Chapter Text
Сейчас
Драко облокотился на деревянную стойку, осторожно выглянул на поле и тут же сморщился от дождя, ударившего в лицо, и шума трибун. Увесистая капля спрыгнула с мрачных небес и стукнула его по носу, стекла ручейком по щеке, намочила белый форменный воротник. Драко вздрогнул и отступил, скрывшись под трибунами. Гул сразу несколько стих, комментатор громким голосом объявил счёт: «Паддлмир Юнайтед» лидировали в противостоянии с «Холихедскими Гарипиями» с минимальным отрывом в десять очков.
Последний товарищеский матч перед началом предсезонной подготовки длился более полутора часов. Непогода, накрывшая юго-запад альбиона с приходом второй половины августа, усложняла ловцам поиски своенравного крылатого мяча. Дождь хлестал вокруг непроглядной серой стеной. Организаторы два раза прерывали игру, чтобы обновить водоотталкивающие чары над трибунами. Даже магия, и та плохо справлялась с неуёмной стихией. Ветер пригибал к земле пожелтевшую траву, раскачивал массивные деревянные флагштоки, рвал полотнища с эмблемами команд.
Голос комментатора вновь разошёлся над полем громовым раскатом. Драко очнулся от созерцания, услышав знакомое с младенчества сочетание букв, и снова подался вперёд, теперь уже непроизвольно, вскинул голову, подставив лицо под дождь, всмотрелся в размазанные на мрачном небе семь тёмно-синих и столько же зелёных пятен. Долго выискивать Поттера взглядом не пришлось. Тот в типичной для него манере взмыл выше остальных игроков и завис над полем, спокойно и терпеливо высматривая снитч среди дождевых потоков.
Драко знал стиль его игры лучше любого профессионального квиддичного эксперта или диванного критика. Он помнил, что Поттер редко тратит силы почём зря, нарезая круги над полем, как делают ловцы многих команд, но обожает отвлекать соперника ложными манёврами, иногда любит фиглярствовать, круто срываясь вниз в самые неожиданные для других игроков и зрителей моменты.
Вот и сейчас, наблюдая за висящей в тридцати футах над землёй тёмно-синей точкой, Драко предчувствовал, что Поттеру скоро надоест скучное положение дел, и он развлечёт публику каким-нибудь очередным финтом, который потом ещё неделю журналисты будут склонять всем «Пророком». Противники ненавидели Поттера, фанаты «Паддлмир Юнайтед» и пресса обожали его до лёгкого, а в некоторых случаях и тяжёлого, помешательства. Сам же Драко давно относился к Поттеру философски, как данности, неизменной константе своей унылой и однообразной жизни.
Стадион ахнул сотней голосов. Драко сжался внутренне, наблюдая, как тёмно-синяя точка стремительно понеслась вниз, точно дождь решил прижать её к земле. Сердце за рёбрами ухнуло совой, протяжно и глухо, и упало за Поттером вслед. Закрыв глаза, Драко сглотнул. Он до сих пор не научился спокойно наблюдать за подобными выкрутасами, как ни старался, сколько ни внушал себе, что нельзя так переживать за человека, с которым у вас, чёрт их разберёт какие отношения. Волнение разгорелось внизу живота костром, память услужливо подбросила в него несколько дров, непрошеных образов: длинные пальцы Поттера, гладившие плечи Драко прошлой ночью, жаркое влажное дыхание в унисон, сбившееся в ногах одеяло, быстрые и рваные движения.
Драко весь превратился в сплошной слух, но глаз не открыл, стоял и отсчитывал секунды до предполагаемого выхода Поттера из петли — тот себя ждать не заставил. Стадион взревел, как единый организм, и восхищённо заулюлюкал. Драко вымученно улыбнулся, прижался щекой к перекрытию, вдохнул запах влажной древесины, в очередной раз упрекнул себя в неумении сдерживать эмоции, когда речь идёт о Поттере.
С детства, неосознанных и неразумных одиннадцати лет, он сам и вся его жизнь неизменно вращались вокруг Поттера магловским детским волчком. Не было ничего удивительного в том, что однажды, влекомый этой странной инерцией, Драко всё-таки влетел в Поттера, разогнавшись, и увяз в нём намертво, навсегда утратив способность к дальнейшему движению. Это должно было рано или поздно произойти. Так в результате и случилось два года назад в один самый обычный августовский день.
***
Тогда
Драко только что закончил расставлять подписанные фиалы с зельями в огромный стеллаж, занимавший бо́льшую часть стены, и теперь с интересом оглядывал свой новый кабинет командного целителя «Паддлмир Юнайтед». Шёл его третий рабочий день. Два предыдущих он провёл за разгребанием отчётов, инструкций, оставленных предшественницей, и медицинских карт действующих и бывших игроков. Драко всегда ценил совершенный порядок в рабочем инвентаре и документах.
В те дни он ещё был полон юношеского максимализма, а перфекционизмом, если вспомнить, отличался всегда. Командная база «камышей»[1] в Дорсете стала его первым официальным местом работы. Только в конце июня Драко получил диплом целителя, окончив Высшую академию колдомедицины в Бристоле. Месяц после этого думал, куда податься. Знал, что в Мунго ему не рады, как и во многих домах «новой элиты» магического мира, если попробовать заняться частной практикой. Решение, как то ни странно, нашло его само. В начале августа он случайно столкнулся в Дырявом Котле с Маркусом Флинтом, который, будучи охотником «Паддлмир Юнайтед», и рассказал ему о том, что команда уже второй месяц ищет целителя.
На несколько дней Драко погрузился в раздумья, сомневаясь, убеждая себя, что руководство клуба ему непременно откажет. У него не было ни опыта работы, ни рекомендаций, ни кого-то, кто мог бы за него поручиться или замолвить слово. В его пользу говорили только жгучее желание добиться чего-то в жизни самому, без покровительства его переживавшей после войны не лучшие времена семьи, и врождённый талант к целительству, который хоть и неохотно, но отметили все преподаватели академии. Драко окончил её со сплошными «превосходно» в зачётной книжке, так ни разу и не разменявшись на «выше ожидаемого». Впрочем, все его остальные минусы в глазах возможных работодателей меркли в сравнении с главным. Этот «недостаток» темнел на его левом предплечье выцветшим, но всё ещё хорошо различимым чернильным пятном, и Драко стыдливо прятал его под рукавами медицинских халатов, строгих рубашек и неизменно чёрных водолазок, точно это как-то могло стереть из коллективной памяти британских магов его позорное недавнее прошлое.
На третий день подспудных терзаний он не выдержал и аппарировал в Мэнор: переговорил с матерью, спросил мнения отца, после чего наскоро составил резюме в его кабинете.
Пёстрый филин ухнул и легонько, по-приятельски, клюнул Драко в палец, прежде чем выпорхнул из окна и унёс послание из Уилтшера в Дорсет. Драко остался в родительском доме, выжидая, надеясь и заранее опасаясь то ли отказа, то ли согласия.
Неделю спустя главный менеджер «Паддлмир Юнайтед», Рик Кеннет, прислал письмо с приглашением пройти собеседование на базе команды. Драко думал, что там-то его часто мелькавшую в «Ежедневном Пророке» во время послевоенных судебных разбирательств физиономию узна́ют и развернут с позором, но к вящему удивлению ошибся.
Рик Кеннет оказался человеком весьма прогрессивных взглядов. Он долго беседовал с Драко в заставленном командными трофеями кабинете, расспрашивал его о целительской практике, обучении в академии, сфере интересов в области колдомедицины, периодически внимательно щурился и записывал что-то в огромном блокноте. Спустя два часа, когда Драко чувствовал себя выжатым, как виноградный жмых, Рик неожиданно встал с рабочего кресла, подошёл к окну, достал помятые магловские сигареты и закурил, взмахнув палочкой.
— Будешь? — он спросил бесхитростно и доброжелательно, протянув пачку.
Драко слабо кивнул и тоже встал. Ноги подрагивали от продолжительного неподвижного сидения на одном месте. Они курили молча, задумчиво, американские Marlboro горчили, оставляя неприятный привкус на корне языка — Драко предпочитал британские Dunhill. Рик затушил сигарету о пепельницу и тут же убрал окурок, прошептав «Эванеско».
— Ну? — Он отошёл от окна и скользнул улыбчивым взглядом по лицу Драко. — Сейчас подпишешь контракт или тебе нужно время, чтобы проконсультироваться со своим юристом?
Он как стоял, так и обмер, удивлённо сморгнул, смял фильтр зубами. Пепел слетел и рассы́пался на подоконнике. Драко закашлялся, торопливо отняв сигарету от губ.
