take a shot now

by wrongorder

Summary:

Где-то между тем, как Джису пытается бросить пить, она старается перестать бояться себя, своей влюбленности и всего того, что они с Чеен недоговаривают.

Notes:

Это предисловие вообще необязательно читать, поэтому не бойтесь его пропустить. Эта работа заняла у меня больше года (с постоянными перерывами в несколько месяцев), я начала ее сразу после 'take a ride' и если честно, как бы silly это не звучало, тэшн (от тэйк э шот нау) для меня очень многое значит, потому что я возвращалась к ней регулярно в разные моменты жизни и рефлексировала. А еще изначально я ее начала писать из-за сцены, вдохновленной 'иероглифом' пикника, а потом еще вышла 'один на один' и эта песня тоже потом дополнила ту сцену.

БольшАя часть этой работы посвящена асексуальности, хотя до середины эта тема еще не поднимается. часть про алкоголизм не связана именно со мной, но сама эта проблема до сих пор занимает место в моей жизни и описанная ситуация что-то вроде моей личной мечты в отношении других людей, но некоторые из местных способов - реальные советы при отказе от вредных привычек. Я надеюсь, что чтение вам принесет удовольствие и какие-то идеи.

— За нашу дружбу.

Звон стеклянных стаканов, перелив янтарного цвета жидкости в теплом свете бара. Джису делает два больших глотка гукваджу, ставит сосуд со святой амброзией на стол и прикрывает ладонью рот, на губах появляется удовлетворенная улыбка. Рабочая неделя завершилась пару часов назад и планирует возвращаться с сиквелом еще только через два отбирающих память запойных дня.

— Ченг-Ченг, почему ты в последнее время такая счастливая?

Тихо усмехнувшись и лениво проведя кистью по лицу, словно смахивая наваждение, Чеен отпивает из своего стакана, только чтобы оттянуть время ответа, и уводит глаза в сторону соседнего столика. За ним ребята так аппетитно поедают свой пулькоги с нарезкой овощей, что у Джису отдается пустующим гулом живот только от взгляда на это зрелище. Им можно было бы сейчас же собраться, отправиться к кому-нибудь из них в квартиру и приготовить что-нибудь съестное из остатков наготовленного за неделю.

Мечтательно вздохнув, Джису снова возвращает свой взгляд к Чеен, сталкиваясь с такими же голодными глазами. Главное в жизни — найти человека, разделяющего твои идеи без надобности их озвучивания вслух, понимающего мысли только по блеску чужих глаз.

— Ты.

Джису вздрагивает, судорожно качая головой: — Я, что?

— Нет, ничего, — Чеен смущенно хихикает. — Можем поехать к тебе.

Джису за сегодняшний вечер уже добралась до той стадии опьянения, когда мысль, пришедшая в голову считанными секундами назад, сменяется другой, еще более захватывающей, чем предыдущая, в мгновение ока. С ней это происходит примерно каждую пятницу и продолжается до прожигающего сетчатку глаза света потолочных ламп воскресного вечера. Потому что Чеен всегда имеет доступ к выключателю в комнате, где спит Джису, и неизменно проявляет желание разбудить жертву алкоголизма выходного дня.

\\\

Но сегодня все по-другому. Джису прикрывает ладонью глаза, зажмуриваясь и готовясь так привычно поязвить на Чеен, пока не осознает, что свет, бьющий в глаза, исходит из окна. Первые секунды проходят в попытках понять свое положение в пространстве и вспомнить жизнь, которая существует вне нездоровой зависимости. Потом прошибает страх, что настало утро понедельника, начало рабочей недели. Схватив телефон, Джису входит в оцепенение, неспособная дать объяснение факту, что ее пробуждение настало не в темноте последнего выходного, а ранним утром субботы.

Матрас проминается под ее весом, когда Ким медленно опускается обратно на кровать. Отхлынувшие эмоции заменяются головной болью и сожалением обо всех совершенных жизненных решениях. «Не надо было пить, тогда не была бы эта башка такая тяжелая», — проносится в голове и эхом повторяется, отскакивая от стен пустого мысленного пространства мозга. «С другой стороны, это еще ничего по сравнению с дикой жаждой», — и стоило только об этом подумать, как мгновенно, сухость ротовой полости становится заметнее бьющей молотком по виску болью.

Этим путем своих желаний Джису оказывается в гостиной, где останавливается, заметив Чеен, свернувшуюся на сложенном диване. Этот вид, вызывающий неподвластные определению мысли для похмельного сознания, откладывается в метафорическую папку для размышлений на потом. Заставленная кухня, ряды грязной посуды, испачканные поверхности встречают Джису как незваные гости. Ким так привыкла, что Чеен прибирается в ее квартире до того, как разбудить, что этот своеобразный вид кажется инородным в обстановке дома.

Копошение в шкафу и поиск обезболивающего кажутся нескончаемо долгими, пока таблетка наконец не оказывается запитой водой. Сухость не проходит, хочется полтора литра газировки или огромную упаковку льда прямо сейчас. Джису достает из морозильной камеры форму, но она оказывается пустой. Чувствуются только расстройство и разочарование от этого вида.

Джису возвращается в гостиную, в поле зрения снова появляется ее подруга, выглядящая до абсурда жалко, полностью одетая в рабочую форму и прижатыми конечностями из-за ограниченного пространства. Ким садится на край дивана, кладет руку на плечо Чеен, начиная его трясти, пытаясь разбудить.

— Чеен-а! Чеен, — Джису немного растягивает имя и это ее веселит. — Просыпайся, просыпайся!

В этот момент она не совсем уверена: кричит ли или шепчет, но, в общем, ее до безумия привлекает звучание слова «просыпайся», которое она начинает повторять бесконечное количество раз, находя в своем бормотании ритм, под который так удобно раскачивать спящее тело. Джису до последнего непонятно в какой момент Пак просыпается, пока не чувствует, как ее руку отталкивают с каждой секундой все настойчивее.

Чеен садится, трет глаза ладонью и, осознавая присутствие Джису перед собой, судорожно вздыхает: — Боже, сейчас уже что, к-который час, понедельник?

Это веселит Джису, она хихикает и кладет обе ладони на плечи Чеен в успокаивающем и приземляющем жесте. Это забавно, что их первым переживанием в момент пробуждения была одна и та же мысль.

— Нет, нет, все в порядке, сейчас суббота. — Джису ненадолго теряет смысл своих действий, заглядываясь на сонное чееново лицо. — Я подумала, что может тебе стоит перейти с дивана на кровать.

— А, да, — Чеен неуверенно поднимается, — да.

Было совсем необязательно провожать ее до самой постели, но Джису все равно проследила, чтобы та оказалась в мягкости матраса, а не твердости пола. Чеен опускает свою голову на подушку, с тяжестью поднимает ноги и словно в этот же момент погружается в сон. Ее глаза закрыты, лицо не выражает никаких эмоций — абсолютное спокойствие. Джису склоняется, поправляет одеяло, заглядываясь на Пак.

— О! О… — голову посещает какая-то мысль, которую она пока не готова осознать.

В любом случае Джису быстро принимает решение отправиться в магазин за тем, что жаждет ее тело, но она сама не может обличить в полноценные слова даже в своей голове. Вид слепящего яркого солнца за окном подсказывает надеть самую легкую одежду в шкафу.

И может это было обманчиво, потому что Джису сразу при выходе на улицу прошибает ветер и немного морозит. Зато появляется мысль отдаленно напоминающая надежду на то, что за время прогулки она протрезвеет.

В окружении стеллажей с продуктами и магазинной плитки приходит осознание отсутствия конкретных пожеланий на закупку. Джису вышагивает в лабиринте жестяных и холодильных шкафов, пытаясь зацепиться за какой-нибудь товар. Отчасти ей хочется всего, что попадается на глаза, но с другой стороны где-то на подсознании щебечет ее трезвая копия, следящая за денежными тратами. Не ходить с голодным желудком в продуктовые всегда было правилом номер один, но сегодняшний случай потребовал исключительного отношения.

Таким образом на кассовую ленту выгружаются две пачки рамена, взятые с соображением о том, что необходимо что-то легко приготавливаемое и в количестве, достаточном для пары человек, потом пакет готового льда, потому что Джису очень сильно хотела что-то холодное и освежающее, и тоник, выбранный за свою горечь с кислотностью. Было ли это сбалансированным набором? Возникали сомнения по этому поводу, но это слишком сложно анализировать, так что пусть пока останется нетронутой мыслью.

Голова еще не совсем ясна и болит, зато мир кажется более четким, когда Джису переступает порог квартиры после возвращения со своего недолгого похода. Встретится лицом к лицу со свежестью уличной погоды оказывается неплохим способом снять похмельную скованность движений.

— Чеен, Чеен-а! — Джису снова будит ее, пока рамен готовится к употреблению на кухне. Сегодня все действительно по-другому: это за Чеен заботятся и ухаживают. Непонятно почему Джису преследует навязчивая мысль продемонстрировать делом, что она тоже способна быть хорошей опорой, преодолеть свое неидеальное самочувствие.

Наблюдая за тем, как Чеен встает, плетется в ванную, в голове пытаются сложиться пазлы объяснения, почему именно сегодня они обменялись ролями. Вчера была их обычная встреча, даже время ничем не отличалось, алкоголь и место все те же. Единственным, что выбивалось и иногда всплывало диссонирующей нотой на краю сознания, было непривычное мечтательное выражение лица Чеен. Она в принципе в последние несколько недель изменилась, стала более раскрепощенной, словно прибавила в уверенности. И, наверное, вчера именно это заставило Джису сбиться с пути их обычных разговоров о ни о чем из прошлого и начинать расспрашивать Чеен о чем-то, к чему она сама пока не проявляла инициативы обсудить.

Джису плетется за Пак по пути на кухню, рассматривает ее растрепанные волосы, которые так и не привели в порядок. Наверное, такой вид принадлежал не только ей, но и самой засмотревшейся, но кто об этом скажет. Пока Чеен включает чайник и достает кухонные приборы, Джису подходит сзади и начинает пальцами распутывать чужие сбившиеся пряди волос. Иногда она действительно беспокоиться, что из-за частых осветлений они начнут ломаться прямо в руках, но Чеен должно быть скрывает тот факт, что носит парик, либо раскрыла тайну стилистов со своей работы.

— Что с тобой?

Джису потряхивает головой, не ожидавшая услышать чужой вопрос: — Не знаю? А что-то не так?

— М-м, — задумчиво протягивает Чеен, насыпая быстрорастворимый кофе в кружки. Она долго молчит, пытаясь подобрать, что сказать, и, видимо, сдаваясь в этой задаче на полпути. — Я думаю подарить тебе кофемашину на следующий день рождения.

— Что не так с этим? — Джису заглядывает за плечо Чеен, следуя взглядом за действиями чужих рук.

— Слишком странно разговаривать с тобой с похмелья, — Чеен перескакивает с темы на тему, — я теперь боюсь, что из нас двоих я нахожусь в большем риске на алкоголизм.

Джису хмурит брови, но предпочитает сохранить молчание.

От кофе и еды Джису становится еще трезвей, но не удерживается от того, чтобы добавить в их горячие напитки немного тоника и льда. Чеен, на небольшое время отвлекшаяся, искривляет лицо, пробуя новую смесь в кружке.

— Лучше бы ты и сегодня оставалась в неразумном состоянии, а не ходила и делала это.

Джису усмехается и откладывает палочки от еды в сторону, с восторгом наблюдая с каким недовольством Чеен продолжает пить кофе-тоник. Это момент ощущается таким правильным и Ким не понимает, почему до сегодняшнего дня этого ни разу не было в ее жизни.

\\\

Чеен уходит вечером субботы после того, как они вместе прибрались на кухне и пообедали нормальной едой. Это было новым опытом в жизни Джису, привыкшей не помнить о выходных ничего, но в этот раз все окрасилось в нечто похожее на домашний уют. И Ким начинает по этому скучать сразу, как только Чеен скрывается за входной дверью, словно намеренно игнорируя чужое жалобное выражение лица.

В любом случае удивление, с которым Дженни смотрит с экрана ноутбука, будет сложно описать в двух словах. Дело в том, что Джису почти никогда не звонила своей подруге по выходным и без повода. Точнее, сегодня повод был, но он был неизвестен ее собеседнице, пока диалог не достиг нужной ветки разговора.

— Я собираюсь бросить пить.

Дженни в первые секунды поднимает брови в изумлении, а потом изгибает их в скептицизме.

— Меня терзают смутные сомнения.

— Да, знаю, это может звучать надуманно, но, — Джису поправляет угол обзора камеры ноутбука, чтобы был ясно заметен блеск ее чистых глаз, — только посмотри, сегодня воскресенье, а я абсолютна трезва. Разве ты не хочешь поинтересоваться, что меня к этому привело?

— Конечно, меня это удивляет, но, насколько я знаю, это впервые за все то время, что ты работаешь в новом офисе.

— Дженни, ты можешь просто поддержать меня? И этот офис для меня неновый уже больше года. Может тебе больше нравилось, когда я была в отключке по выходным?

— Нет, не нравилось. Просто дело в том, что тебе надо к этому подойти серьезно, а по тебе пока незаметно, что ты понимаешь, что будешь делать.

Понятно, что Дженни говорит правду и понимает всю ситуацию без необходимости дополнительно что-то объяснять, но Джису тоже не совсем безответственна и осознает проблемы, которые встретятся ей на пути. Хотя она никогда и не была беспробудным алкоголиком: это было привычкой, выработанной по ряду конкретных причин, которые давали о себе знать не так часто.

— Знаешь, я еще никогда в жизни не бросала какую-то зависимость. — Джису откидывается на спинку стула, больше не наблюдая надобности в демонстрации своего трезвого лица на весь экран. — Но, мне кажется, это не должно быть так сложно.

Дженни по-доброму улыбается и с мягкостью в голосе говорит: — Я рада, что ты хотя бы взялась за свою проблему. Надеюсь, Чеен уже тоже знает о твоих планах?

В разуме Джису сразу вспыхивает лицо упомянутой. И помимо миллиона положительных эмоций, которые у нее вызывает сама мысль о Чеен, Джису никогда не упускала то, как иногда узлы скручиваются в животе и сдавливает легкие при упоминании ее имени.

— Да, она знает. — Дженни по какой-то причине усмехается на ответ Джису. — И нам обеим это пойдет на пользу, — и Джису считает, что это должно еще больше убедить в надежности этого плана, раз в нем участвуют двое, но после этой фразы выражение лица Дженни сменяется на привычный скепсис.

\\\

Джису держится отлично, по своему мнению. Это ее первые выходные, которые она проведет в осознанной трезвости, и она в предвкушении. Во-первых, потому что Чеен будет вместе с ней. Во-вторых, Джису уже очень долгое время не планировала такое большое количество свободного времени. Они договорились, что вечер пятницы проведут в какой-нибудь уличной забегаловке, в субботу будут гулять за чертой города, а в воскресенье они засядут в квартире у Джису, чтобы Чеен смогла заняться разработками проекта со своей работы, но Ким уже планировала, как сможет утащить ее вместе играть на приставке. Звучит не настолько грандиозно, чтобы пребывать от этого в трепете, но этого достаточно, чтобы голову кружило от волнения.

Расхаживая по супермаркету, Джису рассматривает полку с крупами и снова прокручивает планы на ближайшие дни у себя в голове. Чем дольше готовишь еду себе самостоятельно, тем сложнее становится придумывать на что хочется потратить время, силы и продукты. Джису мысленно представляет перед собой три упаковки: рис, бобы и водоросли — и начинает по считалке выбирать между ними. Выпадает на рис. И мысленно она очень радуется, потому что он ее любимый, особенно с острым соусом.

Джису проходит мимо полок с алкоголем и на секунду в ее голове на уровне рефлекса мелькает мысль приобрести себе что-нибудь из этого отдела. Но она быстро себя отдергивает, считаясь со своим собственным договором и ответственностью перед планами с Чеен.

В конце концов, что именно давало ей опьянение? Быстрый пропуск дней, которые ничего не значили даже для трезвой Джису. Превращение жизни в предсказуемый цикл из будних дней и головных болей. Легкий способ забыть о том, что дальше жизнь будет только такой: однообразной и скучной.

Ничего хорошего алкоголь ей не давал, но и не отнимал ничего важного. В принципе и сама жизнь была такой.

\\\

Когда наступает вечер пятницы и Джису хочется на автомате проследовать привычной дорогой от своей работы до бара, в котором они регулярно встречаются с Чеен, ладони сами собой начинают нервно сжиматься и разжиматься, словно пытаются ухватиться за то, что ускальзывает от них с каждой секундой все дальше. Джису не уверена откуда именно берется это чувство, но подозревает, что это связано с тем, как-то, к чему она привыкла в своей жизни, вот-вот не произойдет. Ей нужно сделать еще несколько сотен шагов до места встречи с Чеен, чтобы обратной дороги не было. И это не может не подталкивать к краю, заставляя терять баланс.

Неоновый свет вывесок уличных лапшичных и забегаловок кружит голову в хорошем смысле, позволяет отвлечься от давящих на голову мыслей. Чеен идет так близко к Джису, что пару раз их руки случайно касаются друг друга и этим откладывают все переживания о работе и жизни в еще более далекие места сознания. Их путь по улицам оказывается недолгим, когда они наконец достигают какого-то места, где все столы свободны, кроме одного, оккупированного милой парочкой, очевидно, на свидании. Чеен проходит к стойке и заказывает, как кажется Джису, каждую позицию из меню, не изменяя своей любви ко всей еде в этом мире.

— Недавно я пересматривала свои первые работы в дизайне, — начинает Чеен за своей тарелкой с пулькоги, очаровательно жуя, надувая губы, — и они все выглядят так ужасно.

Джису знает, что Чеен, когда остается на выходных у нее, занимается набросками всех тех проектов компании, которые берет на себя. Количество работы, которое она выполняет за неделю, почти всегда ставит Чеен на первое место в категории «Самый продуктивный работник месяца» в табелях их отдела, состоящего из более, чем тридцати человек. И этим званием Чеен гордится, находя утешение в том, что она может настолько продуктивно проводить все доступное ей время. Джису несколько раз шутила о том, что у Пак так хорошо получается заниматься работой, потому что ее никогда не одолевают мысли ни о чем другом, то есть никаких переживаний по поводу личной жизни и всего с ней связанного. И в те моменты Чеен на нее бросала короткий, но удивленный взгляд, как будто еще не решила, что на это можно сказать.

— Но, когда мы только встретились, ты была самой лучшей на своем курсе, — говорит Джису, надеясь, что это прозвучит как хороший комплимент ее старым работам, над которыми сейчас насмехается Чеен.

— Это не имеет значения, если это ничего не стоит сейчас.

И еще Чеен всегда была очень строга к себе, конечно, именно это ей помогло быть лучшей на курсе и сразу после выпуска устроиться работать в одну из самых крупных компаний в Южной Корее, но это не отменяло того факта, что Пак большую часть своей молодости была измотана. Иногда все, чего хотела Джису, немного убрать веса с ее плеч, сделать жизнь проще, возможно, помочь расслабиться и забыть обо всех горящих сроках, чтобы они не заставляли нервничать только больше.

Их тарелки быстро пустеют за время разговора и Джису, проглатывая последний ком жаренного риса, не может избавиться от далекого желания запить это жирное послевкусие чем-то жгучим, с фруктовым ароматом и тринадцатью процентами алкоголя. Ким качает головой, отгоняя эти мысли подальше, сосредоточиваясь на мягком голосе Чеен, рассказывающей о своих детских рисунках так, как будто она никогда об этом раньше не упоминала. Сердце Джису готово расплавиться от того, насколько знакомым и правильным все чувствуется с Чеен.

\\\

Воскресным вечером по телевизору крутят повторы любимой программы Чеен о путешествиях и они недолго смотрят их вместе, прежде чем она уходит домой, забирая с собой планшет и недоеденную упаковку печенья. Джису остается сидеть на полу в гостиной, залипая в телефоне на мемы, пока ей не становится скучно и все кажется несмешным из-за того, как абсолютно каждая мысль охвачена другим. Провести эти выходные было здорово, но это до сих пор казалось непривычным и сидело зудом под кожей, когда Чеен внезапно шутила особенно удачно или заставляла сердце Джису биться чаще. В такие моменты Ким думала о том, что так могло быть всегда, и странно, что это оказалось так просто получить. И это кажется неправильным, словно она нарушает какие-то законы. Обычно никто не говорит, что чтобы получить какую-то вещь, необязательно проходить через девять кругов ада и фундаментально меняться внутренне как личность.

Джису открывает список контактов у себя в телефоне в надежде разговором с другим человеком забыть о том, как близко находились их с Чеен руки, когда они стояли в метро, или о том, как интимно ощущался шепот Чеен прямо ей в ухо, когда они наблюдали за другими людьми на туристическом маршруте. У Джису не очень много друзей, что для ее двадцати шести лет является обычным делом, но при этом их достаточно, чтобы она могла сказать, что ее университетские годы прошли не только за усердной учебой и отсутствием социализации. Контакты Дженни и Лисы сразу пропускаются, не потому что ей не о чем с ними поговорить, а потому что любой разговор с ними сводится к тому, сколько лет они уже друг друга знают и это заставляет грустить о возрасте и утраченном времени.

Пролистывая одно имя за другим, Джису понимает, что собрала себе своеобразный список знакомых. И главным образом не из-за того, что некоторые из них немного странные или работают там, куда порог прохождения очень высокий, а потому что она спала с большинством из них. С Миен она познакомилась благодаря Дженни и за все время их знакомства, и даже некой дружбы, все, что они делали, было распитие в ближайшем от их общежития клубе и пару ночевок друг у друга. В каком-то смысле она была ее первым разом во всем, по крайней мере, в неловких поцелуях и неумелых сессиях легкого петтинга точно.

