба резко выдохнули.
– Я никогда не делал ничего подобного, – тихо признался Соуп, чувствуя, как загорелись его уши.
– Я знаю, Джонни, – погладил его по щеке Саймон. – Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
Это прозвучало жутко и одновременно возбуждающе.
Соуп всхлипнул, подался ближе и обхватил член Саймона у основания. Не отрывая взгляда от головки, на которой как раз выступила капля прозрачной смазки, он зашарил другой рукой по мощному торсу, слегка дрогнувшему под прикосновением, исследуя шрамы, оглаживая горячую кожу. Пальцы добрались до проколотого соска и сжали его, пробежались по нему легким нажимом коротких ногтей.
Сверху послышался низкий стон.
Соуп ухмыльнулся и лизнул головку, пробуя смазку на вкус. Обвел головку языком, ввернул кончик в дырочку уретры. Затем слегка отстранился и облизнулся.
– Ммм, вкусно.
– Джонни, – нетерпеливо прозвучало сверху. На затылок легла тяжелая рука. Она не давила, но ясно намекала на то, что пора бы приступать к действию.
Но Соуп решил продолжить провокацию. Он медленно провел по члену вверх-вниз, наслаждаясь ощущением бархатистой, горячей кожи. Пробежался легкими поцелуями по всей длине.
Пальцы Саймона, зарывшиеся в его волосы, дрогнули и чуть болезненно сжали кожу головы.
– Ладно, ладно, – пробормотал Соуп, сверкнув глазами. Он понятия не имел, откуда у него взялось столько отчаянной смелости. Если бы ему с утра кто-нибудь сказал, что он будет дразнить и распалять дракона, он бы никогда в жизни не поверил в подобную чушь.
Он открыл рот пошире и втянул головку в рот, ощущая как напряглось тело Саймона, который, по всей видимости, прилагал много усилий, чтобы не начать толкаться ему в рот.
Его пронзило очередной вспышкой возбуждения. Собственный член пульсировал, требуя внимания.
Соуп опустил руку к своему паху и сжал член прямо через штаны.
– Кто тебе разрешил трогать себя? – строго спросил Саймон. – Это никуда не годится. Руки за спину.
От хриплого приказа по коже пробежали мурашки, и Соуп застонал прямо вокруг члена.
Руки практически сами собой завелись за спину. Саймон щелкнул пальцами, и Соуп ощутил, как его плотно опутывают веревки, от запястий до самых локтей – не перетягивающие, но вполне ощутимые. И снова застонал.
Он попытался взять глубже, и ощутил, как сильно растягиваются открытые губы, как горячая головка упирается в горло. И едва не поперхнулся.
Чуть отстранился, тяжело дыша.
– Не спеши, Джонни. Дыши равномерно, расслабь горло, – дал напутствие Саймон.
Соуп кивнул и сделал, как сказано.
У него быстро начало получаться. Он всегда отличался упорством, поэтому с каждым поступательным движением старался брать все глубже и глубже, следя за дыханием. И сам не заметил, как уперся носом в светлые паховые волосы, а языком ощутил рельефность штанг пирсинга.
– Блядь, – низко застонал Саймон. – Ты – это нечто, Джонни.
Соуп застонал в ответ, прикрывая слезящиеся глаза. Он ощущал себя таким расслабленным и напряженным одновременно. Член дернулся, истекая смазкой.
Казалось, хватило бы небольшой стимуляции, и его накроет оргазмом.
Челюсть болела. Слюна, смешанная со смазкой, стекала по подбородку двумя тонкими ручейками. Щеки были мокрыми от слез. Член проникал так глубоко в его горло, что, казалось, доставал до желудка.
Соуп поднял глаза и встретился с горящим серебром взгляда Саймона. Хищные, сузившиеся до предела, вертикальные зрачки выдавали его состояние.
– Ты мой, Джонни, – зарычал он и, покрепче ухватив Соупа за волосы, начал двигаться самостоятельно.
Пальцы, с каждым толчком все сильнее и сильнее впивающиеся в кожу головы, посылали волны острого возбуждения прямиком в член Соупа.
Саймон не нежничал, давая Соупу буквально долю секунды на передышку. Его член входил настолько глубоко, насколько вообще мог.
Вскоре бедра Саймона задвигались хаотично, и, толкнувшись в последний раз, он с хриплым стоном кончил глубоко в горло Соупа.
И Соуп, ощущая, как пульсирующий член выплескивает все больше и больше горячего семени, ощущая, как горло инстинктивно сокращается от афтершоков чужого оргазма, чуть не кончил сам – без какой-либо помощи и стимуляции.
Наконец Саймон аккуратно из него вышел и поднял на ноги, освобождая и от пут, и от штанов. Поменявшись с Соупом местами, он толкнул его на кровать и навалился сверху, целуя влажные от слюны и спермы, припухшие губы.
Соуп с пылом ответил, обнимая его за шею и ощущая, как чужой язык проникает ему в рот, повторяя путь члена.
Он прижался теснее к Саймону и толкнулся ему навстречу.
– Пожалуйста, – прошептал он, когда Саймон разорвал поцелуй.
Саймон улыбнулся и спустился ниже, вбирая в рот его сосок. Затем провел языком по прессу и наконец достиг паха.