— Вы берёте меня? — он уточнил, всё ещё думая, что ослышался.
— Не нахожу причин отказать. — Рик сложил руки на груди и внимательно посмотрел на него. — Я попрошу секретаря принести бумаги, если ты не возражаешь, конечно.
Драко, разумеется, не возразил. Ещё через час он вышел из дверей базы «Паддлмир Юнайтед», осторожно держа под мышкой увесистую папку с первым в своей жизни двухлетним рабочим контрактом, обернулся на здание в форме причудливого шатра неверяще, скользнул взглядом по зачарованным стёклам стен и направился к точке аппарации.
***
От недавних воспоминаний Драко отвлёк громкий хлопок двери. Он вздрогнул и отпрянул от стеллажа с целебными зельями, резко развернувшись.
— Стучаться не учи… — Слова застряли в горле, так и не оформившись в завершённую мысль.
Драко знал об этом. Не мог не знать. Вся магическая Британия только и говорила, что о «камышах» и их ловце. Именно поэтому Драко долго сомневался, прежде чем отправить резюме, из-за этого он плохо спал несколько ночей, после того как получил заветную должность.
Непредсказуемый Поттер после войны удивил всех, отринув гарантированную ему геройским статусом должность аврора, и отправился покорять вершины большого спорта, подписав беспрецедентный по сумме выплат и отступных контракт с лидирующей командой лиги.
Многочисленные обожатели ликовали и раскупали билеты на матчи «камышей» в дни начала продаж. Футболку с фамилией Поттера на спине и седьмым номером было невозможно достать в фанатских лавках «Паддлмир Юнайтед» в Хогсмиде и Косом переулке. За ними выстраивались очереди, их перепродавали пройдохи вроде Неземникуса Флетчера втридорога.
Малочисленные злопыхатели давились ядом и потирали руки, утверждая, что «золотой мальчик» в первый же сезон сдуется, не справившись со спортивной конкуренцией и тренировочными нагрузками, а главное — со всенародной славой, обрушившейся на него после войны. Драко присоединился к последним и ошибся. Не в первый раз. Он всегда был плох в предсказаниях, когда дело касалось Поттера. Тот в великолепном стиле отыграл свой первый сезон, уступив совместно с командой всего в одном матче, и то по причине травмы, выиграл Кубок Лиги, заслужив звания самого результативного новичка и лучшего ловца года по версии «Пророка».
В прошлом сезоне «Паддлмир Юнайтед» с Поттером в составе выиграли ещё и Чемпионат Европы, чего британским командам не удавалось сделать более тридцати лет. Злопыхатели сконфуженно примолкли, Драко вместе с ними. И вот теперь чёртов Поттер застыл посреди кабинета, удивлённо сверкая зелёными глазищами.
— М-м-м-м-малфой, — поздоровался он, запнувшись. — Не ожидал.
Драко всё молчал, даже не понимая, как теперь к нему обратиться: «Потти? Мистер? Сэр? Уважаемый ловец? Очкастый ублюдок?» Так, Поттер, что самое обидное, больше не был очкастым — исправил зрение несколько лет назад у колдометиков.
— Подпишешь? — Тот, так и не дождавшись ответа, протянул помятый пергамент, который вытащил из широких спортивных штанов.
— Что это? — Драко наконец обрёл голос и придал лицу бесстрастное выражение.
— Разрешение тренироваться в основной группе. — Поттер непринуждённо пожал плечами и шагнул в его сторону. — Без этой бумажки я не смогу оправиться на предсезонные сборы в Антиб[2] с командой.
— Знаю. — Драко поморщился.
Он только вчера закончил изучать медицинские карты игроков, а потому был в курсе: последние дни Поттер занимался по индивидуальной программе, что, по мнению целителей из Мунго, позволяло уменьшить негативные последствия сотрясения мозга, заработанного им две недели назад.
— Ты подпишешь или нет? — Поттер взглянул на него с нескрываемым раздражением.
Драко напрягся, но виду не подал, тяжело вздохнул и мысленно досчитал до десяти, прежде чем ответить:
— Подпишу. После осмотра, разумеется.
Он профессионал, а значит, должен соблюдать все медицинские формальности, каких бы внутренних усилий это ему ни стоило.
— Не обязательно. — Поттер недовольно поджал губы. — Я пришёл за подписью, а не на обследование.
«Как был упрямым неотёсанным гриффиндурком, так и остался», — мысленно подытожил Драко.
— Я не могу допустить тебя к тренировкам в общей группе без медицинского заключения, — он попытался объяснить доходчиво. — Если у тебя закружится голова, и ты свалишься в метлы, как думаешь, кто окажется виновным, по мнению руководства клуба?
— Пф-ф-ф-ф-ф. — Поттер удивлённо моргнул и скользнул по его лицу заинтересованным взглядом. — Я? Свалюсь с метлы? Ты сейчас серьёзно?
— Оставь эту браваду, — Драко делано скривился, — для своих оголтелых фанатов. Я не настолько легковерный и впечатлительный.
Мерлин свидетель, он не хотел хамить Поттеру. Слова сами слетели с его злосчастного языка, Драко просто не успел их сдержать. Что же, такова его судьба: вылететь с первой работы на третий день из-за неподобающего общения со звездой команды. Поттер изумлённо моргнул — явно отвык от подобного обхождения за прошедшие годы, — а после, склонив лохматую голову, усмехнулся, к удивлению Драко, беззлобно:
— М-да, Малфой, а я думал, время тебя хоть немного изменило. — Поттер взглянул изучающе и пристально, чем окончательно выбил почву из-под ног Драко.
Впервые за три года Поттер смотрел на него вживую, не с главной полосы «Пророка», не с фанатской колдографии, стыдливо спрятанной в прикроватной тумбе, не с огромного баннера «Паддлмир Юнайтед» в Косом переулке, а вот так: своими глазами, в реальном времени, наяву, тет-а-тет. Сердце от этого прямого взгляда кувыркнулось в груди, бедное, и Драко ничего не смог с ним поделать. Всё, почти забытое, годами скрываемое, затаённое в глубинах памяти грозилось вырваться наружу и обрушиться на ничего не подозревавшего Поттера. Тот опасности не почуял: шагнул ближе и вновь упрямо протянул пергамент.
— Подпиши, а! — Его голос звучал устало. — Хоть раз поведи себя нормально, Малфой.
Драко резко мотнул головой:
— Без заключения не имею права!
— О Годрик! — Поттер театрально закатил глаза. — И когда ты стал таким тошнотворным формалистом?
— Есть инструкции, которые я обязан соблюдать. — Драко переключился на официальный тон. — Поверь, я тоже не горю желанием провести лишние двадцать минут наедине с тобой.
— Твоя предшественница была сговорчивее, — заметил Поттер и убрал пергамент обратно в карман штанов.
Видимо понял, что спорить бесполезно. Драко мысленно порадовался этой маленькой ничего не значившей победе.
— Раздевайся, Поттер! — он сначала сказал, потом подумал и закусил язык до крови. — То есть, — тут же поспешно залепетал, — я погружу тебя в кокон диагностических чар, для этого нужен прямой контакт с кожей.
— Только после тебя, Малфой, — Поттер улыбнулся обескураживающе, явно уловив его замешательство, и лениво подцепил пальцами поло.
Вот же гад гриффиндорский. Драко почувствовал, как краска прилила к лицу, и приказал себе собраться. Он же, блядь, целитель, профессионал, а значит — должен быть холоден, вежлив и отстранён. Хотя к чему обманываться? Драко знал, что рядом с Поттером всегда больше походил на пациента Отделения ментальных и психических заболеваний Мунго. Сам Янус Тики наверняка нашёл бы его случай интересным для изучения.
Поттер стянул поло через голову, взъерошив вихры отросших волос, неряшливо скомкал тёмно-синюю ткань и отбросил к кушетке на пол. Драко отвёл взгляд и торопливо кинулся к тумбе, стоявшей у стола, выдвинул ящик, ища медицинскую карту. Знал, что память ему потом этого не простит, замучит по ночам до бессонницы, но глаза, словно намагниченные, неумолимо влекло к крепко сбитому торсу и загорелой коже.
На правой груди Поттера трепетал крыльями снитч. Магические чернила метнулись к ключице, затем ещё выше — к плечу, и вновь замерли, успокоившись. На левом запястье, чуть ниже места, где у самого Драко темнела метка, зашевелились сплетённые камыши — бессменный символ «Паддлмир Юнайтед» — будто их всколыхнуло порывом ветра. Драко не сдержал усмешки: до того всё это выглядело банально и позерски, словно Поттер давно смирился с амплуа ходячего штампа.