Позже Джису стала себе больше позволять доверять людям без необходимости подтверждения их надежности от Дженни. С Тэен они познакомились, когда она впервые попробовала джин без содовой и почти отрубилась у раковины в туалете гей-клуба. Это было плохое знакомство, потому что Тэен пришлось откачивать ее полчаса в комнате с тусклым светом и красной скользкой плиткой. Но именно с ней Джису впервые вступила в отношения, полные всех неудач и ошибок, которые совершают все подростки и, как оказалось, легко смущаемые и неловкие люди в первые годы своего третьего десятка. Джису боялась абсолютно каждого прикосновения на публике и чувствовала, что схватит удар, когда Тэен повалила ее на свою постель в квартире, которую могла себе позволить снимать в одиночку. В ту ночь она выбила из Джису абсолютно все виды смущающих звуков, которые она старалась больше никогда не вспоминать.

В какой-то момент Джису даже думала, что может ее просто не интересует секс, пока она не встретила Бэ Джухен, по прозвищу Айрин, которая не только с первых секунд их знакомства на вечеринке в чьей-то квартире заставила ее чувствовать стягивание внизу живота и краснеть от каждого взгляда, но еще и полностью отпустить себя и довериться чужим рукам на сотню процентов. Конечно, у них никогда не вышло отношений, зато из них получились хорошие друзья и Джису даже помогала Джухен в ее проектах по курсу психологии, а Айрин — во времена прослушиваний в развлекательные компании.

Наын стала следующим заметным эпизодом в жизни Джису, даже несмотря на то, что на тот момент она уже знала Чеен и испытывала к той самые нежные и неоднозначные чувства. Наын внешне очень походила на Дженни и, когда та впервые увидела фотографию собирающейся стать моделью Сон Наын, она сказала, что это все из-за того, что Джису все эти годы хранила тайную влюбленность на нее. Что было неправдой, потому что Джису никогда бы не смогла влюбиться в того, кого видела в слезах и соплях из-за плохой оценки в начальной школе. Дело еще было в том, что Наын всегда оставалась для нее тайной, даже когда они оставались одни в квартире семьи Сон, она словно всегда сдерживала свои искренние чувства и старалась не говорить больше того, что у нее спрашивали. Джису предполагала, что, возможно, дело в том, как усердно Наын стремилась добиться своей цели и стать лицом множества знаковых фотосессий. И по какой-то причине Джису именно к ней привязалась сильнее всего из всего своего небольшого списка девушек, вероятно, из-за того, что, смотря на Наын, она не могла не думать о том, насколько они похожи в своих попытках скрыть то, что действительно было внутри.

Лишь когда на Чеен стала ей особенно близким другом, Джису поняла, что не хочет искать страсти или стремительного развития отношений со всевозможными чувствами, вспыхивающими с молниеносной скоростью, что их невозможно уцепить с первого раза и приходится выяснять их значение, только когда они уже прошли. Чеен заставила Джису чувствовать себя на своем месте со всех сторон и во всех состояниях. Она никогда не рассматривала Пак лишь с точки зрения физических контактов, интуитивно чувствуя, что связь между ними лежит гораздо глубже. Но это не отменяло того, что Чеен привлекала Джису и ей хотелось зацеловать чужое лицо и прижать к себе так близко, чтобы они стали одним целым.

Возможно, именно это заставило Джису пересмотреть свои контакты с людьми. И, возможно, именно поэтому в данный момент она не может среди всех номеров на своем телефоне найти тот, который бы принадлежал человеку, нужный Джису в данный момент. И в любой другой. Когда Джису заканчивала свою учебу в университете и жила на трех часах сна в день и пила кофе вместо воды, она думала, что Чеен изменила как-то ее химию мозга, что не позволяло Ким смотреть ни на кого другого, кроме нее. Сейчас мысль кажется слишком драматичной, но это могло быть правдиво, учитывая то, как Джису за все эти семь лет, что она знает Чеен, ни к кому не чувствовала достаточно сильного влечения, чтобы оно могло затмить то, что она чувствует к Пак.

Джису даже не сразу догадалась, что влюблена, пока Чеен не взяла ее за ладонь на одной из студенческих вечеринок и не прошептала что-то смешное, опаляя ухо своим дыханием. В тот момент Джису чувствовала, как ее сердце бьется с убийственно огромной скоростью, потому что так близко Чеен была к ней впервые и это чувство, вызванное их контактом, одновременно было и самым невинным в ее жизни и при этом самым распаляющим. Она помнит, как крепко сжала тогда свободную руку, стараясь удержать себя от ненужных действий, например, обхватить ладонью шею, притянуть к себе, целовать посреди полной людьми комнаты, пока она не сможет вспомнить ничего кроме имени Джису и то, как быстро бьется ее пульс под тонкими пальцами, обхватывающими запястье. Вместо этого она тогда просто кивнула шутке, которую не услышала, и продолжила вечер, как будто ее только что не ударило осознание того, что она хочет сделать со своей подругой.

Влюбленности Джису всегда начинались со страсти, но в Чеен она была влюблена еще до того, как впервые почувствовала жар от чужого прикосновения и смущение под внимательным взглядом. Что странно, у нее даже был период, когда она пыталась выглядеть перед Чеен максимально привлекательно, казаться лучшей версией себя. Но эти попытки быстро сошли на нет, когда Джису поняла, что Чеен все равно и она просто не смотрит на нее с каким-либо другим интересом, кроме дружеского. Это заставляло живот скручиваться и сдавливало где-то в области груди, но в остальном было терпимо, потому что Джису никогда не чувствовала себя отвергнутой Чеен, они оставались друзьями и становились все ближе, и этого было достаточно. Это будет достаточно всегда, так думает Джису и выключает свой телефон, не желая больше смотреть на имена, которые никогда не будут для нее значить столько же, сколько имя Чеен.

\\\

Ченг~и: «Мы завершили крупный заказ и я иду праздновать с другими ребятами. Не будешь грустить без меня?»

Джису смотрит на пару смайликов с сердцами вместо глаз и старается не думать о том, как по-детски, игриво и нелепо это смотрится на фоне смысла сообщения. В конце концов, что она может от нее требовать? Всегда быть на ее стороне метафорически и физически? Никогда не отпускать, не оставлять одну и желательно не находить никого, кто бы мог с легкостью заменить ее? Заменить Джису, у которой нет никаких интересов, кроме ее самой близкой подруги и, возможно, попыток перестать спиваться по выходным дням, потому что она не знает, что еще делать со своим временем? Стоит ли она внимания Чеен, у которой есть настоящие страсть и признание к своей работе, которая абсолютно бескорыстно присматривает за Джису, когда та не может этого сделать сама? Она может назвать еще тысячу причин, почему Чеен заслуживает кого-то лучше Джису, но она останавливается на этом, потому что уже этого достаточно.

Когда Джису только выпустилась из университета, она ненавидела знакомиться со своими коллегами. Ей хотелось убежать и сделать, возможно, что-то нелепое или глупое, лишь бы люди не подходили к ней, не пытались узнать, почему она едва может выдавить из себя слова, почему она ничего не возьмет со стола на корпоративе? И тогда она взяла бокал с шампанским и пила до тех пор, пока чужие вопросы не стали похожи на белый шум и слова не стали даваться так же просто, как и вдох. Тогда Джису впервые поняла, что может ей дать опьянение: забытье. Это было так легко, так просто, и ничего ей не стоило. С того дня каждый раз, когда Джису хотела о чем-то забыть, она покупала несколько бутылок соджу, возвращалась домой и пила до тех пор, пока гомофобные комментарии и посты в интернете не казались до смешного нелепыми, а ее знакомые не превращались в призраков далекого прошлого.

Прочитав сообщение Чеен, Джису откладывает телефон в сторону, не зная, что ответить. По какой-то причине уголки глаз начинает щипать, но порыв заплакать получается сдержать. Взяв первую попавшуюся коробку из ящика с чаем, Джису занимает свои руки хоть чем-то, пока думает в чем смысл пытаться оставаться в сознании в эту пятницу, в эти выходные, если ей нечего с этим делать? Влага снова появляется на краю век, заставляя сжать глаза посильнее. Вдруг голову прошибает неожиданная и подлая мысль, но такая понятная и логичная. Продолжая двигаться с закрытыми глазами, Джису опускает руку к знакомому ящику, доставая вытянутый сосуд из стекла, наощупь отвинчивая крышку и заливая содержимое в кружку, которую она достала ранее, чтобы заварить себе успокаивающий чай. Теперь успокаивать ее будет другой напиток. Положив бутылку обратно на место, Джису наконец открывает глаза, пытаясь ни о чем не думать, чтобы не разрушать иллюзию того, что она только что не сделала ничего такого, что обещала себе не делать.

Губы покидает тяжелый вздох. Меняются только цифры в календаре и больше ничего.

\\\

В следующий раз Джису пробуждается от света дня, мгновенно вгоняющий в ужас своей яркостью и спокойностью. Солнечные лучи в гробовой тишине всегда казались устрашающе ровными, как будто все замерло или перестало жить. Садясь на кровати, Джису чувствует себя дезориентированной, не способная разобраться в воспоминаниях последних событий. Она ничего не осознавала, как минимум, последние сутки, но у некоторых фрагментов получается пробраться на поверхность разума. Среди них есть сцены того, как она берет еще одну бутылку соджу из кухонного шкафа, хотя это кажется неточным и размытым. Еще где-то мелькает силуэт человека со светлыми волосами и слышится мягкий голос, убаюкивающий в темноте спальни.

Опуская лицо обратно в подушку, Джису разочарованно понимает, что произошло. Все было, как и раньше, словно ничего не менялось ни на секунду.

Выходя из комнаты, она натыкается на пустую квартиру, хотя на подсознательном уровне Джису казалось, что Чеен еще находится здесь. Ким включает телефон, убеждается, что сегодня воскресенье, из-за чего ей мгновенно хочется выброситься в окно или приложиться обо что-нибудь головой, лишь бы вытрясти из черепной коробки ту половину своей личности, которая привела ее к настоящему моменту.

Среди уведомлений оказывается сообщение от Чеен, написанное несколько часов назад: «Я пришла к тебе в субботу, но ты уже была пьяна, так что просто уложила тебя спать, немного прибралась и ушла к себе. Если что-то понадобится, то звони мне». Джису ее не заслуживает. И поэтому решает не тревожить Пак. Вместо этого отправляется принять контрастный душ для облегчения похмелья.

А потом все равно звонит Чеен. Ей так сильно хочется услышать ее голос.

— Чеен? — голос Джису дрожит и она ненавидит себя за это. Данная ситуация — полностью ее вина и чувствовать смущение из-за этого кажется нелепым.

— Да? — настроение Чеен сложно разобрать по ее голосу, но в нем точно нет ничего радостного по поводу звонка Джису и это заставляет ее вспомнить о последних мыслях перед тем, как она решила лишить саму себя сознания на пару дней. Она снова разочаровывает своего самого любимого человека на свете и это не может не колоть больно по своему эго, сжимая легкие в крепкую хватку.

— Прости, прости… — горло Джису сжимается, не давая нормально вдохнуть, и из глаз прыскают неожиданные слезы, заставляя чувствовать еще больше стыда, хотя казалось, что еще больше уже невозможно. Она всхлипывает, потирая кончиками пальцев веки.

На другой стороне удушающая тишина и из-за этого у Джису вырывается еще более громкий всхлип, жалкий и оголяющий самые глубинные чувства. Сразу после слышится судорожный вздох и наконец Чеен начинает говорить: — Что? Почему? За что ты извиняешься? — Пак звучит взволнованно и вместо того, чтобы немного ослабить скрученные в напряжении органы, это лишь сильнее заставляет Джису чувствовать вину. Чеен не все равно и это кажется незаслуженным.

— Мне кажется, я тебя подвела, — говорить становится сложно и голос выходит лишь тихим, — я тебя всегда подвожу? Я просто как будто обещала это тебе и не смогла выполнить и мне… Мне просто стыдно, я не знаю, что с собой сделать, — заканчивает Джису, чувствуя что от сказанного вес с плеч никуда не ушел. Не всегда чем-то поделиться помогает избавиться от этого. На другом конце провода слышится неуверенный вздох, словно Чеен не может удержать все чувства в себе.

— Все нормально. Джису, слышишь? Ты меня не подводишь, я не считаю твои действия стыдными. — голос Чеен под конец сходит на нет, давая понять, что она с большим трудом подбирает каждое слово. — Это может случиться с каждым на пути к изменениям. Главное ведь то, что ты продолжишь стараться, верно? Я буду с тобой на этом пути, тебе нечего бояться.

Не осознавая, что слезы больше не идут, Джису подносит кончики пальцев к лицу, протирая влажность под глазами. Сказанное Чеен позволяет вздохнуть чуть свободнее, помогая убедить себя, что произошедшее и правда нормально, что один неверный шаг еще не значит, что Джису — безнадежный провал и у нее нет шансов исправить эту ситуацию.

— Спасибо, — шепчет Джису, улыбаясь уголками губ и, видимо, чтобы показать глубину своих слов, повторяет: — спасибо.

\\\

Все начинается с того, что Джису никак не может отпустить тот разговор с Чеен. Ей хочется любым способом показать, что она способна держать себя в руках, что никому не надо будет присматривать за ней до конца жизни, чтобы она может нормально функционировать и не умереть в холодном снегу, в котором уснет по дороге домой из бара. В голове находятся под запретом все мысли об алкоголе и это почти работает, если бы не ее коллеги, прибирающие свои рабочие места, параллельно договариваясь о встрече за парой бутылок соджу. Соблазн устроить такой же сценарий для своего вечера пятниц очень велик, но Джису его сдерживает и направляется к руководителю своего отдела.

Пак Чорон смотрит на нее с нескрываемым удивлением, раскрывая и закрывая рот несколько раз в попытках подобрать слова: — Ты сейчас серьезно хочешь остаться работать на выходных?

Джису невинно улыбается, надеясь, что таким образом вызовет наименьшее количество вопросов. По правде говоря, она не была уверена в том, что делает, идея пришла ей внезапно, когда она подумала о Чеен и том, как та постоянно берет намного больше задач, чем ей стоит выполнять за такой ограниченный промежуток времени, как неделя. Джису вспоминала о том, как Чеен могла сидеть и заниматься своей работой без остановки и находить удобство в том, что, пока Ким лежит в отключке из-за опьянения, она может заняться всеми своими проектами. Было ли дело в том, что ее так сформировала жизнь или в том, что это врожденная характеристика, невозможно понять, но Джису до определенного момента верила, что это сверхспособность. Правда сегодня она думает, что сможет так же.

— Кажется, в такой крупной компании всегда может найтись работа? — спрашивает Джису с самой выраженной беззаботностью, на которую способна. Чорон в ответ вздыхает со сведенными бровями и поворачивается к экрану компьютера.

Уже на следующий день Джису появляется в офисе до девяти часов утра, ставя кружку с кофе недалеко от клавиатуры. Усталость с прошедшей недели почти не присутствует, потому что, к своему же удивлению, полноценный отдых на выходных помогает лучше себя чувствовать в будние и совершать меньшее количество ошибок. Поэтому, возможно, Джису начинает чувствовать сожаление о своем решении уже сейчас, когда открывает рабочую почту и видит список пересланных задач. В эти выходные она не отдохнет и это немного разочаровывает, зато ее не будут тревожить сторонние, совсем ненужные мысли.

В воскресенье ход мыслей Джису почти не отличается, кроме того, что теперь среди полотна из сожаления и неудовлетворенности появляются идеи о том, как она могла бы в данный момент проводить время по-другому и вместе с Чеен, которая погладила бы ее по голове, когда Джису бы прошла сложный уровень в своей РПГ на приставке. Ким даже не знает, почему ее мысли заполняют такие представления, когда ей нужно думать о том, какие еще данные ввести в ежемесячный отчет. Она на секунду закрывает глаза, представляя, какой бы была ее жизнь, если бы она не боялась совершить очередную ошибку и сказать вслух все, что чувствует.

\\\

Свой собственный разум Джису представляет в виде музыкального проигрывателя. Большая часть метафорического пространства головы заполнена пластинками, старыми воспоминаниями, которые и подобно этому звуковому носителю с шуршащим звуком, зачастую представляются с белыми пятнами, неопределенными обстоятельствами и додумками с целью заполнить потерянные фрагменты. Есть, конечно, запечатленные в памяти Джису и события поновее на соответствующих им CD-дисках, но со временем и те обретают свои неточности в виде заляпанной зеркальной поверхности информационного носителя.

В этом метафорическом пространстве есть компактная полка, вмещавшая в себя любимые воспоминания Джису, подобно тому, как меломаны бережно расставляют виниловые пластинки у себя дома, зная точное место каждой композиции. И Ким тоже знает.

Одну из этих пластинок она проигрывает в своей голове так часто, что, если бы ее спросили помнит ли она этот момент, то без промедления не только дала бы положительный ответ, но и в деталях описала ту сцену.

Там Чеен, полная желаний и надежд на будущее, еще даже не приближающаяся к окончанию университета, коротала вечер в баре в компании еще малознакомой студентки того же учебного заведения, Джису. Частично то место больше напоминало кафе, чем заведение для употребления алкоголя под громкую музыку, и обуславливалось это тем, что в помещение проникал уличный свет. Так нетипично, но рыжие блики заката и зеленые рефлексы от клубных ламп подчеркивали черты лица Чеен отлично, демонстрируя вместе с их нежной округлостью и уверенность взгляда.

Джису не может вспомнить себя и свой внешний вид тогда с точностью, но не сомневается, что несколько минут лежала головой на барной стойке, молча наблюдая за движениями губ Чеен, ее выражениями лица, слушая спокойный голос, рассказывающий ровно и убаюкивающе.

Главным в этом воспоминании было то, как в один момент Чеен остановила свой монолог, посмотрела Джису прямо в глаза, улыбнулась своей привычной сладкой улыбкой и провела ладонью по щеке Ким. Это действие так взбудоражило ее, что она в мгновение приподнялась со своего места, но это все равно не убрало руку Пак с ее лица. Глаза Чеен в тот момент были спокойны, абсолютно без признаков волнения. Или может так казалось Джису, когда Пак напоследок провела кончиком пальца по ушной раковине Ким, обрывая их соприкосновение.

Так просто. Но почему-то именно это воспоминание хранилось в избранной папке Джису, всплывая в ее разуме в самые неожиданные и иногда неподходящие моменты. Как сейчас, когда Чеен, наклоняясь ближе к ценникам на витрине, заправляет волосы за ухо. Пак щурит глаза, слишком сосредоточенная, чтобы забыть о том, что такие действия излишне напрягают зрение.

— Мне кажется, что духи с запахом розы — самый проверенный вариант, который нравится всем. Тем более твое английское имя отлично сочетается с этим, должно понравится твоей маме, — говорит Джису, пробегаясь глазами по полкам с флаконами.

— Такие я уже дарила. — Чеен прикусывает нижнюю губу.

— Тогда бери с Сиднеем на упаковке. — Джису тыкает пальцем в сине-зеленую коробку, пытаясь вспомнить особенности Новой Зеландии, из которой семья Чеен переехала почти тридцать лет назад.

Пак закатывает глаза, качая головой: — Ты собираешь бинго по Австралии или что? Я там даже не жила.

Джису усмехается, но едва ли чувствует радость. Отчего-то разговоры с Чеен стали неловкими. Частично дело было в том, что Джису чувствовала некоторую вину перед своей подругой, для заглаживания которой еще ничего не придумала, хотя даже и не знала ждет ли Пак от нее извинений. Сама Чеен тоже слишком занята на своей работе, что не помогает с частотой их встреч вне выходных.

Сегодня суббота, день, дарящий наибольшее чувство свободы от дел (особенно после того, как Джису решила, что работа без выходных — не ее вариант), но единственное, что она пока чувствует — отсутствие желаний. Иногда ничего не хочется и от этого хорошо, а иногда ничего не хочется и от этого плохо. Не тянуло отправиться в ближайший продуктовый и приобрести пак банок с мекчу, но и не было сил стоять в косметическом магазине и помогать с выбором подарка на день рождения чужой матери.

— Чем будешь заниматься завтра? — вопрос от Чеен звучит неожиданно.

— Включу старый ситком, буду ностальгировать по временам и местам, где меня не было.

— Одна?

Джису хмурится, стыдясь того, как ее сердце ускорило свой ритм: — А что?

— Все отлично, ничего. — Чеен уже вчитывалась в составы двух духов, выбранных кандидатами для подарка. Ее щеки покрыл нежный розовый оттенок, делающий ее очаровательной и такой желанной. — Знаешь, мне ведь тоже приходится прекращать прикасаться к алкоголю на выходных и придумывать какие-то планы. Раньше мы просто были вместе постоянно, а теперь мы словно в разных вселенных, понимаешь?

— Ох, — Джису тяжело сглатывает, ощущая ком в горле. Чеен отрывает свой взгляд от этикеток и смотрит в чужие глаза с такой пристальностью, что Ким не знает, что делать и о чем думать. Ее пальцы цепляются за край ближайшей полки, поглаживая острый край, пытаясь этим чувством внести ясность в мысли. Кроме «мне жаль» и «что это значит, что это значит» ничто не появляется в голове. — Ты могла бы проводить выходные у меня?

— А это не было бы странно? — брови Чеен складываются в жалобном выражении, как будто она только что попросила о чем-то, что мгновенно вызывает у нее сожаление.

— Нет, с чего бы? — Джису нервно смеется, чувствуя, как сердце сжимается от мысли, что Чеен может считать это странным, что время, проведенное только вдвоем, кажется неправильным.

— Разве нет ничего, чем бы ты больше предпочла заняться?

По возвращению в пустой дом Ким ощущает усталость, которую не ожидала. Становится действительно сложно функционировать и выполнять простые действия, когда все чувствуется не таким, как ты планируешь. Джису пытается не прокручивать в голове этот диалог, хочет забыть свое тихое и неуверенное «да, наверное», потому что так сложно хотеть чего-то, но бояться выглядеть слишком жадной для этого. И поэтому сейчас в одиночестве она слушает однородное гудение пустой комнаты.

