Chapter Text
Ничто не предвещало беды. Абсолютно ничего. Роберт отработал свою смену довольно неплохо: успешность, согласно программным расчётам, составила восемьдесят шесть процентов. Обошлось без травм, подстрекательств, саботажей и неприятных происшествий вроде из ниоткуда взявшихся пожаров или массовых драк.
Он снова задержался, чтобы составить отчёт об эффективности команды, который войдёт в итоговый доклад по программе "Феникс" за год. Помимо этого он заглянул к Мэнди, чтобы обсудить её идею, поданную в первых числах декабря. Она предложила ему попробовать что-то вроде схемы парных патрулей, из-за которой он сломал себе весь мозг.
Казалось бы нет ничего сложного в том, чтобы разбить "Я-команду" на пары, верно? Роберт видел самые очевидные связи с первой же смены, однако действительно ли очевидный выбор — лучший выбор?
У Фламбе и Призмы на двоих две с половиной мозговых клетки (что не отменяет их высокого боевого интеллекта, впрочем), при этом, как бы слаженно они ни работали, выносливости им определённо не хватает. С их способностями это и немудрено.
Если поставить Сонара и Малеволу в патруль, велик шанс того, что они снюхнутся по дороге на вызов, после чего на них можно ставить крест. Голем хорош с любым в паре, но он — сам себе пара; Невидива не хочет работать ни с кем из команды; у Громилы всё наоборот, при этом часто герои на вызовах с ним не могут вернуться с целыми костями, потому что ведутся на его провокации…
Вроде взрослые люди. Да?
Ах если бы. Так что идею Мэнди пришлось отложить в долгий-долгий ящик, а на предстоящий квартал набросать план, подозрительно похожий на прошлогодний. Роберту нужно ещё немного времени, чёрт подери, он согласен пройти тренинги на командообразование и прочую чушь, он даже прочёл пару книг по психологии и лидерству, чтобы справиться с "Я-командой" не как их друг, а как руководитель, но…
С ними сложно. Это не плохо. Просто сложно. Каждый из них — уникальная личность, которой не посчастливилось на пути попасть в ситуации пренебрежения, недоверия и других плохих слов, повлиявших на их… компетентность. Роберт это обязательно исправит, но не в этом квартале.
Хвала богам, Мэнди не стала настаивать и строить из себя "эффективного менеджера" — хватило одного раза напомнить, что случилось с командой из-за исключения Купе и поспешных выводов насчёт Невидивы. Теперь весь SDN доверял решениям Роберта относительно "Я-команды", и он был только рад, что больше никто не лезет в его болото.
Схватив бумаги со стола и сунув их в портфель — да-да, теперь у него есть свой крутой портфель! — Роберт оставил рабочее место.
Близилось рождество. Он не отмечал — не по религиозным причинам или каким-либо ещё. Просто в его понимании… рождество — семейный праздник. Что-то про уют, тепло, искрящийся смех и посиделки у камина с глинтвейном в большой керамической кружке. А у него… ни семьи, ни камина, ни даже керамической кружки до недавних пор не было.
Фламбе не отмечал тоже — как раз-таки по религиозным причинам (его религиозные причины: нахуй религию), но это не значило, что они не могли устроить себе горячий ужин под гирляндами и посмотреть дурацкое кулинарное шоу. А для ужина следовало закупиться.
Обычно кухня была вотчиной Фламбе, он не подпускал Роберта к своим кулинарным изыскам ровно до тех пор, пока они не оказывались на накрытом столе. Но последние смены оказались для них слишком тяжёлыми. Чем ближе к рождеству, тем больше крыс выползало из своих нор. И почему им дома не сидится? Кайфуй, распаковывай адвент-календари, зачем же портить людям праздник? Ах, да, потому что злодеи и должны совершать злодеяния на зло мирному населению и жаждущим отпуска героям. Какое клише.
Итак, план Роберта был прост: закрыть офис, зайти в какую-нибудь забегаловку по дороге, вернуться домой и до талого греться у Фламбе на груди. И нянчить Бифа, которого тот забрал с видом "делаю тебе одолжение, Боб-Боб, и за него расплачиваться ты будешь до конца жизни". Говорят, оргазм — это маленькая смерть, так что не долго Роберту быть должником, но мудацкая натура Фламбе иногда выводила его из себя.
Пары ссорятся, это в порядке вещей. Иногда Фламбе забывал, что в отношения вкладываются обе стороны, и по прежнему считал себя "призом", который Роберт получил едва ли не по чистой случайности. Забавно, учитывая, что на самом деле у Фламбе были проблемы с самооценкой и он каждый день переживал кризис среднего возраста.
