I just can’t take my eyes off you

by Vopudzhidao, xiaobolin

Summary:

История про Джексона, его друга Сяо Чжаня и их попытки в отрицание очевидного.

Notes:

Все печеньки и любовь xiaobolin
она самая лучшая бета на свете
только благодаря ей этот кошмар превратился в причесанный милый фанфик

посвящается моей черепашьей мотоцзе 🤍
и всем, кто прочитает

если в этом фанфике вы увидели себя, то да, я писала с вас, у меня просто нет фантазии
все брала из жызни
велком 🤍

— Он похож на золотистого ретривера…

Развалившийся на лавочке Джексон в один глоток залил в себя половину бутылки с холодным жасминовым чаем. Он внимательно наблюдал за группой парней, устроивших баскетбольный матч в перерыве между парами. Точнее, за одним определенным парнем, который сейчас тряс головой, будто отряхивающийся от воды щеночек, и при этом улыбался так ослепительно и ярко, что затмевал собой даже солнце, которое безжалостно палило уже какую неделю подряд. 

— Да не похож он на ретривера! — возмутился Сяо Чжань, наблюдая, как Ван Ибо радостно вопит, от восторга прыгая на одном месте. Ну точно щеночек. — Ну ладно, может немного похож. 

Бросив полный страданий взгляд на телефон, Сяо Чжань в который раз пожалел, что в сумке не лежит любимый фотоаппарат или хотя бы маленький скетчбук с карандашом, потому что запечатлеть этого волшебного человека на бумаге или снимке хотелось невыносимо. И он мог бы, если бы не провел утро, носясь по комнате с воплями «черт, опаздываю», пытаясь одновременно одеться и собрать рюкзак. Джексон, которому было ко второй паре, смотрел на него как на больного, уверяя, что «ну уже опоздал, чего торопиться хоть».

— О господи, да просто подойди к нему! — Джексон кинул в него скомканную салфетку и попал прямо в лоб, поганец. На предупреждающее шипение Сяо Чжаня и взгляд, обещающий все муки ада, он не обратил ни малейшего внимания, допивая остаток чая с самым непроницаемым лицом. 

— Вот подойду я к нему, и что мне говорить? «Привет, я Сяо Чжань и ужасно хочу с тобой подружиться?», — Сяо Чжань скомкал в руках салфетку и запульнул обратно, прямо в руки Джексона. Вот же ловкий поганец! 

Сяо Чжань проводил тоскливым взглядом весело болтавшего с друзьями Ван Ибо, компания которого двигалась в сторону раздевалки. 

— Так и скажи!

— Дурак! Это глупо. 

— Я так знакомлюсь, и нормально же!

— Потому что ты глупый!

— А ты ссыкло. 

Сяо Чжань под смешки Джексона натянул на глаза панаму и откинулся на спинку лавочки, скрещивая руки на груди. Он нисколько не обиделся на Джексона. Такие перепалки у них были по сорок раз на дню. Минимум. 

Мимо них прошла небольшая группа студентов, и с каждым Джексон поздоровался и успел перекинуться парой ничего не значащих фраз.

— Я даже спрашивать не буду, когда ты с ними успел познакомиться, — взгляд, которым Сяо Чжань смотрел на Джексона, был полон одновременно восхищением и ужасом. 

— Я просто не социофобный воробушек, в отличие от некоторых, — закатил глаза Джексон. 

— Эй, я нормально контактирую с людьми! 

— Да-да, это говорит мне Сяо_купи_мне_сок_я_боюсь_продавщицу_Чжань, — Джексон извернулся, пытаясь защититься от тычка под ребра — коронного приема Сяо Чжаня — но вместо этого получил душевный шлепок по плечу.

— Господи, мне было одиннадцать! А ты до сих пор это припоминаешь! 

— Для этого и нужен лучший друг, Чжань-Чжань, — Джексон кокетливо похлопал длиннющими ресницами, глядя на него глазами умилительного котейки. Обижаться на это его выражение, когда он всеми силами демонстрировал свою сторону сладкой булочки, было решительно невозможно. Сяо Чжань ненавидел его за это. 

— Ты не мой лучший друг, поганец. 

— Да, я знаю, что я любовь всей твоей жизни, можешь не повторять. 

Сяо Чжань закатил глаза. Невозможный. 

— Отвратительно! И почему я с тобой дружу?

— Потому что к остальным ты боишься подходить! А со мной ты в один горшок ходил. Но у меня другой вопрос. Почему я с тобой дружу?

— Потому что твой скверный характер только я выдерживаю. 

— Ой, завались. 

— Я тоже тебя люблю, — Сяо Чжань послал ему воздушный поцелуй, который Джексон «поймал» в кулак и «бросил» на землю. Черствый сухарь. 

— Прости, Чжань-Чжань, ты, конечно, красавчик, но мое сердце уже занято. 

— И этот человек только что говорил, что является любовью всей моей жизни. Мое сердце разбито, — Сяо Чжань смахнул несуществующую слезу и, драматично откинувшись, разлегся на лавочке. — Мне нужен кофе.

— А не суицидник ли ты, дорогой? Третью кружку за день? Никакого кофе! — Джексон строго посмотрел на Сяо Чжаня. 

— Везде контроль. И как ты умудряешься одаривать вниманием половину универа и следить за тем, сколько кружек кофе я выпил? Даже я не считал!

— Вот поэтому считал я! А то сдох бы от передоза кофеина, — Джексон поразительно точно закинул пустую бутылку от чая в мусорку через дорожку и поднялся с лавочки. Вот уж кому повезло со стопроцентным зрением. Сяо Чжань закатил глаза. Показушник. 

— Спасибо, Ван лаоши, этот недостойный благодарен,— Сяо Чжань встал и поклонился, преувеличенно вежливо складывая руки в поклоне. 

— Тебе бы в актеры, не думал специальность поменять? — и, не дожидаясь ответа, поторопил: — Пошли давай,  — Джексон хлопнул Сяо Чжаня по плечу и направился в сторону библиотеки. 

— Я в кофейню за булочками зайду, хорошо?

— Ага, и никакого кофе, Сяо Чжань! Поверь, у меня повсюду люди, я слежу за тобой! — он обернулся, чтобы отправить Сяо Чжаню угрожающий взгляд.

— Боюсь-боюсь! — показал язык Сяо Чжань и, заткнув уши наушниками и включив Стефани Сан, побрел в свою любимую кофейню на углу.

***

В библиотеке было на удивление мало народа. Мило улыбнувшись старой тетушке-библиотекарше, которая иногда позволяла задерживаться им с Сяо Чжанем после закрытия, Джексон направился к нужным стеллажам с книгами. 

На самом деле Джексон не очень любил библиотеки. Полная тишина, в которой было слышно, как перелистывает страницы книги девушка, сидящая в конце длинного коридора, угнетала его деятельную и шумную натуру. 

Он прошел между рядами разноцветных стеллажей. Лучи солнца пробивались сквозь окно, освещая чуть запыленные полки, забитые книгами. Джексон, дойдя до нужного отдела, быстро нашел нужную книгу, раскрыл ее, вдохнул запах типографской краски и листов и… 

— О, Джексон, привет! — от звука этого голоса кувыркнулось в груди его глупое влюбленное сердце. В голове моментально перемешались все мысли, превратившись в сплошное «Исин-Исин-Исин-Исин-Исин». Нос уловил приятный аромат зеленого чая. В него хотелось нырнуть, завернуться и остаться так навсегда.  Кое-как успокоив сбившееся дыхание, Джексон повернулся, изо всех сил стараясь улыбаться не слишком уж влюбленно. 

— Привет, — сказал и замер. Потому что волосы у Исина вместо привычных черных волнистых прядей были пепельно-белого оттенка. Он был таким красивым, что грудь сдавливало от необъятных чувств к этому невозможному человеку. Очень хотелось зарыться пальцами в мягкие пряди, уткнуться в них носом и дышать-дышать-дышать. Исин смотрел на него, улыбаясь самой чудесной улыбкой с трогательными ямочками на щеках, в которые хотелось ткнуться носом. Вот как можно быть таким? Ужасно! Он не оставил Джексону ни единого шанса не влюбиться… — Ты покрасил волосы! 

Исин смущенно улыбнулся, чуть сморщив нос. Он выглядел настолько очаровательно милым, что бедное сердце Джексона сдавило от нежности, хотя, казалось бы, куда больше.  

— А, да, — Исин почесал затылок. — Смешно выглядит?

«Очаровательно», — хотелось сказать Джексону. 

— Нет, что ты! Чудесно выглядишь! Теперь ты настоящий барашек, — вместо этого сказал он, очень надеясь, что челка хоть немного прячет влюбленный взгляд. 

То, как рассмеялся Исин, отдалось в Джексоне щекоткой мурашек. Как же он любил его смех. Сердце сжалось в груди и рассыпалось, словно бисер с порвавшегося ожерелья. Звонко. Безжалостно.  

— Ага, — Исин перевел взгляд на книгу в руках Джексона и удивленно приподнял бровь. — «Искусство общения с людьми. Как научиться вести диалоги». Серьезно? Тебе ли это читать? 