Устраиваясь на диване в гостиной, Джису включает телевизор, запускает сборник с ромкомами, но не обращает внимание на проигрывающиеся фильмы. Все мысли крутятся вокруг того положения дел, которым Ким обладает сейчас и которым не довольна. Искушения ни разу не доводили людей ни до чего хорошего по опыту Джису, так что логично, что и ей нужно придерживаться взятого курса. Но иногда так не хочется.

Может если бы Ким не взялась за дурацкий отказ от алкоголя, то ее голову не начали бы посещать идеи того, чем его можно заменить. Многие начинают обращаться к новому или тому, о чем забыли, когда только обрели свою аддикцию, посчитав, что им уже больше никогда не хватит на это времени. Джису пару лет назад начала думать, что больше никогда не будет веселиться с людьми, запоминая их имена и то, что они рассказывают. Правда дело в том, что Ким не хочет кого угодно, она хочет более близких отношений с той, кого уже любит и видит частью своей жизни.

Скорее всего, у нее мог бы быть шанс, если бы она так трусливо не пыталась отрицать себя.

\\\

— Они сказали, что могли бы предоставить несколько билетов в качестве подарка за хорошую работу, — говорит Чеен, параллельно запихивая себе в рот кимбап. — Но места, конечно, будут далеко от сцены. — было что-то очаровательное в привычке Чеен рассказывать с набитым ртом.

— И что, планируешь пригласить меня?

— Кажется, недавно ты говорила, что тебе нечем заняться на этих выходных? Так проведешь их хотя бы немного со мной, — Чеен говорит с ноткой смущения, как будто данный вывод был очевиден из ее ранних слов и ей неловко проговаривать его вслух.

Джису ловит чужой взгляд и тут же отводит глаза, потирая шею: — Просто мы как будто отдалились с тех пор, как я решила измениться.

— М-м, — Пак хитро улыбается, как будто смогла чего-то добиться, без прикладывания усилий, — мне так нравится, как ты постоянно пытаешься избежать произношение слова «алкоголизм». — Чеен водит палочками по своей тарелкой, заполняя движениями паузу в диалоге. — Разве тогда поход на какой-нибудь концерт не станет отличным поводом снова сблизиться?

— Ага, и с соджу тоже, — Джису отпивает из своего стакана, пока Чеен неловко посмеивается. Она не понимает, почему ей так сложно переступить через себя и просто согласиться с Пак.

В их диалоге наступает небольшая пауза, пока они прожевывают еду.

— Нам необязательно идти, я могу просто отказаться от этого предложения.

— Неужели ты без меня совсем не можешь? — говорит Джису с преувеличенным удивлением.

— Просто не вижу смысла куда-то идти без тебя.

На секунду Джису ненавидит Чеен за то, как легко даются ей столько значащие слова. В их дружбе она никогда не была первой, кто скажет сентиментальности или без долгих пояснений и неуместных шуток выразит привязанность и зависимость от чужого существования в своей жизни. Ким коротко кивает, ощущая дискомфорт от неспособности подобрать слова в ответ.

— Если мы будем проводить время вместе, то хотелось бы заняться чем-то, что не требует какого-то вовлечения, — предлагает Джису. — Я почти не знаю никаких музыкальных групп.

— Может кино? — тон голоса Чеен становится заговорщически тихим и на это Ким усмехается. — Какое-нибудь плохое.

— Не люблю комедии, так что любой фильм в этом жанре. — Джису поджимает губы, уже думая о том, какую отговорку подобрать, оправдывая свое нежелание идти и в кино, чтобы это никого не обидело.

— Может хоррор? — предлагает Чеен.

— И места в последнем ряду, словно мы на свидании? — продолжает Джису, мысли опережают ее фильтр между мозгом и ртом, и она говорит, то чтобы не хотела, моментально чувствуя, как горло сдавливает. Ким старается не придавать особо значения внезапно появившейся неловкости в выражении лица Чеен.

Показательно закатывая глаза, Пак ставит точку в вопросе: — Ты могла просто сказать, что тебе не нравится идея с кино.

Они так давно друг друга знают, что такие разговоры, когда они не могут сойтись на одном, кажутся неестественными. Джису верит, что и Чеен способна найти нужную формулировку к тому, чтобы описать, как нелепо было только что произошедшее между ними недопонимание из-за расхождения в настрое по поводу их нахождения друг с другом.

— Пожалуйста, ты можешь просто не закрываться от меня? — тяжесть фразы Чеен кажется внезапной и заставляет все заледенеть внутри Джису. Она не решается поднять взгляд.

Джису не хочет врать, но и слова застревают в горле; она не знает, что сказать, просто смотрит в свою тарелку, чувствуя, как пропадает весь аппетит. Ким слышит чужой тяжелый вздох и понимает, что только что совершила ошибку, ответив на чужой вопрос молчанием.

— Тебе рассказать о том, как мы строили сет для YG? — спрашивает Чеен и Джису медленно кивает, до сих пор неспособная смириться с тем, что испугалась хоть что-нибудь сказать в очередной раз.

\\\

В стопке множества причин, ведущих к чувствам Джису, зреющим годами, находятся такие, чье существование кажется нереалистичным. Их содержание словно выдумано в бреду неконтролируемых эмоций. Среди подобных причин валяются воспоминания, заставляющие желать Джису биться головой о стол из-за переполняющих чувств, испытываемых в моменте из памяти.

Когда мысли могут свободно петлять по коридору тем для размышления, они иногда выбирают знакомый маршрут в комнату с пластинками, которые ставят в проигрыватель только в темноте одинокой комнаты. Тогда в голове Джису всплывает вечер и ночь, достаточно давние, чтобы еще относиться только к раннему периоду знакомства с Чеен. В то время они еще только познавали внутренние миры друг друга, мировоззрения и все между. В тот вечер их связало желание провести время в забытьи алкогольного опьянения.

Воспоминание заставляет в мгновение почувствовать на языке горько-сладкий вкус барного коктейля химически-розового цвета и ощутить удушающий жар окрашенной в фиолетовый свет ламп комнаты клуба. Джису с Чеен решались отправиться в подобные шумные заведения менее десятка раз за всю их историю знакомства. И тот раз был первым. Может именно из-за него они так редко потом оказывались в клубах.

Тогда они стояли на танцполе, так близко друг к другу то ли из-за опьянения, то ли из-за толкающих со всех сторон людей, но Джису отлично могла чувствовать присутствие Чеен рядом с собой. В какой-то степени это было очень интимно: то, как они танцевали, иногда сталкиваясь конечностями и туловищем. И может их знакомство еще не было таким долгим, но Джису уже ощущала себя во власти мнений и внимания Чеен. Они были на том этапе, когда люди еще не до конца привыкли друг к другу и знают не так уж много, но уже зависимы от нахождения другого человека в своей жизни.

В клубе было до ужаса жарко и пот стекал по лицу и шее Джису, проскальзывая под одежду. Но Ким не могла остановить их совместное с Чеен пребывание на танцполе. Если честно, Джису не могла дать этому название, потому что мир уже размывался и разделялся на несколько пространств, и ноги с руками выполняли неконтролируемые движения, похожие на тряску, прыжки и волну одновременно. И Чеен тоже танцевала без определенного ритма, взмахивала руками вверх, кружилась на месте.

В момент, когда Пак закинула голову назад, Джису разглядывала ее шею, блестящую от влаги, и расслабленное выражение лица. Тогда Чеен ничем не была обременена и это было заметно, передавалось любому, кто на нее смотрел. Пак из-за своего резкого движения потеряла равновесие, отступая назад, а Ким, недолго раздумывая, притянула обратно к себе. Словно на уровне рефлекса прижала ее за затылок, лбом ко лбу, нос к носу. Джису была пьяна и ей так хотелось продолжать представлять то, что в трезвом сознании себе запрещала. И может даже сделать. Все-таки Чеен так близко и не планирует отстраняться.

Сердце билось так сильно и больно, что Джису подташнивало, но ей на самом деле было плохо от самой себя и от того, что она чувствовала. Испытывала каждый день и не хотела себе признаваться, боясь, что неотвратимо все испортит. Чеен казалась такой идеальной и Джису не могла себе позволить потерять человека, с которым она была словно двумя фрагментами одного пазла. И, если это произойдет, то Ким будет бесконечно долго об этом жалеть и никогда себе не простит.

Джису, пользуясь тем, что на таком близком расстоянии Чеен не могла разглядеть направление ее взгляда, посмотрела на губы Пак, такие близкие и кажущиеся ждущими поцелуя. Через мгновение Ким уже закрывала глаза, опуская голову на плечо Чеен, утыкаясь в его изгиб, пряча свое лицо, пытаясь убрать из головы стыдные мысли. Джису так влюблена, что ей больно.

И она не знает, почему продолжает с собой это делать даже спустя столько лет. Зачем она пришла с Чеен в гей-клуб без цели кого-то подцепить или напиться. В голове у Джису снова и снова прокручивается то воспоминание, и она пытается избегать взгляда на Чеен, опирающейся на барную стойку и освещенную мелькающими лучами света с танцпола.

— Проверим тебя на стойкость, — смеется Чеен и Джису ухмыляется, подмечая для себя двойное дно, которое Пак наверняка не вкладывала. Воспоминания — действительно худшие враги Ким.

— Подожди, — Джису отвлекает Чеен, когда замечает, что та разглядывает карточку с местными алкогольными напитками. — Ты будешь выпивать?

Чеен приподнимает одну бровь и улыбается, явно развлекаясь данной ситуацией: — Да, я тебя просто сюда заманила, чтобы у меня было сопровождение на тот случай, если я переберу.

Джису хмурит брови, чувствуя что-то подозрительное в данной ситуации. Почему-то ее неожиданно пробирает холод и Ким прячет руки под свою джинсовку, обнимая за талию. Про себя подмечает, что неосознанно встала в защитную позу.

— Что-то произошло на работе? — на этот вопрос Чеен поднимает жалостливый взгляд и поджимает губы в расстройстве.

— Нет, но я боюсь, что кое-что случится, — она вздыхает. — Я пока не готова об этом говорить.

И Джису не торопит. Она не сомневается, что, если Чеен посчитает нужным, то расскажет все, что есть.

Они стоят за стойкой некоторое время, перебивая молчание некоторыми обрывками разговора. Чеен потягивает из трубочки какую-то ядовито-зеленую жидкость, светящуюся неоном в темноте клуба, и Джису мысленно пытается отгадать, насколько убийственен этот напиток и как скоро Пак начнет нести бред.

— Когда ты начала бросать пить, ты боялась алкоголизма?

Джису грустно усмехается: — Учитывая, что технически он у меня уже был… — Ким решает не заканчивать фразу, надеясь, что Чеен сама додумает смысл. По правде говоря, она никогда не боялась зависимости, но признаваться в этом вслух кажется неправильным. — А что?

— Я просто, — Чеен медленно начинает, — иногда боюсь однажды произойдет что-то, что доведет меня до зависмости. Заставит ее обрести.

— Тебе необязательно переживать об этом сейчас. Тем более это только гипотетически? — Джису придвигается ближе, кладя свою руку на ладонь Чеен. — Тем более у меня лично нет никаких сомнений, что из нас двоих ты гораздо сильнее. — Она старается улыбнуться подбадривающе, но Чеен не смотрит на ее лицо, уперев взгляд в столешницу.

Ты правда так думаешь? — Джису кивает, запоздало понимая, что Пак это не видит, и сжимает чужую ладонь в своей. — Иногда мне кажется, что мы с тобой слишком разные? Что мы не созданы быть вместе.

Теперь, когда диалог начинает приобретать угнетающий характер, у Джису закрадывается сомнение в том, что именно сейчас говорит за Чеен: алкоголь или ее действительные переживания. Хоть и одно не исключает другого, Ким понимает, что уже началась стадия бреда и это колет где-то в области сердца. Сначала, от того, что такие слова она услышала только из-за опьянения Чеен, а потом от того, что им пора собираться, пробыв в клубе всего минут двадцать, пока они еще обе могут стоять на ногах.

— С чего ты это взяла? — неуверенная, что сказать, Джису выдавливает из себя слова.

— Просто иногда я смотрю на тебя и понимаю, что не встречала никого лучше тебя, — Чеен говорит это на одном дыхании и Джису хочется заткнуть уши, лишь бы не слышать ничего из этого и не завышать свои надежды, какими бы абсурдными они не казались, — по крайней мере, лично для меня. Ведь именно поэтому мы лучшие друзья?

Нависает угнетающее молчание, Джису пытается не придумывать словам двойного смысла и абсолютно с этим проваливается, выбирая ничем не отвечать и просто продолжать греть чужую ладонь под своей, поглаживая нежную кожу рук. Время начинает тянуться одновременно и быстро, и медленно, и Джису уже не может сказать сколько минут прошло с последних слов Чеен. Она просто наблюдает за тем, как жидкость убывает в бокале и как с каждой секундой Пак все сложнее становится держать веки открытыми.

Собираясь наклониться к уху Чеен, Джису меняет положение рук, сменяя правую ладонь на чужой кисти на левую, приобнимая заново свободной рукой за плечо, закрывая их от окружающего мира, и это положение кажется ей таким правильным, словно они всегда должны быть переплетены друг с другом. Уткнувшись носом в волосы Чеен над самым ухом, Джису только собирается сказать, что она считает Пак самым трудолюбивым, интересным и свободным человеком, что она тоже не знает никого идеальнее для себя, чем Чеен, когда ее вдруг трогают за плечо, заставляя резко выпрямиться и обернуться на стоящую рядом девушку.

— С вашей подругой все в порядке?

Джису осматривает невысокую девушку перед собой, она стройная и кажется деликатной, ее волосы окрашены в цвет клубничного блонда и Ким вспоминает, что однажды и Чеен хотела опробовать на себе этот оттенок, но так и не решилась. Моментально смущаясь своему ходу мыслей, которые при любом обстоятельстве ведут ее к Пак, Джису качает головой в стороны, неосознанно этим отвечая на вопрос отрицательно.

— Мы наблюдали за вами и подумали, что вам было бы удобней где-нибудь сесть, — вкрадчивым тоном говорит блондинка, указывая большим пальцем себе за спину, где виднеется столик с одной освещенной экраном телефона девушкой. — Наверное, такое положение не очень удобно? Конечно, только если вы хотите остановиться с нами. — легкая улыбка.

В бокале Чеен напиток остался лишь на самом дне и Джису решает, что ей нет смысла отказываться от предложения. Она выражает блондинке свою благодарность, после которой они знакомятся и неизвестная девушка в голове Джису обретает имя Сана. Вместе они проводят почти заснувшую Чеен несколько метров, пока не достигают нужного диванчика, окружающего миниатюрный столик, отражающий своим черным глянцем фиолетовый свет ламп на стенах. Голова Чеен сразу оказывается на плече Джису, заставляя тепло расплыться по всему телу от такого доверительного действия.

Еще через несколько минут в известность Джису начинают входить имя девушки Саны, которая сидела все это время рядом с ней в телефоне, их любимые коктейли из меню и причины, почему этот клуб самый лучший в Сеуле, по их мнению. Момо, изначально и предложившая их пригласить, смотрит на положение Чеен с нежностью и по какой-то причине это заставляет Джису чувствовать себя некомфортно, словно ее мысли читают и делают по ним какой-то вывод.

Чеен придвигается еще ближе к боку Джису, обнимая правую руку, и Ким старается не дрожать от это контакта, хотя все внутри словно одновременно замирает и тает. Сана, кажется, все равно замечает то, как в мгновение застывает Джису, и бросает ей игривую ухмылку.

— Я не хотела это предполагать изначально, но не могу не спросить. Вы встречаетесь? — Сана издевательски приподнимает одну бровь, когда Джису тянется за стаканом с водой, так великодушно принесенный Момо пару минут назад. Ким просто пытается оттянуть время ответа и, кажется, все это понимают.

— Нет? Нет, — быстро поправляет себя Джису, стараясь произнести второе «нет» более уверенно после того неловкого и неубедительного вопросительного первого «нет». — Так кажется?

— Просто так редко можно встретить пару друзей в гей-клубе, которые даже не пытаются с кем-то еще познакомиться, — Сана говорит так заговорщически, что Джису начинает понимать, что ее пытаются спровоцировать по какой-то причине. Это было чужим развлечением: доебывать людей, которые, будучи трезвыми, сопровождали своих пьяных друзей?

— Мы не встречаемся, это я точно знаю.

— Почему нет? — Сана невинно хлопает ресницами и в Джису начинает просыпаться злость из-за того, какое направление приобретает этот диалог. Почему нет, почему это ее злит? Может потому что это не должно никого волновать кроме Джису; может потому что ей не нужно слышать от других советов по поводу своих собственных чувств; может потому что она живет с этим уже дольше, чем работает в своем офисе, где знает каждый уголок и помнит название абсолютно каждого коммерческого заведения в радиусе километра от их офисного здания. Может ей это не нужно? Джису достаточно быть рядом с Чеен, любить ее, как подругу. Ее не пугает возможность того, что Пак однажды найдет романтического партнера и отложит свою лучшую подругу сначала на второй план, а потом оставит частью прошлого, созваниваясь с Джису два раза в год на день рождения и Соллаль. Она к этому готова и не думает, что это способно ее убить, хотя определенно какой-то части своей личности она лишится самым болезненным способом.

— Милая, ты видишь, как ее напрягла? Можешь не задавать такие вопросы? — вмешивается Момо, обращаясь к Сане. Возможно, Джису слишком долго молчала и это наконец заставило девушку отвлечься от своего телефона и прервать быстро нарастающий в уровне напряжения разговор.

Джису продолжает молчать, слушая беззаботную перепалку между парой, и в это же время надеяться, что скоро Чеен проснется и они наконец смогут пойти домой. Но больше она только хочет верить в то, что все мельтешащие мысли в голове скоро остановятся и наконец позволят Джису не думать о вопросе, заданном Саной.

\\\

Существует множество истин и одна из таких — Чеен самый заботливый и внимательный человек на свете. Она всегда поддержит в минуты упадка и будет на седьмом небе от счастья, если и ее близкий счастлив. Но Чеен вовсе не простая личность, которая находит подход к любому, чтобы угодить. У нее есть свои стандарты, которые она ценит. Не каждый человек оценивает ее образ жизни и не каждому Чеен доверяет увидеть все стороны своей личности. Она не слепа.

Это так нравится в ней Джису. Ким может сказать что угодно и знать, что Чеен не соврет ей ради чужого блага, хоть это и не значило, что Чеен не могла недоговаривать ради себя. Так было, когда они были студентами, и так остается, когда они получили рабочие места и Джису обращается за успокоением в неудачные дни.

— Тебе приготовить кофе? — спрашивает Джису, выходя из ванной и выжимая влагу с волос полотенцем. Проходит в гостиную и, не получая ответа, заглядывает в спальню. Чеен, накрывшись одеялом, едва шевелится при вдохах.

И так подтверждается еще одна истина о Чеен — она будет до последнего стараться поддержать близкого, но и ее запас сил не бесконечен, однажды ей самой потребуется отдых. Ее верность не означает, что она будет жертвовать собой, и эта черта кажется Джису особенно привлекательной. В детстве всегда учат, что благородно отдавать все до последней капли, но в действительности подобные действия приносят зачастую больше вреда, чем пользы.

Джису проходит в комнату, осторожно и тихо ступая по ковру, еще медленнее и тише подбирается к кровати и садится на колени на пол, равняясь взглядом с лицом Чеен. Глаза под веками не бегают, ее дыхание ровное, кожа выглядит бледноватой, но это компенсирует розовый блеск на губах. Выражение лица спокойное и это заставляет сердце Ким сжаться под натиском резко наплывших нежных чувств. В какой-то степени она даже уверена, что могла бы сделать что угодно, чтобы сохранить такую Чеен себе навеки или остаться в этом моменте навсегда.

Но, останавливаясь на самом реалистичном варианте, Джису кладет голову на кровать по диагонали от чееновой, прикрывая глаза, ожидая сна, который поставит точку этому неуловимому мгновению, подобное тем, что случаются раз в несколько лет, но остаются в памяти навсегда.

Темнота, созданная закрытыми веками, быстро развеивается яркими картинами перед внутренним взором. Они выглядят как самые желанные мечты, по крайней мере, заставляют Джису чувствовать себя так, словно все, чего ей не доставало, наконец появилось в ее жизни. Сначала Ким видит знакомую дорогу, кажущуюся неизвестной по началу, но где-то в глубине Джису точно знает, где сворачивать и куда именно она направляется. Вид, отпечатанный настолько глубоко в мозговой коре, что на подсознательном уровне вызывает комфорт.

Путь занимает недолго и происходит словно отрывками, которые приводят ко входной двери и Чеен, любезно пропускающей вглубь своей небольшой квартиры. Где-то внутри чувствуется, что происходящее между ними вышло на другой, более высокий уровень. Все снова смешивается в единую массу искажений, отражений и Джису уже находится на пассажирском сидении машины. На ней белоснежное платье с пышным подкладом и узорчатым корсетом — именно такое она однажды увидела в модном журнале в детстве и поняла, что хочет выйти в нем под венец. За рулем Пак, сосредоточенная на дороге, но держащая на губах улыбку, подобную тем, которые неосознанно всплывают на лице, когда ничего не тревожит и все легко. Джису запрокидывает голову назад, подставляя лицо ветру, ведь когда еще удастся прокатиться на кабриолете?

За из поездку проходит словно несколько лет, потому что конечным пунктом их пути оказывается частный дом, Джису просто чувствует, что они вместе с Чеен приобрели и обустроили его. Они заходят в него и только в этот момент Ким осознает, что все эти сцены освещены желтым светом летнего солнце. Такая плотная ассоциация с теплом всех этих ощущений еще долго будет мучить ее, когда настанет следующий безоблачный день в Сеуле.