Роберт понимал и старался поддерживать его, как мог. Да-да, я с тобой по собственной воле, и не уйду, даже если ты спалишь мне брови. Нет, я не жалею о том, что случилось между нами много лет назад — но ты ведь и сам признаёшь, что это позволило тебе встать на путь искупления, а? И нет, ты не отброс, просто придурок; все заслуживают чего-то хорошего. И да, "хорошее" в твоей жизни — это я; не лучшее, конечно, но каждый получает по заслугам.
За пару месяцев отношений у них было много взлётов и падений (иногда в буквальном смысле), но Роберт в кои-то веки предпочёл бы эмоциональные качели вместо дребезжащего на подкорках опустошения.
Фламбе многогранен, и каждую новую грань открывать — благословение.
Знал ли кто-нибудь ещё, что Фламбе говорит на пяти языках? Один этот факт перевешивал любое желание посмеяться над его акцентом, где не надо рычащим, где-то — излишне лёгким-мягким-тягучим. А ведь в первые дни на линии с Фламбе Роберту казалось, что он дозвонился до колоритной индийской техподдержки.
А знал ли кто-то, что Фламбе почти не помнит своего детства на родине? Едва ли.
Его мать была обычной женщиной, потерявшей мужа и родную деревню в пылу гражданской войны. Вооружённые американскими штурмовыми винтовками моджахеды каким-то образом узнали, что маленькая деревня на севере провинции укрывала советских солдат, и сожгла её дотла — вместе со всем мирным населением.
Кроме матери Фламбе. Оказывается, свои способности он получил от неё. А та, увы, с ним не могла сравниться. Большее, на что она была способна — под страхом самосожжения укрывать двоих детей в ревущем пламени, воняющим порохом и палёной плотью. До тех пор, пока на мили вокруг не останется ни души.
Последнее, что о ней помнил Фламбе — то, как она водила их с сестрой по выжженным землям, зовясь вольной бродячей артисткой. Вот только в те времена женщины без сопровождения махрама права не имели выходить из дома. Она же — решилась не только выйти, но и странствовать, и развлекать окружающих танцами и пламенем на ладонях.
Так она и кончила — забитая камнями на площади первого же крупного города за распутство. Там Фламбе и его сестра провели почти месяц, прежде чем в город вошли американские солдаты.
С тех пор Фламбе никто не называл именем, данным ему при рождении. Только американским прозвищем; но Фламбе и не против: для непритязательного слушателя эти слоги звучат похоже, смысл у имён тоже схож. Роберт это принял. Ему бы не хотелось своим чертовски грязным языком отбирать у Фламбе память о матери.
Так что… с каждым обрывком информации — оброни его Фламбе случайно или рассказав в порыве чувств, — Роберт становился счастливее. Ему казалось, что он никогда не разгадает Фламбе до конца, всегда будет что-то, что сможет удивить.
Фламбе прожил долгих тридцать шесть лет, прежде чем Роберт (по-настоящему) с ним познакомился. Даже если они будут друг с другом ещё тридцать шесть лет, этого времени всё равно не хватит, чтобы пережевать Фламбе полностью.
И, чёрт, Роберта это дохуя устраивает.
Ему даже думать о Фламбе не надоедает — они не виделись целый день. И их работа встречам не способствовала. Более того, Роберт старался вести себя профессионально, не зависать с Фламбе на конфиденциальной линии, не флиртовать с ним и вообще не дёргать его вне вызовов.
Это случилось уже после того, как Фламбе раскрыл их отношения всем в "Я-команде" и в придачу Мэнди, которая отправила их в отдел кадров (вау, он существует!), заставив подписать какой-то документ о конфликте интересов и NDA. Она ещё и намекнула, что ей с Феномачо эти бумажки ничуть не помешали, только подогревали интерес…
Потом их чуть не выперли, поймав в душевой спортзала, и пришлось поумерить пыл.
Стервозная тётя из отдела кадров вывела на проектор два изображения: документ с их подписями и фото из душевой. А потом многократно обводила лазерной указкой пункт про недопустимость интимных связей на рабочем месте.
Так стыдно Роберту никогда не было. Но вместе с этим он не мог перестать смеяться: что ж, он никогда не думал, что докатится до такого (и что они так долго продержаться, не будучи пойманными без штанов).
Поэтому, покинув забегаловку с двумя картонными коробками в пакете, Роберт ускорил шаг. В одной из коробок — сырная пицца. Обычный их фьюжн-выбор: выскрести вчерашние остатки из холодильника на пиццу и подогреть. А вчера у них был кабули-палау, и такого сочетания Роберт ещё не пробовал. Во второй — пельмешки, немного похожие на манты, но настоящих мантов в забегаловке не найти. Роберт подумал, что у них дома ещё есть соус из йогурта и томатной пасты, который сгладит принципиальную разницу между блюдами.