Джексон посмотрел на книгу, потом на Исина, непонимающе хлопнул длинными пушистыми ресницами, а потом заливисто рассмеялся. 

— Ты прав, не мне. Это для Сяо Чжаня. 

Исин с улыбкой помотал головой, и от движения свет скользнул по светлым волнистым прядям, приковывая к себе внимание. Джексон бы с удовольствием намотал одну на палец. 

— А у тебя что? — силой воли пригасив в себе возникшее желание, Джексон решил перевести взгляд на что-то другое и указал на стопку книг в руках Исина. 

— А, это… — тот смущенно улыбнулся, показывая свою чудесную ямочку на правой щеке, — «Самоучитель игры на гитаре».

— Вау! Теперь ты обязан мне что-то сыграть! — о, небеса! Джексону одновременно хотелось выть и растечься восторженной лужей! Сколько в его краше талантов? Как он может быть таким чудесным?Невозможный!

— Конечно, тебе обязательно сыграю, — с довольной улыбкой произнес Исин. — Вообще я немного стесняюсь играть перед кем-то, — смущенно признался он, — считаю, что нужно сначала попрактиковаться, а потом уже выносить что-то дельное в люди, так сказать. Но раз ты уже знаешь, то тебе сыграю с удовольствием и то, что уже знаю. 

Сердце Джексона забилось, как сумасшедшее. Этот невозможный парень понимает, что творит с его бедным влюбленным сердечком? Совершенно точно нет, потому что в следующую секунду Чжан Исин подошел на шаг ближе, поднял руку и потрепал Джексона за щеку. Как ребенка. Не больно, очень даже нежно. И при этом смотрел таким мягким-мягким взглядом, что неожиданно сильно захотелось отдать ему свое бесконечно влюбленное сердце.  

Джексон замер, кажется, даже не дыша. Он огромными неверящими глазами уставился на Исина, который улыбался так довольно, будто кот, сделавший пакость. 

— Ты такой чудной, — Исин бережно погладил щечку,которую только что ущипнул, совершенно не замечая, какая буря эмоций поглотила Джексона. — Что ж, увидимся? — и, помахав на прощание, пошел к выходу из библиотеки, пока Джексон, прижав к щеке собственную ладонь, восторженным взглядом смотрел ему вслед, едва слышно прошептав одними губами:

— У меня сердце от тебя болит, Чжан Исин. 

***

— Ты чего? У тебя разболелся зуб из-за того, что ты много болтаешь? Или ты прикусил язык во время общения с новым другом из Лос-Анджелеса? — зашедший в квартиру Сяо Чжань удивленно смотрел на сидевшего за кухонным столом Джексона, который прижимал к щеке ладонь.

Тот бросил на него гневный взгляд. Сяо Чжань фыркнул, достал последний пакетик молочного улуна — кажется, это был пакетик Джексона, но какая разница — и заварил себе ароматнейший чай. 

— Я так чертовски устал, — Сяо Чжань плюхнулся на стул и со вкусом потянулся, отчего пару позвонков хрустнули, привычно вызвав бурное недовольство Джексона, и обмяк на стуле, ожидая возмущения. Но его не последовало. Сяо Чжань уставился на Джексона недоуменным взглядом.

В любой другой вечер они бы уже завели шутливую дружескую перепалку. Но сегодня Джексон с прижатой к щеке ладонью летал где-то в кольцах Сатурна или уже превратился в лепешку где-то в пустынях Юпитера. С учетом ситуации причин могло быть только две. Первая: с Джексоном что-то произошло, и это точно не что-то плохое. Вторая: если вам что-то не понятно, смотрите на причину номер один. Сяо Чжань видел Джексона таким залипшим не так уж и часто, но каждый раз ключом к понимаю его состояния был Чжан Исин. И, следуя своему опыту, дабы вытащить из друга хоть какую-то информацию и спустить его из глубин космоса обратно на землю, действовать нужно было соответствующе. Сяо Чжань словно бы невзначай заговорил, вплетая в фразу волшебные слова:

—… и когда Исин… — видя, как Джексон встрепенулся, он хитро прищурил глаза. 

— Исин? Где? — требовательно уставился на довольного собой Сяо Чжаня Джексон.

— Так и знал. Ну-ка рассказывай, что Исин натворил?

Джексон обиженно надул губы, осознав, что его так глупо развели. Он взял в руки свою кружку с чаем, демонстративно неторопливо поднес ее к губам и так же медленно сделал глоток, скривившись — чай уже давно остыл, но заваривать себе новый было ужасно лень. Поэтому он с сожалением посмотрел на пустой чайник, тяжело вздохнул и с видом мученика поставил кружку обратно на стол. 

Сяо Чжань внимательно следил за каждым его движением и, не выдержав, очень эмоционально закряхтел.

— Да ничего не было, — отмахнулся Джексон и снова потянулся к кружке с остывшим чаем, но его бесстыдно шлепнули по руке. — Эй! 

— Ты лапшу свою недоваренную будешь вешать своим лос-анджелесским друзьям, а мне давай правду на стол. 

— Ты что, словесный вампир? Питаешься историями?

— Тему не переводи, дорогой, — Сяо Чжань мило улыбнулся, но улыбка эта скорее воскрешала в памяти фотографии маньяков.

— Ладно, уговорил. Слушай…

***

— Господи, да почему ты ему не признаешься? — спросил Сяо Чжань, выслушав эмоциональный рассказ Джексона. Один несчастный Чжан Исин в своей квартирке наверняка страдал от икоты весь этот влюбленно-драматичный монолог. 

— Тебе ли не знать? — меланхолично отозвался Джексон. — Я спокойно могу подойти к любому человеку на этой планете, но не к Исину. Чтобы рассказать о своих чувствах мне нужно настроиться. 

— Ты уже настраиваешься сколько? Год! Сколько еще времени тебе нужно? 

Сяо Чжань помнил тот день так, словно это было вчера. Джексон после вечеринки, которую Сяо Чжань благополучно пропустил во имя книги и пледа, влетел в квартиру сам не свой. Растрепанный, лохматый, вспотевший и до ужаса взбудораженный, он разбудил задремавшего Сяо Чжаня своими криками испуганной коалы и торжественно объявил минуту молчания. Как оказалось, поминали они его гетеросексуальность. На вечеринке по забытому поводу — впрочем, в мире Джексона Вана у вечеринок не обязан быть повод для их проведения, — он и встретил парня, который безжалостно разрушил его «прочный гетеро-фундамент». 

Спустя пять стадий принятия Джексон, заливая, как он сам выразился, бисексуальными слезами колени Сяо Чжаня, торжественно объявил, что, кажется, вкрашился в Чжан Исина с хореографического. 

Тогда Сяо Чжань подумал, что Джексон снова запал на красивое личико. Но, глядя на то, как меняется его друг, как затихает в компании Исина и как не обращает внимание на чужой флирт, сам тоже прекратив напропалую флиртовать со всеми подряд, понял, что это не мимолетная заинтересованность. Иногда Сяо Чжань видел его залипшим в ленте инстаграма Исина с такой отвратительной влюбленной улыбкой, что даже дразнить не хотелось. Он лишь втихую делал фотографии и сохранял в запароленной папке на телефоне. 

— А сам-то? — вырвал его из мыслей негодующий голос Джексона. — Сам же ссышь подойти к Ван Ибо, чтобы просто познакомиться! Даже не в любви признаться!

— Ну ты сравнил! — Сяо Чжань махнул рукой. — Я, в отличие от тебя, не влюблен в него, — заявил с превосходством, старательно игнорируя насмешливый взгляд Джексона. Он ведь и правда не влюблен! Он же даже не общался с Ван Ибо! Просто хотел подружиться, потому что тот казался ему очень интересным человеком. Немного отстраненным, но каким-то очень теплым. Ему редко встречались такие люди.

***

Джексон упал ноющей головой на дрогнувший стол в кофейне, предусмотрительно отодвинув ноутбук, который по температуре собирался доживать свою недолгую жизнь на Меркурии или прямо в сердце протуберанца. Кружка с допитым отвратительным кофе нервно звякнула на блюдце, и этот тихий звук неприятно ударил по болевшей голове Джексона. Хотелось выть, спать, чаю и закончить уже этот чертов проект. Противный препод по всеобщей истории, Хуан лаоши, после двухнедельного отпуска по болезни вернулся и ошарашил своих учеников заданием по материалу, который они, конечно же, в его отсутствие не проходили. И поэтому сейчас горела не только техника, но и головы учеников, разрывающихся между учебой, дополнительными занятиями, проектом и подработкой, потому что студенты — народ бедный, а пиво на вечеринку само себя не купит. 

Они с Сяо Чжанем пообещали друг другу нахерачиться до отвала после сдачи этого чертового проекта и, честно говоря, только этот маяк надежды держал на плаву в бурном море жизни. 

Ноутбук, прекратив гудеть, мигнул пару раз и потух, явив миру безжизненный черный экран. Джексон готов был упасть на колени с поднятыми вверх руками и громко рыдать, умоляя всех богов об автоматическом сохранении, а потом вспомнил, что «на всякий случай» скопировал проект на облако пару минут назад, и теперь он готов был рыдать уже от облегчения и воспевать собственную предусмотрительность. Джексон снова упал на стол, но уже лбом на руки, и беззвучно поистерил пару минут — пока не услышал, как кто-то отодвинул стул напротив, присаживаясь.