— Что? — Тот уловил перемену настроения Драко и вопросительно дёрнул бровью.
— Ты не оригинален.
— Никогда к этому не стремился. — Поттер потянул пальцами за ленты на поясе спортивных штанов и расплёл бант.
Драко зарылся взглядом в медицинскую карту, пролистал страницы, делая вид, что ищет нужную информацию, хотя ещё вчера выучил витиеватую формулировку диагноза и все назначения наизусть.
— Штаны? — Поттер спросил с усмешкой, точно подобные издевательства приносили ему садистское удовольствие.
— Тебя в первый раз погружают в диагностический кокон?! — Драко не выдержал, повысил голос и тут же пожалел об этом, закашлявшись.
Он закрыл медицинскую карту, обмахнулся ей, как опахалом, тщетно пытаясь унять жар.
— Нет, — коротко ответил Поттер и шагнул к столу, — не в первый.
— Нахуя тогда спрашиваешь? — процедил Драко сквозь зубы.
— Ну вдруг, — непринуждённо сказал Поттер, — у тебя какие-то особые методы.
Врезать по самодовольной гриффиндорской физиономии хотелось неимоверно. Драко смолчал, просто посмотрел на него затравленно и выдавил из себя жалкое:
— Чем быстрее начнём, тем скорее закончим.
— Так можно сказать обо всём. — Поттер дёрнул завязки ещё раз.
Синий трикотаж сполз с его бёдер и скользнул по икрам. Он вышагнул из штанов, так и оставив их лежать посреди кабинета.
— Кроссовки сними, — Драко напомнил ему.
— А трусы? — насмешливо спросил тот.
— Конечно, и яйца побрить не забудь, — не подумав, огрызнулся Драко.
Поттер фыркнул, точно подавился воздухом, и вдруг засмеялся тепло, звонко и нарочито громко, согнулся пополам, упёршись ладонями в колени, и хохотал как припадочный навзрыд. Драко стоял, потупив взор, наслаждался этим дурацким смехом, словно Пятой симфонией. Поттер наконец выпрямился, сморгнул подкатившие к глазам слёзы, убрал веселье с лица и ответил со всей серьёзностью в голосе:
— Всегда брею.
— Рад за тебя, — беспомощно буркнул Драко.
Сам осмотр он запомнил плохо, просто делал всё, что годами доводил до автоматизма в академии и на практиках. Мелодичная латынь разнеслась по кабинету, светящиеся нити вырвались из палочки, окутали почти обнажённого Поттера, лежавшего на кушетке, слились с тёплой оливковой кожей. Драко отмечал про себя каждый шрам, перелом, ушиб, всякую рану, когда-либо расцветавшую на этом ловком и ладном теле. Затем он подошёл ближе, уделил внимание недавно пострадавшей лохматой голове, неудовлетворённо скривился. Поттеру действительно не помешала бы ещё неделя отдыха.
— Ну? — Тот был нетерпелив, так и норовил вырваться из диагностических пут, крутился на кушетке, сминая стерильную простыню, и недовольно вздыхал.
— Рано, — наконец вынес вердикт Драко. — Подойди в следующую пятницу.
— Ты издеваешься?! — гаркнул Поттер и резко вскочил, сжав широкие кулаки.
Драко отступил на несколько шагов от кушетки, развернулся и подошёл к столу.
— Послушай, — он смягчил голос, — это действительно может быть опасно. Зелья неплохо помогли, но лучше перестраховаться. Поспешишь сейчас — потом вылетишь на четверть сезона.
— Подпиши этот чёртов допуск, Малфой! — Поттер недобро зашипел.
Драко вздрогнул, сглотнул нервно, схватился ладонями за край стола, найдя опору. Холодок — предвестник опасности — пробежал от шеи к пояснице, очертив каждый изгиб позвонков. Драко так и стоял к Поттеру спиной, сгорбленный и уязвимый, но сил обернуться и взглянуть прямо не находил. Желудок сжался от странного дежавю. Воспоминания о шестом курсе были свежи, фантомный запах крови и больничных бинтов ударил в нос.
— Я говорю как есть. — Он старался не выдать смятения. — У меня нет цели помешать твоей подготовке к сезону, просто не хочу потом отвечать за разбросанные по всему стадиону геройские мозги.
— Какая тебе разница?! — Драко отчётливо слышал по голосу, что бешенство захватывает Поттера всё сильнее. — Просто подпиши, и тогда избавишься от моего общества.
— Неделя предсезонной подготовки ничего не изменит! — Драко посмотрел уверенно. — Хоть «Империо» на меня наложи, я не стану это брать под свою ответственность!
Поттер решительно подошёл, как был: в облегающих боксерах и нелепых носках с книззлами, бросил помятый пергамент на столешницу, грозно ударил по дереву кулаком и прорычал:
— Подписывай!
Драко дёрнулся, выдохнул тяжело и рвано, собрал все внутренние силы, чтобы праведно возмутиться:
— Поттер, ну это уже за гранью! Покинь мой кабинет немедленно!
Тот отступать и не думал, схватил за предплечье, едва не вывихнув, и развернул Драко к себе лицом. Зелёные глаза горели решимостью и нетерпением. Драко обожгло его взглядом, сердце затопила горечь. За что ему всё это? За какие ещё страшные прегрешения? Он не понимал. Наивно полагал, что уже искупил все деятельным раскаянием.
— Уйди! — Драко почти взмолился, наплевав, как выглядит сейчас со стороны.
— Уйду, когда подпишешь! — Поттер не уступал.
— Отлично. — Он постарался придать лицу волевое выражение. — Значит, всю следующую неделю живёшь в этом кабинете, с чем тебя и поздравляю.
— Какой же ты упёртый!
«А ты красивый!» — подумалось Драко.
— Мудак! — сказал он в ответ.
— Повтори! — Поттер грозно придвинулся к нему и почти прижал к столешнице.
Драко отшатнулся резко, вновь вцепился в деревянное ребро, чтобы не потерять равновесие. Знал же, блядь, что этим всё и закончится! Чем думал, спрашивается, когда отсылал резюме главному менеджеру «камышей»?!
Поттер был ниже его на два дюйма, но сильнее и шире в плечах. Ещё бы, пока Драко три года корпел в академии над старинными фолиантами, зарабатывая искривление позвоночника, Поттер денно и нощно тренировался, что не могло не отразиться на его фигуре. Эта мысль показалась совершенно неуместной. Драко зажмурился. Нельзя было думать о Поттере в таком ключе сейчас, находясь в опасной близости от его почти обнажённого тела!
— Что, блядь, молчишь! — рыкнул на него Поттер. — Смелость растерял?
В кабинете стало невыносимо жарко. Драко отнял ладонь от столешницы и, плохо понимая, что делает, расстегнул две верхние пуговицы на душившем его вороте халата.
— Оставь меня, — он прошептал едва слышно.
Взгляд Поттера дёрнулся и скользнул вниз, остановился на нервно подрагивающем кадыке Драко.
— Что ты хочешь за этот допуск? — спросил он, вжимаясь сильнее. — А, Малфой? Денег? Сколько?
— Охуел?! — Драко задохнулся от негодования. — Шлюхам своим подачки предлагай, урод!
Ладонь сама взметнулась вверх против его воли. Секунду спустя по кабинету разошёлся громкий хлопающий звук. Драко неверяще посмотрел на свои пальцы, с размаху врезавшиеся в щёку Поттера, торопливо отнял их и сжался, ожидая от упёртого ублюдка чего угодно: от банального увесистого удара в живот до «Сектумсепры» в грудь.
Поттер даже не дёрнулся. Пощёчина алела на его правой скуле, принимая очертания тонких пальцев. Молчание продлилось несколько томительных мгновений. А потом его взгляд соскользнул с шеи Драко, метнулся вверх и впился в растерянное лицо. Поттер усмехнулся, наклонился неожиданно и резко. За мгновение до того, как почувствовал его губы на своих, Драко прикрыл веки.
Он хотел инстинктивно ощетиниться, оттолкнуть — сил не нашлось. Кулаки воткнулись в обнажённую грудь и просто прижались к ней. Драко начал оседать. Ноги не выдержали ни навалившегося на него тела, ни нахлынувших чувств. Так и сполз бы позорно под стол, но Поттер, мигом заметив неладное, схватил его крепко. Одной рукой он впился в спину Драко, царапнул короткострижеными ногтями кожу промеж лопаток, вторая лапища по-хозяйски улеглась на загривок, больно сжала тонкую шею. Драко сдавленно ахнул в поцелуй.