Соуп пошире развел бедра, чувствуя, как Саймон утыкается носом во внутреннюю сторону его бедра, как втягивает кожу в рот, как оставляет на ней свою метку-укус, и толкнулся навстречу.
– Пожалуйста, – повторил он.
Саймон, одарив Соупа еще несколькими яркими метками, наконец сжалился над ним и, обхватив член у основания, буквально одним движением насадился на него ртом.
– Сай, – Соуп громко и хрипло застонал и, зашарив руками по спине и голове Саймона в поисках какой-нибудь опоры, наконец ухватился за рога.
Саймон двигался со звериной жадностью, а его горло было настолько узким и идеальным, что Соуп понял – он долго не продержится. Яйца поджались, в животе закрутилась тугая пружина удовольствия, и Соуп, толкнувшись навстречу горячему рту, кончил так ярко, что у него перед глазами, казалось, взорвалось тысячи фейерверков разом.
Когда он пришел в себя, то понял, что одной рукой перебирает взмокшие волосы Саймона, а второй двигает по шершавой и такой притягательной поверхности рогов. А Саймон, прислонив голову к его бедру, прикрывает глаза от удовольствия.
– Иди сюда, – Соуп нежно потянул за рога, и Саймон легко подался, подтягиваясь к нему и обхватывая рукой за талию.
Соуп внимательно посмотрел ему в глаза.
– Надеюсь, все это произошло не только потому, что я девственник? – с надеждой спросил он.
– Ты все еще не понял? Я прилетел сюда, чтобы отыскать тебя. Ты – мое предназначение, Джонни, – серьезно сказал Саймон, и Соуп понял, что он ни капли не шутит.
– А я пришел сюда, чтобы победить дракона. Как так вышло, что в этой истории я оказался похищенной девицей? – рассмеялся Соуп.
– Потому что передо мной сложно устоять? – самодовольно ухмыльнулся Саймон в ответ.
– Да иди ты, – покачал головой Соуп.
Внезапно глаза Саймона изменились. Теперь в них плескалось волнение и смятение.
– Джонни, – прошептал он. – Ты должен вернуться.
– Что? – нахмурился Соуп.
– Я говорю, давай спать, – как ни в чем не бывало ответил Саймон.
Соуп медленно кивнул и устроился в его объятиях.
И, проваливаясь в сон, разморенный, прижатый к постели большой, сильной рукой, Соуп на несколько мгновений услышал громкие, почти оглушающие звуки: гудки, визг многотонной стали, мчащейся по рельсам, выстрелы. Висок прострелило острой болью, и он беспомощно упал во тьму.
Сквозь которую пробилось нечто, похожее на воспоминание… Или видение…
***
– Я бы сейчас всю свою годовую зарплату отдал за возможность принять душ и за запотевший стакан ледяной колы, – мечтательно протянул Соуп, развалившись на грязном, дырявом матрасе с торчащими во все стороны пружинами.
Под плотными джинсами и бронежилетом тело, успевшее за последние сутки вспотеть раз сто как минимум, жутко чесалось и казалось неприятно липким. В небольшом помещении, служившим им с Гоустом наблюдательным пунктом, было совершено нечем дышать. А из приоткрытого окна тянуло настолько раскалённым воздухом, что, казалось, вдохни его поглубже, и сожжешь нахрен легкие.
Гоуст, даже не приподнявший балаклаву, в которой наверняка уже задохнулся и превратился в настоящего призрака, лишь пожал плечами и в своей излюбленной манере ответил:
– Не продешеви, Джонни.
– Да ладно тебе, элти. От меня наверняка несет за полмили. Скажи еще, что тебя все устраивает?
«Мда, Соуп, отличные навыки флирта. Мозги у тебя тоже расплавились, как я погляжу», – дал себе мысленную пощечину Соуп.
Но Гоуст, вместо того, чтобы проигнорировать слишком много треплющегося сержанта, внезапно встал и, ухватив Соупа за грудки бронежилета, бесцеремонно приподнял его, одновременно наклоняясь ниже, и почти уткнулся носом куда-то ему за ухо. Ткань балаклавы шершаво огладила разгоряченную кожу.
– Ты что делаешь, элти? – опешил Соуп, даже не пытаясь вывернуться из хватки.
Кровь мгновенно прилила к щекам. И не только к щекам.
Через секунду Гоуст отпустил его и отошел к стулу у окна, где сидел ранее с биноклем в ожидании цели.
– Меня все устраивает, – сухо подытожил он и как ни в чем не бывало вернулся к наблюдению.
– Блядь, – одними губами прошептал Соуп и, прикрыв глаза, стукнулся затылком о стену.
И как теперь унять некстати разгоревшееся возбуждение?
***
Вспышка. Вновь темнота, но не кромешная, а словно слегка подсвеченная издали. Откуда-то со стороны Соуп услышал звуки и голоса. Они все нарастали и становились более четкими.
Однако сквозь писк приборов и странный белый шум голоса все равно были едва различимы.
Соуп, как мог, прислушался, и ему удалось разобрать пару фраз.
– Зафиксирована короткая вспышка мозговой активности.
– И что это означает, профессор?
– Что мы на верном пути, мистер Райли…
Но не успел он как следует задаться вопросом: "Что происходит?", как его сознание начало медленно угасать, и он снова рухнул во тьму.