И при всей своей дружелюбности и общительности сейчас Джексон никого не хотел видеть, только если это не ангел, сошедший с неба чтобы помочь этому недостойному. Но богам до его молитв было как белому медведю до Африки. С вымученным стоном он оторвал голову от стола, не открывая глаз, и уткнулся лицом в ладони, еле слышно пробубнив:

— Если ты не ангел, пришедший на мои мольбы, то… — но что именно «то» договорить не успел — через растопыренные пальцы он увидел самого настоящего ангела. Не того, который с нимбом над кучерявой головой, арфой в руках и крылышками за спиной, а самого очаровательного, с белыми волнистыми волосами, в дурацкой оранжевой толстовке и с удивительно нежной улыбкой на губах. Ну или так казалось Джексону. Этот самый ангел поставил на стол стаканчик с теплым зеленым чаем, таким ароматным, что глоток обещал райское наслаждение, и молча пододвинул ближе к Джексону. Джексон посмотрел на стаканчик с чаем, потом на Исина, потом снова на стаканчик, и, сглотнув вставший ком в горле, выпалил:

— Просто выходи за меня замуж. 

— Что? 

— Ты восхитительный, просто замечательный, говорю, — тут же спасовал Джексон, обнимая ладонями горячий стакан с чаем и довольно выдыхая. 

Исин расслабленно сидел напротив, положив одну руку на стол, а вторую на свое бедро, и выглядел при этом таким невозможно красивым, как и всегда, конечно, но сегодня в нем было что-то особенно очаровательно мягкое — с ним таким очень хотелось устроиться в обнимку на диване под пледиком и пить какао с маршмеллоу. Но Джексон безжалостно закатал свою губу обратно и вместо какао отпил чай. Пусть и не в обнимку с Исином, но вот он, сидит совсем рядом, так близко, что можно протянуть руку и коснуться. Что ж, оказывается, богам его молитвы были ближе, чем медведям до Африки. 

— Ты что-то говорил про ангела? — безжалостный, невозможный. 

— Оу, давай мы сейчас дружно об этом забудем, иначе мне придется тебя убить или наложить на тебя заклятие забвения, — Джексон улыбнулся самой милой улыбкой, на которую только был способен, очень надеясь, что выглядит сейчас не слишком глупо. 

Исин заливисто рассмеялся, и его смех благодатным елеем помазал сердце Джексона, он разом забыл и о ноющей голове, и об отдавшей концы технике, и о противном Хуан лаоши. А о чем еще можно думать, когда Исин сидит совсем рядом и смеется, словно небожитель, сошедший с небес? Или ангел. Но какая к черту разница?

— Как пожелаешь, — кивнул Исин, соглашаясь, а Джексону прямо сейчас захотелось вручить свое влюбленное сердце ему в руки, потому что «Я И ТАК ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ЧУДЕСНЫЙ, ЗАЧЕМ ЖЕ ТЫ ОКАЗАЛСЯ ЕЩЕ И ТАКИМ ЗАБОТЛИВЫМ?».

Джексон со своей влюбленностью смирился не сказать что быстро, но и не страдал долго в одиночестве, размышляя о своих чувствах. После той вечеринки, где случилась его неожиданная би-паника, Джексон легкомысленно списал все на свое обычное краш-восхищение красивым человеком. Но когда он поймал себя на том, что отказал в просьбе поделиться номером очаровательной девушке из универа, то осознал, что все не так просто. В обычных обстоятельствах он бы охотно ответил на ее флирт и давно дал бы ей свой номер, возможно даже, что они бы встретились, быть может, несколько раз. Но сейчас только от одной мысли об этом сердце протестующе сжималось. Он не хотел этого контакта. Не хотел никого, кроме Чжан Исина.

— А ты как тут оказался? — спросил Джексон после минутной заминки, которую потратил на наслаждение приятной теплотой зеленого чая и спокойной компанией Исина.

— Я ходил в магазин за кормом для кота и увидел тебя. Точнее то, как ты пытался разбить свой лоб об этот стол,— Джексон почувствовал, как заалели его скулы, — и решил морально тебя поддержать. Хотя не знаю, насколько чай является моральной поддержкой, хотя кофе ты же не очень любишь, так что вроде как должно помочь… — Исин неловко потер шею, а потом спрятал в рукавах толстовки свои изящные ладони.

У Джексона сперло дыхание, а сердце забилось с бешеной скоростью, будто намеревалось сломать ребра. Почему-то именно от Исина забота воспринималась чем-то нереальным, мурашечным, хотя кому он врал, Джексон знал почему. Потому что он был невозможно в него влюблен. 

— Спасибо, — голос был каким-то непослушным, хриплым, еле слышным, и это слово совсем не вмещало в себя все, что испытывал сейчас Джексон. Но Исин, услышав его, лучезарно улыбнулся в ответ. — А как ты узнал, что я не люблю кофе?  

Джексону показалось, или Исин и правда покраснел?

— У тебя в инстаграме как-то пост был, где ты жаловался, что проиграл в споре с Сяо Чжанем, и тебе пришлось выпить кружку американо.

После этих слов его сердце прекратило таранить ребра. Оно вообще перестало биться. Этот пост он опубликовал не раньше полугода назад, он и сам уже забыл.

А Исин не просто посмотрел, он еще и запомнил. 

Джексон широко раскрытыми глазами уставился на Исина.

— Вау, у тебя такая хорошая память! Мне аж страшно,— голос в конце по-глупому сорвался, и Джексон пару раз кашлянул, но по ощущениям это не помогло, поэтому он в один глоток допил оставшийся в стаканчике чай. Тот был еще слишком горячим для такой скорости и немного обжег рот, но это было такой мелочью по сравнению с тем, что он только что услышал от любви всей своей жизни. В глупую голову лезли непрошенные надежды на то, что может его любовь не такая уж и безответная, потому что, ну, какой друг запомнит, что ты не любишь кофе из-за одного-единственного поста шестимесячной давности. 

— Ах-ах-ах, да не сказал бы, — Исин смущенно почесал нос указательным пальцем, и жест этот был немедленно заклеймен Джексоном как убийственно милый. Ему захотелось сказать, какой Исин очаровательный и просто невозможно прекрасный, но к их столику подошла официантка с просьбой закругляться, так как кофейня скоро будет закрываться. 

За окном моросил мелкий дождь. Джексон с самого детства любил гулять в такую погоду. Мама смотрела на промокшего до ниточки маленького Джексона, сверкающего такой счастливой яркой улыбкой, чтодаже ругаться на него не хотелось. Она лишь со вздохом трепала его по мокрой макушке, заставляя срываться с мокрых волос капли, дразняще тыкала пальцем в щеку и вела домой отогреваться под одеялом и пить горячий лимонный чай.  

Джексон стоял на крыльце под небольшим навесом, укрывающим от дождя, и смотрел, как холодные капли разбивались об асфальт. Чувствовался пьянящий запах петрикора, который хотелось вдохнуть полной грудью. 

— Тебе дать зонтик? Мне идти тут от силы минутпять, и у меня есть капюшон, так что сильно промокнуть не успею. Так что тебе он нужнее. 

Джексон повернулся к протягивавшему ему зонтик Исину и тут же запротестовал:

— Нет-нет, не нужно, я так добегу, — зачастил он, но не мог не признать, что от этого ненавязчивого проявления заботы в груди растеклось уютно-теплое удовлетворение.

Но Исин, осуждающе посмотрев на Джексона, всучил ему в руки зонтик. Накинул на голову капюшон и, поправив рюкзак на плечах, выпалил слова прощания и выбежал под дождь. Джексон даже среагировать толком не успел. Где-то вдалеке загрохотал гром, заглушая бешеный стук его обезумевшего сердца. 

***

После сданного (наконец-то!) проекта по истории нахерачиться не удалось — на Сяо Чжаня взвалили задачу быть ответственным за оформление конкурса «Жемчужина искусства». Преподаватель по культурологи, Чжан лаоши, решила, что начало учебного года — самое подходящее время для проведения конкурса талантов среди учащихся. Сяо Чжаню казалось, что она пересмотрела документалок про великих деятелей искусства, потому что по-другому объяснить ее избыточное рвение он не мог.

Тихо застонав, Сяо Чжань уронил голову на руки и запричитал:

— Джексон, ну это в чистом виде эксплуатация детского труда. 

Тот ухмыльнулся, выгнув бровь, и великодушно отложил телефон, в котором до этого вел активную переписку. 

— Какой детский труд? Тебе что, пять лет?

— Три с половиной, — буркнул Сяо Чжань куда-то в руки. 

— Это что получается, я дружу с малолеткой?

— Ой, заткнись! Скажи лучше, как мне выбраться из этой ситуации. 

— Так мне заткнуться или помочь тебе? — Джексон бессовестно ржал. Без злобы, по-дружески. 

Сяо Чжаню чисто по-человечески захотелось пульнуть в него подушкой. 

