Chapter Text
Когда Миша в ностальгических приливах вздыхал по школьной поре, это вовсе не значило, что он действительно хотел туда вернуться. И уж тем более не планировал в ближайшие пару десятков лет оказываться на таком ответственном мероприятии, как родительское собрание 7-В класса. В первую очередь, конечно, из-за глубинного непринятия бессмысленных собраний, обсуждений и прочих слишком уж системных вещей (их ему и на работе хватало), и только во вторую — в силу отсутствия детей и возможности ими обзавестись. Но волею судеб в лице матери и свободного вечера вторника он, Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, чертыхаясь под октябрьской моросью, бежал к воротам небезызвестного образовательного учреждения. Задним числом подумалось, что крайне непрезентабельный внешний вид и десятиминутное опоздание — сочетание для такого события не самое удачное. Впрочем, бывали в Мишиной жизни ситуации, когда вид у него оказывался еще непрезентабельнее, а задача — еще ответственнее, так что дверь в кабинет 304 была открыта без страха и почти без внутреннего упрека.
— Здрасьте-извините-задержался-на-работе, — на одном дыхании выдал Рюмин и предпочел ретироваться за одну из незанятых парт на крайнем ряду как можно быстрее.
Про работу он, конечно, приврал: задержало его скорее желание выпить третий бесплатный кофе в офисе и обсудить с коллегами придурь заказчиков, чем важные задачи, но должны быть хоть какие-то плюсы в том, чтобы жить взрослую жизнь и иметь взрослые отговорки. У Миши закрадывалось подозрение, что мама, отправившая его на родительское собрание в школу младшего брата, размышляла примерно такими же категориями. Да, у нее смена допоздна, но и Колян расписание событий на год не вчера принес. Но Миша был хорошим сыном, когда мог себе это позволить, так что оставил этот многозначительный комментарий при себе.
Тем временем мужчина, по-видимому являющийся классным руководителем Коли и еще примерно двадцати оболтусов, остановился посередине предложения и окинул вошедшего чуть удивленным взглядом. Словно не до конца уверенный, он уточнил:
— Вы… чей отец? Мне нужно отметить.
— Бестужева-Рюмина, — недолго думая, ляпнул Миша. Добавить, что он не отец, а старший брат, парень уже не успел: обещанная отметка в блокноте была сделана, и собрание продолжилось с того места, на котором, Рюмин его прервал.
Чувствуя ужасные флэшбеки к урокам математики, на которых Миша все никак не мог сосредоточиться и постоянно терял ненавистные иксы между строчек, он пытался сконцентрироваться на речи классного руководителя (Сергей Петрович? Иван Сергеевич? Надо в семейном чате проверить), но постоянно отвлекался на разглядывание коллег по несчастью — остальных родителей. Миша был не только самым младшим — что, в целом, ожидаемо, когда речь идет о родителях 13-леток — но и самым… неформально одетым. Мамина просьба настигла его уже на работе, тем самым лишив его возможности выбрать одежду (коллеги, к счастью, Мишу ценили не за то, как хорошо на нем сидели рубашки). Выцветшая от постоянной носки красная толстовка с логотипом цифрового завода, на котором Рюмин работал, и видавшие виды кеды, вдобавок ко всему промоченные под дождем, не могли тягаться с респектабельными пиджаками, каблуками и шелками его соседей. Да и расслабленная поза кракозябры в паре с осознанно поддерживаемым беспорядком на голове отлично подходили офису с тремя видами сырков и игровой приставкой, но сейчас смотрелись не особо внушительно. На родителях Колиных одноклассников лежал видимый отпечаток того факта, что Бестужев-Рюмин-младший перевелся в хорошую частную школу. На Мише же лежал видимый отпечаток того, что он был солнечным пиздодуем (кстати, окончившим районную ГБОУ СОШ №14), но его такой расклад скорее устраивал.
Когда Рюмин отвлекся уже на все, что мог, его последним объектом внимания наконец стал сам классный руководитель, который то и дело бросал нечитаемый взгляд в Мишину сторону. Как бы мужчина ни напрягал память, он не мог вспомнить, как Колян характеризовал своего историка-обществоведа, кроме ни о чем не говорящего «да нормальный, мам, отстань, я на футбол опаздываю». Он и правда был… ну да, нормальный. С такой до жути учительской стрижкой, в очках, как будто чтобы специально соответствовать всем стереотипам, и черном трикотажном пуловере, балансирующем на грани формального и удобного. Собрание вел без перегибов и манипуляций, денег на шторы не просил, о детях отзывался уважительно и каверзных вопросов в духе «и как мы ОГЭ сдавать будем?» не задавал — короче, тоже всем своим видом показывал, что дело происходит в хорошей северостоличной школе. И все равно — так правильно, что даже немного тошно.