Сердце барабанило громко, точно хотело выбить грудную клетку и выбраться на волю. Воздуха не хватало катастрофически. Голова подло кружилась от поцелуя или недостатка кислорода. Драко млел и впитывал в себя грубую неуклюжую ласку. Поттер целовался как дикарь, сообразно своей несуразной варварской натуре: кусался, царапал щетиной нежную кожу, дышал хрипло и громко. Мысли напалмом выбило из головы Драко. Все тайные и запретные чувства проснулись и нахлынули с утроенной силой, словно кто-то имевший над ним власть дал отмашку «можно», точно ему наконец разрешили Поттера.
Естественное возбуждение зародилось внизу живота. Драко дёрнулся, когда ощутил его в полной мере. Лицо обожгло стыдом. Он хотел зажаться, отстраниться, чтобы скрыть реакцию предавшего тела. Поттер стоял близко, прижимал к себе крепко, и, кажется, вовсе не был против. Драко насилу разомкнул поцелуй. Поттер отступил на полшага, тоже вдохнул шумно и рвано.
Зелёные глаза, теперь мутные, как бутылочное стекло, смотрели странно. Драко потупил взгляд, не выдержав образовавшейся между ними интимности. Снитч метался на груди Поттера, как заведённый, прокаченный живот вздымался тяжело, хлопковую ткань боксеров оттягивала эрекция. Казалось, в отличие от Драко, Поттер ничуть её не стеснялся. Ебанутый же, ну отбитый наглухо, и дело вовсе не в сотрясении.
Несколько невыносимых секунд они стояли молча, а после — нахлынуло вновь. Поттер шагнул торопливо, точно боялся передумать. Широкая ладонь сжала запястье Драко и резко дёрнула на себя. Форменный халат целителя треснул, пуговицы посыпались, с глухим стуком ударяясь о пол. Пряжка ремня брякнула звонко, и перевернувшись, ударила Поттера по костяшкам. Его лицо перкосило едва заметной болевой судорогой. Драко хотел злорадно усмехнуться и не смог. Звуки застревали в груди, копились, накладывались один на другой и вылились в протяжный стон в момент, когда его брюки, повинуясь ловким движениям пальцев Поттера, упали к щиколоткам.
Драко так и не понял, как и когда оказался развёрнут и прижат животом к столешнице. Член болезненно ныл, требуя избавления от плотно сжимавшей его ткани. Одной рукой Поттер сильно давил на загривок, другой — пытался стянуть с него трусы, не заботясь о сохранности материала. Резинка треснула, соскальзывая, задела чувствительную головку. Драко неприятно зашипел.
— Чёрт, извини, — прохрипел Поттер.
Первые слова, сказанные кем-то из них, с тех пор как обоих накрыло взаимным безумием. Скула болела и саднила от удара о столешницу. Драко слабо осознавал происходящее с ним и вокруг него. Тело плавилось, млело на гладком дереве от напора и жара давно и тайно желанных рук. Халат так и остался на нём, порванный и скомканный до лопаток. Всё казалось ужасно неправильным и вместе с тем закономерным до банальности, точно весь жизненный путь Драко вёл его именно к этим секундам, и они были предопределены каким-то мудацким провиде́нием в день его появления на свет.
Поттер замешкался, отпустил его шею, отступил в поисках палочки. Драко инстинктивно подался назад, приподнялся на ладонях следом.
— Лежи. — Это не звучало, как приказ, но подействовало на Драко именно так.
Он покорно прижался к столешнице грудью, дотронулся до возбуждённого члена рукой, сдавил основание, толкнулся в кулак, оттягивая кожу.
— Не трогай себя. — Драко не понимал, когда слова Поттера начали действовать на него столь же императивно, как Первое непростительное.
Тот наконец отыскал палочку среди хаотично разбросанных на полу вещей, неразборчиво шепнул несколько заклинаний, вновь приблизился вплотную. Влажные ладони легли на ягодицы Драко, очертили кожу полукругом, смяли, отстранились и вновь коснулись с громким хлопком.
— Таким ты мне нравишься куда больше, — мягко подметил Поттер.
Драко смолчал, не найдя ответа. Возбуждение нарастало, отзываясь тяжестью в яйцах. Он не видел лица Поттера, но мог нарисовать детально в воображении: слишком много раз представлял его в забытьи — память сама сохранила абрисы и краски. Драко качнулся назад, широкая ладонь снова коснулась его, шлёпнула невесомо, но звучно скользнула по разгорячённой коже, нащупала пальцами сжатое кольцо мышц.
— Расслабься, — Поттер говорил спокойно, точно для него не случилось ничего необычного и он ежедневно на этом самом столе мял и шлёпал обнажённого целителя «Паддлмир Юнайтед».
Мысль об этом неприятно въелась в сознание Драко червоточиной, но тут же была вытеснена, когда Поттер прошептал ещё одно заклинание и растёр пальцами прохладную вязкую смазку между его ягодиц. Драко вздрогнул, до конца не веря в то, что сейчас неминуемо случится. Ноги подогнулись, пришлось перенести вес на живот, чтобы не упасть.
— Вот так. — Поттер толкнулся пальцем, согнул фалангу, задел чувствительную железу, выжимая из него сдавленный стон. — Такой громкий.
Драко ощутил прилив сладкого стыда, закусил губу, уткнулся в столешницу лбом. Член дёрнулся, когда к первому пальцу добавился второй. Поттер развёл их, снова согнул. Он тянул неторопливо и долго, словно его терпение измерялось в тоннах.
— Давай уже! — Драко нашёл сил и смелости ровно на два коротких слова.
Нить естественной смазки соскользнула с его головки и капнула на бедро. Прикоснуться к Поттеру хотелось невыносимо, но Драко, скованный возбуждением и смятением, не мог даже этого. Все внутренние системы разом дали сбой: губы не двигались, мышцы не слушались, в голове творился бардак, очертания столешницы расплывались перед глазами, словно затянутые дымчатой пеленой, кровь била в висках набатом. Пальцы Поттера вышли из него. Драко ощутил лёгкую пустоту, разочарованно выдохнул, неосознанно вытянул руку назад, желая вернуть потерю.
Поттер скользнул между ягодиц головкой, толкнулся легко, вошёл всего на дюйм, точно хотел проверить на прочность, вновь надавил ладонью на его загривок и вмял лицом в столешницу. Драко дёрнулся, пытаясь насадиться до упора сам, но руки, державшие его крепко, не позволили этого сделать. Поттер удовлетворённо хмыкнул и быстро двинул бёдрами. Стол качнулся и сместился от его напора. Он трахал торопливо и неритмично. Кабинет наполнился хлюпающими, охающими, хрипящими звуками. Болезненное растяжение не давало Драко окончательно лишиться рассудка. Член изнывал, требуя внимания и ласки.
Поттер склонился над ним, толкнувшись на всю глубину, прошептал уверенно, обдав шею жаром дыхания:
— Так вот, чего ты хотел, Малфой.
Драко не возразил. Спустя пять чёртовых лет с тех пор, как это желание поселилось и укоренилось в нём, смысла спорить не было, он давно принял свою больную любовь к Поттеру.
— Шлюхи ради денег, а ты, стало быть, для искусства? — хрипло продолжил тот.
На периферии сознания, там, где ещё витали отголоски здравых мыслей, Драко прекрасно понимал, как он выглядит в глазах Поттера, но остановится было невозможно. Отдался бывшему врагу на рабочем месте в первую за много лет встречу. Стыд сжирал его и вместе с тем словно подогревал удовольствие, делал его в несколько раз острее и слаще. О последствиях Драко не думал: брал всё, что мог взять, отдавал тоже с лихвой, распластанный по столешнице в самой доступной из возможных поз. Сердце, обманутое, ныло в глупой немой надежде. Как его урезонить, Драко не знал.
Поттер выскользнул из него, отпустил загривок, развёл ягодицы ладонями.
— Как хорошо ты тянешься, — заметил он с придыханием, — а сколько спеси было, Малфой.
Драко крепко зажмурился, словно это могло хоть как-то сгладить происходящее, сделать его менее реальным и ярким.
— Пойдём. — Поттер сжал ладонями его плечи и притянул к себе, обняв сзади.
Драко пошатнулся, хотел уточнить «куда», но изо рта вырвалось что-то неразборчивое и хриплое. Спустя несколько мгновений всё прояснилось — Поттер подвёл его к кушетке и лёг спиной на стерильную простыню. Обрывки халата так и висели на Драко, брюки до сих пор болтались на щиколотках мятой тканью. Он вышел из них, едва не упав, ухватился за протянутую Поттером в спешке ладонь, скользнул по нему взглядом: на оливковой коже выступила испарина, грудь тяжело вздымалась, член стоял, загибаясь к животу, красная набухшая головка блестела от смазки.