— Дорогой, будь добр, не душни, мне хватило этого во время разговора с Чжан лаоши. Она мне за десять минут успела прочитать лекцию об отличии романтизма и барокко и вынудила согласиться на роль ответственного за оформление. «Сяо Чжань, ты же очень креативный и талантливый, у тебя такой хороший вкус…», — пискляво зачастил он, передразнивая. Получилось очень похоже. — Ведьма!

— Тебе нужно научиться отказывать людям, Чжань-Чжань, — тоном личного психолога сказал Джексон. 

— Для начала мне нужно научиться с ними говорить. 

— И то правда, — и со смехом увернулся от летящей в него подушки. 

— Ладно, не переживай, я придумаю что-то. Но если ты будешь по полчаса решать, под каким углом должен висеть фонарик, чтобы передать дух традиций, но чтобы был маленький намек на модерн, я просто надую шарики и уйду, а тебя оставлю объяснять, что это современное искусство, а не мухля. 

— ЭТО ВАЖНО! И какие шарики? У нас что,первоклашки выступать будут?

— Ну а кто виноват, что ты такой перфекционист? —развел руками Джексон, но по нему было видно, как он всеми силами пытается сдержать смех. 

— Тебе повезло, что я люблю тебя, а то висел бы уже вниз головой из нашего окна.

— Чжань-Чжань, ты не можешь мне угрожать и называть окно «нашим» в одном предложении. 

— Поставь посередине точку, и будет два предложения. 

Джексон ухмыльнулся, качая головой. 

— Чжан лаоши хотя бы намекнула в каком стиле оформлять? 

Сяо Чжань закатил глаза. 

— Ага, конечно. Она сказала сделать все празднично, но не броско и чтобы с глубоким смыслом. Мне что, реально развесить шарики, но с цитатами Конфуция?

Отсмеявшись, Джексон отхлебнул чаю и сказал:

— Ладно, пойду я подумаю как спасать тебя, несчастный. Позвонить в ЮНИСЕФ, что ли?..

От летящей в спину подушки увернуться не удалось. 

***

День пошел наперекосяк с самого утра. Сначала Сяо Чжань не мог найти второй носок с бананами, и пробегал почти все время завтрака, обыскивая каждый угол квартиры в поисках пропажи. Нашел он его на своем же месте — видать, спросонья не заметил сразу. У порядочного человека, как говорят, все лежит на своих местах. А вот потраченные на поиски минуты, которых и так было мало, было жаль.  

После был внезапный тест по истории. Незабвенному Хуан лаоши не хватило сданных проектов переутомившихся учеников, и он решил в конец уничтожить студентов, устроив тест.  

В столовой не оказалось его любимых булочек с вишневой начинкой, и это, пожалуй, было наибольшей трагедией. Джексону, который занимался сегодня в другом корпусе, пришлось выслушивать длинные голосовые, в которых Сяо Чжань, не скупясь на добрые слова, признавался в любви до гроба самым лучшим преподавателям университета.

На перерыве его поймала Чжан лаоши и ошарашила новостью, что конкурс будет уже на следующей неделе и программа уже готова. «Ребятам нужно репетировать на уже готовой сцене, Сяо Чжань, так они будут меньше переживать». Дав ему на все про все три дня (а ведь он толком даже не начинал!), развернулась и, цокая своими каблуками, ушла, оставляя Сяо Чжаня наедине со своей напастью.

После занятий Джексон прислал сообщение, что его задержал историк, так что сегодня придти помочь не сможет, но горячо заверил, что отправит к нему кого-то из знакомых. Сяо Чжань отправил ему кучу сердечек и стикер с обнимающимися котами. 

Со сценой Джексон убедил его не заморачиваться слишком сильно и засунуть свой перфекционизм в носок с бананом. Задача, несомненно, сложная, но Сяо Чжань обязательно справится.

Оказавшись в зале, Сяо Чжань не смог сдержать страдальческий стон. На сцене, ровно посередине, висел плакат с огромной яркой надписью «Вдохновение». Сяо Чжань с презрением посмотрел на плакат. Плакат все также неподвижно висел дальше. 

Чжан лаоши сказала, что у Сяо Чжаня креативный взгляд. Что там такого она увидела в его глазах, раз пришла к такому выводу, Сяо Чжань не знал. Если полопавшиеся капилляры считаются нынче креативным взглядом, то Джексон — королева Швейцарии. Ну а что? По логике это равнозначно. 

Сяо Чжань отпил кофе из стаканчика. Холодный. Такой же, как и труп его надежды на то, что он сможет сделать из сцены что-то, при взгляде на что не будут литься кровавые слезы. Скривившись, он поставил стаканчик с остывшим кофе на стол и пошел искать коробки с декорациями. 

Поиски отняли не так много времени — гораздо больше ушло на то, чтобы придирчиво оценить состояние всех бумажных журавликов, фонариков, гирлянд, искусственных цветов, ткани с прошлого представления и прочей ерунды, и понять, что из этого он мог бы использовать, а чему не стоило больше видеть солнечный свет. 

Скинув на пол два огромных свертка темно-зеленой ткани и четыре красных бумажных фонарика, Сяо Чжань принялся закидывать все оставшееся ненужное барахло обратно в коробки. А вот перетаскивать их обратно в кладовку Сяо Чжань не стал, потому что поясницу нужно беречь. Помощничек, как назло, задерживался, а самому тащить коробки не очень хотелось, так что, беспечно скинув эту обязанность на помощничка, Сяо Чжань поплелся искать утюг и гладильную доску, потому что прекрасную зеленую ткань жизнь нехило так потрепала, впрочем, как и его самого. 

Нужное нашлось сразу, что не могло не радовать, но в утюге не оказалось воды. Собрав волю в кулак и стараясь не обращать внимание на ноющие ноги, Сяо Чжань мужественно отправился за водой. Мерный стаканчик он не нашел, но зато в самом углу валялся ярко-розовый пластиковый, яркий настолько, что аж резало в глазах. Судя по грязным стенкам, в этом стакане активно размешивали краску, которая успела благополучно засохнуть. Вот же невоспитанные люди! 

По дороге в туалет он представлял сцену жестокой расправы над ушами этих бесстыдников за издевательства над стаканом — оставшейся в нем краски хватило бы на плотную покраску небольшого холста. Могли бы накрыть чем-то, ну или если с экономией не задалось, хотя бы помыть его, чтобы несчастные души, как он, потом не страдали.

Углубившись в свои кровожадные мысли, Сяо Чжань слишком поздно заметил высокую худощавую фигуру у окна. Мозг моментально отключился, а все мысли превратились в сплошной панический вопль: «ВАН ИБО?!». Вода в стаканчике, который он бережно сжимал в руке, задрожала, довольно точно передавая его состояние и намекая на хаос в его душе. В голове мелькнул глупый турсливый план отступления вроде: «Мам, я домой», но быстро испарился, словно вода на раскаленном асфальте.

Этот самый Ван Ибо, словно почувствовав — а вероятнее, просто услышав шум — повернулся к нему и неловко улыбнулся. Эта смущенная улыбка была убийственно очаровательной, и Сяо Чжань непременно заметил бы это, не будь он так занят продумыванием того, как совершит ужасную расправу над Джексоном и беспалевно закопает его тело в лесу. Пусть в глубине души он был признателен ему за этот своеобразный пинок, но Сяо Чжань бы сам справился с тем, чтобы подойти к Ван Ибо, ему просто нужно было настроиться. И кому какая разница, что он не мог этого сделать уже несколько месяцев?

Сяо Чжань судорожно попытался придать своему лицу выражение «я тут просто проходил мимо, мой внутренний мир настолько полон и загадочен, что достаточно заглянуть в глаза, чтобы в нем потеряться». Но реальность была сурова, и в ней его выражение больше походило на страдальческое лицо человека, который только что откусил очень кислыйлимон вместо яблока и пытается сделать вид, что так и было задумано.

Взгляд Ван Ибо скользнул по замершему в дверях Сяо Чжаню со стаканом, который тот теперь держал как бомбу, готовую взорваться в любой момент. В голове Сяо Чжаня пронеслись все возможные и невозможные сценарии. Кивнуть? Уронить стакан и сделать вид, что это перформанс? Подойти и сказать: «Привет, я Сяо Чжань, а это моя вода для утюга, мы давно хотели с тобой познакомиться»? Он сглотнул комок размером с тот самый стакан. 

Осознав, что уже около минуты молча стоит в дверях, пялясь на Ибо, Сяо Чжань сделал несколько шагов внутрь, на ходу прокряхтев с целью избавиться от противного комка в горле, и все же постарался выдавить из себя какое-то подобие адекватной реакции:

— Привет, — что ж неплохое начало, так держать, Сяо Чжань! Все когда-то отрепетированные в воображении реплики канули в небытие, так что оставалось только положиться на собственное очарование. Да и не с президентом же знакомиться! Это, конечно, не успокоило, но вдохнуть помогло. — Меня зовут Сяо Чжань, если ты еще не знаешь, — он улыбнулся, позволяя себе немного расслабиться, — и нам с тобой сегодня придется много страдать.  

Сяо Чжань поставил стаканчик на край гладильной доски, напротив которой стоял Ван Ибо. И эта нелепая доска между ними в этот момент казалась Сяо Чжаню огромной непреодолимой рекой. По разные стороны света оказались не просто два человека, а два полюса, два континента, разделенные бурными водами реки Неловкости.  

