Work Text:
Кадди вышла из лифта, завернула за угол и направилась было к старшей медсестре, но остановилась как вкопанная, заметив нечто тревожное: у кабинета диагностики собралась толпа.
— Что здесь происходит?
— О, — первой ответила медсестра из онкологического отделения, — мы ждем, когда протрубят трубы, раздастся гром и официально начнется Апокалипсис.
— Я знал, что рано или поздно он свихнется, — добавил Стоун из радиологии, — но всегда считал, что он будет размахивать пистолетом, а не гирляндами.
Толпа так и не отлипала от стеклянной стены, и Кадди с нарастающей тревогой решила подойти поближе. Ее встретила идиллическая рождественская картина. С потолка свисали бумажные снежинки, на жалюзи весело мигали разноцветные огни, а стол для совещаний был накрыт флисовой скатертью с узором в виде снеговиков. Двое из сидевшей за столом троицы надели одинаковые зеленые эльфийские шапочки (шапочка Формана, отвергнутая, лежала перед ним). У шкафа в углу рядом с доской, на которой кто-то вывел «Счастливых», «Праздников» и поставил красный восклицательный знак, стояла настоящая живая елка, основание которой было обмотано мешковиной. Вокруг нее на полу валялись подарки. Хаус в колпаке Санты украшал елку серебристой мишурой и… пел.
— Как он ее сюда дотащил? — удивленно спросила Кадди.
— Ее принесли доктор Чейз и доктор Форман, — ответила женщина, стоявшая рядом с ней.
Теперь Кадди заметила след из земли и иголок, который тянулся по ковру из кабинета в коридор. След заканчивался там, где вместе со всеми стояла уборщица с четвертого этажа. Та как завороженная пялилась на Хауса, не выпуская из рук швабру.
— Понятно, — сказала Кадди, открыла дверь и под звуки «Двенадцати дней Рождества» в ужасном исполнении Хауса вошла внутрь. — Доктор Хаус, — позвала она достаточно громко, чтобы он перестал выть и обернулся. — Не знаю, что вдохновило вас на это рождественское прозрение в духе Гринча, но…
Прежде чем Кадди успела закончить свою тираду, Хаус пересек кабинет, притянул ее к себе и, обхватив за талию, поцеловал. Когда он отпустил ее, она так и осталась стоять на месте — прижав пальцы к губам и не в силах сфокусировать взгляд.
— Добро пожаловать в Ктоград! — с пугающей улыбкой поприветствовал ее Хаус.
Она уставилась на него, беззвучно шевеля губами.
— Поднимите голову, — подсказал Чейз.
Она последовала совету и слишком поздно заметила веточку омелы.
— Хаус! Так нельзя! Это совершенно возму…
— Не волнуйся, — ответил Хаус. — Почти уверен: раз уж я целую всех, кто сюда заходит, то это не считается сексуальным домогательством.
Все еще не находя слов, Кадди перевела взгляд на устроившуюся за столом команду — Кэмерон мечтательно улыбалась, Форман хмурился, а Чейз потягивал кофе.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Уилсон с оленьими рогами на голове.
— Ты надел их! — воскликнул Хаус.
— Да, твои угрозы не оставили мне выбора, — ответил Уилсон, поставил менору на стол, а потом вытащил из кармана ханукальные свечи. Едва он закончил, Хаус развернул Уилсона к себе, прижал к стулу рядом с Кэмерон, запрокинул голову и накрыл его рот своим. Руки Уилсона легли на талию Хауса. Кадди показалось, что она заметила движение языка.
— Его поцелуй явно дольше, чем мой, — заметил Чейз через несколько мгновений.
— Господи, какой кошмар, — пробормотал Форман.
Когда они оторвались друг от друга, Уилсон вытер рот тыльной стороной ладони и как ни в чем не бывало подошел к кофемашине.
— Ты уже видел меня в них сегодня утром, когда вешал омелу, — сказал он, доставая кружку из шкафчика.
— Но Рудольф просто неотразим. И должен же я хоть как-то поднимать тебе настроение, раз сейчас начался сезон любви к Иисусу.
— Спасибо за заботу.
— Доктор Хаус, — наконец смогла вымолвить Кадди. Оба — злой Санта и его верный олень — посмотрели на нее с одинаково невинным видом. — Просто… не целуйте пациентов.
Она вышла обратно в коридор, откуда толпа так и не собиралась расходиться, и поймала на себе удивленные взгляды.
— У вас что, нет работы? — прикрикнула она и, одернув пиджак и пригладив волосы, направилась в сторону администрации.
Конец