Ощущая себя ослепнувшей, Джису открывает глаза, возвращаясь в серую реальность. Колени болят из-за впившегося в них ворса ковра, шея отекла от неудобного положения, небо за окном все еще такое же затянувшееся тучами, так и не желающими пролить ни капли дождя. В комнате из-за этого словно отсутствуют тени и свет одновременно, заставляя воспринимать этот вид скорее искусственным и мертвым, чем настоящим.

С тяжестью Ким поднимается на ноги, стараясь оставаться тихой и не разбудить до сих пор спящую Чеен. Уходит в гостиную, ложится на диван, ощущает затылком сухие волосы — видимо сновидения длились гораздо дольше, чем казалось на первый взгляд. Кадры, созданные подсознанием продолжают оставаться на внутренней стороне веке, словно темные пятна, остающиеся на сетчатке глаза после долгого наблюдения за ярким источником света. А те события из сна были действительно яркими, обжигающими и будоражащими. Сердце Джису сжимается в очередной раз за этот вечер, но теперь от боли. На задней стенке носоглотки появляется некомфортное зудение, обычно предвещающее слезы или не вырывающийся крик. Ей хочется сделать и то, и другое. Открывается последняя истина: Джису из них двоих всегда боялась рисков больше всего и почти никогда не совершала действия, которые не дают отступить назад.

\\\

Уличный фонарь освещает аккурат маленький квадрат календаря на стене. Выходные сначала очерчены красным маркером в круг, а по степени их отправления в прошлое перечеркнуты по диагонали; рядом с прошедшими стоят порядковые номера. Тринадцатая неделя трезвости отмечается с легким сердцем и тяжелым дыханием. Чем глубже Джису уходила в проведение своего эксперимента, тем страшнее ей было однажды проснуться с осознанием, что она вернулась к начальной точке своего пути.

Ночь с субботы на воскресенье выходит сумбурной, полной множества беспричинных пробуждений, липкого пота из-за беспокойных снов и проходов по квартире в попытках успокоить свою внезапно появившуюся паранойю. В последнее время все сместилось со своих устоявшихся координат в не коррелирующихся по расстоянию данных. В одно утро Джису долгие минуты пытается заставить себя встать с кровати, в другое же — она едва ли может придумать чем можно заполнить два часа до проигрывания звонка запланированного будильника. Работа все время валится из рук, а у нее, кажется, впервые в жизни есть желание действительно все сделать без заминок и правильно. Общение с друзьями с незавидной частотой оканчивается недопониманием и ощущением, что все сказанные слова были неверны и не к месту. Чеен смотрит иногда с подозрением, а иногда с приносящим боль осознанием.

Стакан с водой падает на пол. Не разбивается, но жидкость стремительно разливается по паркету, задевая своим холодом ноги Джису. Рука сама дрогнула при мысли о взглядах, которые ей бросает Чеен всю эту неделю и прошлые выходные. Что в ее голове и о чем она догадывается? Пришло время опередить чужие суждения или не волноваться о том, что толком не дает о себе знать?

Джису делает несколько шагов в гостиную, неосознанно вытирает мокроту со ступней об ковер и думает о том, что ей делать. Несколько дней она уже ощущает себя словно во сне: еда на вкус одинаковая, эмоции — эхо друг друга, все действия словно идущие по скрипту операций в игре. И в мыслях лишь одна фраза занимает самый главное место и преследует во всех состояниях разума и подсознания: пора выйти из этого транса.

Ким стягивает наугад какую-то куртку с вешалки в коридоре, накидывает на себя, просовывает ступни в кроссовки, не задумываясь об отсутствии носков или том, что она до сих пор в своих домашних, весьма легких, футболке и штанах.

Воздух на улице должен был бы остудить горячность намерений Джису, но леденящий холод лишь подгоняет быстрее шагать по улице. В тех направлениях, что больше ощущаются как действия рефлексов, нежели как нечто осознанное. Со стороны очевидно, что Ким торопиться, находится почти на грани с бегом, но что-то все равно заставляет ее держать себя в рамках темпа обычной быстрой ходьбы. И, словно перед решительной битвой, она останавливается у каждого перекрестка, следит взглядом за единичной проезжающей машиной, чувствуя окрыленность, удивительную легкость конечностей.

Последние несколько кварталов перед пунктом назначения Джису твердо ступает на асфальт, но пребывает мысленно в состоянии полета. Ветер слабый, немного развевает края одежды и волосы, помогает осознавать реальность происходящего.

На автомате Ким набирает код от подъезда. На импульсе сразу проскакивает к лестничной площадке, не желая пользоваться лифтом, который заставит остановиться хоть на какую-то секунду прямо перед самым финалом. После седьмого по счету пролета Джису останавливается, переводя дыхание. Она знает, что ее лицо покраснело, но в ночной темноте жилого здания это не должно бросаться в глаза.

Джису подходит к входной двери знакомой квартиры, только сейчас пытаясь подготовиться, примерить слова, которые скажет. Палец застывает напротив звонка, сердце, начавшее возвращаться к привычному сердцебиению, снова накручивает удары в минуту, внизу живота появляется бездна. Еще раз совершив глубокий вдох, Джису нажимает на звонок, пробуждая жительницу квартиры.

Чеен открывает дверь. Ее глаза до сих пор немного слипшиеся и Джису уверена, что ее зрение все еще немного замылено. В глубине квартиры нигде не включен свет и единственное, что подсвечивает лицо Пак — свет улицы из незашторенного окна.

— Доброе утро, — Джису слегка улыбается, руки почти сами готовы выползти из карманов куртки и обнять заспанную Чеен. — Я хотела кое-что сказать, если ты не против?

Пак кивает, даже ничего не говоря. Наверное она даже еще ничего не осознает. И это заставляет Джису начать переживать: есть ли смысл говорить все сразу, если это пройдет мимо чужих ушей?

— Надеюсь, ты не посчитаешь это неожиданным или, по крайней мере, оскорбительным, — Ким устремляет взгляд прямо в глаза напротив, пытается разглядеть эмоции, но в темноте это так сложно сделать, а чужое выражение лица как будто и не меняется. — Это то, что я давно хотела сказать, наверное, даже когда мы с тобой общались всего несколько дней. Мне кажется, я сразу почувствовала, что ты — тот самый человек, та, кто мне нужен, кого я ждала, — Джису ощущает как горло сдавливает на все пуговицы застегнутый воротник рубашки и она тянется рукой его поправить, но нащупывает только футболку, начинает перебирать ворот в руке. Одновременно с этим зрение привыкает к уровню темноты все лучше, позволяя увидеть, что лицо Чеен не менялось все это время, потому что никакой заспанности во взгляде не было — она просто стояла и пристально наблюдала за Ким.

— И теперь мне хочется быть с тобой честной, — Джису не выдерживает напористого взгляда Чеен и переводит свое внимание к потолку, глубоко вдыхая и продолжая, — все эти годы ты оставалась для меня самым дорогим человеком и я хотела для тебя значить так же много, и я всегда ценила наши отношения, нашу дружбу, в особенном смысле, как если бы я имела право планировать все свое будущее с тобой и рассматривать твои качества как необходимого кандидата для… — пауза, попытка собраться с мыслями и сопротивляться желанию посмотреть в чужое лицо, испугавшись реакции и на этом закончить свою речь. — Для всего. Я бы любила тебя до конца своей жизни и больше никого другого.

Ким решает опустить взгляд, встретиться с тем, что напротив. Глаза Чеен раскрыты сильнее, чем до этого, но не до такой степени, чтобы это казалось выражением лица шокированного человека. Как будто она пытается скрыть свои истинные эмоции. На миллисекунду брови дергаются одновременно с уголком закрытого рта.

Чеен уводит взгляд за спину Джису, приоткрывая рот, но все оттягивая момент слов, которые хочет сказать: — Я понимаю… — задумчивость в голосе со странным оттенком неуверенности заставляют Ким отпрянуть. — Ты тоже для меня очень важный человек, наверное, в какой-то степени я считаю тебя частью семьи, как и ты меня, — Чеен неуверенно улыбается, встречаясь глазами с Джису, и ничего не остается кроме как в ответ сделать то же. Может и не так легкомысленно улыбнуться, но без оттенка грусти в складках губ. Чеен предложила легкий выход из ситуации и почему-то Джису не может заставить себя попытаться переубедить Пак: наверное, дело в том, что это и дало ответ, который вызывал страх годами и заставлял молчать. Возможно, ей и стоило дальше затыкать все свои желания сказать правду своих чувств.

И в какой-то степени такой ответ является тем, чего Джису ожидала. Это обычные слова в обычном порядке и их не надо было бояться. Только жаль, что время не отмотать.

— Я рада, что мы обе смогли это сказать, — Джису не может сдержать смеха, звучащего безумно и нервно одновременно, и не глядя быстро отступает на пару шагов назад, стремясь уже сбежать по лестнице вниз. Ким проводит ладонью по виску, она находится в секунде от того, чтобы ударить себя по щеке в попытке привести в чувство и наконец придумать, что было бы уместно сказать следующим. — Спокойной ночи!

— И тебе, — произносит Чеен, не шевельнувшись ни на сантиметр.

Ким тут же разворачивается и старается максимально размеренно начать спускаться. Через три пролета она набирает темп шагов, пропуская некоторые ступени.

Холодный воздух улицы возвращает в момент, когда Джису только вышла из своего дома, направляясь к неизвестности. Появляется чувство дежавю, но уже через несколько шагов оно пропадает, когда ветер пробирается под расстегнутую куртку, заставляя тело дрожать. Джису тут же хватается за собачку молнии, максимально быстро закрываясь от леденящей температуры окружения.

В темноте единицы горящих окон выглядят как огни автострад или закрытых территорий, находящих под охраной, совсем так, как будто они прогоняют со своих улиц. Джису старается игнорировать это ощущение, идя прямо, словно ей все можно после только что произошедшего.

На перекрестке Ким останавливается, прослеживает взглядом машину, которую как будто уже видела этой ночью, цепляет на мгновение свое отражение в темных окнах автомобиля. Выглядит оно мрачно, странно и одиноко.

///

Еще некоторое количество времени Чеен наблюдает за пустой лестничной площадкой, до сих пор находясь в моменте, произошедшем несколько минут назад. Слова уже начали размываться, терять смысл и порядок, в котором они были произнесены, но чувства, которые они вызвали, до сих пор четко отзывались внутри.

Начав ощущать взгляд пустых стен подъезда, Пак наконец закрывает входную дверь и уходит обратно в свою спальню. В глубине души она мечтала однажды услышать подобные слова. Необязательно от Джису — от кого угодно. И это всегда являлось тем, чего она боялась. Услышать слова признания в сильнейшей симпатии накладывают неподъемную ответственность за чужие чувства. «Я не смогу дать тебе то, чего ты ожидаешь»; «Ты не станешь счастливой со мной»; «Со мной это превратится в потерю времени». Чеен с подросткового возраста привыкла прокручивать эти фразы в голове. В один момент жизни они звучали как мантра, словно попытка запомнить их, выгравировать на оборотной стороне головы, чтобы не дать себе забыть об этом. Ткань подушки возле лица начинает намокать от слез. Это естественная реакция, она не должна бояться испытывать чувства, которые логично последуют после личного признания Чеен.

В школьные времена бывали вечера, когда она с подругами смотрела романтические фильмы и, пока ее подруги, активно превращающиеся из детей в подростков, были взбудоражены идеей уединиться с кем-то привлекательным, чтобы ощутить чужое тепло, нежные прикосновения, Чеен едва ли могла найти в себе схожие чувства. Дело было не в том, что она скрывала от других свои истинные мысли, а в том, что Пак просто не понимала о чем идет речь. Возбуждение? Вожделение? Все вокруг при упоминании отношений словно только и говорили о том, как прижать, поцеловать и может пойти дальше в интимности, что Пак начинала себя чувствовать единственной не такой, как все, но еще и совсем не осознающей, что именно не дает ей быть как все.

Только в университете интернет ей дал возможность найти схожих людей, но и достаточно много неуважения и непонимания. Знать, что подобных ей называют неподходящими или тратой времени, недоделанными и отрицающими реальное удовольствие, было отрезвляюще в каком-то странном смысле, словно всю свою жизнь она не знала, что не существовала. Появился страх, долбящий в голову, что ее никогда не примут такой, не желающей близкого сексуального контакта ни с кем. Когда она встретила Джису впервые, то боялась, что может значить чужой взгляд, брошенный по всей ее фигуре.

И Чеен искренне пыталась не дать чувствам вырасти во что-то большее, но долгие годы, проведенные плечом к плечу за разговорами с искренним доверием, недоступным кому угодно, не помогали ей. Если Джису счастлива, то и Чеен тоже, это совсем несложно определить и засечь. С сожалением она пыталась себя убеждать, что, если она раскроет свои совсем не платонические чувства к Джису, то им двоим это принесет только неудобство, обиду и по итогу разрушит единственную реальную дружбу в жизнях их обеих.

///

Пальцы постоянно соскальзывают с клавиш, промахиваются по нужным комбинациям и работа начинает затягиваться. Чеен тяжело вздыхает, кладет локти на стол и упирает лоб в ладони. Пак устала от непрекращающихся кричащих мыслей, все в один момент стало невыносимым и сложным. Если бы только Джису никогда не говорила тех слов, ей бы не пришлось сейчас чувствовать вину за то, что она не может быть до конца честной, и не пришлось бы так сильно желать отмотать время назад и сразу сказать правду, не боясь того, что может предоставить будущее.

Но это уже не изменить. Чеен уже отказалась, ей надо смириться с произошедшим и перестать пытаться найти способы все отменить.

На телефон приходит сообщение, даже несколько, но Чеен за своими мыслями упорно не замечает вибрации, проходящей по всему столу. Через несколько минут тишина становится заметна и приходит понимание, что фоновое гудение прекратилось уже некоторое время назад. Пак берет телефон в руки, сразу цепляя взглядом новые уведомления, каждое из которых от Джису. Ким приглашает встретиться вечером пятницы в раменной. Сознание подсказывает, что резкий отказ от такого обычного предложения может выглядеть подозрительно и Чеен соглашается, моментально чувствуя сожаление, когда на горизонте мысленных полей возникает посыльный, полный злости за то, что придется делать вид, что все в порядке.

Одновременно с тем посыльным приходит образ полицейского, поздним вечером отметающим однотипные дела в одну стопку, даже не удосуживаясь в них вчитаться и разобраться конкретнее, и точно так же Чеен вписывает свой случай с Джису в категорию всех подобных. Сколько в жизни каждого человека происходит ситуаций, точь-в-точь до интонации списанных с романтических новелл или ромкомов нулевых? Наверняка любой коллега Пак сможет согласиться, что способен припомнить один и, скорее всего, даже больше. В порядке вещей оказываться в таких ситуациях и абсолютно нормально отвергать чужие чувства, даже если они принадлежат кому-то очень близкому.

Чеен перестает быть способной сосредотачиваться на работе из-за собирающихся в кучу мыслей и решает отойти на перерыв чуть раньше. Если так задуматься, то что такого особенно странного было в словах Джису? Безусловно она и сама любит свою близкую подругу достаточно, чтобы желать провести с ней совместное будущее, пока обе они не умрут, но, возможно, исключительность обстоятельств или эмоции, читающиеся во всем лице Джису, создавали впечатление как будто за этим всем стоит гораздо больше, чем обычные слова, уложенные в хорошо составленные предложения. И, в любом случае, чем это контрить, если этот разговор снова поднимется во время одного из их мирных, на первый взгляд, вечеров?

Ответ существует и был дан он еще годы назад, когда Чеен уже чувствовала и была достаточно осмотрительной, чтобы продумывать несколько вариантов возможного будущего одновременно. Тогда она еще внимательно рассматривала последствия каждого своего важного и отражающегося на повседневной жизни действия. Именно тогда она придумала фразы, которые ей вспоминались посреди ночи, как отголосок прошлого. Иногда фразы в той речи менялись и некоторые смыслы преобразовывались, потому что Чеен продолжала расти как человек, но общая суть оставалась прежней: придется признать, что она не способна на некоторые вещи, способные значительно изменить взгляд Джису на нее. Теперь, когда все чужие карты выложены на стол, пришло время и для Пак решить, когда раскрыть свои.

///

Два стакана наполнены цитрусовым соком, пицца остывает на столе и Чеен поджимает губы, не решаясь ни двинуться, ни произнести слова. В противоположность ей Джису о чем-то говорит с непривычной для той оживленностью, в ее глазах танцуют огоньки безумия, словно ей нечего терять, она озвучивает вслух абсолютно все, что приходит ей в голову.

— Подожди, что? — Чеен показалось или прозвучало то, что ей показалось, что прозвучало?

— Дженни и Лиса приедут через три недели в Корею, планируют встретиться со мной, — Джису горько усмехается, осознавая, что именно следующие слова заставили Пак переспросить и выйти из ступора, — и, возможно, познакомить кое с кем. В смысле пойти на двойном свидании предоставить мне пару на вечер.

У Пак не находится слов, чтобы прокомментировать это, не звуча при этом эмоционально задетой.

— А… Это с кем? Ты знаешь имя? — и она тут же проваливается в выполнении своей задачи, нелепо размахивая руками и делая заметные паузы между вопросами.

— Они сказали, что это будет сюрпризом. — Джису, кажется, чувствует неловкость из-за вопросов и начинает есть, не дожидаясь тех же действий от Чеен. Одновременно с этим Пак выходит из своего недолго играющего транса, и в голове начинают всплывать еще десятки вопросов.

— А почему они не пригласили меня? Ни Дженни, ни Лиса ничего не сказали о том, что скоро окажутся в Сеуле. Они вообще планируют увидеть меня?

Как будто что-то припоминая, Джису задумчиво облизывает губы и обращает взгляд вглубь зала раменной: — Кстати, насчет этого, — Ким переводит взгляд на лицо Чеен, ее брови сведены к переносице, как будто этот разговор ей тоже не дается легко, — они никак не могли до тебя дозвониться последние пять-шесть дней. Что-то случилось?

Не было бы враньем признать прямо сейчас, что действительно кое-что случилось, но скорее всего Джису и так легко может сосчитать, что шесть дней назад Ким пришла посреди ночи в дом Чеен, а потом Пак заблокировала все номера кроме того, что принадлежит Ким. Но если начать об этом разговор сейчас, то придется сказать все до последнего, возможно, выстоять конфликт, а ни к чему из этого Чеен не готова.

— Ничего не случилось, просто последние дни так устало себя чувствую из-за работы. Со вторника еще казалось, что эта неделя уже должна подходить к концу. — Пак улыбается легко, немного посмеивается и, в попытке завершить образ беззаботности, наконец притрагивается к пицце.

— Ты слишком много молчишь сегодня, а я наоборот разговариваю чересчур активно. По-твоему, это «ничего не случилось»? — Джису складывает руки на стол и, опираясь на них, наклоняется вперед. Выглядит так, словно она одновременно и приняла оборону, и вступила в атаку.

— Ты правда хочешь это обсудить? — именно этого Чеен и боялась, на автомате Пак приподнимает брови, обнажая вызов, скрытый за вопросом во взгляде глаз.

Между ними возникает молчание, но Джису не меняет свою позу и продолжает внимательно следить за чужим лицом. Потом они встречаются взглядами. Чеен может физически ощущать, что ее мысли пытаются прочитать, давлением хотят заставить говорить. Что с ними произошло? Почему они ополчились друг против друга, кажется, впервые с того раза, когда Чеен собиралась переехать в другой город, а Джису пыталась заставить ее остаться. Это не то время и место, чтобы вспоминать о том моменте, но все чувствуется очень похожим и вызывает дежавю. Наверное, одной из немногих разниц станет то, что в отличие от того раза, теперь Чеен не сдастся, не поддастся на уговоры и не станет менять свои планы. Иногда Пак думает, что было бы если бы она тогда все-таки рассталась с Джису физически, они были бы в разных городах, почти не виделись бы. Умерли бы ее чувства? Скорее всего. И ей бы не пришлось находиться в транзитном состоянии, ища выход, чтобы сказать все, что хочется, не рискуя ничем.

Еще несколько секунд они смотрят друг другу в глаза, после чего Джису первая стыдливо отводит взгляд, выходя из своей позы, стараясь расслабиться.

— Я передам Дженни и Лисе, что ты хочешь встретиться с ними. — простая фраза, но Чеен чувствует моментальную вину за то, что заставила Джису стыдиться, потому что Ким не из тих, кто стал бы заставлять кого-либо делать то, что приносит дискомфорт. Наверняка, она хотела помочь им разобраться в этой ситуации, но теперь момент ушел и им остается доедать только неловкое молчание, чтобы потом вернуться домой и всю ночь думать, какие бы слова они сказали, если бы решились.

Чеен думает только о том, что ей все-таки стоило решиться.

|||

Через переписки и звонки план о пребывании Дженни с Лисой в Сеуле очень быстро заполняется так, что каждый день оказывается занят событиями: по большей части встречи с близкими и друзьями, прогулки и поездки в ближайшие туристические места. Первым делом по приезде стоит встреча с Джису и Чеен, которые сопроводят их из аэропорта к родительскому дому Дженни.

Когда все вещи выгружены и родители успели спросить достаточно об актуальных деталях своей дочери и ее возлюбленной, компанией друзей из четверых они отправляются в самый дешевый бар на районе, словно им снова только по двадцать лет и они пытаются экономить, при этом не лишая себя удовольствий.

На входе в бар в нос сразу бросается запах душного помещения: смесь пота с жарой и отсутствием кондиционера. В пространстве многолюдно, но заметны еще три свободных столика. Лису немного передергивает из-за необходимости тесниться в пространстве цокольного этажа, где в угол не способен попасть уличный свет из нескольких низких окон. Джису и Чеен садятся по одну сторону стола, напротив двух своих подруг, и почти сразу начинают высматривать все позиции в местном меню.

— Не могу поверить, что ты правда не будешь заказывать никакую выпивку. — Дженни изгибает одну бровь, оглядывая Джису с большой долей скептицизма.

— Зато я очень легко еще с первого дня верила, что ты до конца моей жизни будешь удивляться всему, что я решу в себе изменить, — отвечает Ким, вызывая усмешку у своей собеседницы и тихий смех у двух других девушек.