Ван Ибо кивнул. Просто кивнул. ПРОСТО ЛЕГКОЕ ДВИЖЕНИЕ ГОЛОВЫ. 

Сяо Чжань наклонил голову к плечу. 

Ван Ибо отзеркалил его движение. 

Что ж, ладно…

— Эм-м, может, представишься? — не то чтобы  Сяо Чжань не знал как его зовут, напротив — очень хорошо знал. Но все еще отчаянно пытался схватиться за спасательный круг вежливости. Навряд ли она поможет ему, но и хуже не сделает.

Словно очнувшись ото сна, Ван Ибо заторможенно моргнул, резко выпрямился и быстро представился:

— Здравствуйте, меня зовут Ван Ибо, я учусь на хореографическом. Джексон попросил меня помочь вам… тебе, — и склонился в нелепо официальном поклоне. 

Сяо Чжань поморщился. Все-таки не один он тут косячит и выглядит глупо. 

— Как официально, — пробормотал он себе под нос. Но судя по тому, как растерялся Ван Ибо, он услышал и, кажется, смутился..? 

Сяо Чжань тяжко вздохнул, со всей неотвратимостью осознавая, что ситуацию придется брать в свои руки. Вот почему когда хочется просто плыть мертвой рыбкой по течению, пузиком вверх, судьба преподносит ситуации, в которых непременно нужно перехватывать инициативу и брать ответственность на себя. Жестокая жизненная несправедливость. Сяо Чжань бы предпочел делать как выдры — взяться за лапки и плыть по течению бурной реки Неловкости вместе. 

В голове промелькнула неоформленная мысль о том, что смущенный Ибо выглядит невозможно очаровательно, но она была такой расплывчатой, что Сяо Чжань не смог как следует за нее ухватиться. 

— Что ж, приятно познакомиться, Ван Ибо, — наконец ответил он. Протянул руку через гладильную доску и пожал чужую, на удивление крупную и очень теплую ладонь Ибо.

— Взаимно, Сяо Чжань, — то, как Ван Ибо произнес эти слова и как чарующе улыбнулся ему, послало волну восторженных мурашек сначала по руке от места соприкосновения, а потом щекоткой промчалось по всему телу. Было до странного волнующе слышать, как Ван Ибо произносит его имя. 

Сяо Чжань опустил глаза на их сцепленные через доску руки. В голове мелькнула глупая ассоциация с мостом, соединяющим два берега бурной реки Неловкости, и Сяо Чжань невольно прыснул от смеха. Взглянув на Ван Ибо, который тоже с интересом смотрел на их сцепленные ладони, Сяо Чжань заметил, как губы того так и норовят растянуться в улыбке. А стоило только их взглядам пересечься, так они оба не сговариваясь разразились громким смехом. 

Возможно, у них получится подружиться. Все-таки неловкость и глупые шутки сближают самых разных людей.

— Ладно-ладно, — отсмеявшись, произнес Сяо Чжань, — мы сегодня должны закончить эту ебучую сцену, иначе Чжан лаоши снимет с меня скальп, а кожа мне так-то нужна. 

— Конечно, я готов! — с завидным энтузиазмом воскликнул Ибо. Сяо Чжань поморщился. Эх, новичок. — Не знал, что ты материшься. 

— У всех есть своя темная сторона, — загадочно выдал Сяо Чжань, а потом выдохнул. — На самом деле я просто устал. Ужасный день, неделя, да и весь месяц в принципе. 

— Расскажешь? 

— Не думаю, что тебе будет интересно слушать мой бубнеж, — смутился он, не ожидая такого ответа. — Вон те коробки убери, пожалуйста, в кладовку, а я пока подключу утюг. 

Заинтересованность Ибо льстила, но Сяо Чжаню не хотелось в первый же день их знакомства выливать на него свой накопленный негатив. 

— Это зря ты так думаешь, — вторгся в его мысли Ибо, вернувшись из кладовки, — Мне было бы очень интересно узнать что-то о тебе, — он взялся за края зеленой ткани, которую Сяо Чжань держал в руках, чтоб сложить пополам. 

— Оу… это… приятно. 

Утюг возмущенно запыхтел, выпустив пару клубов пара. Постелив сложенную пополам ткань на доску, Сяо Чжань принялся ее тщательно утюжить, пока Ван Ибо с противоположной стороны плавно тянул ее на себя, создавая удобное натяжение. Работа продвигалась на удивление быстро. 

— Давай тогда сыграем в игру, — вдруг предложил Ибо. Он внимательно следил за движением утюга в руках Сяо Чжаня, но, очевидно, стоять так просто ему было скучно. Сяо Чжань поднял на него удивленный взгляд. — Ну, знаешь, игра, где каждый говорит три факта о себе, но один из трех ложный. А другой должен догадаться, какой именно. 

— Звучит интересно, — отозвался Сяо Чжань. — Это будет сложно, учитывая, что мы друг о друге мало что знаем, но пускай. Только давай не по три факта, а по одному. Просто мой перегруженный мозг не способен на большее. Начнешь?

— Угу, — Ван Ибо задумчиво покусал губу. — Я могу собрать кубик Рубика за тридцать секунд. 

Сяо Чжань посмотрел на него, чуть прищурив глаза. 

— Правда! — уверенно произнес он. — Ты ж чертов гений, конечно это правда. В это очень легко верится. 

Ван Ибо самодовольно кивнул. 

— Да. Я даже пытался с завязанными глазами, но пока у меня не получается. Твоя очередь. 

— Хм-м, — задумался Сяо Чжань. — До того, как стать дизайнером, я думал о карьере актера. Подожди, не тяни так быстро! — осадил Сяо Чжань увлекшегося Ибо. Тот так резво тянул ткань, что он не успевал ее как следует прогладить. 

— Ты красивый и талантливый, — окинув Сяо Чжаня сканирующим взглядом, выдал Ибо, — так что думаю, что это правда.

Сяо Чжань, который только что поставил утюг на специальную подставку, чтобы немного передохнуть, смущенно рассмеялся.

— На самом деле нет. Я хотел стать пекарем. 

— Ух ты! Это круто! 

— Да ладно тебе, — Сяо Чжань был уверен, что его щеки покрылись красными пятнами, потому что, во-первых, Ибо его назвал красивым, а во-вторых, считал его глупые мечты крутыми. — Давай, твоя очередь. 

— У меня есть семь мотоциклов из лего. 

— Определенно точно да! — хихикнул Сяо Чжань, снова принимаясь за глажку. 

— Ты так уверен? — удивился Ван Ибо. 

— Ну, немного я о тебе знаю, Ван Ибо, — таинственно произнес Сяо Чжань. 

— И, я так понимаю, ты мне не расскажешь откуда, потому что это великая тайна, так?

— Конечно! Я своих тайных агентов не сдаю! 

— Ладно, на сегодня отложим допрос,  — легко согласился Ибо. 

Сяо Чжань бы никогда не признался, что это неявное свидетельство того, что их общение продолжиться после сегодняшней встречи, отозвалось волнующей теплотой внутри. 

— Спасибо за ваше великодушие, — стремясь спрятать свою реакцию, Сяо Чжань сложил руки в благодарственном жесте, из-за чего чуть не уронил утюг, чем вызвал у Ибо неконтролируемый приступ смеха. — В детстве я боялся кукол, — продолжил он их маленькую игру, — которые умели закрывать глаза. 

Ван Ибо задумался. 

— Хм-м, вообще звучит как ложь, но я сомневаюсь, потому что придумать такое… Но я выбираю ложь. 

— Не угадал! Это правда. 

— Ты боялся кукол?! — удивленно воскликнул Ибо. 

— Ага, — спокойно подтвердил Сяо Чжань, заканчивая доглаживать последний отрезок ткани. — Эти их пустые глаза будто из ужастиков… бр-р-р. Смотри, сейчас нам нужно ее повесить над сценой. Как думаешь, лучше волнами или просто прямо?

Ван Ибо вытащил из розетки вилку утюга, внимательно посмотрел на ткань, а потом оценивающе — на сцену. 

— Давай просто прямо, волнами сейчас висит вот это убожество. Нужно разнообразие. 

Сяо Чжань посмотрел на яркую надпись на сцене и в который раз за сегодня поморщился. 

— Я тоже так думаю. Пошли быстрее снимем это безобразие. Я видел где-то в кладовке стремянку. 

— Ага, за дверью прям стоит. Кстати, мой факт. В детстве я упал со стремянки и сломал себе руку, а потом две недели ходил с гипсом. 

Сяо Чжань внезапно замер в дверях кладовки и с ужасом в глазах повернулся к шедшему за ним ВанИбо. 

— Если это правда, Ван Ибо, то к стремянке ты не прикоснешься! Даже не думай, что я позволю тебе на нее залезть!

— Это правда, но лишь наполовину. Я ломал руку, но упал с горки. Глупая история на самом деле, да и мне было всего лет пять. 

— Ужас! Ты что, один на площадке был? Без взрослых? — Сяо Чжань шлепнул Ибо по руке, когда тот потянулся помочь ему донести стремянку. Самостоятельно водрузил ее себе на плечи, отвергая любую помощь, и Ибо ничего не оставалось, кроме как послушно идти обратно за ним, страхуя на расстоянии.