— Забирайся, — велел Поттер. — Хочу, чтобы ты сам на мне подвигался.
Драко неуверенно согнул ногу в колене и поставил ступню на кушетку.
— Спиной, — уточнил Поттер, хитро прищурившись.
Драко развернулся, присел на корточки, член свободно скользнул в хорошо растянутый до этого анус. Поттер выдохнул рвано, схватил ладонями его бёдра, вжал в себя, войдя на всю длину. Член самого Драко болезненно качнулся, он обхватил его пальцами, выбирая подходящую скорость движений.
— Нет! Позволь мне, — запротестовал Поттер, положив ладонь сверху.
Драко лишь слабо кивнул в ответ и убрал руку, опёрся ей на кушетку, выгнул шею, продолжая двигаться. Поттер дрочил ему, пока Драко поднимался и опускался на него сверху, постепенно убыстряя темп и чувствуя приближение разрядки. Головка сочилась предсеменем в умелых руках Поттера, удовольствие расходилось томительным предвкушением внизу живота.
Драко старался не думать о том, как выглядит: растрёпанный, раскрасневшийся, в подранном халате, исступлённо насаживающийся задницей на член. Поттер коснулся его спины, провёл рукой вниз, очерчивая указательным пальцем бугорки позвонков, получил в ответ на эту банальную в своей простоте ласку такое громкое и раскатистое «Га-а-ар-р-р-р-и», что вздрогнул сам, резко дёрнул бёдрами и прошептал отрывисто:
— Скажи. Моё. Имя. Ещё.
Драко впервые с момента их встречи ощутил себя хозяином положения, устремил расфокусированный взгляд в потолок и простонал опять, потом ещё раз, и снова. Он пел чёртово имя Поттера громче и тише, меняя ударения и тональности, катал острую «Р» на языке, тянул вязкую «А». Звуки сплетались, кушетка ездила на колёсиках и скрипела, ведо́мая их хаотичными движениями.
— Такой красивый, — сипло бормотал Поттер, — и громкий. Так потрясающе смотришься на моём члене.
Драко подался вперёд и обхватил пальцами его колени, увеличивая амплитуду движений. Он чувствовал себя оттраханным не столько Поттером, сколько своими же эмоциями. Глаза обожгло влагой. Хотелось задержаться в этом моменте на всю жизнь, не ощущать больше ничего и никогда, кроме растяжения задницы и быстрых, резких движений руки на члене. Сперма брызнула липкими жемчужными нитями на пальцы Поттера, запачкала каплями простыню. Драко опустил голову и сполз ещё ниже, его прибивало к кушетке весом нахлынувших многолетних чувств. Поттер вцепился в его бёдра пальцами, сжал до синяков, насколько раз толкнулся с усилием. Драко нутром ощутил, как тёплое семя растекается в нём.
Всё закончилась, наваждение постепенно исчезало, очертания кабинета вновь вырисовывались перед глазами. Поттер не говорил ничего, Драко тоже. Так и сидел ещё несколько минут на постепенно опадающем члене спиной к лицу Поттера.
В коридоре громко хлопнула дверь в один из соседних кабинетов, приводя их в чувства. Драко спрыгнул с кушетки, едва не подвернув ногу, нагнулся и схватил валявшиеся рядом на полу брюки и бельё. Сперма вытекала, сбегая тонкой вязкой струйкой по бедру. Кушетка скрипнула позади: Поттер тоже встал.
Боковым зрением Драко видел, как тот торопливо натягивает спортивные штаны и синее форменное поло. Достав из кармана смятых брюк палочку, Драко прошептал очищающее заклинание, убирая следы семени. Молчали оба. Тишина отдавалась болезненным звоном в ушах. Он чувствовал себя не выебанным — выпотрошенным Поттером. Внутри чернели руины, как в послевоенном Мэноре. Сердце, всего несколько минут назад трепетавшее от жарких прикосновений, смолкло, слёзы снова подступили к глазам. Драко надеялся, что они подождут до ухода Поттера. Не оборачиваясь, он отошёл к столу, остановился, дожидаясь звуков закрывающейся двери, вместо этого услышал медленные шаги, явно приближавшиеся к нему.
— Может, — Поттер начал растерянно, — всё-таки подпишешь?
Его ладонь легла на столешницу и сдвинула пергамент.
— Лад-но, — голос Драко предательски дрогнул.
Слёзы уже вовсю сочились из глаз, он пытался сдержать их, часто моргая. Подрагивающими пальцами Драко вытащил перо из подставки, обмакнул в чернильницу. Несколько капель растеклись по столешнице кляксами. Подпись вышла кривой, совсем не похожей на его обычный ровный почерк с идеальным наклоном. Тёмно-синяя линия хаотично вилась по пергаменту, точно человека, сделавшего эту надпись, несколько часов перед этим пытали «Круциатусом».
— Держи, — выдохнул Драко, отодвигая допуск от себя.
— Спасибо, — буркнул Поттер, забирая пергамент.
Дверь наконец закрылась за ним. Драко развернулся, точно не мог принять его уход, долго смотрел на неподвижную металлическую ручку, затем прислонился поясницей к ребру стола и дал волю слезам. В какой-то момент он сполз на пол, даже не заметив этого, кричал до осиплости в голосе, хотел навесить заглушающее заклинание и не смог произнести формулу — всхлипы душили любые другие звуки в горле.
***
В понедельник Драко ждал увольнения, рассчитывал получить совиной почтой сухую формулировку «в связи с грубым нарушением трудовой этики», однако никаких писем в его кабинет не пришло. Следующие две недели, всё время пока длились сборы «Паддлмир Юнайтед» в Антибах, он томился тем же ожиданием. Каждое утро, открывая «Ежедневный Пророк», Драко искал на заглавной странице заметку о том, что ловец «камышей» разбился, потеряв сознание на большой высоте. Но этого тоже не случилось. Прокля́тый Поттер терять сознание даже не думал, наоборот, мелькал довольной улыбочкой в спортивных сводках на восьмой полосе.
Подготовка «Паддлмир Юнайтед» завершилась благополучно. Поттер спокойно вернулся на базу вместе со всей командой, а ещё через неделю начался сезон. Всё это время Драко жил по инерции: приходил к десяти на базу, отдавал анализы игроков в лабораторию, принимал травмированных и заболевших, если таковые случались, выписывал рекомендации, заполнял медицинские карты, иногда встречался с игроками во время предматчевых осмотров. Поттер, казалось, нарочито не замечал его. Драко этому обстоятельству был почти рад.
Сентябрь пролетел незаметно. «Камыши» провели две победные игры «дома» и одну — «на выезде». Поттер, по словам спортивных аналитиков «Пророка», блистал в каждом матче. Драко ни одной игры так не посмотрел. Хотя за ним всегда было забронировано место в командной ложе, он предпочитал коротать время под трибунами, даже не показывая носа на поле.
Казалось, его жизнь вошла в нормальное размеренное русло, если не считать зияющей дыры за рёбрами масштабами и глубиной с Чёрное озеро. А в середине октября Поттер то ли случайно, то ли специально подвернул лодыжку, неловко приземлившись после матча с «Кенмарскими коршунами». Пока Флинт и Вуд тащили прыгавшего на одной ноге Поттера к скамье, Драко грел в ладонях металлическую колбу с мазью и с замиранием в сердце смотрел на искажённое гримасой боли лицо.
Всё повторилось точь-в-точь, когда сокомандники Поттера оставили их вдвоём. Драко снова упустил момент, когда сильные руки сперва нагнули его и вжали в стол лицом, а после — перетащили на кушетку, где он выгибался и вился на члене под раздражающий скрип колёсиков. Когда оба кончили, Поттер прижал ладони к его груди, уложил на себя спиной, коснулся губами шеи, провёл языком вверх, легко прикусил мочку уха. Драко прикрыл глаза, в которых снова стояли слёзы, встал сразу, как Поттер отпустил его. Одевались опять в тишине, он растерянно крутил в пальцах так и оставшуюся невскрытой банку с целебной мазью, пока Поттер уверенными шагами отступал к двери, совершенно не хромая.
Ещё через неделю, тот, громко чихая и кашляя на всю базу, заявился к Драко и потребовал Бодроперцовое зелье. Будто, блядь, не мог купить его себе сам в любой обыкновенной колдоаптеке. Драко осторожно и внимательно отливал снадобье в мерный стакан, когда тёплые ладони обняли его сзади и развернули к себе. Фиал выпал из ослабевших пальцев и разбился. Хрустальная крошка разлетелась по полу, паркет задымился от перцового жара. И снова секс оказал на Поттера поистине целебное действие: расторопно покидая кабинет, он ни разу не шмыгнул носом. Драко стоял среди осколков, понуро уткнувшись взглядом в стол, и медленно осознавал, что влип окончательно и бесповоротно.