И все кроме Джису решают заказать соджу, вместе — мясные закуски, две чашки пибимпапа, четыре рамена и хотток на каждую.

— Потом вы отправитесь в Таиланд? — интересуется Чеен, одновременно заправляясь едой.

— Да. — Дженни собирает лапшу палочками, поедая свою порцию так, как будто она не ела неделю. — Мы еще вам не сообщали: мы с Лисой решили пожениться в БурирамеБурирам, Таиланд — родная провинция Лисы. 18 июня 2024 года в Таиланде был принят законопроект об однополых браках, в январе 2025 их начали регистрировать. Таиланд стал второй азиатской страной, узаконившей однополые браки, после Тайваня. Еще одна победа для нас., — Ким говорит это совершенно спокойно, не отвлекаясь от своей трапезы ни на секунду, и совершенно не замечает как в секунду лица Джису и Чеен вытягиваются из-за раскрытых в удивлении ртов и поднятых бровей.

— Что?!

— Почему ты говоришь это так спокойно?

— Кто приглашен? Мы приглашены? Все ваши семьи там будут?

— Поверить не могу, что ты сообщаешь это только сейчас. — Джису неверяще качает головой, откидываясь на спинку стула, пораженная информацией. — А ты, Лиса? Ты даже никакого намека не дала!

— Дженни просила меня ничего не раскрывать. В любом случае я надеюсь вы сможете присутствовать на нашей свадьбе.

— Когда она будет? — Чеен перехватывает ведение диалога на себя, пока Джису до сих пор пытается смириться с только что услышанной новостью.

— Мы хотели сообщить своим семьям лично, поэтому решили оставить время на подготовку другим сроком в месяц, — Дженни оглядывает своих двоих подруг, — чтобы все работящие успели взять выходные на день нашей свадьбы.

— Хороший ход.

Остаток разговора они обсуждают совместную жизнь будущих супругов и под конец затрагивают лишь немного социализацию Джису и Чеен. На самом деле, во время их совместных встреч редко поднимался вопрос того, кто и как переживает их разлуку как друзей. Не все они по отдельности были знакомы или близки одинаковое количество времени, но всегда находилось то, что заставляло вспоминать их о своей связи. Самым длительным сроком дружественных отношений значились у Чеен и Лисы, знавшие друг друга из-за дружбы родителей, вместе переживающих трудности переезда в Южную Корею еще до рождения своих детей. И при этом самая меньшая близость была у Манобан с Джису, хотя последняя и так позже всех влилась в общий коллектив. Первые неловкие шаги вписаться в уже сформированную компанию иногда дают о себе знать обрывками во снах и болезненными воспоминаниями, когда не получается заснуть ночью. Но это все забывается, когда они собираются все вчетвером и отмечают свою многолетнюю дружбу, которую многим не удавалось сохранить, когда становились старше.

— Джису, ты уже решила, — замечая, что внимание ее собеседницы сосредоточено на внутренних мыслях, Дженни пару раз ударяет ложкой по почти опустевшему стакану с выпивкой, — с кем пойдешь на нашу с Лисой свадьбу?

— Зависит от того, кого вы подготовили мне для двойного свидания. — неосознанно Джису переводит взгляд в сторону Чеен и тут же отводит, ловя чужой на себе.

— Ты еще никогда не видела таких людей, я уверена, — добавляет Лиса, смотря вдаль томным взглядом, будто представляя эту незнакомку. Дженни не пропускает это без внимания и шутливо ударяет свою невесту по плечу, которым Манобан привалилась к Ким. Они обе смущенно посмеиваются друг над другом и от этого вида щемит сердце у обеих девушек, сидящих напротив. — О! — свет в зале немного затухает, создавая более интимную обстановку, и это заставляет Лису приподняться на месте, готовой начать двигаться под только заигравшую музыку.

— Что? Собираешься продемонстрировать всему бару свои навыки танцев? — Дженни заглядывает за спину на зал. — Никто не выйдет кроме тебя, здесь даже места особо нет.

— Никто? А как же ты? — Лиса встает из-за стола, перекрывая обзор Дженни. — Давай, это твоя обязанность поддерживать меня. — она берет Ким за ладони и тянет за собой в небольшое пространство между двумя столами и барной стойкой.

— Это просто сумасшествие, — говорит Чеен, завороженно наблюдая за нелепыми покачиваниями пьяных помолвленных.

И хоть Джису разделяет те же мысли у себя в голове, она все равно хочет услышать это от другого человека: — Что именно?

— То, как они не бояться быть друг с другом.

Они обе замолкают, но поглощенные собственными мыслями не замечают чужое омраченное выражение лица. Счастье самых близких друзей должно радовать, но в душе, отяжеленной неудачами разного рода и секретами, которые напоминают о своем неразделенном весе ответственности каждый день, сложно найти даже один баллон гелия, чтобы сердце смогло подняться в груди от радости, словно воздушные шары в небо.

Через некоторое время, ощутимое для трезвых людей и тех, кто не может найти слов, чтобы заполнить тишину, Лиса и Дженни возвращаются, и разговор сначала снова разгорается, но постепенно затухает, замедляется из-за наваливающейся усталости. Ким смотрит на часы, пытаясь в темном помещении и с замыленным взглядом выцепить цифры под глянцем стекла.

— Одиннадцать вечера, сдаем позиции, — заключает Дженни. — Позор нации котят.

— Лиса прыскает от смеха и смотрит влюбленными глазами на свою будущую супругу: — С каких пор мы входим в нацию котят?

— С тех самых, когда ты меня в нее зачислила. — они сближают свои лица и Чеен с Джису в унисон протягивают разные гласные в знак отвращения в качестве шутки, наблюдая за чужим обменом глупых недокомплиментов и поцелуй.

После этого их четверых охватывает негромкий смех, немного усталый, но и расслабленный. Они начинают собираться, накидывают свои пальто и плащи, сопровождают процесс несколькими шутками, но стараются не затягивать это для и так медленной парочке нетрезвых танцовщиц. Выходят на улицу, расходятся в разные стороны по двум компаниям.

Теперь, когда Джису оказалась только в распоряжении Пак, Чеен решает сказать то, что не давало ей покоя некоторое время и так и норовило сорваться с языка: — Не ходи на то слепое свидание.

Джису останавливается, оказываясь немного позади Чеен. Ким смотрит с вопросом в глазах, словно пытающихся заставить продолжать прерванную речь Пак.

— Ради меня, — уверенно произносит Чеен, стараясь только интонацией выделить всю фундаментальность своего заявления.

Молчание другой девушки продолжается; в отличие от Чеен она трезва и может оценить эти слова с разных сторон, найти в них все смыслы, которые только возможно заложить в те несколько слов, но она не произносит ни звука.

— Пожалуйста, — Чеен совершает пару шагов к Джису, пытаясь перехватить уплывший вдаль чужой взгляд, — не оставляй меня.

Ким едва заметно кивает головой, сглатывая достаточно шумно, что это можно услышать на некотором расстоянии.

— Я и не собиралась этого делать. — Джису качает головой, словно сбитая с толку, набирается смелости, чтобы встретить лицом к лицу внимание в воплощении человека, стоящего напротив. — В смысле оставлять тебя. — Джису не добавляет, что изначально идея слепого свидания принадлежит только Дженни, которая хотела этим выразить сочувствие после того, что Джису рассказала ей о той полуночной встрече и отвержении со стороны Чеен. И вместо этого Ким протягивает руки вперед и легко прикасается к торчащим из карманов запястьям Чеен.

Темнота малолюдной улицы захватывает этот момент словно в объектив камеры и отпечатывает на маленьком экране, превращающим настоящее в эфемерное воспоминание. И хоть их контакт длится не более десяти секунд, Джису успевает почувствовать дрожь чужих рук и осознать, что это не из-за холода, а безнадежных попыток скрыть сильнейшее душевное волнение.

///

Чеен недолго решается на то, чтобы закупить несколько бутылок соджу и осушить их за один вечер. Она не боится головной боли, всегда следующей за резким большим употреблением алкоголя. Не напугана перспективой проснуться с замыленным взглядом и пробыть один из двух своих единственных выходных дней в прострации, в засасывающем ощущении потери собственной личности.

Но Пак долго не может взять себя в руки, чтобы проверить телефон, гудевший пару раз в несколько часов последние сутки. Не желает сообщать кому-либо свое состояние и даже не думает о том, чтобы попросить кого-нибудь, весьма конкретного, приготовить ей горячий обед.

Единственное, что действительно способствует ее вылазке из плена тяжелых мыслей и грусти — настойчивые стуки в дверь, после нескольких проигнорированных звонков в дверь. Потом слышится сигнал, позволяющий открыть дверь; ведь Джису знала код от электронного замка Чеен.

Появление именно этого человека так очевидно, что Чеен хочется злобно рассмеяться своим мыслям, которые разъедали мозг на протяжении всех тех долгих часов опьянения и головной боли, не дававшей уснуть ночью до наступления утра следующего дня.

— Ты не отвечала. Ты знаешь, как это заставляет меня беспокоиться. — Джису проходит в спальню, особо не дожидаясь, когда ее пригласят или дадут знать, что не против чужого присутствия.

После того, как Ким быстро оценивает положение Чеен, она начинает орудовать в чужой квартире, словно в своей. Пак лишь плотнее заворачивается в одеяло на своей кровати, отчего-то наконец чувствуя внезапно появившееся спокойствие, дающее свободу отключиться от реального мира.

Проходит вечность, как кажется Чеен, прежде чем она снова открывает глаза, первым делом ощущая приятный запах свежего пибимпапа, одним своим ароматом дающим сытость.

— Воу, что с тобой случилось? — Джису немного отшатывается, когда Пак наклоняется вперед в сторону прикроватной тумбочки с едой и Ким, находящейся в этой же области. — Никогда не видела тебя такой.

— Зато я тебя — да, — ухмыляется Чеен, приподнимаясь на руках, чтобы опереться спиной на изголовье кровати. Потом она, конечно, забудет эту брошенную фразу и очень смутится своего поведения, когда Джису расскажет все случившееся на следующий день.

Чеен берет тарелку в руки, посуда немного обжигает кожу ладоней, но это не заставляет отложить еду в сторону. Голова болит и реальность кажется выдуманной. Пак некоторое время борется с тем, чтобы удержать блюдо одной рукой, а другой — подносить палочки с лапшой ко рту, пока Джису, мирно наблюдающая за чееновыми попытками насытиться и перекрыть боль похмелья, не берет ситуация в свои руки. Она подсаживается ближе, перехватывает приборы из чужих рук и начинает перемешивать содержимое тарелки.

Пак чувствует смущение, когда Джису наконец набирает на палочки побольше лапши с овощами и подносит к чужому лицу.

— Это так неловко, — тихо роняет Чеен, прежде чем позволить себе, как маленькому ребенку, съесть с чужих рук.

Обед проходит настолько неторопливо, насколько это можно представить для двух самостоятельных взрослых людей. Джису терпеливо помогает Чеен опустошать тарелку сначала от лапши, яйца, говядины, и потом бульона с морковью. Ким внимательно следила, чтобы ничего не капнуло и не испачкало постель Пак. Она не торопила и по большей части вела себя как родитель, но Чеен не хотелось смотреть на свою подругу в таком ключе, особенно не тогда, когда они делили момент только вместе.

Казалось, они должны были поменяться ролями, но правда в том, что Чеен никогда не кормила Джису после ее пробуждений с похмельем.

— Хочешь еще полежать в постели? — Джису начинает собирать посуду по комнате, намереваясь прибраться, и, видимо, спрашивает о желании Чеен, просто чтобы заполнить тишину.

— Думаю, да. — Пак следит за всеми передвижениями по комнате, отмечая непринужденность, с которой Джису обходит помещение. — Включи телевизор, пожалуйста. Так будет легче ждать тебя здесь.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — Джису приподнимает бровь и, сложив собранные посуду и мусор на столик возле выхода из комнаты, берет пульт от телевизора.

— Конечно. — Чеен с небольшим волнением наблюдает за действиями Джису, переключающей каналы. — У тебя какие-то планы?

— Нет, просто… — Джису оглядывается на кровать Пак, прослеживая взглядом до нее, как будто именно это мешало бы им остаться наедине. Они пересекаются взглядами, улыбаются друг другу. — Конечно, давай я останусь.

Когда Ким скрывается на кухне, Чеен чувствует облегчение и панику одновременно. Пак и не подумала, что теперь Джису может себя чувствовать неловко от мысли нахождения с ней в физической близости. Или дело не в этом? Может Джису не ожидала, что Чеен до сих пор не против проводить время с ней вместе. Мало кто поверит, что их друг, которому они раскрыли свои самые сокровенные чувства, относится к ним так же, как и до. И Пак до сих пор не знает, что именно думает и чувствует Джису по этому поводу.

Глаза начинают слипаться, нарисованные персонажи на экране — сливаться в одну кучу, и именно тогда Джису возвращается. Садится рядом на вторую половину кровати, облокачиваясь на изголовье. Они ничего не говорят, и сонная Чеен опускает свою голову на плечо Ким, прижимается рукой к ее боку. Закрывая глаза, Пак думает, что сейчас все как и раньше, ничего не изменилось. Они все те же друзья.

///

Дженни едва сдерживается от того, чтобы обнимать по десять минут каждого провожающего их на самолетный рейс, стискивая в плотном кольце из рук. И пока Лиса стоит в стороне, общаясь с родителями своей невесты, Джису и Чеен рассматривают врученные им несколькими минутами раннее приглашения на свадьбу. Удивительное дело, насколько быстро прошло время и как сильно выросли все их друзья.

Чеен разглаживает уголки вскрытого конверта, вчитываясь в слова, написанные курсивом, и у нее собираются слезы в уголках глаз. Речевые обороты, фразы и обращения, написанные от каждой из их женящихся подруг, заставляют ощутить то, с каким вниманием они подошли к организации такого важного в их жизни мероприятия. Сначала приглашение удивляет своей ненавязчивостью через шутливую форму описания мероприятия, а потом заставляет сердце сжаться описанием каждой из будущих супруг от лица друг друга. Пак поджимает губы, стараясь скрыть свои эмоции от других, не демонстрируя то, как она тронута вручную написанным посланием лично для нее: «Ничего не бойся».

Рядом слышится сдерживаемый за губами возглас, звучащий как мычание. Джису читает свое приглашение и слегка потирает пальцами плотную бумагу. На ее лице открыто написаны чувства, которые испытывает и Чеен тоже, и Пак приобнимает Ким одной рукой за плечо.

— Не могу поверить, что это происходит, — начинает медленно Джису. — Кажется, словно до этого момента мы еще были детьми, а теперь… Что будет с нами?

Чеен удивленно приподнимает брови на последнем вопросе, собираясь на него ответить, когда Дженни наконец отрывается от своих других друзей и подходит к ним двоим.

— Не удивлена видеть слезы на лице Чеен, но ты, Джису, почему так расстроилась? — Дженни ярко улыбается, явно развлекающаяся ситуацией, сжимает ладонью щеку вышеупомянутой Ким и игриво дергает за нее.

— Вы просто, — Джису до сих пор не отводит взгляд от текста приглашения, тихо вздыхая и стараясь выбраться из хватки Дженни, — вы такие серьезные. — Ким поднимает глаза, встречаясь взглядами с Дженни, начиная улыбаться. — Все, что вы здесь написали — полный бред.

— Если такая умная, то можешь сама попробовать написать, — настроение разговора становится более расслабленным и шутливым, слезы на лице Джису высыхают. — Посмотрим, что на это скажет Чеен. — Дженни усмехается, пока оставшиеся двое пытаются понять откуда берет корни эта шутка.

— А почему я должна что-то на это сказать? — спрашивает Чеен, изгибая бровь, стараясь контролировать свое дыхание.

— А на ком еще женится Джису? — одновременно с этим вопросом Джису отшатывается, смеясь и неверяще выдыхая «Господи, что?», Дженни это замечает и быстро кладет руку на плечо своей подруги, притягивая ее обратно. — Просто зная, как плохо у Джису с выражением чувств словами, тебе придется редактировать не только приглашения, но и ее свадебную клятву.

Чеен старается смеяться непринужденно, но она ловит взгляд Джису, который словно говорит ей, что та тоже не понимает откуда взялись эти мысли у Дженни.

— Очень смешно, — ставит точку в разговоре Чеен, встречаясь взглядом только с плиткой аэропорта.

Несколько минут они еще обмениваются пожеланиями удачной дороги и успешной работы. В конце крепко обнимаются, выталкивая воздух из легких друг друга, и прощаются, улыбаясь.

Дорога домой проходит у Джису и Чеен только вдвоем. Распрощавшись с другими провожающими, они отделяются от них, отправляясь на общественный транспорт. Чеен не знает, что чувствовать, даже несмотря на то, что она знает о свадьбе своих подруг уже более недели; до сих пор не умещается в голове все то, что может измениться или наоборот остаться прежним. Она понимает, что это эгоистично, но не может не думать о том, что в каком-то смысле она отстает от остальных. Это чувство не имеет логики и просто душит ее. Она даже никогда не мечтала о свадьбе или романтических отношениях, она просто хотела быть понятой и знать, что другим не все равно на то, каких успехов она достигает в своей профессиональной сфере, на которую она уже положила свою жизнь. Ей хочется быть замеченной. Не скрываться и не бояться.

— Странно наблюдать за тем, как мы становимся того же возраста, что и наши родители, когда они решались завести семью, — словно прочитав мысли Чеен, Джису начинает разговор после долгого молчания. — Никак не могу уложить это в голове.

— Я тоже. — Чеен пробегается взглядом по профилю Ким, поджимает губы. — Страшно размышлять о том, как это повлияет на нас.

— Что станет с нами?

Джису снова повторяет свой вопрос, который уже озвучивала во время чтения приглашения, и это подталкивает Чеен сказать то, что она хотела и тогда произнести.

— Почему ты думаешь, что с нами что-то станет? Кажется, последние лет пять были одинаковыми и то, что происходит с Дженни и Лисой, не изменит этого.

Ким качает головой и, смотря в одну точку, монотонно возражает: — В следующем году мне исполнится двадцать семь. В подростковые годы мне казалось, что к этому моменту я уже определюсь с тем, кем хочу быть, найду свой круг общения, но чувство такое, как будто если я начну сейчас искать что-то новое, то потрачу время впустую и так и не найду для себя ничего стоящего. — Джису вздыхает, закрывая глаза, пытаясь подобрать слова. — Именно этого я и боюсь, что ничего не изменится, кроме того, что люди, к которым я привыкла постоянно обращаться, исчезнут из моей жизни, как теперь уйдут Дженни и Лиса.

— Но они никуда не уходят? — Чеен кладет ладонь на плечо Джису, привлекая к себе внимание. — Тем более я не собираюсь исчезать из твоей жизни, — Пак мягко улыбается, надеясь, что этим улучшит чужое настроение, но Джису просто отводит взгляд в сторону и снова качает головой.

— Разве тебе не хочется что-то изменить, попробовать что-то новое? — и Джису смотрит на нее с таким отчаянием, как будто спрашивает не просто о жизни Чеен, а ждет решения своей судьбы.

— Для этого мне обязательно убирать тебя из своей жизни? Или что, в чем дело?

Наступает молчание, Чеен внимательно смотрит за тем, как ветер развевает волосы Джису и как она, слишком погруженная в мысли, почти не выражает эмоций, кроме сдвинутых к переносице напряженных бровей.

— У меня есть одна мечта. — Ким ладонью обхватывает запястье Чеен. — Одна из многих, помимо нахождения себя и своего дела. Я хочу перестать бояться признаваться в том, что кажется стыдным, но таким не является. — Джису выдыхает и выглядит из-за того на грани слез. — Сказать однажды прямо, какой на самом деле жизни я хочу. И с кем.

С каждой фразой становится очевиднее, что имеет в виду Джису, и в глубине души Чеен чувствует радость, что ей снова предоставился шанс быть смелой, которым в этот раз она воспользуется. «Ничего не бойся».

— Я знаю, что ты хочешь сказать, Джису, но перед этим тебе придется услышать меня тоже, — Чеен меняет положение их рук, сцепляя ладони вместе. — Нам обеим может казаться, что мы на одной странице, да? Я– Я не хочу отрицать, что вижу тебя не просто как друга, но– Даже предположим, что у нас все сложится, но дело в том, что я не смогу дать тебе того, что ты хочешь.

— А что я, по-твоему, хочу? — Джису бросает вопрос резко, прерывая речь Чеен.

Не выдерживая готовности к протесту, выражаемого чужими глазами, Пак отводит взгляд в сторону, одновременно больше всего мечтая признаться в том, что так давно проситься быть услышанным, и боясь отнять своими словами желаемое будущее

— Я… — последний шанс сказать что-то другое, а не правду. Чеен от него отказывается. — Я асексуальна.

Некоторые черты лица Джису дергаются, как будто она пытается сдержать искривление бровей, выражавшее бы вопрос. Ким продолжает смотреть так же пристально и вызов из ее глаз пропадает, сменяясь разными чувствами, прежде чем остановиться на понимании и нежностью во взгляде.

— Это неважно, это совсем не проблема.

— Но для кого-то — да.

— Не для меня. — Джису перекладывает обе свои ладони на плечи Чеен, вынуждая их поддерживать зрительный контакт. — Мне неважно, что ты не сможешь меня удовлетворять физически: это не то, чем я не смогу пренебречь. Знаешь, это последнее, что меня интересует в отношениях, которые я бы хотела построить с тобой. Важнее всего для меня твои характер, личность, поступки и, как бы эгоистично это ни звучало, то как ты заставляешь меня чувствовать. То, как мы работаем друг с другом — идеально, — Джису наклоняется вперед и, обхватывая обеими руками за шею, крепко обнимает Чеен.