— Нет, я был с мамой. Но я решил не скатиться, как это делают нормальные дети, а кувыркнуться, как супергерои в фильмах. Так что то, что я отделался переломом руки — чистой воды везение.

— Ну ты даешь, конечно, — покачал головой Сяо Чжань. 

— Да это не единственный мой перелом, —беззаботно отмахнулся Ибо, тут же был безжалостно перебит:

— Так, не сегодня, Ван Ибо, а то мое бедное старое сердце не выдержит эту убойную дозу переживаний! 

— У тебя не старое сердце! — возмутился Ибо и тут же предложил:  — Давай хоть помогу на лесенках поднять.

— Их тут три штуки, и я уже поднял. Лучше подай вон ту пустую коробку в конце сцены, схороним там это безобразие, — Сяо Чжань кивком головы указал сначала на коробку, а потом на яркую надпись «Вдохновение». 

Пока Ибо приносил, что ему сказали, Сяо Чжань залез на стремянку и начал аккуратно отцеплять яркие буквы, сбрасывая их в удобно подставленную коробку.

— Кстати, моя же очередь? — Ибо утвердительно ему кивнул. — В школе я был капитаном команды по баскетболу. 

— Хм-м, думаю, это вполне себе может быть правдой,— Ибо перехватил коробку одной рукой, а второй ухватился за стремянку, что, стоило Сяо Чжаню потянуться выше, опасно качнулась.

— Я играл в баскетбол, но не был капитаном. Так что тоже правда только наполовину. 

— Эй, так нечестно! — возмутился Ибо. — Как мне, по-твоему, надо было догадаться?

Сяо Чжань повернулся к нему, усевшись на самую верхнюю ступеньку стремянки, и, глядя на него сверху вниз, скептически приподнял бровь. 

— Ты буквально точно так же сделал в прошлый раз. 

— Я... а, ой… — Ван Ибо смущенно залился краской. — Тогда давай будем говорить либо чистую правду, либо ложь.

— Без проблем. Эту коробку выкидываем или оставим до лучших времен? — Ван Ибо демонстративно потряс коробкой, которую держал в руке, пока Сяо Чжань слезал со стремянки. 

— Выкидывай ее куда подальше, бедные мои глаза, смотреть на нее не могу, — Сяо Чжань явно переигрывал, но кто ему запретит? Буквы выгляделине прям ужасно, но кровавые слезы были на подходе, готовые политься от одного неосторожного взгляда в их сторону. Кто делает огромные буквы из пенопласта, а потом обматывает их тканью?!

— Хорошо, это будет нашей тайной, Чжань-гэ, — Ибо весело ему улыбнулся.

Услышав это, Сяо Чжань на мгновение застыл, а затем губы его тронула смущенная улыбка. Внутри все трепетало от восторга. Конечно, Сяо Чжань надеялся, что они с Ван Ибо хорошо поладят, но что это будет так быстро и так потрясающе круто, было выше всех его ожиданий. Ван Ибо был прекрасным человеком, теплым, смешным, простым — это шло вразрез с тем, какой образ рисовался в голове из-за немного отстраненного выражения лица. И этот его странный юмор, так неожиданно хорошо совпадающий с собственным юмором Сяо Чжаня. Они, казалось, настроились на одну волну, и это ощущалось так чудесно, что Сяо Чжань даже не заметил, как быстро пролетело время. Очнулся только когда потянулся за следующим красным фонариком и обнаружил, что это был последний.

Ван Ибо увлеченно рассказывал ему про разницу двигателей в мотоциклах, подметая мусор, который они успели разбросать. После игры они перешли на обсуждение увлечений, которое плавно перетекло в жалобы Сяо Чжаня на Чжао лаоши. Ибо, подхватив волну, рассказал страдальческим голосом  о том, как ему надоело лицезреть Исюаня со своей девушкой почти каждый божий день.

— Нет, Чжань-гэ, они просто потрясающие и ладят прекрасно, и я безмерно рад за то, что они нашли друг друга. Но я не могу уже вывозить это количество собачьего корма, у меня передоз!

Сяо Чжань сочувственно похлопал Ибо по плечу, пожелав ему терпения, и бросил тоскливый взгляд на сцену. Время в приятной компании, даже с поправкой на работу, которой Сяо Чжань не желал заниматься, прошло несправедливо быстро. Расходиться не хотелось, но и причин оставаться вместе как будто тоже не осталось.

Сяо Чжань смотрел, как мерцают гирлянды в красных фонариках — удивительная идея находчивого Ван Ибо — и думал, как бы попрощаться. Возможно, он излишне драматизировал момент, и через пару часов сам себе даст по ушам за собственные мысли, но в данный момент он ничего не мог поделать с грустью от скорого расставания.

— О чем думаешь? — спросил Ибо, тыкая пальцем локоть Сяо Чжаня. 

— Мне кажется, этот фонарик висит на 0,5 сантиметра выше, чем надо. Думаю, нам следует перевесить, — и рассмеялся, когда Ибо вымученно застонал, бормоча под нос о чьем-то «гребаном перфекционизме».

— Это искусство! — шутливо возмутился Сяо Чжань, ответно ткнув Ибо в плечо. — Ничего ты не понимаешь!

— Я бы с тобой поспорил, но сил у меня осталось только на то, чтобы доплестись до кровати и сразу уснуть. 

— Тогда не смею вас задерживать, господин Ван, этот недостойный благодарит вас за помощь, без вас он бы не справился, — Сяо Чжань сложил руки в шуточномпоклоне и наклонился, насколько это было возможно в сидячем положении. 

— Да ну тебя, господин Главный Прораб. Без вас этой сцены бы не было. 

— Лучше бы не было, — ворчливо пробормотал Сяо Чжань, поднимаясь с пола. — Пошли по домам, герой. 

— И это все? — недоуменно спросил Ибо, тоже поднявшись с пола. Он с вопросом во взгляде подошел к замершему с открытым рюкзаком в руках Сяо Чжаню. 

— А тебе мало? — скептически приподняв бровь, поинтересовался Сяо Чжань. 

— Я не про это, — Ван Ибо нахмурил брови, и это выражение на его лице внезапно пронзило Сяо Чжаня своей очаровательностью. Он растерянно поймал себя на мысли, что руки так и чешутся потискать Ибо за щеки.

— Тогда про что? 

— Вдруг у меня от перенапряжения ночью заболит спина или я не смогу добраться домой, потому что засну на тротуаре? А я не смогу пожаловаться тебе на это, потому что у меня нет твоего номера телефона. И к тебе утром придут полицейские, потому что я потерялся, а ты об этом не узнал, потому что я не мог тебе написать. 

Сяо Чжань уставился на него во все глаза, не веря, что Ван Ибо несет такую околесицу с целью обменяться контактами. Сердце растерянно пропустило удар, а затем встревожено зачастило. Сяо Чжань ощутил, как к щекам приливает кровь.

«Он... попросил мой номер?» — единственная оформленная мысль сияла в голове ярким фонариком.

Сяо Чжань почувствовал, как губы растягивает радостная улыбка, широкая настолько, что на щеках появились ямочки. Кто бы его осудил за это? Последние несколько месяцев он жил желанием познакомиться с Ван Ибо, и вот он, этот самый Ван Ибо, просит его номер телефона, потому что, кажется, этому самому Ван Ибо понравилось с ним общение аж настолько. Сяо Чжань ощутил растекшийся по телу радостный трепет, и перевел взгляд на Ибо. Тот смотрел на него с написанной на открытом лице неуверенностью, и Сяо Чжань внутренне возликовал. 

Улыбнувшись еще шире, хотя казалось, что это невозможно, он вытащил из кармана телефон и протянул Ибо — пальцы были чуть влажными от волнения. Наблюдать за тем, как внимательно Ибо забивает свой номер, было настолько забавным, что Сяо Чжаню хотелось закричать от переполнявших его эмоций.

Получив телефон обратно, Сяо Чжань посмотрел на имя контакта и весело фыркнул. В пункте с дополнительной информацией было написано: «Спец по скотчу и гирляндам».

Сяо Чжань быстро настрочил сообщение. 

Я:

Главный прораб благодарит Специалиста по скотчу и гирляндам за проделанную работу. 

Я:

Оплата в виде тарелки с лапшой в ближайшее свободное время. 

— И вот столько стоит нынче мой труд?! Неслыханная наглость! — счастливо воскликнул Ибо, прочитав сообщение. — Я согласен! 

— Ну вот и отлично, — кивнул Сяо Чжань. — А теперь давай по домам, и напиши мне как доберешься. Если не уснешь на тротуаре.

— Обязательно, Чжань-гэ, до встречи! — Ван Ибоочень энергично — а говорил, что устал — помахал рукой, счастливо улыбаясь, и побежал в сторону выхода. 

Сяо Чжань шел по тропинке домой, не в силах сдержать радостную улыбку. Хотя кого он обманывает — он даже не пытался. Щеки ныли от напряжения, но это было приятной болью, доказательством того, что все это — не сон. В руке он держал телефон с открытой коротенькой перепиской с Ван Ибо.