***
К началу декабря они оставили кабинет в покое. К тому времени неугомонный Поттер успел зажать Драко почти в каждом укромном уголке тренировочной базы: в душевой за десять минут до начала матча, в кладовой для спортивного инвентаря и мётел и даже в пустом зале пресс-конференций. Они почти не разговаривали, точно оба разучились или никогда не умели. Поттер просто подходил к Драко сзади, клал ладони на его плечи, и всё повторялось из раза в раз, точно сломанный маховик закрутил их во временно́й петле.
Драко хотел обсудить всё это хоть с кем-то, но, встречаясь с друзьями в одном из баров Косого переулка, всякий раз молчал. Покорно слушал рассказы изредка посещавшего Лондон Блейза про его артефактный бизнес в Италии и болтовню Пэнси о бурном романе с маглом-американцем, прибывшим в Англию по делам. Когда его расспрашивали о работе с «камышами», Драко отвечал вежливо, сыпал сухими фактами и тут же пытался перевести тему. Забини смотрел на него недоверчиво, Пэнси — обеспокоенно и печально. Оба знали Драко слишком давно и хорошо, чтобы он в самом деле мог что-то от них утаить.
***
Разоткровенничался Драко уже в Италии, во время Рождественских каникул. Только в начале того года Министерство магии официально разрешило Малфоям покидать территорию острова. Драко не преминул воспользоваться долгожданной свободой и отправился вместе с Пэнси отмечать Рождество в прибрежном палаццо Забини, располагавшемся недалеко от Неаполя на самом юге итальянского «сапога».
В сочельник он впервые за несколько лет напился, намешал просекко с огневиски и рассказал друзьям всё как на духу про первый раз, второй и каждый следующий. Блейз понуро молчал, отвернувшись к мерцавшей огнями ёлке, чувствительная Пэнси без устали подливала себе и Драко просекко.
— Подышим? — наконец предложила она.
На их языке это слово было приглашением на перекур. Он кивнул, расслабленно уронив голову на грудь. Пэнси осторожно встала, пошатнувшись. Драко последовал её примеру. Они вышли на балкон, держась друг за друга. Прибрежный зимний воздух ласково облизал их лица. На перилах сидела огромная чайка, нахохлившись, втянув длинную шею и сложив крылья. Казалось, она спала, как курица, словно под ней был самый обыкновенный насест.
Чёрная чёлка Пэнси смешно вздыбилась от порыва ветра. Та поспешно пригладила её ладонью, морща при этом нос. Драко вытащил из костюмных брюк пустую пачку британских Dunhill и разочарованно смял её.
— У меня есть, — поспешно отозвалась Пэнси, прочитав его мысли.
Драко скривился, увидев в её тонких пальцах вызывающе-красные Mallboro.
— У американца своего украла, что ли? — насмешливо спросил.
— Не украла, а позаимствовала, — парировала Пэнси с улыбкой.
— Оу-у-у-у, — протянул он. — Теперь и ты, Брут, куришь эту дрянь.
Двойное «Инсендио» осветило промозглый вечер. Драко глубоко вдохнул горький дым и гнилостный запах отлива.
— Послушай, — закашлявшись, начала разговор Пэнси. — Не позволяй ему так к себе относиться.
— Ты серьёзно? — Драко удивлённо поднял брови. — Думаешь, я этого не понимаю?
— Ну так пошли его к салазаровой бабушке тогда! — воскликнула Пэнси, выдыхая дым в воздух. — Поттер, конечно, удобно устроился, ничего не скажешь, — нашёл себе бесплатный секс-аттракцион прямо на базе. Даже бегать далеко не надо. Но не за твой же, блядь, счёт!
— Всё было бы в несколько раз проще, — мрачно отметил Драко, — не испытывай я к нему чувств.
Он склонился, опёрся о перила, затянулся сильно и шумно, метнул взгляд вниз к мрачным скалам. Море плескалось, ударяясь волнами о прибрежные валуны, грохотало и пенилось.
— Ты не добьёшься взаимности, подставляя свою задницу при каждом удобном случае, — убеждённо отрезала Пэнси.
— Пф-ф-ф-ф-ф. — Драко подавился дымом. — О чём ты говоришь? Поттер, я и взаимность — это что-то из альтернативной реальности. Увы, не ко мне.
— Ой! — Пэнси стряхнула пепел на плитку и отмахнулась. — Два года назад ты говорил, что он даже никогда на тебя не посмотрит. И что теперь? Глядит же, сволочь очкастая, ещё и руки свои распускает!
Она топнула каблуком, демонстративно выражая возмущение. Чайка вздрогнула, пробудившись, и расправила крылья, потом рухнула камнем вниз, громко крикнула у самой воды, улетела в море, растворившись во мгле.
— Он больше не очкастая сволочь, а обычная, — уточнил Драко, задумчиво наблюдая за полётом птицы.
— Никогда к этому не привыкну, — Пэнси громко цокнула языком.
— В любом случае, — Драко безрадостно подытожил, — шансов на что-то большее у меня с ним нет.
— Тогда увольняйся оттуда на хрен, — выдохнула она, — раз ты так уверен в этом. Зачем ежедневно терзать себя?
— Всё сложно. — Драко стряхнул пепел за перила, и ветер тут же разнёс его. — Мой контракт рассчитан на два года. Если надумаю разорвать его до этого, придётся платить отступные. Люциус, конечно, даст деньги, но потребует объяснить, в чём дело. Не уверен, что готов обсуждать это с родителями.
— Обратись к Забини. — Пэнси склонила голову в сторону балконной двери. — Он постоянно утверждает, что его сомнительного происхождения артефакты приносят хороший доход. Так, пусть выкупит тебя из трудового рабства «Паддлмир Юнайтед».
— Не в моих правилах злоупотреблять дружбой! — отрезал Драко, затушив окурок о влажные перила.
— Зря. — Голос Блейза прозвучал за их спинами неожиданно.
Оба вздрогнули и круто обернулись.
— Я, конечно, не Санта, — усмехнулся Блейз, вытягивая вперёд ладонь с зажатым между указательным и средним пальцами пергаментом, — но кое-что могу.
Драко растерянно посмотрел на банковский чек с подписью и витиеватыми вензелями Гринготтса.
— Ну нет. Даже не предлагай, — отмахнулся. — Обращусь к отцу, если совсем прижмёт.
— Я не она. — Блейз тепло посмотрел на Пэнси. — Со словесной поддержкой у меня всё плохо, сам знаешь. Могу только так. Бери и не выделывайся. Считай право свободно послать грёбаного Поттера на все четыре стороны своим рождественским подарком.
Пэнси оперлась локтями о перила, запрокинула голову и громко расхохоталась в ночное небо. Звонкий девичий смех разнёсся по округе, отбиваясь переливами от скал.
— А можно мне тоже такой подарок? — наконец, пересилив себя, поинтересовалась она.
— Послать Поттера на Рождество? — удивлённо спросил Блейз.
— Да. — Пэнси кивнула, смаргивая подступившие к глазам слёзы. — Звучит как очень желанная привилегия.
— Пожалуйста. — Блейз подошёл к Драко вплотную и жестом, не предполагавшим возражений, вложил чек в карман его брюк. — Ты, дорогая, тоже можешь посылать Поттера хоть каждое Рождество. Разрешаю.
— Спасибо! — Пэнси вновь рассмеялась. — Не ожидала таких щедрых подарков.
Драко искоса посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Блейза. Сердце обволокло щемящей нежностью. Ему не везло бесчисленное множество раз. Да что и говорить? Продолжает не везти каждый чёртов день. Но с этими двумя людьми жизнь его точно не подставила.
— Так. — Лицо Пэнси вмиг обрело серьёзное выражение, она взглянула решительно и строго. — Вы двое, знаете что?
— Ну? — Блейз театрально схватился на сердце, отступив к двери.
— Как же я вас люблю! Вот что! — закричала она и, подбежав, крепко обняла его.
Блейз, явно не ожидавший такого внезапного душевного порыва, закашлялся.
— Драко, иди сюда! — вскрикнула Пэнси.
Он неуверенно шагнул и вклинился в сплетенье тел. Они стояли втроём, обнявшись, ветер трепал их волосы. Под балконом у самых скал шумели голые лимонные деревья и вечнозелёные кипарисы, внизу отрывисто и протяжно кричали чайки.
— С Рождеством, — сказал Блейз.
— С Рождеством, — ответили в унисон Драко и Пэнси.