Чеен неуверенно кладет руки на лопатки Джису, пытаясь обнять в ответ, но она в ступоре от слов и совсем не чувствует себя материальным субъектом, способным применить силу к другим существам. Подобные слова ожидаемы от друзей и вместе с этим совсем непривычны озвученные губами того, кто жаждет нечто большее дружбы, поэтому Пак так сложно осознать их.

— Серьезно? — преодолевая неловкость, Чеен наконец начинает говорить. — Ты не против этого?

— Конечно, нет, — Джису даже позволяет себе усмехнуться.

Чеен еще крепче прижимает Джису к себе, утыкаясь носом в куртку Ким, прикрывая глаза.

— Я не знаю сложно ли тебе в это поверить, но я надеюсь, что…

Чеен прерывает Джису шиканьем, стараясь насладиться уходящим моментом.

\\\

Свадьба проходит в шуме дней, наполненных десятками гостей, яркими видами Таиланда, страхами и радостью. За последнее отвечали две ослепленные нежностью Дженни и Лиса, не отлипающие друг от друга на протяжении всего времени. А за страх отвечали их близкие подруги, помогающие с некоторыми деталями, за которые еще не успели взяться члены семьи Лисы. И дело было не в подготовке, а в том, какое волнение вызывала у Чеен близость с Джису. Они проводили три дня в одной комнате отеля, делили одну машину, взятую в каршеринге, вставали одновременно и засыпали, разделяя общую темноту и тишину.

Когда Дженни и Лиса по всем канонам Тайской свадьбы сидели плечом к плечу, обмениваясь клятвами, Джису чувствовала за них настоящую радость, а также опустошение. Брак был тем, что всегда входило в ее планы на жизнь, в голове всегда были представления того, как пройдет ее свадьба. На протяжении жизни, с подросткового возраста и до окончания университета, девушки, стоявшие мысленно рядом с Джису под алтарем, менялись, но последние пять лет конкретный образ не уходил из ее мечт.

Чеен сидела рядом с Ким, наблюдала с нежностью и любовью за Дженни и Лисой и Джису могла поклясться, что почти видела слезы в ее глазах. Не то чтобы она сама не чувствовала себя на грани от того, чтобы расплакаться, но, возможно, их причины различались бы. И Джису должно было быть за это стыдно, ведь ее близкие друзья женятся, а она думала о своих проблемах и жизни.

Церемония прошла гладко и ярко, очень громко из-за криков гостей и десятков всхлипываний. После этого был сбор за столами с едой и алкоголем. Джису несколько секунд смотрела на бутылки, расставленные по столам, чтобы гости могли сделать свой выбор предпочтительного напитка, но в итоге не налила себе ни одной капли. Ее к этому просто не тянуло, не такая давняя проблема казалась теперь сном из другой жизни. Чеен же налила себе несколько стаканов виноградного соджу, заедая всем, что было под рукой и почему-то именно от этого у Джису сжималось сердце, казалось, именно так она и представляла себе их отношения: Чеен веселится, пока Джису наблюдает за ней, ловит глазами каждое движение и просто радуется, что может видеть свою возлюбленную удовлетворенной.

Почти в полночь Чеен и Джису заходят в свою комнату в отеле. Пак сразу же скидывает свои туфли на небольшом каблуке, разматывает аккуратный пучок на голове и проходит дальше в номер, совсем не шатаясь, как будто не она выпила три бутылки соджу и шлифанула парой бокалов вина. Джису думает, что разгадка такой высокой толерантности кроется в количестве съеденного и движений, пока Чеен не падает на кровать, свешивая ноги с края, вытягивая руки в сторону Джису и делая такие жесты ладонями, как будто хочет ее схватить.

— Что? — Ким до сих пор стоит по близости от двери, раскладывая обувь по местам и снимая украшения у зеркала. Она пытается заставить голос звучать строго, но ужасно проваливается в этой попытке, когда видит надутые губы Чеен и улыбается.

— Иди сюда. — голос протяжный и такой по-детски ноющий, что это выбивает из Джису смешок.

— Боже, ты такая требовательная. — Ким качает головой и, закончив у зеркала, проходит к кровати Чеен, встает перед ней. Тут же руки Пак дотягиваются до чужих локтей, утягивая к себе вниз на постель.

— Обними меня, — шепчет Чеен, погружая этим комнату в чувствительную атмосферу.

Джису ложится на бок справа от расположившейся на спине Чеен, кладя свободную руку на плечо Пак, прижимая к себе. Ким смотрит на чужой профиль, оценивает то, как черное платье идеально сочетается со светлыми кожей и волосами Чеен, как красиво и молодо выглядит ее лицо из-за розового оттенка щек, как маняще и привлекательно смотрятся чужие губы.

Через несколько секунд Чеен тоже поворачивается на бок и теперь они лицом к лицу, смотрят друг другу в глаза, делят один воздух. Рука Пак ложится на чужую талию, поглаживая, и это заставляет сердце Джису ускорить ритм, кожу гореть от внезапной близости. Ладонь Чеен начинает подниматься выше, сначала проходя кончиками пальцев по оголенному плечу, потом по шее и останавливаясь на щеке, заправляя прядь волос за ухо. Джису внимательно смотрит за чужим выражением лица, удивляясь тому невероятному количеству нежности, скрывающейся в чужих глазах.

Возможно, из-за этого Джису теряет бдительность, слишком растворенная в моменте, который кажется нереальным, простой фотографией, сценой из фильма, и поэтому не сразу понимает, что к губам прикоснулись другие губы, чужой выдох обжигает кожу щеки и к остальному телу прикасается уже не только рука.

Когда осознание ударяет в голову, Джису резко встает с кровати, почти вскакивает и со страхом, смешанным с удивлением смотрит на Чеен, стук сердца слышится в ушах и в голове все спутывается. Это произошло сейчас, это было правдой?

— Что не так? — Чеен садится на постели, выражение лица жалобное и нижняя губа выставлена вперед, ее голос снова звучит ноюще.

— Я… — Джису сбивается, даже не начав. Сказать, что она не понимает, что произошло, будет ложью. Но правда в том, что она точно знает, что этого не должно быть, не сейчас. Не тогда, когда Чеен находится в искаженном состоянии разума, когда она смотрит с блеском в глазах, когда она может не регистрировать, что делает. — Я не могу это сделать. Не сейчас и не здесь.

— Что не так? Почему нет? — Чеен смотрит на нее с такой печалью, что становится очевидным: блеск в ее глазах — это слезы. Джису обидела ее, хотя это всегда было последнее, что она хотела бы делать.

— Ты выпила, ты не знаешь, что делаешь, — Джису старается подобрать слова аккуратно, не расшатывая чужое граничащее со слезами состояние.

— Нет, я знаю, Джису. — голос Чеен выходит сдавленным и она пододвигается ближе к краю кровати, чтобы дотянуться до Джису, но та отступает еще на шаг. — Я просто так боялась это сделать, что решила набраться смелости или, не знаю, чего-то еще. Я правда знаю, что делаю. Вернись сюда?

Речь Чеен обрывается на сломленной ноте, ее голос немножко проседает и Джису очень хочется ее успокоить, но она себя возненавидит, если воспользуется этой ситуацией. Потому что это не то, как должен произойти такой важный шаг в их отношениях. Они должны быть вместе в этот момент, а не на противоположных концах спектра нахождения в сознании.

Джису тяжело вздыхает, ей правда сложно сделать данное решение, но она не знает, что еще ей сделать. Ей нужно уйти сейчас, она не сможет провести ночь в одной комнате с Чеен: это либо закончится тем, что кто-то один из них будет плакать и второму придется уйти, либо они обе начнут рыдать и просто будут обижены друг на друга за резкие слова. Ким смотрит на жалобное лицо напротив и, отворачиваясь, начинает ходить по комнате, собирая нужные вещи, чтобы провести эту ночь в другом месте. Когда Джису открывает шкаф и достает оттуда штаны с кофтой, раздается слабый голос Чеен.

— Что ты делаешь?

— Мне надо уйти.

— Куда? Зачем? — и Джису ненавидит сколько боли в этих словах.

— Мы не можем разговаривать сейчас. — Ким оборачивается и пытается не заострять внимание на разбитом виде Чеен. — Прости, но ты должны меня понять. — слова ощущаются горечью во рту, это почти невыносимо.

В ту же секунду лицо Чеен сминается, по щекам начинают катиться слезы и Пак выпускает несколько настолько жалобных вздохов, что они звучат в тишине комнаты как выстрелы из винтовки. Джису себя ненавидит и она должна успокоить свою плачущую подругу, но это проигранное дело, поэтому Ким скрывается в ванной, чтобы переодеться.

Когда она возвращается в комнату через десять минут, то натыкается на вид полностью лежащей под одеялом Чеен, ее ноги больше не свисают с края, а платье лежит на полу. Джису окидывает фигуру на постели долгим взглядом, просчитывая в голове стоит ли ей подойти или нет. Чаша весов перевешивает в сторону первого варианта и через мгновение Ким уже сидит на краю кровати, где лица Пак не видно из-за спины. Очевидно, что насколько бы пьяной или уставшей она ни была, Чеен точно не спит и это заметно даже по ее дыханию и тому, как напряглось ее тело, когда рядом появилась вторая фигура.

Сначала Джису думает положить ладонь на чужое плечо в успокаивающем жесте, но решает, что это будет не самой верной идеей после того, как она до этого скандально разорвала их контакт.

— Чеен, — голос максимально мягкий, чтобы не вызвать страх или неприязнь, — прости, поговорим утром.

И после этого она уходит, забрав с собой сумку с кошельком, уходя навстречу долгой ночи.

///

Чеен просыпается ранним утром, когда солнечный свет больше похож на золото, чем на лимонно-белую флуоресценцию полудневного освещения. Сразу же она поворачивается на другой бок, чтобы посмотреть на кровать Джису — та пуста. Тяжелый вздох покидает губы Пак и воспоминания прошедшей ночи вспыхивают в голове вспышками от засовов камеры.

Ей было больно в тот момент, но сейчас это чувство ее отпустило. Возможно, потому что после ухода Ким она выплакала еще больше, чем до этого, или потому что при свете утра ситуация не кажется такой непоправимой. Они любят друг друга, как друзей, гораздо дольше, чем длится эта ссора, так что очевидно какая сторона одержит победу, переживать не о чем и все равно. Это был сильный укол в сердце и не только из-за того, что Джису сбежала, побоявшись решить все сразу на месте.

Часть боли кроется в том, что Чеен тоже любит Джису больше, чем просто платонически, и ей хочется с Ким тех вещей, которые у нее никогда не вызывали интереса. И дело не в сексе, а в физической близости. Годами Чеен не понимала этого чувства, пока Джису наконец не призналась в своей симпатии к ней и голову Чеен не начали посещать разные сценарии того, как бы они проводили время вместе, будучи парой. Никто до Джису еще не вызывал в ее сознании сцен поцелуев и объятий, когда все части тела соприкасаются вместе. И Чеен соврет, если скажет, что эти изображения не заставляют ее чувствовать тепло по всему телу.

Поцелуй был для нее большим шагом, конечно, он был не первым в ее жизни, но точно единственным, которого она ожидала давно. И эта идея ее так пугала, что на свадьбе своих других близких друзей она выпила больше, чем ей когда-либо следовало, потому что последующий срыв явно того не стоил. В итоге она сама причинила себе боль и впутала в это Джису, которая впервые за всю их дружбу поступила так резко и импульсивно. И теперь Чеен даже не знает, где Ким находится.

Утренняя рутина проходит в обычном темпе. Чеен спускается в лобби отеля, заказывает завтрак, листает социальные сети, смотря на фотографии со свадьбы Дженни и Лисы, выглядящими по-волшебному счастливыми на каждом кадре. Но именно их беззаботные улыбки почему-то заставляют Пак задуматься о том, через сколько ссор они прошли, как часто они недоговаривали вещи друг перед другом, насколько далеко заходили их обиды друг на друга, прежде чем они сходились вновь. И все это возвращает Чеен надежду на то, что ничего страшного не произошло и они с Джису смогут со всем разобраться совсем скоро.

///

Джису возвращается в их номер ближе к вечеру, за четыре часа до вылета. За это время Чеен успела снова встретиться с Дженни и Лисой, погулять немного по округе и успеть прокрутить диалог с Джису сотни раз, начиная сомневаться в простоте сложившейся ситуации. Вдруг все оказалось не так очевидно? И такие мысли убивали Чеен на протяжении всего дня, затягивая взор на солнечный Таиланд громовыми облаками.

Они собираются в аэропорт, перебросившись нейтральными фразами, Джису улыбается, но выражение лица выходит натянутым и это режет Чеен сердце. Разве Ким не обещала прийти утром и все обсудить? Почему она этого не сделала? Где она была?

В самолёте Джису засыпает мгновенно и это оставляет Чеен проигрывать в голове их диалоги за последние часы: Ким избегала самой очевидной темы и говорила, что они это обсудят позже.

— Мне нужно это еще обдумать.

Чеен тогда усмехнулась, не способная поверить нонсенсу, услышанному только что.

— Что тут обдумывать? Я была достаточно очевидной прошлой ночью.

Джису отвлеклась от складывания своих вещей и подняла свой сложный для прочтения взгляд на Чеен.

— Я не знаю, каких… — фраза оборвалась на половине и Чеен очень хотелось знать, что могло остаться за той, так и не озвученной, частью предложения. — Мы поговорим об этом позже.

Смотря на умиротворенное лицо спящей Ким, Чеен чувствует себя снова юной студенткой, боящейся и при этом с большим предвкушением ожидающей следующего шага в новом знакомстве. Сейчас она так же едва представляет, что они могут обсуждать теперь, когда все карты выложены на стол и им не в чем сомневаться. Может ли Чеен что-то упускать из вида? Похожие один на другой вопросы не перестают крутиться в голове, изматывают до такой степени, что Чеен неосознанно тянется к руке Джису и сжимает чужую ладонь в своей, ища чувство комфорта и что-то, что сможет ее заземлить на такой большой высоте.

\\\

Оказываясь в своей квартире, Джису пролистывает контакты в телефоне, даже не снимая обувь и не закатывая чемодан глубже в гостиную. Желание позвонить маме и одновременно сестре заставляет застрять у входа в квартиру, цепляясь за пограничное состояние, так кажется будто она еще в дороге и может в любой момент сделать шаг назад. Прошлая ночь не покидала мысли, посещала даже в те моменты, когда Джису прокручивала в голове все, касающееся поездки в общем. Правда в том, что ни о чем другом кроме произошедшего поцелуя она не думала, пока ходила по улицам, застревая у баров и слушая город. Все в ней дрожало от мыслей о том, какие двери это могло открыть. И ей хотелось сбежать от столько появившейся ответственности.

И это снова напоминало ей о семье. Одно из самых важных слов в жизни любого человека и иногда от этого хотелось убежать. Зная, что может крыться за большой любовью, всегда начинаешь чувствовать себя обязанным перед чужими чувствами и этого Джису всегда старалась избегать. И теперь ей надо было это принять. И она это примет, но перед этим ей нужно сделать важные разговоры с самой собой и с кем-то, кто посмотрит на ситуацию с другого ракурса.

— Джиюн? — Джису беспечно стягивает свои кроссовки, наступая носками на пятки. Теперь начав разговор с сестрой она может покинуть свое пограничное состояние и выйти на нужную дорогу.

— Привет, Чичу — милое прозвище заставляет Джису улыбнуться и она падает на диван. — Какие-то проблемы?

— Что, я не могу позвонить своей сестре просто так?

На другой стороне провода наступает тишина и Джису знает, что ее сестра пытается придумать колкий ответ, но видимо сдается, когда произносит следующие слова.

— Что случилось?

Джису тяжело вздыхает, словно наконец избавляясь от веса на плечах.

— У меня… — Ким застревает после этих слов, не уверенная, как продолжить, какие слово подобрать. — Я не знаю, что делать с одним человеком? — такая формулировка почти звучит правильно.

— В смысле с Чеен? — Джиюн усмехается и отчего-то сердце Джису начинает стучать быстрее.

— Да… — признание этого дается тяжело и горло сдавливает от неловкости того, что ее так легко прочитать.

— Что именно случилось?

После этого Джису начинает рассказывать все моменты, которые привели ее к нынешнему состоянию, запутанности: ночь, когда она пришла к квартире Чеен и сказала самое путанное признание в своей жизни, поцелуй после свадьбы, тот раз, когда Джису лечила Чеен от похмелья и многие другие моменты до, между этими и после, которые заставляли Ким только сильнее влюбляться в Пак Чеен.

— Вы летели в одном самолете несколько часов, и ты так и не набралась смелости все с ней обсудить? — по голосу Джиюн непонятно удивлена она, раздражена или расстроена.

— Вокруг были люди, как мне с ними всеми вокруг обсуждать что-то личное?

— Ты могла сдержать обещание и прийти утром!

— Нет? — Джису произносит отрицание таким тоном, как будто сама еще не убедила в этом себя. — Я запуталась и не знала, что думать, и до сих пор не знаю! Что мне надо было сказать? — ее голос начинает набирать эмоций и становиться немного громким, следуя за тем, как ведет этот разговор ее сестра: и почему она только этим задета больше нее?

— Что ты хочешь начать с ней отношения? — Джиюн отвечает в такой же раздраженной манере, как будто озвученное ей — самая очевидная мысль в мире.

И, возможно, это так и есть, учитывая резкую тишину, наступившую после этих слов. Потому что это правда и это всегда было на поверхности, Джису не надо было далеко ходить за этой мыслью и точно не обходить половину Таиланда, чтобы понять, что ее тревожило: статус их отношений с Чеен.

— Ты права, — Джису хочет добавить что-то еще, потому что теперь ее голову забивают десятки мыслей и все пытаются переманить внимание на себя, и это сбивает с толку, и именно поэтому она не может больше ничего добавить.

Попрощавшись с сестрой, Джису садится на диване, прокручивая недавнюю ночь у себя в голове и думая обо всем том, о чем боялась столько лет. В присутствии Чеен она чувствует себя на нужном месте, как будто все правильно, как будто они должны просыпаться по утрам в одной кровати, начинать вместе день, готовить вдвоем завтраки, обеды и ужины, обниматься и держаться за руки, куда бы они не пошли и что бы не делали, как будто ее день должен заканчиваться в присутствии Чеен. Джису даже чувствует, что все ее существование вело к тому моменту, когда она наконец встретит Чеен и сможет провести весь остаток своей жизни с ней.

\\\

Джису работает пять дней в неделю с девяти до шести, приходит в офисное здание в 8:55 и оказывается за своим компьютером ровно в начало своей смены. Она не может сказать, что любит свою работу, но её это устраивает и поэтому поводов быть недовольной никогда не появлялось. Пара стажеров под ее наблюдением нередко заставляют ее чувствовать на себе родительскую ответственность и это ей даже нравится. Одна из них, Чикита, является самым милым ребенком в мире и неважно что в следующем году она будет заканчивать свой университет, в глазах Джису нет никого более очаровательного из ее окружения (кроме Чеен, мысленно добавляет она). И в действительности она должна благодарить свою работу за то, что может наблюдать за юными ребятами и за тем, как они не бояться рисковать и совершать ошибки (или так может просто казаться, потому что Джису уверена, что всегда боялась, даже будучи подростком).

Главное, это дает ей силу написать Чеен и попросить встретиться вечером. Этот минимум она может сделать.

Но отправив сообщение, Джису не ожидает, что через несколько минут ее телефон начнет вибрировать из-за входящего звонка.

— Чеен? — Джису ненавидит то, насколько удивленным звучит ее голос, и как он ломается на половине слова.

— Да, черт возьми, — неожиданно Пак звучит раздраженно, как будто она находится в секундах от того, чтобы кинуть папку с проектом в стену или ударить по столу. — Я надеюсь, то, что ты мне предлагаешь — нормальный разговор и мы наконец придем к одной идее, а не все то, что было до этого!

Джису определенно забыла, какой взвинченной иногда может звучать Чеен. И то, насколько очаровательной она становится в такие моменты, Джису это может очень четко представить у себя в голове и это заставляет ее расплыться в улыбке.

— Я обещаю, — Джису надеется, что счастливое выражение лица можно понять по ее голосу, который в миг становится более спокойным.

— Если нет, то я, — Чеен делает на этом моменте глубокий вдох и становится понятно, что ее запал длился не очень долго и она в действительности рада их скорой встречи, — придумаю, что с тобой сделать, потом!

И на этом их разговор заканчивается и Джису не может стать счастливее, чем сейчас.

\\\

Они встречаются вечером в баре, раньше часто бывший местом их посиделок перед выходными днями, когда Джису еще пила до тех пор, пока не теряла четкий ход мыслей и забывала о существовании внешнего мира на несколько дней. Сегодня перед Ким стоит безалкогольный коктейль, сочетающий в себе вкус нескольких фруктов, не растущих в Южной Корее, и напротив нее сидит Чеен, нервно мешающая свой напиток, к которому пока не прикасалась. Их взгляды встречаются на мгновение и они обе улыбаются, ловя друг друга на одинаковой взволнованности из-за предстоящего разговора.

Джису прочищает горло и решает начать говорить первой. Это, может быть, задаст не самое нужное настроение для серьезного обсуждения, но Ким ничего не может поделать с тем, что определенный вопрос мучил ее уже некоторое время.

— Ты серьезно думала, что я не подозревала о твоей асексуальности? — Джису не может сдержать неверящее удивление, проскальзывающее в ее голосе. Чеен смотрит на нее в ответ с раскрытым ртом и округлившимися глазами.

— А ты постоянно такое предполагаешь о других? — в вопросе Чеен мало отношения к делу и связи со сказанными Джису, но Ким списывает это на то, что она просто пытается защитить свою гордость.

— Просто по твоим действиям и словам… Или, точнее, бездействиям и незаинтересованности все было весьма понятно, — произнести это выходит только с заметными паузами между словами из-за попыток подобрать верные выражения. Начиная нервничать, Джису даже сжимает свой стакан со смесью соков, пока костяшки не белеют.