Свернув на аллейку пошире, Сяо Чжань вышел к небольшому прудику, где две забавные утки пытались потопить друг друга. Возможно, они просто игрались, или, может, пили, кто их знает. Записав коротенькое видео, он скинул его Джексону с подписью: «Это могли быть мы с тобой, но я слишком счастлив, так что считай, что тебе повезло».

Джексон тут же ответил ему стикером про буллинг, которому Сяо Чжань весело рассмеялся. Это был прекрасный вечер.

***

Исин💘:

Джексон, это трагедия! Мне нужна твоя помощь, я больше не знаю к кому обратиться! 

Я:

Какая? С радостью помогу! 

Исин💘:

Помнишь, я обещал, что сыграю тебе на гитаре? 

Я:

Конечно, помню!!!!!!!! Как я могу такое забыть?! А что случилось?

Исин💘:

Ты же в курсе про конкурс, который будет ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ??????

Я:

Ага, Чжань-Чжань для него сцену готовил

Исин💘:

Так вот. Чжан лаоши сказала, что с меня участие. И мне нужно мнение со стороны, насколько убого выглядит мой номер. И просто ты единственный, кто знает, что я играю на гитаре, кроме мамы. 

Я:

Ну тогда я просто обязан тебе доказать, что номер не выглядит убого!!!!!!!!! 😠😠😠😠😠😠😠😠😠

Исин💘:

Ахахаха, ладно, хорошо! Просто отлично! Тогда если ты сегодня забежишь ко мне на часок, нормально будет?

Я:

Прекрасно. Скинь адрес и время!)))

Исин💘:

ТЫ МОЙ СПАСИТЕЛЬ!!!!!!!!!!! СПАСИБО ТЕБЕ ОГРОМНОЕ!!!!!

Я:

Да ладно тебе, я же ещё ничего не сделал. Жду адрес и время)

Джексон выключил экран телефона, не переставая улыбаться. Сяо Чжань, с которым у него сейчас шла совместная пара по философии, вопросительно приподнял бровь. 

Джексон шепотом пересказал ему, от восторга крутя ручку в пальцах. Сяо Чжань, усмехнувшись, одобрительно похлопал его по руке. А после снова полностью сосредоточился на лекции, пока Джексон пытался со своим дрожащим от восторга сердцем. 

***

Перед тем, как пойти к Исину, Джексон решил забежать в зоомагазин за вкусняшками для кота, фотографии которого с завидной частотой мелькали в ленте Исина.

«А мог бы и своим лицом с такой же регулярностью светить», — промелькнуло недовольное в мыслях Джексона, придерживая двери для тетушки с собачкой, а после ныряя в подъезд дома Исина.

Он думал подняться по лестнице, чтобы хоть как-то успокоиться, но в итоге решил все же воспользоваться лифтом, чтобы не появляться перед ним мокрым и красным. В кабине он придирчиво посмотрел на свое отражение, немного пригладил растрепанные волосы, а затем сделал пару глубоких вдохов и выдохов, надеясь, что это поможет сохранить перед Исином достоинство. Но стоило лифту прозвенеть о прибытии и раскрыть двери, как сердце снова бешено забилось, стучась о ребра. 

Исина он увидел сразу, как только вышел из кабинки. Губы невольно растянулись в улыбке. Исин, такой мягкий и уютный в домашней растянутой футболке, надпись на которой уже не поддавалась дешифровке, в огромных мягких пушистых тапочках, ждал его, стоя в дверях своей квартиры.

— Привет, — Джексон подошел к нему, нервно теребя лямку рюкзака, ощущая потребность хоть чем-то занять руки, чтобы не накинуться с объятиями на Исина. 

Исин, радостно ему улыбаясь, отступил на два шага назад, пропуская в квартиру.

— Привет, сильно устал? — поинтересовался он, наблюдая, как Джексон стягивает кроссовки. 

— Нет, вообще не устал. 

Это было чистейшей правдой. Он устал от ожидания, но мысль о том, что сегодня вечером он увидит Исина, поддерживала его весь прошедший день.

— Прекрасно, — улыбнулся Исин. — Смотри, ванна слева, если хочешь воды, то кухня там. Могу сделать чай. Или ты голодный? Может, тебе погреть еды? У меня есть суп и баоцзы. Хочешь?

— Вау, — растерялся от такой заботы Джексон и тут же залился краской смущения. — Спасибо за предложение. Я не голодный, но от чая не откажусь. Только давай его попьем вместе после того, как ты мне все покажешь и расскажешь про номер. 

— Хорошо, прости, я просто ужасно нервничаю, — Исин зарылся пальцами в волосы на затылке. — Просто я впервые играю кому-то, кто не мама, а через два дня мне вообще придется выступать перед огромной аудиторией. Просто я страшно волнуюсь.

То, что Исин переживал, Джексон понял сразу. Иначе он бы заметил, что повторил слово «просто» трижды. 

Джексону хотелось успокаивающе погладить его по спине или ободряюще прикоснуться к руке, пока они шли в комнату Исина, но он не осмелился даже пошевелить пальцем. 

Так было каждый раз, когда дело касалось Исина. Любого другого человека Джексон уже не только бы погладил, но даже обнял… но дотронуться до Исина у него всегда не хватало смелости. Но больше всего хотелось. Прикоснуться хотя бы кончиками пальцев. Невесомо. 

Они зашли в комнату, залитую мягким рассеянным светом, и везде, куда падал взгляд, стояли растения. На полу возле пушистого ковра гордо возвышалась монстера, раскинув свои большие узорные листья-сердца. На подоконнике дружно стояли две орхидеи, одна из которых цвела, радостно демонстрируя миру свои красивые лепестки. На тумбочке возле кровати в причудливых горшочках притаились кактус и маленький суккулент. Казалось, здесь не было ни одной горизонтальной поверхности, на которой бы ни стоял пусть и маленький, но горшочек. 

— Как у тебя тут уютно! — воскликнул Джексон,восторженно оглядывая комнату. 

— Спасибо, я старался, — не без гордости отозвался Исин, с любовью оглядывая свои растения, что становилось понятно, что каждое из них — его сокровище. И вот от такого Исина, довольного и увлеченного, у Джексона щемило сердце особенно сильно. Именно в такие моменты сдерживать свое желание обнять было особенно трудно.

— А где твой кот? — вдруг вспомнив о существовании еще одного сокровища Исина, спросил Джексон. — Я ему вкусняшек принес, — он достал из рюкзака несколько пачек вкусностей для котят. 

— Ириска? Это девочка, она сейчас спряталась. А за вкусняшки спасибо большое, эта маленькая прожора может уничтожать их в промышленных масштабах! — с улыбкой произнес Исин, проходя мимо и извлекая из чехла гитару. 

— Какое милое имя!

Джексон послушно положил вкусняшки на тумбочку, а рюкзак — на пол, и теперь наблюдал, как Исин бережно обходится со своим инструментом. 

— Она самая очаровательная девочка на свете! — согласился Исин. — Я привык играть на полу, ковер толстый, так что холодно не будет. Ты не против? 

— Делай как тебе удобно. 

— Тогда садись рядышком. 

Улыбаясь своей нежной улыбкой, Исин похлопал ладонью по ковру в пригласительном жесте. Дождавшись, пока Джексон удобно устроитсянапротив в позе лотоса, произнес:

— Что ж, я начну, — сказал он скорее себе и, тронув струны, прочистил горло начал петь. 

Комната заполнилась мягкими звуками гитары, казалось, мир сузился до маленького пушистого островка, где были он, Исин и окутывающая их музыка. 

Джексон сидел, поджав ноги, и чувствовал, как тает, стоило Исину запеть своим красивым душевным голосом. Из кухни, топая лапками по полу, прибежала Ириска. Не обратив совершенно никакого внимания на незнакомого человека, она потерлось мордочкой о колено Исина и растянулась рядом, прижимаясь к его теплому бедру и громко урча. Сердце Джексона готово было разорваться от переполнявшей его нежности. 

Он перевел взгляд на пальцы Исина, зажимающие аккорды, и замер. Длинные, изящные, они словно порхали по грифу. Джексон следил за их движением затаив дыхание. 

Исин пел о звездах и счастье. Его голос с небольшой хрипотцой на низких нотах словно обволакивал Джексона как теплое одеяло. Его хотелось слушать бесконечно. И Джексону невыносимо хотелось сказать Исину какой он потрясающий, нереальный и невозможно талантливый. И, стоило прозвучать последнему тихому аккорду, как Джексон затараторил:

— Небеса, Исин! У меня просто нет слов! Это так потрясающе круто! Ты так красиво поешь! И песню выбрал очень хорошую! Как ты вообще мог сказать, что номер звучит убого? Я считаю, первое место тебе обеспечено! И ты невероятно играешь на гитаре, я ажзалип! Очень-очень-очень красиво, правда!

Исин тихо рассмеялся от столь яркого восторга, но полные неподдельного восхищения глаза Джексона как нельзя лучше убеждали в искренности каждого слова.