Перила дрогнули за их спинами и согнулись под тяжестью севшей на них птицы.
— Это та же самая чайка? — неуверенно спросил Драко.
— Скорее всего, — поморщился Блейз. — Есть здесь одна, которая считает этот балкон своим домом. Эльфы иногда подкармливают её.
— Люблю вас обоих, — повторила Пэнси и прижалась губами к щеке Драко, оставляя на ней мокрый алый след.
— Но своего заокеанского магла любишь больше, — ехидно подколол её Блейз. — Кстати, где он?
— Улетел домой в Америку на Рождество. — Пэнси мечтательно посмотрела в небо. — На «Боинге».
Блейз и Драко заинтригованно переглянулись, и оба, кивнув друг другу, решили ничего не уточнять, чтобы не портить момент.
***
Вернувшись в Лондон после Нового года, Драко предпринял первую попытку бегства. Его план почти не имел изъянов. Он не учёл лишь одного — пресловутой непредсказуемости Поттера. На том, впрочем, и погорел.
Второго числа Драко обналичил в Гринготтсе чек, выписанный Блейзом, составил заявление и стал ждать первого после каникул рабочего дня, чтобы навсегда завершить эту историю.
Пятого января он проснулся в четыре утра на окраине Бристоля в квартире, которую снимал ещё со времён обучения в академии. Больше Драко не смог сомкнуть глаз, как ни старался. Промаявшись ещё час, он не придумал ничего лучше, чем отправиться на базу «Паддлмир Юнайтед» ранним безлюдным утром, чтобы сперва собрать вещи, а после, ближе к обеду, передать заявление.
Разочаровывать Рика, казавшегося неплохим человеком, не хотелось страшно, как и оставлять команду без целителя посередине игрового сезона, но иного выхода для себя Драко не видел. Поттера следовало вырвать с корнем, как давно прижившийся сорняк, выкорчевать из сердца и поля зрения. После увольнения Драко планировал переехать в Уилтшир, открыть кабинет частной практики и не появляться ни в Лондоне, ни в Дорсете ещё несколько десятилетий.
Он ступил на территорию базы «камышей», неся в руках большую картонную коробку, тенью проскользнул мимо безмятежно сопевших охранников, и медленно, придавленный тяжестью своего решения, направился к шатру. Январский утренний туман, типичный для прибрежного графства, висел низко. Драко запрокинул голову, вгляделся в серое беспросветное небо. На мгновение ему показалось, что высоко над тренировочным полем в дымке мелькнула тёмно-синяя точка и тут же растворилась в пелене. Драко сморгнул, отгоняя виде́ние. Какой нормальный игрок отправится на тренировку в половине седьмого утра?
Он толкнул мутную стеклянную дверь и оказался внутри сонного здания. Вокруг не было ни одного источника света. «Люмос Максима» озарило коридор яркой вспышкой. Драко торопливо направился в кабинет.
Вещей оказалось больше, чем он полагал изначально — пришлось наложить на коробку заклятие незримого расширения. Драко бережно складывал многочисленные фиалы и склянки, перемежая их с халатами. Дверь распахнулась позади него неожиданно и громко. Вошедший даже не постучал. Это могло означать только одно. Драко скривился и сильно прикусил губу, чтобы не выругаться грязно и по-магловски на издевавшееся над ним мироздание.
— Доброе утро. — Голос Поттера отчего-то звучал неуверенно.
— Что ты здесь делаешь? — вымученно и тихо пробормотал Драко, не найдя сил, чтобы поприветствовать его в ответ.
— Не спалось, — спокойно объяснил Поттер.
— Понятно, — отрезал Драко. — Пришёл за зельем Сна без сновидений? Или всё же смог узнать расположение ближайшей к тебе колдоаптеки?
— Колючий. — Поттер усмехнулся за его спиной и подошёл.
Драко знал, чем всё кончится, и допустить этого сейчас, находясь в одном шаге от избавления, не мог. Он слишком устал от неопределённости, боли, глупой надежды, всё ещё обидевшей в сердце. Драко отпрянул от Поттера, метнулся к окну, едва не перевернув стол, точно планировал сбежать через проём.
— Не прикасайся ко мне! — Отчаянный крик нарушил сонную тишину базы.
Должно быть, он действительно выглядел угрожающе: Поттер отступил на полшага, удивлённо моргнул. В зелёных глазах не читалось ни злобы, ни ярости — только сплошное изумление.
— Я, — Поттер запнулся, — просто хотел подарить тебе кое-что.
Драко, всё ещё тяжело дыша, опустил взгляд и только сейчас заметил небольшую коробку, перевязанную зелёной праздничной лентой, которую Поттер всё это время держал в руках.
— О, — только и смог выдавить из себя Драко. — В честь чего, позволь полюбопытствовать, такая щедрость?
Ему тут же захотелось удариться лбом о раму. Рядом с Поттером его язык неизменно молол всякую ерунду вот уже десять лет как. Ни один другой человек не заставлял Драко чувствовать себя настолько глупо.
— Так это, — замялся, явно обескураженный вопросом, Поттер. — Праздник же был. Рождество. Ну ты в курсе, да?
В любой другой ситуации Драко расхохотался бы как буйнопомешанный. Всё это выглядело как очень плохой диалог из крайне скверной комедии. Поттер, ведо́мый гриффиндорским благородством, решил не оставлять его в одиночестве посреди этой мудацкой мизансцены и приблизился по степени идиотизма.
— Я отправлял сову несколько раз, — продолжил Поттер после долгой паузы, — но она возвращалась. Ты уезжал из Англии?
— Да, — отрывисто подтвердил Драко. — Все рождественские праздники провёл в Италии у Забини.
— Ясно, — тихо откликнулся Поттер. — А я в Лондоне сидел, — и зачем-то добавил, — один.
Драко едва сдержал рвущийся из груди стон. Не оставалось сомнений: судьба решила наказать его одного за все грехи многих поколений светловолосых аристократов. Поттер не разговаривал с ним пять грёбаных месяцев. Так какого, спрашивается, боггарта его пробило на болтовню именно сегодня?
— Вот. — Поттер подошёл к столу, осторожно, точно боялся его спугнуть, положил коробку. — Открой, как найдёшь время.
— Не стоило, — Драко сипло прервал его. — Я ничего тебе не купил, и мы вроде не настолько близки…
— Неважно. — Поттер натянуто улыбнулся.
Ситуация казалась патовой. Драко совершенно не понимал, как себя вести с таким Поттером. Где тот растерял напор, самоуверенность и жёсткость, с которыми втрахивал Драко во все горизонтальные, а иногда и вертикальные поверхности этого грёбаного кабинета? Вариантов было немного: или Поттер умудрился сойти с ума за минувшую неделю каникул, или давно ходил с раздвоением личности, но ловко скрывался от целителей разума.
— Что это? — Поттер наконец обратил внимание на большую коробку, стоявшую у стола. — Ты куда-то собираешься?
Драко не знал, кому молиться, чтобы этот диалог закончился. Моральные силы улетучивались из него со скоростью раскалённого пара. Найти новые возможным не представлялось. Он и без того настраивался больше недели на этот чёртов день.
Драко отвернулся, коснулся горячим лбом морозного окна и застыл, наблюдая, как жар дыхания заволакивает стекло испариной. Поттер стоял недвижно, ничего больше не говорил, но и не уходил никуда.
— Что ты от меня хочешь? — жалобно простонал Драко.
— Зачем. Здесь. Эта. Коробка? — чеканя каждое слово, спросил Поттер.
— Я увольняюсь.
Правдиво, коротко и предельно ясно. Чтобы навсегда прекратить весь этот балаган.
— Причина?
Драко обернулся, посмотрел на Поттера через плечо: теперь он больше походил на себя привычного — взгляд снова ожесточился.
— Что-то случилось? — продолжил тот. — К тебе здесь плохо относились? Кто-то тебя обидел?
Драко ощутил, как истерика, бурлившая в нём пять чёртовых месяцев, с самого августа, подкатывает к горлу.
— Ты, блядь, издеваешься?! — вскипел он. — Пошёл вон!
Стекло дрогнуло от звуковой волны, прошедшей по кабинету. Драко заорал так, точно попал одновременно под десяток «Сонорус». Даже Поттера снесло этой невесть откуда взявшейся силой: он сел на кушетку и прижал ладони к лицу, сгорбившись. Драко кричал долго, ругался, как самый гнусный маггл. Голос хрипел, срывался, но не стихал. Поттер молча внимал этой тираде. Внутри Драко всё клокотало и рвалось-рвалось-рвалось наружу нескончаемым потоком слов. Для вящей убедительности он ударил по окну кулаком и слишком поздно ощутил магический выброс. Внутреннее стекло задрожало, подёрнулось паутиной трещин и обвалилось, мелкие осколки рухнули дождём.