Джису рискует бросить взгляд на Чеен, только сейчас осознавая, что из-за неловкости она смотрела в свою тарелку, а не на Пак. Ответом ей является лицо, не выражающее никаких эмоций. Через несколько секунд Чеен качает головой и слабо улыбается.

— Асексуальность — это целый спектр, и просто так что-то о ком-то предполагать было бы неверно, но, — Чеен тоже опускает свой взгляд вниз к столу, сжимая кончиками пальцев ножку бокала, — я в какой-то степени рада, что ты рассматривала это как вариант и все равно оставалась со мной.

Последняя часть фразы заставляет Джису усмехнуться, потому что мысль о том, что она могла хоть в одной из вселенных перестать общаться с Чеен из-за сексуальной ориентации кажется абсурдной и нелогичной. И это даже без учета того, насколько глубоко и сильно Джису любит Чеен.

— Покинуть тебя было бы моим самым глупым поступком, особенно учитывая, кем я сама являюсь, — Ким дарит Чеен приободряющую улыбку, когда та снова смотрит на нее. И этот жест возвращается ей в ту же секунду. Джису делает глубокий вдох, чувствуя, что сейчас самое время перейти к главной теме их вечера. — Я думаю мне стоит начать?

Чеен кивает ей в ответ, подбадривая на продолжение чужой речи. Джису еще раз обводит их окружение взглядом: они были в этом месте десятки раз и оно вызывает очень много приятных воспоминаний, и комфорта, нет никакого стеснения и нестрашно, что такие важные слова будут сказаны в общественном месте. В этом месте это даже кажется логичным.

— Я люблю тебя, — на одном выдохе произносит Джису, сразу после чувствуя прилив жара, как будто все тело на иголках. В какой-то момент она даже переставала верить, что сможет сказать эти слова вслух, они кажутся такими тяжелыми из-за своей важности, но именно поэтому должны быть сказаны первыми. — Больше, чем просто лучшую подругу, — Джису старается не запинаться, но каждое слово — словно кусок, который она отрывает от себя. — И, мне кажется, ты всегда меня привлекала больше, чем друг, и… я просто никогда не знала, что случится, если у нас вдруг будут отношения. И поэтому не говорила. Ничего. Но сейчас я хочу это попробовать.

Не зная, что еще добавить, Джису замолкает, надеясь, что Чеен подхватит ее настрой и что ей не придется объяснять все свои чувства, если и Пак испытывает их же.

Тяжелое дыхание разбавляет тишину за их столом, которая своей непоколебимостью перекрывает гудение остального бара. Громко сглотнув, Чеен выставляет свою руку вперед и берет ладонь Джису в свою, и сердце Ким, кажется, замирает.

— Я тоже, — это больше похоже на тяжелый выдох, чем на четкие слова и поэтому Чеен начинает снова уже более твердым голосом, но все с такой же чувственностью. — Я тоже люблю тебя больше, чем подругу. Больше, чем платонически. — такие слова тяжело произносить, когда ты действительно имеешь их в виду, и вместе с тем очень неловко, и Джису может понять, почему Чеен так краснеет и делает паузу почти перед каждым словом.

Они смотрят друг другу в глаза, пока кто-то из них не начинает двигать рукой, переплетая пальцы вместе, и тогда Джису не может сдержать счастливый смешок от осознания того, что это было так просто все время.

Как будто читая ее мысли, Чеен неловко приподнимает уголки рта и обращается с серьезной интонацией: — Почему ты не вернулась в то утро после свадьбы? Мы же могли все обговорить сразу?

Джису искренне считает это своим не самым лучшим моментом и поступком в жизни, сейчас оглядываясь назад, ей стыдно, что она поступила так по-детски из-за самой мелочной и банальной причин на свете.

— Потому что я не знала, что и думать? Когда я ушла той ночью, я вспоминала тот раз, когда я пришла к тебе и попыталась признаться в том, что чувствую и ты тогда просто все перевела в другую тему? — говоря все это, Джису чувствует, как неуверенность окрашивает все ее предложения в сомнения и сковывает дыхание. — Мне показалось таким несправедливым, что ты дала себе время тогда все отложить на потом и обдумать и вернуться ко мне, когда все поймешь, а я должна была на месте разобраться с тем, что ты больше не собираешься меня отталкивать. Это эгоистично, я знаю, но я даже тебе в глаза бы не смогла посмотреть из-за тех мыслей.

Чеен смотрит со сведенным бровями, но выражение лица жалобное, как будто она одновременно и хочет попросить прощения, и сочувствует Джису, как сторонний наблюдатель.

— И… я не понимала искренне ли это было или нет, или что это значило, потому что я не думала, что ты когда-либо хочешь целоваться. — неловкое окончание монолога Джису. После произношения этих слов Ким себя чувствует на десять лет младше, чем ей есть, просто потому что это звучало словно не взаимосвязано, но подсознательно она знала, что это имеет важное отношение к делу.

— Ты думаешь, я никогда не хотела тебя касаться? — Чеен приподнимает одну бровь, двигая их сцепленные на столе ладони, и по ее голосу понятно, насколько она не уверена в том, куда сейчас ведет этот разговор. И, вероятно, прокрутив слова Джису еще раз, она добавляет: — Или что я бы стала это делать с кем-то, кто для меня ничего не значит?

Джису на это усмехается, не сумев сдержать при себе мысль о том, что это действительно звучит абсурдно, когда поставлено друг за другом: сразу заметно, сколько в этом противоречия, и что переживания Ким были надуманы ей самой, и запутали ее только еще больше.

— Да, прости, это звучит смешно, — Джису прикрывает рот свободной ладонью, опуская взгляд на свою тарелку с раменом. Ее вдруг охватывает аппетит и, возможно, желание заполнить тишину и неловкость каким-то движением или делом.

Между ними на несколько секунд повисает молчание, но Джису не ожидает, что следующий важный шаг, или, точнее, предложение сделает Чеен.

— Я хочу встречаться с тобой, — слова произнесены так серьезно, что это вызывает диссонанс с нежностью, заметной в глазах. — Это звучит, конечно, не так сильно, как-то, что я чувствую, но я хочу быть с тобой до конца жизни. Надеюсь, такой масштаб нам больше подходит? — Чеен улыбается и Джису не может сдержать улыбку тоже, потому что именно такая формулировка ей нравится больше всего.

— Да, я считаю так же, — ее улыбка становится только шире и она сжимает чужую ладонь еще сильнее, чувствуя, как ее переполняет радость от всего происходящего. Осознание всего сказанного дойдет до Джису, скорее всего, только через несколько дней, но уже сейчас она может оценить смелость и прямолинейность всего произнесенного за этим столом. Возможно, именно в этом и есть главный плюс влюбиться в своего лучшего друга: вы честны перед друг другом так, как не могли бы перед кем-либо еще.

— Тогда ты… Моя девушка, да? — на лице Чеен сразу расплывается самодовольная улыбка, а сердце Джису набирает обороты, заставляя по всему телу прокатиться волне жара. Это звучит абсолютно восхитительно и, кажется, еще никогда Джису не хотела быть чьей-то так же сильно, как в этот момент.

— Да, да, — выходит с придыханием. — И ты теперь тоже моя девушка.

///

Когда Чеен встретила Джису впервые они обе были юны, не в отношениях, но явно интересовались этим. Сейчас, оглядываясь назад, она понимает, что тоже мечтала быть с кем-то полностью открытой и честной и, возможно, она не хотела тогда именно романтических отношений, но ее тянуло к некоторым ее тогдашним знакомым. Просто Джису была самым ярким человеком, привлекала больше всего внимания и, казалось, не давила ей в те больные места, куда обычно люди били своими прямолинейными и оттого грубыми вопросами.

И все равно, когда они впервые бросили взгляд друг на друга, Чеен не могла не заметить, как пристально взгляд Джису изучил все ее тело. Тогда это заставило ее замереть на несколько секунд и старательно пытаться удержать на лице легкую улыбку, вместо мимолетной неприязни. Чеен осознала себя асексуальной только к двадцати годам и в первое время относилась к этому очень резко и ревностно, желая, чтобы люди это видели сразу и не пытались увидеть в ней того, кем она не является. Первое впечатление, даже с учетом этого, было хорошим и они начали общаться достаточно много, чтобы в какой-то момент поверхностно покрыть каждую сферу жизни.

— Ты знаешь, почему люди начинают встречаться? — когда Чеен задала этот вопрос, они уже общались пару месяцев и регулярно обедали вместе в общем кафетерии или на улице. Пак хорошо помнит, как в тот момент немного сонное и уставшее лицо Джису слегка покраснело и приобрело неуверенное выражение лица.

— Потому что нравятся друг другу? — было заметно, как много сомнений испытывает Джису из-за этого разговора, но Чеен это не смутило, потому что ей хотелось знать, что именно думает первый за долгие годы человек, который ей искренне нравится.

— Да, но и еще, чтобы постоянно с кем-то заниматься сексом.

— О… — все лицо Джису так сильно искривилось смесью эмоций из неверия и сомнения, как будто она хотела попытаться переубедить Чеен, но не была уверена, как и не понимала, почему этот разговор начался в принципе. Но в тот момент Пак ясно почувствовала, что Джису не была с этим согласна, и это породило в ней надежду, что она тоже может ее понимать именно в том, нужном, ключе. — Я думаю, это может быть правдой, но не для большинства людей.

Потом Чеен долго прокручивала в голове тот диалог, хотя, конечно, те слова по большей части никак не выражали конкретное мнение Джису, но она больше не хотела это спрашивать. Иногда между ними и не нужны были разговоры, чтобы понимать друг друга. Чеен чувствовала, что Джису не сделает и не скажет что-то, что вызовет дискомфорт, как будто Ким догадывалась какую тему стоит обходить стороной, и не было ничего лучше этого ощущения.

\\\

Каждый раз, когда Чеен прижимает свои губы к щеке Джису, когда кладет свою ладонь на чужое плечо и сжимает в своих руках так сильно, что воздух начинает казаться недостижимым ресурсом, Ким не знает что делать со своими конечностями. Они обнимались сотни раз, иногда даже бывали на грани от того, чтобы случайно соприкоснуться губами, но Джису до сих пор не может уместить в своей голове, что теперь они могут делать именно это и при этом с намерением, осознанно и с чувством. Правда, до сих пор они ни разу не попытались разделить поцелуй губами. Прошло немногим больше недели, но Джису начала считать дни до этого события еще с того разговора в баре.

И Чеен не спешит. Они встречались пару раз на обедах и Пак дарила ей поцелуи в щеку и висок, и быстро отдалялась, не давая Ким сделать того же. Они никогда не были тем типом друзей, которые злятся на друг друга и, возможно, это было не так уж хорошо, потому что они никогда не выясняли никакие свои недовольства сразу на месте. Джису очень хотелось спросить прямо, но она пока еще боялась случайно переступить какие-то границы, которых уже не должно было существовать. Особенно учитывая, что их первый поцелуй в губы чисто технически уже произошел еще недели две назад.

— Ты сейчас несерьезно, — ноет Чеен, когда Джису приходит на ее работу, чтобы вместе пойти в пятничный вечер в новое кафе недалеко от квартиры Ким.

— Почему нет, что не так? — Джису искренне озадачена и даже не знает подыграть ей нытью Чеен или начинать придумывать реальные причины, почему это нормальная идея.

— Я хочу пойти сразу домой и обниматься с тобой все выходные, — Чеен собирает вещи со своего стола в сумку и одновременно с этим умудряется состроить самое жалобное лицо в мире. У нее это всегда хорошо получалось с такими огромными глазами, выразительными бровями и пухлыми губами. И все равно это выражение лица не может помешать Джису испытать приятное тепло по всему телу от слов Чеен.

— Мы все равно вернемся домой сегодня, ты ничего не упустишь.

— А ты? — резко на лице Чеен начинает играть ухмылка и это заставляет Джису еще больше запутаться от чужого нежелания продолжать их пятничную традицию. Чеен тогда подходит ближе к ней и пальцами разглаживает складку между бровями, которые Джису неосознанно свела к переносице. — Расслабься, я тоже иногда могу придумать хороший план на вечер.

Джису не остается ничего кроме как следовать тому, что хочет Чеен, теперь она может быть свободной в своих чувствах и не скрывать того, насколько охотно она готова следовать каждому чужому слову.

По пути к дому Джису они покупают очень специфичный список продуктов, составленный Чеен, который оказывается ингредиентами для нескольких рецептов моктейлей и какого-то американского пирога, который любила готовить ее мама, когда они приезжали летом в Новую Зеландии. Ким не может отрицать, что нет ничего приятнее, чем быть тем, кто разделит хорошие воспоминания близкого человека с ним же.

То, как вместе они управляются на кухне с готовкой, никак не отличается от того, как это было раньше, за исключением того, что теперь они часто ловят друг друга на засматривающихся взглядах и обмениваются случайными прикосновениями. Такие, например, как ладонь на ладони или объятие со спины. В каждый такой момент Джису старается не краснеть слишком сильно и стабилизировать дыхание, что замедляет все остальные ее действия в сотню раз и вызывает смех у Чеен, как будто та не понимает, что с ней делает. Конечно, Джису знает, что асексуальные люди бывают разными, но она не ожидала такой тяги к контакту именно от Чеен, изначально ничего к этому не вело и не намекало.

— В рецепте сказано, что еще нужен лимон на ободке бокала, — говорит Чеен, когда Джису заканчивает смешивать очередной моктейль, ставя в ряд к другим готовым. Она чувствует, что Пак стоит прямо за ее спиной, но все равно не ожидает то, насколько близко оказываются их лица, когда Джису поворачивается, чтобы выдать колкий ответ. И она старается повторять у себя в голове команду не смотреть на чужие губы, но ничего не может поделать, когда взгляд падает именно на них и это замечает Чеен, самодовольно ухмыляясь. Пак проводит ладонью по щеке Ким, что заставляет ту почувствовать дрожь по всему телу. Джису никогда не скрывала, что ей нравятся физические взаимодействия, но это не отменяет той неловкости, которую она чувствует от того, насколько очевиден этот факт.

Они держат зрительный контакт еще несколько секунд, прежде чем Джису поворачивается обратно к кухонному столу и дотягивается до лимона. Она делает судорожный выдох и отрезает тонкую пластинку от фрукта, чувствуя на себе внимательный взгляд Чеен.

Уже в гостиной, под звук включенного фильма, Джису находится в ожидании того, что может произойти, из-за того, как близко и подозрительно тихо сидит Чеен. На экране сменяются цвета, окрашивающие лицо Чеен и особенно привлекательно выделяющие некоторые ее отличительные черты. Джису не может не засматриваться, чем привлекает внимание Пак, которая наконец переводит внимание на нее и обхватывает руками за плечи, прижимаясь вплотную к боку.

— Моя милая Джисуни, — говорит своим очаровательным голосом Чеен, поглаживая по волнистым волосам Джису, заставляя Ким улыбнуться. Чужое лицо становится все ближе и Джису громко выдыхает, сокращая расстояние между ними еще больше. Теперь они так близко, что Ким становится сложно сфокусировать взгляд на чужих глазах или других чертах. — Поцелуешь меня? — И Чеен улыбается не только губами, но и своими глазами.

Джису может только кивнуть и наклонить голову, смыкая их губы вместе. Относительно многих других вещей в своей жизни Джису ждала этого момента не так долго, наверное, это было в какой-то степени ее навязчивой мыслью первые несколько месяцев после того, как они с Чеен познакомились, и, возможно, иногда это было у нее в голове перед сном, или когда она смотрела романтические фильмы, но в основном это желание обрело свою настоящую силу только в последние пару недель, когда они теперь могут не чувствовать неловкость за свои чувства друг к другу. И все равно Джису не может не думать о том, как именно этого ощущения ей не хватало в своей жизни. О том, как идеально они чувствуют ритм друг друга, о том, как чужое прикосновение заставляет по всему телу расплыться жару и как текстура чужих губ на своих приковывает к месту, отключая все посторонние мысли в голове. Отключая весь окружающий мир, кроме этого ощущения.

Громко выдыхая, Джису наконец заставляет свои руки начать двигаться, чтобы прикоснуться к лицу Чеен в ответ. Сердце в ее груди стучит как бешеное и почти перекрывает своим шумом то, как сбивчиво звучит чужое дыхание. Неосознанно Джису прижимается всем своим телом к Чеен, лишь где-то на фоне чувствуя страх, что ее оттолкнут. И именно в этот момент Пак решает переместить свои руки на чужие и передвинуть их пониже на талию, давая Джису знак притянуть ее еще ближе.

— Так нормально? — Джису тяжело сглатывает, когда осознает тепло тела под своими ладонями. Это заставляет ее почувствовать слабость от переизбытка ощущений.

— Да, так очень приятно, — Чеен сладко улыбается, прежде чем снова прильнуть к чужим губам. Только теперь она склоняет свою голову в сторону, раскрывая рот и углубляя поцелуй. Джису следует за ее шагами; чужое дыхание становится гораздо горячее, перегружая все осязательные сенсоры. Чеен прижимается очень близко и руки Джису автоматически сжимаются на чужой талии, ощупывая бока через ткань кофты, но все равно явно ощущая жар кожи.

Язык проходится по зубам Чеен, соприкасаясь с чужим, и Ким не сдерживает стона, оглушающе громкого из-за того, как глубоко они погрузились в это чувство друг друга на губах. Медленно они останавливаются и Пак отстраняется, застенчиво и немного неловко улыбаясь Джису. Ее губы, влажные и покрасневшие, притягательно красиво блестят в свете телевизора. Джису переводит свой взгляд в чужие глаза, боясь, что ей придется извиниться, от чего сердце начинает жалобно сжиматься от стыда. Чеен кладет свою ладонь поверх чужой, уже находящейся на коленях, а не на талии Пак.

— Ни о чем не переживай, это было так здорово. — Чеен улыбается уже просто довольно и прижимает свои губы на секунду к чужим, выражая этим благодарность. — Я этого ждала.

Джису выдыхает, чувствуя, что тоже насладилась этим моментом, может, даже слишком сильно, хотя это не помешает ей отложить его в одну из папок в своей голове, иногда возвращаясь к этому воспоминанию.

— Тогда почему мы сразу этого не сделали в тот вечер?

Чеен игриво улыбается, пожимая плечами, пытаясь сделать вид, что не знает, хотя, очевидно, она сама и придумала причину этому: — Мне просто хотелось, чтобы ты тоже немного подождала, как я тогда в отеле.

И улыбка Чеен говорит о том, что она больше не таит обиду за тот момент, что заставляет Джису тоже усмехнуться, улавливая отсылку на то, что она сказала в баре неделями назад.

Пока их внимание еще не вернулось обратно к фильму и всему тому, что они готовили вместе, Джису прижимает еще один сдержанный поцелуй к чужому уголку губ, прежде чем обнять Чеен за плечи и уложить ее голову к себе на плечо, продолжая наслаждаться вечером.

\\\

Обменявшись примерно сотней поцелуев в губы, еще несколькими десятками в щеку и примерно в два раза большим количеством объятий и прикосновений к талии, бедрам и шее за первый месяц их отношений, Чеен решает только сейчас провести с Джису разговор об асексуальности. И это не вызывало бы у последней так много неловкости, если бы не то, как серьезно к этому решила подойти Чеен, встав перед ней посреди гостиной, пока Ким работала за своим ноутбуком, мирно поедая пачку чипсов.

— Ты, наверное, думаешь, почему я не против физических проявлений любви, если я являюсь асексуалкой? — начинает Чеен с такой улыбкой, словно она ждала этого разговора всю свою жизнь: очевидно, она уже выстроила структуру и придумала несколько ключевых фраз для своей речи. Джису не может сдержать смеха, покачивая головой.

— Если честно, нет. — Джису не упускает момента, когда на лице Чеен появляется замешательство, и это заставляет Ким лишь шире улыбнуться. — Я знаю, что такое асексуальность, тебе не нужно мне это объяснять. — думая, что разговор окончен, Джису возвращает взгляд к ноутбуку.

Чеен резко оказывается вплотную к ней на диване, очень интенсивно вглядываясь в чужое лицо, что ее присутствие игнорировать не получается.

— Что?

— Ты правда не дашь мне об этом рассказать? — тон Чеен жалобный и Джису уже не знает забавляет ее это или вводит в ступор.

— Конечно, ты можешь, но в этом не очень много смысла: я уверена, что знаю все, что мне необходимо, чтобы быть с тобой на одной волне. — Джису старается улыбнуться приободряюще и даже проводит пару раз ладонью по чужим волосам, поглаживая.

— Наверное, да, но мне всегда так хотелось кого-то самой посвятить в эту тему, чтобы больше людей знали. — Чеен ластится к прикосновению Джису и закрывает глаза. — Мне еще никогда не предоставлялась возможность кому-то рассказать об этом.

Сначала слова особо не регистрируются Джису, но чем больше она вертит их в своей голове, тем больше их смысл доходит до нее.

— Ты никому никогда не рассказывала о своей асексуальности? — Джису не знает почему звучит так шокировано. И этого не ожидала даже Чеен, широко раскрывая глаза. — Даже Лисе — нет?

— Нет? Почему ты так удивлена?

— Разве вы не лучшие друзья всю жизнь? Неужели разговор никогда не заходил об этом и она не задавала вопросы? — Джису даже неловко продолжать спрашивать об этом у Чеен, наблюдая за тем, как на чужом лице сменяются разные эмоции, смешанные с замешательством и неуверенностью.

— Не знаю, может в этом никогда не было необходимости? В смысле, я и не думала, что ей нужно это знать? — взгляд Чеен внимательный и выискивающий, как будто Джису знает ответы на эти вопросы. Ким тяжело вздыхает, перемещая свою руку на чужое плечо, приобнимая и притягивая к себе.

— Конечно, это только твое дело: рассказывать об этом кому-то или нет — но если тебе хотелось этим с кем-то поделиться, то почему не с самым близким другом?

Чеен удобнее устраивается в чужом объятии, перемещая голову на плечо, она недолго молчит, поглаживая пальцы своей руки.