Рассказ про успеваемость сменился презентацией с отчетом по школьным активностям первой четверти, потом родительский комитет вынес на обсуждение варианты поездок на выходные, затем классный руководитель еще раз напомнил, что отсутствующая в школе форма не поощряет детей ходить полуголыми. Миша, вовремя кивая и рассеянно поддакивая, тем временем закрыл дневной прогресс по польскому в Дуолингво и даже параллельно сохранил что-то вроде тезисного конспекта собрания в заметках. И лисы сыты, и куры целы, или как их там. Закончили, впрочем, по школьным меркам достаточно оперативно — и Рюмин уже успел вообразить, какие булочки купит в Вольчеке по вечерней скидке на пути домой, когда на выходе из кабинета его остановило негромкое:
— Бестужев-Рюмин? Можете задержаться на пару минут, пожалуйста. Простите, не помню, как вас…
— Миша. То есть Михаил, — он улыбнулся, по привычке взъерошивая и так растрепанные во все стороны волосы. — У Коли какие-то проблемы?
— Нет-нет, — классный руководитель покачал головой, наконец опускаясь за свой стол и приглашающе кивая на место напротив. — Наоборот, Коля — замечательный ученик, я рад, что он перевелся в наш класс. У него неровная успеваемость, но я понимаю, что спорт для него очень важен, потому не наседаю. Я только хотел вам напомнить, что в школе есть много дополнительных активностей: бассейн, театральная студия, спортивное ориентирование. Они все уже входят в оплату за год, и я много раз напоминал Коле, но он все еще никуда не записался. Поговорите с ним? Мне кажется, это хорошая… возможность.
Было в тоне Сергея Ивановича (Миша вспомнил!) что-то странное и слишком уж участливое, но уже очарованный перспективой получить булочки со сливками Рюмин только активно закивал.
— Да, конечно, я передам. Спасибо за беспокойство, — Миша уже почти встал из-за стола, чтобы полететь к манящему выходу, но, кажется, разговор не был окончен.
— Жаль, что не удалось 1 сентября застать вас на линейке, но я рад наконец познакомиться, — учитель улыбнулся ему той самой поощряющей улыбкой, которой двоечников обычно мотивируют сдать хоть что-то. Миша едва удержался от того, чтобы фыркнуть. Конечно, не удалось, на линейке ни Миши, ни их мамы не было — Колян был расценен как достаточно взрослый, чтобы справиться с новой школой самостоятельно. А документы при переводе передавали лично директору, без дополнительных знакомств. — У меня к вам есть еще несколько вопросов, если вы не против? Я хотел бы…
— Давайте вы обсудите это с его матерью, — брать на себя такую ответственность для Миши было уже слишком: хватит ему на сегодня бремени родительства.
Голос Сергея Ивановича резко потерял в дружелюбии, а его взгляд похолодел:
— Хорошо. Но я в любом случае хотел быть обменяться с вами контактами, я отвечаю в Телеграме в рабочие часы. И хочу дополнительно подчеркнуть, что, если у вас или у Коли возникнут какие-то сложности, наша школа всегда готова поддержать своих учеников.
— Это очень заботливо с вашей стороны, Сергей Иванович, спасибо, — Миша и сам не поверил в искренность своих слов, но усталость брала свое. У него был отвратительно длинный рабочий день с количеством совещаний, трехкратно превышающим разумное. Ну, и правда, он-то Коле не отец. Учится пацан хорошо, проблем с одноклассниками нет, в чем вообще проблема? Разве смысл частных школ не в том, чтобы поменьше мучить родителей? — Давайте я на всякий случай запишу ваш номер.
Обмен контактами состоялся, Миша по настоянию учителя скинул ему рандомный стикер с черешней («Отправьте мне первое сообщение, чтобы я добавил вас в рабочую папку и мог оперативно отвечать») и, наконец, с чувством выполненного долга отчалил в направлении своих сладостей и чая в однушке на Беговой. Заметки с собрания и втык по поводу школьных кружков были отправлены в семейный чат на последнем издыхании, но полученный им статус лучшего сына и спасителя немного искупили потраченные усилия.
Кстати, на аватарке в Телеграме Колин препод без очков и в пальто выглядел совсем не так по-дурацки, как на этом родительском собрании. В таком ракурсе Миша бы даже назвал его симпатичным.