В приподнятом настроении Роберт спешил домой. На рождество обещали снег, и ближе к ночи температура опускалась до такой степени, что вырывавшийся из тела воздух превращался в пар. Фламбе считал, что зима Роберту не к лицу: из-за красных щёк не было видно веснушек, а бледность лишь обостряла черноту кругов под глазами. Сам Роберт тоже зиму любил не очень — холод ломал и без того переломанные кости и скрипел в суставах, но атмосфера тёмных ночей и вязаных свитеров ему нравилась.
До дома оставалось всего два поворота, когда произошло кое-что, из-за чего на атмосферу стало резко плевать, а еда едва не угодила в ближайшие кусты.
Портал, чем-то похожий на те, что создавала Малевола, выплюнул Фламбе прямо Роберту под ноги.
— Что за хуйня! — воскликнул он, тут же бросаясь к стонущему от боли Фламбе. Ему хватило ума не раздавить их будущий ужин и не сделать того же с раненым человеком. У него возникли вопросы, вообще-то.
Почему Фламбе в своём костюме, хотя смена закончилась почти два часа назад и он должен быть дома под охраной Бифа? И где огнеупорный шарф, который Роберт заставил его носить (на спор с Призмой) каждый раз, когда тот выходит из дома?
И что, чёрт возьми, за портал?
Роберту повезло, что над ними горел уличный фонарь, иначе оценивать состояние Фламбе пришлось бы вслепую. Но так он видел — внешних повреждений почти нет, на внутренние тоже ничего не указывало. Никакого кровохарканья, вывернутых суставов или неестественной бледности. Кожные покровы целы, дыхание хоть и тяжёлое, но ритмичное, без хрипов и одышки. Если бы с внутренними органами было что-то не так, Фламбе рефлекторно прикрыл бы живот. Осталось проверить пульс и зрачки — могло быть сотрясение, паническая атака, шок или что-то в этом духе. Роберт не медик, он чаще выступал в роли пациента, чем наоборот.
Когда Фламбе получал травму, то его обрабатывали врачи SDN, а в быту с Робертом у них не случалось ничего страшнее ободранных костяшек, синяков и засосов.
— Чад, малыш, — забормотал Роберт, хмуря брови. — Что случилось? Тупая ты сука, куда ты вляпался?
"Я-команда" сегодня очень громко обсуждала планы на вечер, Роберт не поверил бы, что Призма сорвала концерт ради какого-то сомнительного мероприятия, или что Малевола решила поиздеваться над Фламбе после того, как он сделал на её мече именную гравировку. Пейджер SDN молчал, телефон — тоже. Что-то не так.
— Меха… член, — выплюнул Фламбе, явно придя в себя настолько, чтобы различать чужой голос. Супер, со слухом у него всё в порядке, просто замечательно. — Ты, маленькая гр-рязная шлюха…
Роберт просунул руку Фламбе под затылок, другой придержал его за локоть, помогая сесть на тротуар. Он не осуждал ругательства вне постели, но было необычно, что Фламбе обращался к нему с такой незамутнённой злостью. Будто лично Роберт сделал из него отбивную, а затем швырнул куда-то… куда?
Объяснений он не дождался. Фламбе отключился, завалившись на него всем своим недюжинным весом.
Чертыхнувшись, Роберт кое-как подхватил пакеты с едой, устроив их на запястье, а затем поднял Фламбе на руки. С суперсилами или нет, Роберт права не имел бросать Фламбе здесь, когда дом за грёбаной парой поворотов. Ситуация критической не кажется, экстренных вызовов не поступало… Он не будет беспокоить команду в один из редких свободных вечеров затем, чтобы ему помогли дотащить Фламбе до квартиры.
С той знаменательной встречи в тренажёрном зале, когда Роберт чуть не удавился под штангой, прошло уже несколько месяцев. Все эти месяцы он тренировался вместе с Фламбе, отношения дружеским спаррингам не мешали, и впервые за последние десять-дцать лет Роберт чувствовал себя буквально на пике своих возможностей. Он набрал почти пятнадцать кило чистых мышц, ещё пять ушло в мясо (как Фламбе нравилось "отжаривать" его мясо, а); даже Чейз заметил, что эти отношения пошли ему на пользу.
Тренировки и спарринги с Фламбе, еда Фламбе, пробежки с Фламбе, секс с Фламбе, здоровый сон с Фламбе — блядь, Роберт был могуч и вынослив как никогда! Даже если его раскормят как свинью, а затем натянут на шампур, он не будет против.
Итак, Роберт героически дотащил Фламбе до дома, не менее героически затащил его на второй этаж по лестнице, а затем… удивился, что ключи ему не понадобились.
Дверь была открыта.
Судя по двухголосой испанской ругани на громкой связи и по бубнящему модельным шоу телевизору, Фламбе был дома.
Если Фламбе был дома, то кто был на руках у Роберта?