— Протего тоталум! — Поттер отреагировал молниеносно.
Драко укрыло щитом. Стеклянная крошка воткнулась в незримый барьер. Он быстро отпрянул от окна, сам до конца не понимая, что произошло.
— Репаро, — тихо произнёс Поттер.
Осколки, повинуясь движениям его руки, мозаикой встали обратно на законные места.
— Ты в порядке? — Поттер спрятал палочку в карман, растёр лицо ладонями и встал с кушетки.
Он выглядел устало: тонкая продольная морщинка смяла высокий лоб, белки глаз покрылись красной сосудистой сеткой.
— Да, — осипшим голосом произнёс Драко.
Поттер приблизился к нему, встал напротив, посмотрел в упор.
— Останься здесь. Пожалуйста, — попросил он, окинув кабинет взглядом.
— Зачем? — Драко чувствовал, как саднит надорванное горло.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
Поттер обронил фразу, вывернувшую Драко наизнанку, и даже не осознав этого, продолжил:
— Во сколько ты обычно заканчиваешь?
— Что? — Он не понял, откуда взялся этот вопрос, совершенно выбивавшийся из колеи разговора.
— Ну, до скольких обычно длится твой рабочий день? — переиначил Поттер.
Яснее не стало.
— До семи, — Драко всё же ответил, — когда у вас нет игры.
— Запомню, — сказал Поттер с серьёзным видом, словно это имело значение лично для него.
— Салазар! Зачем тебе такая информация? — без энтузиазма, просто по закоренелой привычке, огрызнулся Драко.
— Сходим куда-нибудь вечером?
Он уставился на Поттера, широко распахнув веки. Кто-то из них двоих определённо был сумасшедшим. Драко готов был поспорить, что не он. В собственное безумие решительно не хотелось верить.
— Что ты делаешь? — Драко не понимал ни черта.
Происходящее казалось температурным сном.
— Приглашаю тебя на ужин. — Поттер своими объяснениями неизменно всё усложнял. — Сегодня. Пойдём, куда скажешь.
Драко закатил глаза, посмотрел на коробку с пожитками, так и оставшуюся стоять у стола, сглотнул. Мысли жужжали в голове пчелиным роем, заглушали одна другую и путались.
— Отлично! Идём в «Лес Нунду», — Драко специально назвал это место, чтобы наконец успокоить Поттера.
Заведение, оформленное в африканском стиле, считалось самым пафосным в магическом Лондоне. Столы были расписаны на несколько месяцев.
— Договорились. Тогда в семь встречаемся на выходе с базы и сразу аппарируем туда, — Поттер просиял радостной улыбкой, встал на цыпочки, подался вперёд и поцеловал Драко в нос.
Просто коснулся губами са́мого кончика, после чего испарился из кабинета с довольным видом. Драко стоял и моргал ещё несколько минут, не понимая, был ли здесь Поттер вообще этим утром, или ему привиделось с недосыпа.
Он пришёл в себя, когда заявление на имя Рика Кеннета сгорало в железной корзине для бумаг. Драко склонился к пламени, прикурил от всполоха, отошёл к окну. На запястье блестели ювелирные магические часы в виде беспрестанно вьющейся змейки с изумрудами в глазах — подарок чёртова приверженца стереотипов о факультетах Поттера.
***
Чего Драко точно не ожидал, так это обнаружить его в «19:15» у своего кабинета.
— Опаздываешь, — констатировал Поттер.
— Куда? — Драко захлопнул дверь плечом и, склонившись, несколько раз повернул ключ.
— Мы идём в «Лес Нунду». Забыл?
— Ты нормальный? — Драко поморщился. — Нас не пустят. Там бронь стоит на два месяца вперёд!
— А вот и пустят! — уверенно пообещал Поттер.
Драко скептически осмотрел его спортивный костюм, задержал взгляд на оттопыренных и растянутых карманах штанов, где он, казалось, носил половину своего имущества.
— В таком виде?
— Тебе не нравится мой вид? — Поттер, озадаченный, метнул взгляд вниз на видавшие лучшие времена кроссовки.
— При чём здесь это? — Он устало поморщился. — Там есть определённый дресс-код.
— Всё равно! Идём!
Драко хотел запротестовать, но желание увидеть, как ненормального Поттера с вечно самоуверенной физиономией развернут восвояси, взяло верх.
— Ла-а-а-а-а-дно, — протянул он в типичной для себя манере, — веди.
До точки аппарации шли молча. Поттер брёл на полшага позади, точно опасался, что Драко куда-то денется.
***
К его вящему удивлению их не только пустили, но ещё и выделили им самый желанный для посетителей стол, располагавшийся в центре зала и напоминавший что-то отдалённо похожее на беседку из бамбуковых стволов. Казалось, взгляды всех собравшихся были направлены исключительно на них. Драко только сейчас понял, как сильно облажался. В этом заведении из всех стен торчали уши «Пророка». Поттеру, казалось, было всё равно, он взял стейк из мяса африканского буйвола и тщательно пережёвывал отрезанные куски, время от времени посматривая на Драко. Вокруг играли барабаны, звенели бокалы, перекрикивали друг друга голоса. Официанты в ярких национальных мантиях носились по залу. Драко тонул в какофонии звуков, буйстве красок и совершенно невозможном Поттере.
— Что будешь пить? — Он схватился за барную карту как за спасительную соломинку, способную вытащить его со дна.
— Возьми какой-нибудь лимонад, — посоветовал Поттер.
— Алкоголь? — с надеждой спросил его Драко.
— Я не пью, — он качнул головой и тут же добавил, — но не возражаю, если ты будешь.
— Совсем?
— Ну, может, один бокал шампанского на Новый год.
Дальше говорили о чём-то глупом. Драко не знал, куда себя деть. Ещё утром всё было понятно и просто, но неисповедимый Поттер опять спутал все карты. Драко заказал вина, сидел, уставившись взглядом в бордовую жидкость, и изредка встревал невпопад в болтовню Поттера о прошедших и грядущих играх «Паддлмир Юнайтед».
Разум хмелел быстрее, чем тело. Все вокруг продолжали глазеть на Поттера, тот, в свою очередь, смотрел только на Драко, даже на свой стейк не обращал внимания: несколько раз промазал ножом по тарелке и поставил жирное пятно на форменном тёмно-синем поло. Всё казалось Драко одним из многочисленных снов, терзавших его в далёкие подростковые годы. Несбыточный мальчик с зелёными глазами сбывался. Драко сидел, пьянел и не верил. Просто не мог.
Он не запомнил, кто из них первым встал, как они оказались в туалете и влетели в кабинку. Поттер сначала втрахал его в дверь, о которую Драко несколько раз хорошо приложился лбом, а после — опустившись на колени, отсосал ему сам, доведя до пьяного смазанного оргазма.
Дальнейшая часть вечера выпала из головы Драко вовсе. Он проснулся на Гриммо с похмельем и шишкой на лбу. Сумасшедшая старуха кричала в прихожей за пыльной шторой. Поттер, стоя на кухне в одних пижамных штанах, готовил белковый омлет, и это спутало всё окончательно.
Они завтракали долго. Сова принесла свежий номер «Ежедневного Пророка» с нечёткими колдографиями их лиц на первой полосе. Поттер поджёг газету, даже не открыв, и отлевитировал её в камин, на вопросительный взгляд ответил:
— Всё равно.
Достаточно скоро Драко узнал, что «всё равно» было жизненным кредо Поттера, которое объясняло очень многое в его поведении.
***
В следующую пятницу Драко опять оказался на Гриммо, и ещё через одну. От недели к неделе сценарии не менялись: отрицание, гнев, торг, депрессия, секс с Поттером. Журналисты «Пророка» сходили с ума, каждую субботу давились очередной «сенсацией».
Драко плыл по течению, казалось, окончательно потеряв контроль над судьбой. По утрам, после совместного пробуждения, Поттер неизменно готовил омлет на кухне и не говорил ничего значимого или определённого. Драко не знал, как охарактеризовать то, что между ними происходило, но вопросов не задавал.
Он сидел на выцветшем стуле, пил отвратительно сваренный Поттером американо, чувствовал, как кофейные крупинки скрипят на зубах, и молчал. В камине тлел очередной номер «Пророка», страницы искрили и рассыпа́лись пеплом. Мимо Драко тенью промелькнул старый скрюченный эльф, уважительно кивнул, тряхнув ушами, и скрылся в клетушке под отопительным котлом.