— Я просто ждала, что впервые это произойдет с каким-то особенным человеком, с которым я захочу быть вместе в романтическом плане? — с каждым новым поворотом этого диалога Чеен звучит более неуверенно и Джису хочется сжать ее в своих руках еще сильнее. И, наверное, частично это связано с тем, как быстро заставили биться сердце Ким произнесенные слова.

— Я польщена, что ты, по сути, всю жизнь ждала меня. — Джису поджимает губы, передумывая насчет своих планов на вечер. — Если ты до сих пор хочешь, то можешь мне дать эту свою лекцию про асексуальность, ты ведь ее специально для этого готовила?

Чеен тихо смеется и это согревает сердце Джису от знания, что она может легко поднять Пак настроение.

— Наверное, я просто дождусь приезда Лисы для этого, — решает Чеен, поднимая голову с чужого плеча и упирая взгляд в чужие глаза. — Но я уверена, что и ты не подозревала, что являешься первым человеком, которого мне хотелось поцеловать.

— О! — Джису немного отстраняется, чтобы полностью рассмотреть чужое лицо, украшенное самодовольной улыбкой. И она даже не может как-то злиться, понимая, что именно удивления и ожидала Чеен, говоря это. — Но ты так хорошо целуешься!

— Интерес необязательно связан с желанием, — Чеен просто пожимает плечами, беззаботно улыбаясь. — Я целовалось с парой девушек в колледже, ничего особенного. — И, видимо, находя на чужом лице необходимую эмоцию, Чеен добавляет: — Не переживай, для меня ты одна и единственная.

Чеен обхватывает ладонями лицо Джису и на несколько секунд прижимает губы к ее, резко отстраняясь сразу и исчезая в другой комнате, оставляя Джису за своей работой и ноутбуком абсолютно пораженной и с громко бьющимся сердцем.

\\\

Джису предлагает Чеен съехаться вечером пятницы в их любимом баре. Стакан с пивом останавливается на полпути к губам Пак и она смотрит на Джису с открытым ртом и поднятыми бровями.

— Ты сейчас серьезно?

— Конечно, можешь сделать это прямо сегодня, — Джису счастливо улыбается, наблюдая за тем, как очаровательно краснеет лицо Чеен и как она прикусывает нижнюю губу.

— Почему так внезапно? — у Чеен такие большие глаза, как будто она по-детски не может поверить в это.

Хотя это не должно быть таким удивительным, учитывая, что каждые выходные они проводят в квартире Джису и Чеен последние две недели ночевала у Ким чаще, чем у себя. И когда еще настанет более удачное время, чем сейчас? Никто не может им указать, что они находятся еще слишком рано в отношениях, чтобы съезжаться вместе: они знают друг друга почти семь лет, они оказывались в самых неловких, нелепых и откровенных ситуациях. Тем более, зубная щетка и многие другие личные вещи Чеен начали находиться в квартире Джису еще до того, как они начали встречаться.

— Я хочу жить с тобой и мне кажется так нам будет удобнее, — Джису немного отпивает от своего вишневого сока, пытаясь не отрывать взгляд от лица Чеен. — Плюс, у меня дома есть гостиная, а у тебя сразу спальня и маленькая кухня. — Последняя часть предложения выбивает из Чеен смешок и ее удивленное выражение лица преображается в улыбку.

— Я думаю, мы можем попробовать.

— Только попробовать? — наигранно скандально спрашивает Джису, но глубоко внутри все равно чувствует, что, кажется, может по-настоящему начать волноваться из-за ответа Чеен.

Пак тихо смеется и дотягивается рукой до чужой ладони: — Я думаю, что мое «попробовать» быстро превратится в «теперь так будет всегда».

— Хорошо, хорошо, — Джису намеренно громко выдыхает, чтобы на всякий случай списать свое напряжение в теле на хорошую актерскую игру.

Джису не сразу начала понимать, что даже если ты хорошо знаешь человека и если вы лучшие друзья, это не значит, что вы всегда будете на одной странице, не всегда будете разделять одинаковые мысли и желания. Бывали вечера, когда Джису было необходимо уделить немного времени своей работе и помочь приписанным ей стажерам со сложными задачами, и она не могла бросить все сразу, чего конечно хотела Чеен, которая приходила со своей работы специально не к себе домой, чтобы провести время с Джису. И им пришлось об этом поговорить, хотя казалось они уже должны были научиться считывать мысли друг друга. Но Джису никогда не примет это на личный счет, зная, что ничто нельзя принимать за должное. Ким лишь надеется, что, когда они съедутся вместе, они найдут больше точек соприкосновения и смогут с большей легкостью решать все несостыковки.

— Мы сделаем это сегодня, хорошо? — спрашивает Джису, на что Чеен кивает, наконец отпивая из своего стакана.

///

По телевизору идет один из новых выпусков «2 дня 1 ночь», когда телефон Чеен начинает звонить. Джису крепко спит, заскучавшая за просмотром чужих путешествий по Корее, особенно после того, как первые двадцать минут она жаловалась на несправедливость того, что сейчас не сезон для поездок и на улице слишком холодно. Чеен тихо встает с дивана, выключает телевизор и уходит в спальню, закрывая за собой дверь. На экране отображается запрос на видеозвонок от Лисы и Чеен с небольшим грузом на сердце, принимает его.

— О, эй, это что, квартира Джису? — первые слова Лисы и на это Чеен старается сделать максимально недовольное выражение лица.

— Даже не «привет, Чеен» и не «как дела, Чеен?», а сразу о Джису? — Пак пытается продемонстрировать голосом максимальный уровень раздраженности, надеясь перекрыть свое волнение. Их отношения с Джису скоро будут длиться два месяца и за это время они ни разу не сказали об этом ни Дженни, ни Лисе, и это не хотелось бы делать в одиночку и прямо сейчас.

— Да, потому что сегодня воскресенье, а ты у нее дома, она снова начала пить, скажи мне прямо?

— Что? — Чеен неверяще смеется, не выдерживая серьезного выражения лица Лисы. В какой-то степени этот вопрос ставит ее в тупик даже больше, чем если бы Манобан начала что-то подозревать. — Конечно, нет, насколько я знаю, Джису не прикасалась к алкоголю уже более полугода. Я просто зависаю у нее, мне было нечего делать дома.

Лиса на это кивает, улыбается и немного подшучивает на тему того, что постоянному трудоголизму Чеен нет конца, и странно, что ей впервые в жизни нечем занять свое время. Пак пропускает это мимо ушей, стараясь сильно не задумываться о том, что они действительно последний год разговаривали с Лисой достаточно мало, чтобы она могла узнать, что привычки Чеен изменились и она не пытается больше найти утешение в бесконечной работе, если не в заботе о другом человеке: когда-то пьяной и с похмельем Джису.

Через разговор скоро Чеен узнает, что Лиса вместе с Дженни через пару недель будет в Корее. Это сразу же в голове Пак отмечается как самое лучшее время, чтобы рассказать обо всем новом в жизни, например, о ее первых отношениях. Осталось только до этого времени случайно ничего не выдать раньше времени.

— Дженни говорила, что у Джису есть какие-то новости для нас, не знаешь какие? — вопрос Лисы появляется так внезапно после всех ее пересказов событий из женатой жизни, что Чеен не успевает скрыть панику и страх, отобразившихся на лице, на чем ее и ловит Лиса, ухмыляясь. — Значит знаешь?

Надо думать как можно быстрее, понимает Чеен и, нервно выдыхая, говорит первое, что ей кажется достаточно масштабным, чтобы сойти за «какие-то новости», которые стоят личной встречи.

— Я а-асексуальна, — выпаливает Чеен и Лиса приподнимает одну бровь, как будто не понимает, что ее должно в этом удивить.

— Окей, и как это связано с Джису? — Манобан говорит достаточно медленно, чтобы за это время Чеен успела осознать абсурдность сказанного собой и придумать что-то еще подходящее данной ситуации.

— Я только недавно ей в этом призналась и она сказала, что этим стоит поделиться и с вами всеми тоже. — после этих слов на лице Лисы появляется понимание и, кажется, она искренне принимает это за правду. А потом смеется, пытаясь прикрыться ладонью. — Что, что не так?

— Прости, я просто не понимаю, почему это должно быть такой большой новостью? Разве это не просто нормально в нашей компании? Или ты собиралась удивить трех лесбиянок своей нестандартной сексуальной ориентацией?

Лиса продолжает ухмыляться, совсем не замечая того, как глубоко это заставило Чеен задуматься. Кажется, большую часть своей молодости Пак действительно переживала о том, что может не быть принята своими самыми близкими друзьями, но ей никогда не приходила в голову мысль, что именно это обычно и делают настоящие друзья: принимают и поддерживают вне зависимости от того, кем ты являешься. И даже если бы они выражали сомнения или непонимание, то глобально им бы не оставалось ничего, кроме того, чтобы смириться.

А потом ее настигает еще одна мысль.

— Подожди, то есть я и тебе не смогу объяснить, что это такое? — Чеен даже не ожидает, что ее возмущение будет настолько естественным и искренним. Ей очень хотелось хотя бы однажды знать о чем-то заметно больше, чем ее друзья, чтобы потом объяснить им это.

Лиса немного смущенно улыбается, внимательно изучая лицо Чеен: — Если честно, я не особо глубоко изучала эту тему. Я знаю, что это про отсутствие сексуального желания к другим людям? Просто это не особо подходило мне и я не задумывалась даже читать об этом дальше.

Это заставляет Чеен почувствовать прилив самоуверенности и она, поставив телефон на стол, принимает более удобную позу, чтобы наконец рассказать свою давно заготовленную лекцию. И Чеен никак не может скрыть довольной улыбки.

— В общем ты права, но это так же может относиться к людям, которые испытывали сексуальное желание в отношении, может быть, пары людей за всю жизнь. На самом деле, это очень обширное понятие…

\\\

Приезд Дженни и Лисы застает Джису врасплох. Это середина дня субботы, рамен на ее плите шипит и грозит обжечь ее маслом, когда в дверь начинают громко стучать. Возможно, Джису стоит присылать в общий чат код от своей двери каждый раз, когда ее друзья собираются ее навестить, потому что невыносимо иметь доступ к такой удобной технологии, как электронный замок, и не пользоваться ей по полной.

В итоге Джису открывает им дверь, стараясь улыбнуться максимально широко и сжать в своих объятиях так крепко, чтобы они это запомнили еще на ближайшие несколько месяцев, которые не будут встречаться.

Дженни проходит в квартиру чуть дальше, бросая беглый взгляд по всем поверхностям гостиной, как будто оказываясь в ней впервые, и Джису старается не начать переживать, что каким-то образом не успела убрать все подозрительно слишком личные вещи Чеен с общего вида. Они договорились, что скажут это вместе, поэтому не хотелось бы привести разговор к этому раньше времени.

— Чеен присоединится позже, когда закончит правки к тому проекту. Она сказала, что это займет еще, может, час, — сразу говорит Джису, когда Лиса берет в руки альбом Чеен, узнавая чужой почерк на обложке.

— Это так на нее похоже, — беспечно бросает Дженни, проходя в ванную комнату.

Вместе они заканчивают приготовление обеда, разливают немного газировки с молочным вкусом по стаканам, и Джису чувствует, будто находится на детской вечеринке, и абсолютно об этом не жалеет. За все те месяцы, что она отказывалась от алкогольных напитков, она начала замечать насколько большое разнообразие напитков существует. Раньше ее максимумом были коктейли, состоящие, может, из трех ингредиентов, включая лед. Теперь Джису овладела мастерством смешивания мякоти фруктов с сахаром и сливками в такой степени, чтобы это могло сойти за рецепт реального напитка в кафе. И, конечно, в этом ей помогала Чеен, пробующая и дающая оценки тому, что готовит Джису. По правде, это было изначально именно ее идеей.

Дженни рассказывает некоторые скандальные истории со своей работы, это подхватывает Лиса своими дополнениями в качестве «второго пилота» и они в общем проводят вместе обычный свой дружеский вечер, какие они разделяли раньше каждую неделю. Джису пару раз чувствует, как ее сердце предательски сжимается от того, как сильно она любит своих двух самых близких друзей и как она при этом все равно не может перестать думать о Чеен, и как скоро она сможет уже к ним присоединиться.

Проходит еще сорок минут, прежде чем входная дверь открывается после пищания верно введенного кода. Чеен через несколько секунд оказывается рядом с ними и Джису замечает, как Пак сдерживает себя от того, чтобы не поцеловать ее, как обычно, в щеку в качестве приветствия. Вместо этого она обнимает Дженни и Лису, и они наконец приступают к еде. В качестве извинения Чеен выкладывает на стол четыре куска торта из кондитерской, находящейся недалеко от их квартиры и у Джису теплеет в груди, когда она понимает, что это именно тот, который понравился больше всего Ким.

— Я не хочу долго ходить вокруг этой темы, — обрывает Дженни Чеен, когда та начинает рассказывать об очередном рабочем проекте, — потому что меня безумно интригует, что мне хотела сказать Джису при личной встрече. Я ждала этого несколько недель.

Чеен и Джису переглядываются, пытаясь увидеть в глазах друг друга ответ на вопрос, кто первый начнет этот разговор. В итоге Джису убеждает взять инициативу в свои руки жалобный блеск в глазах Пак и она громко вздыхает, откладывая палочки в сторону. Перед этим еще успевая поймать заинтригованный взгляд своих двух ни о чем не подозревающих подруг.

— Я скажу быстро и понятно, — Джису намеренно на несколько секунд удерживает зрительный контакт с каждой из женатой пары, давая им понять всю весомость следующих слов, — мы с Чеен встречаемся.

И после этого Джису сразу опускает взгляд в свою чашку с раменом, немного неуклюже возвращая палочки в руки и помешивая соус в бульоне. За столом тихо и по какой-то причине ей кажется, что они просто не поняли смысл того, что она сказала, и Ким все же решается поднять взгляд. Ее встречают улыбка, сдерживающая смех, на губах Дженни и искреннее замешательство на лице Лисы, бросающей взгляд между ними двумя. И Джису действительно удивлена шоком, который вызвала эта новость у Лисы.

Еще больше ее удивляет только то, что первой тишину решает разбить именно Чеен своим смехом.

— Что? Почему ты так удивлена? — она смотрит на Лису с поднятыми бровями и это заставляет Дженни тоже обратить взгляд на свою жену, сразу же обхватывая ее руками, умиляясь замешательству на чужом лице.

— Детка, ты что, ничего между ними не замечала? — Дженни дует губы и Джису теперь не может сдержать свою улыбку тоже. Прежде чем до нее доходит смысл сказанного.

— Подожди, а что ты между нами замечала?

— Например, то, что вы постоянно выпивали вместе и не рассоединяясь проводили в обнимку как минимум 48 часов в неделю, — говорит Дженни с ужасно самодовольным выражением лица.

— Я думала, что это просто они ведут себя по-своему странно, — продолжает Лиса с до сих пор вытянутым от удивления лицом, как будто она до сих пор на той стадии диалога, когда Джису только объявила новость.

Джису игнорирует небольшой комментарий Лисы и решает сосредоточить свое внимание полностью на том, что сказала Дженни про объятия: — Я об этом… не знала… — на половине фразы она сбивается, пытаясь представить в голове то, как выглядела ситуация, описанная Дженни.

— Брось, Чеен каждую– Ох! — над столом проносится звук удара и Дженни немного склоняется на своем месте, дотягиваясь до ноги, которую, по-видимому, только что ударила Чеен в попытке прервать следующие слова. Что ей не помогает, так как Дженни быстро реабилитируется, устремляя насмешливый взгляд на Пак. — Чеен мне каждую неделю отправляла селки, где она лежит вместе с тобой на кровати. И добавляла она к ним самые жалкие подписи в мире.

Джису удивленно переводит взгляд на Чеен, резко осознавая, что воспоминания о том, как она на пару дней совсем выпадала из жизни, кажутся невероятно далекими и словно не принадлежащими ей. В ответ ей смотрят немного склоненные в извиняющейся манере брови и смущенная улыбка.

— Прости, возможно, я немного злоупотребляла своим положением.

— Но, серьезно, Джису, насколько плохо у тебя все было с алкоголем, если ты вообще об это не помнила?

— Я поверить не могу, что ты мне ничего не говорила, — завершает Лиса, пристально смотря на Чеен. В этом хаосе Джису начинает чувствовать, что понемногу сходит с ума, видя, как разные миры пересекаются и некоторые вещи встают на свои места, обретая нужный контекст.

— Теперь я понимаю, почему Дженни постоянно была такой странной в отношении нас двух, — начинает Джису, обращаясь к Чеен. — Она знала, что мы друг другу нравимся и получала об этом подробности с обеих сторон.

И почему-то только после этих слов Чеен становится серьезной и осуждающим взглядом начинает смотреть в сторону Дженни.

— Тогда какого черта ты ничего не говорила, а?

И с этой фразы обстановка за столом становится более наколенной, даже учитывая, что каждая из них не может сдержать неловкого смеха и внезапного стыда перед друг другом, словно они действительно не ожидали, что такие новости будут скорее темой подколов, а не каким-то серьезным обсуждением, в течение которого им бы пришлось обсуждать, как именно изменится их группа друзей.

Пока Лиса и Чеен остались прибирать кухню, Дженни с Джису отправляются в спальню выбирать игры на приставку, чтобы провести за ними оставшийся вечер. И пока их владелица рассматривает самые пыльные коробки от дисков, надеясь найти бриллианты от мира игровой индустрии, о которых по какой-то причине забыла за последние годы, Дженни садится на кровать позади Джису, тихо наблюдая.

— Ты ведь знаешь, что я искренне рада, что у вас все наконец сложилось? — Дженни кладет свои ладони на чужие плечи, заставляя обратить на себя внимание. Они встречаются глазами и она продолжает: — Кто именно из вас сделал первый шаг?

В действительности Джису об этом никогда не задумывалась до этого момента. Частично потому что это не имеет особого значения в их дальнейшем пути, но и потому что они вместе с Чеен делали много первых шагов. Есть ли смысл выделять какой-то один, если было огромное множество других, которые играли не меньшую роль, имели не меньше веса в их жизни? Джису не могла никак поставить все те разы, когда Чеен проводила из недели в неделю выходные с ней, когда та была в бессознательном состоянии, и при этом не бросала ее, ниже тех, когда Джису брала инициативу в свои руки и говорила то, что они обе боялись сказать. Это было бы несправедливо в отношении их обеих.

Джису выходит из своего короткого ступора, наконец замечая по-грустному понимающее выражение лица Дженни.

— Не знаю, мне кажется, мы каким-то образом смогли сделать первый шаг вдвоем, — говорит Джису, надеясь, что это не звучит слишком приторно или банально. Она действительно так думает и чувствует, что именно это верно.

После этого Джису, как и всегда, занимает первые места почти во всех матчах в «Need for Speed», даже не пытаясь поддаться Чеен, сколько бы та не пыталась ее отвлечь своими тычками в бок, не отрывая взгляда от экрана.

Джису просто счастлива в этот вечер и ее голову не занимает ничего, что не касалось бы того, как сильно она рада быть со своими друзьями и своей самой любимой девушкой в мире.

\\\

Апрель только начинается, когда Чеен наконец-то перемещает все свои вещи в квартиру Джису и съезжает из своего прошлого место жительства навсегда. Не то чтобы оно стало ее бывшим местом жительства только сегодня, но теперь это официально. Чеен покупает бутылку розового вина и самый яркий чизкейк из ближайшей кондитерской. Они выставляют все необходимое на стол в гостиной и неожиданно для Ким где-то между этим всем успевают появиться два бокала, каждый на одну треть наполненный вином.

— Ты не должна этого бояться. Ты можешь выпить в честь этого события, — немного помедлив, Чеен добавляет, — если хочешь.

Джису слегка улыбается и берет бокал в руку, смотря на просвет его красивый розовый цвет. Они чокаются, Чеен говорит: «За нашу любовь» — и Джису делает небольшой глоток.

И ничего не происходит.

Чеен была права, когда сказала, что она больше не должна этого бояться, потому что Джису даже не осознавала, что где-то глубоко внутри до сих пор держала страх того, что однажды вернется к старой зависимости. Но теперь она находится здесь, отпив вина, и ей даже не очень нравится вкус, ей не хочется еще, это ей больше не нужно. И именно это открытие ее радует в этот день больше всего, потому что теперь она может быть уверена, что все те месяцы, которые она провела за слепой верой в то, что сможет побороть свою тягу к самому распространенному наркотику в мире, не прошли зря. Теперь Джису может не бояться, и она откладывает стакан в сторону, придвигая ближе к Чеен, если та захочет его закончить.

Встретившись с чужим взглядом, Джису ловит улыбку Чеен, прежде чем она тянется за ее ладонью, переплетая пальцы.

— Спасибо за все, — Джису сжимает чужую руку пару раз и наклоняется вперед, завлекая в мягкий поцелуй на несколько секунд.

Возможно, она просто не осознавала этого раньше, но иногда принятие себя не заканчивается только на способности не отрицать свою суть, пытаясь от нее избавиться, но еще и на осознании, что все те сомнения, чувства страха и стыда, которые были пройдены в процессе, нормальны и их не нужно забывать в угоду идеальной картины. Поэтому Джису начнет новую жизнь, в которой не будет бояться, что не всю свою жизнь была на верном пути, ведь теперь она знает, что может справиться со своими слабостями, и принять то, что есть в ней и в ее самом близком человеке.

Notes:

Некоторые ресурсы про асексуальность:
https://www.asexuality.org/ на английском, но там есть переходы на версии на других языках
https://ru.asexuality.org/?id=2_2#3 тот же сайт на русском

История Джису по большей части вдохновлена этим роликом Консерви про ее алкоголизм, я обожаю его пересматривать: https://youtu.be/dN4siC-bONU?si=Otn6eywEVWRkMI5z

Спасибо за прочтение, надеюсь, это было приятное времяпровождение. А я очень рала, что закончила эту работу длиною в год и четыре месяца.