— Спасибо тебе огромное. Ты… ты, конечно же, захвалил меня, я далеко не так хорош, как мне хотелось бы, но правда, спасибо, твоя поддержка мне очень помогла, — Исин благодарно посмотрел на Джексона. Одной рукой он пропускал между пальцами мягкую шерстку уснувшей Ириски, убаюканной мягким его голосом, пока вторая все еще бережно держала гитару. Джексон просто не мог уговорить себя не пялиться так открыто — это попросту не работало, когда Исин выглядел так!

Чудом, не иначе, у него наконец-то получилось взять себя в руки и, прочистив горло, он сказал:

— Гэ, послушай меня. Все профессионалы когда-то тоже были новичками, и если тебе не нравится то, что выходит на начальной стадии, это не значит, что ты безнадежен. Поэтому не жди от себя слишком много сразу же, хорошо? Ты же только начинаешь, а уже можешь так круто петь и играть, — Исин смущенно сморщил нос. Выглядело так мило, что Джексон на мгновение отвлекся, но для него было слишком важно закончить мысль. — Пообещай мне, гэ, что ты не будешь сильно придираться к себе. А если все же загонишься, то позовешь меня, и я с радостью расскажу тебе о том, что ты потрясающий и что у тебя прекрасно все получается. Считай это непредвзятым мнением со стороны. 

Исин, легко рассмеявшись, согласно покивал головой. 

— Хорошо. Я иногда и правда очень сильно придираюсь к себе. Но теперь в такие минуты я буду вспоминать твои слова. 

Уголки губ Джексона растянулись в широкой довольной улыбке. Он смог подбодрить, смог хоть немного развеять неуверенность, которая по какой-то совершенно непостижимой причине сгустилась в Исине. А ведь он просто прекрасен во всем, что делает. И он, Джексон, любит этого потрясающего человека. Так невыносимо сильно. Губы нестерпиможгло от желания рассказать Исину обо всем. О своих чувствах, о том, каким Джексон его видит и что он достоин всего самого лучшего.

Джексон набрал полную грудь воздуха… и не сказал ни слова. 

Исин, не заметив его терзаний, поднялся с ковра и аккуратно спрятал гитару обратно в чехол. Ириска, потревоженная его движением, обижено перекочевала к теплому бедру Джексона, уткнувшись в него носиком, и снова засопела. Джексон, едва сдерживаясь от того, чтобы умиленно запищать, благоговейно зарылся пальцами в ее мягкую шерстку. Эта кошка была такой же до невозможности милой, как и её хозяин. 

— Чай? — с улыбкой предложил Исин, тепло наблюдая за тем, как Джексон гладит его кошку. 

Ответить Джексон не успел, его слова заглушил телефонный звонок. Исин неловко вытащил из кармана телефон, и как только увидел имя звонящего, как его лицо озарила теплая улыбка. И она была адресована не ему, не Джексону. От этого понимания в груди, где мгновение назад царила весна, все сжалось.

— Я отвечу, — сказал Исин, извиняясь глазами. —Это важно.

— Конечно, — отозвался Джексон, выдавив из себя улыбку. Он опустил глаза, сделав вид, что чрезвычайно увлечен почесыванием мягкой Ириски, которую переложил к себе на колени.

Исин вышел из комнаты, на ходу подняв трубку:

— Привет, моя родная. Соскучилась? 

Этой короткой фразы хватило, чтобы внутри все оборвалось. На Джексона будто вылили ушат ледяной воды. Сердце ухнуло куда-то вниз, а в груди раскрыла ненасытную пасть пустота. Рука, которой Джексон гладил Ириску, замерла в воздухе, а вежливая улыбка застыла на лице безобразной трещиной.

«Моя родная».

У него кто-то есть? Девушка? Конечно же девушка. Кого еще можно назвать таким интимным «моя родная». 

Джексон с трудом сглотнул. Сердце будто сжали холодные щупальца, к горлу подступил противный ком. Остатки здравого смысла вопили о том, что не стоит делать поспешные выводы и надумывать лишнего. Но было слишком больно, чтобы к нему прислушаться.

Он слышал, как Исин на кухне щебетал что-то в телефон своим мягким голосом, смеялся весело, а сам не мог свободно вдохнуть. Мысли роились в голове, заставляя страдать еще больше.

А как она выглядит?

Она хорошенькая? 

Как давно они вместе?

Противное подсознание кинуло в Джексона фантазией поцелуя Исина с девушкой, где он, нежно обнимая ее за талию, шептал ей в губы «Родная».

Не выдержав, Джексон резко зажмурился и помоталголовой, отгоняя непрошенные мысли. 

Горло сдавила неприятная ревность. Вся эта волшебная атмосфера тепла и уюта испарилась вмиг, словно ее тут и не было. Лишь Ириска, мирно сопящая на коленях у Джексона, напоминала о том, что всего несколько мгновений назад Джексон был самым счастливым человеком на этой планете.

Разговор на кухне стих. Исин, все еще улыбаясь, зашел в комнату, пряча телефон в карман. 

— Прости, отвлекся. Ну что, чай? — он недоуменно наблюдал за тем, как Джексон, бережно переложив Ириску на ковер, поднялся, избегая смотреть ему в глаза. 

Джексон прочистил горло и попытался улыбнуться. 

— Прости, но нет. Я, наверное, уже пойду, — он схватился за рюкзак, будто за спасательный круг. Крепко, отчаянно. 

Пусть он выглядел глупо в своей необоснованной реакции, но он слишком хорошо понимал, что просто не сможет сидеть и спокойно пить чай с Исином. Он будет думать, и гадать, и просто все испортит. Исин слишком сильно ему нравился, чтобы вываливать на него свое едкое разочарование и сильнее портить впечатление от вечера. Ведь…

Он не виноват в том, что Джексон в него влюблен. 

Он не виноват, что у него уже есть любимый человек. 

Он не виноват в том, что Джексон не мог признаться раньше. 

Джексон сам виноват. 

Поэтому он ушел. 

Он побоялся смотреть на Исина, а потому не видел, каким полным болезненного замешательства взглядом тот провожал его спину.

***

Сяо Чжань лежал на диване, переписываясь с Ибо, когда в квартиру зашел Джексон. Точнее сказать влетел, позвякивая стеклом. Торопливо отложив телефон на тумбочку, Сяо Чжань побежал в прихожую определять уровень катастрофы. Там его встретил широко улыбающийся Джексон, соблазнительно потрясающий полным банок с пивом пакетом. И вроде все было как обычно, но Сяо Чжань слишком давно знал Джексона, а потому сразу заметил, что что-то не так. В его улыбке было что-то такое… ломкое, как будто на грани. 

— Чжань-Чжань! — от громкости его голоса Сяо Чжань поморщился. — Время нахерачиться!

— А в честь чего? — осторожно поинтересовался Сяо Чжань, вынимая из рук Джексона пакет, чтобы отнести его на кухню. 

Джексон снял кроссовки, наступая на задники, и, бросив их так, прошел дальше. Обычно Сяо Чжань сделал бы ему замечание, однако с другом слишком явно было что-то не так.

— В честь проекта по истории, конечно же, — торжественно произнес Джексон, заходя за Сяо Чжанем на кухню, где тот уже успел вытащить пиво из пакета. И добавил легкомысленно: — И чтобы залить мое разбитое сердце. 

Он сказал об этом так просто и легко, что Сяо Чжаню пришлось проиграть в голове фразу дважды, чтобы осознать смысл произнесенной фразы. Но как только до него дошло, он резко повернулся к Джексону, глядя на него во все глаза. Но тот только подмигнул ему игриво, как делал постоянно, и плюхнулся на стул, так, будто это не он только что сбросил на Сяо Чжаня информационную бомбу.

Вздохнув, Сяо Чжань молча открыл пиво себе и Джексону и, поставив перед другом бутылку, сел напротив. 

— Просто выпьем или расскажешь? — тихо поинтересовался он. 

У Джексона защипало глаза от того, насколько участливый его бро и как ему с ним повезло.

Он всхлипнул, горько, обиженно, сделал пару больших глотков пива и, уронив голову на руку, подавленно произнес:

— Ты и так все понимаешь, что тебе рассказывать, — слова дались с трудом, горло сдавливал противный ком из неизлитых чувств, но Джексон зачем-то держался.

Сяо Чжань лишь невесело усмехнулся. 

— Я сейчас просто… — Джексон замялся, а потом залил в себя еще немного пива и продолжил: — Я не знаю… я просто хочу напиться. И ни о чем не думать. Почему это так сложно? Мысли хуже приставучих комаров.  Просто я… ты можешь меня обнять? — Джексон поднял на Сяо Чжаня глаза мокнущего под дождем щенка.

Сяо Чжаня не нужно было просить дважды. Он сразу же поднялся со стула и подошел к Джексону, распахивая свои объятия для него. Джексон тут же обхватил его руками, пряча лицо и прерывисто сопя. Сяо Чжань накрыл его голову ладонью и принялся успокаивающе гладить его по голове. 

— Почему это так больно? — Сяо Чжань едва разбирал слова, которые Джексон бормотал ему в живот. — Я… Я так сожалею, что не признался ему раньше... А теперь я идиот. Одинокий, трусливый... И даже если бы я и признался, разве был бы шанс?..

Сяо Чжань немного отстранился и взял лицо Джексона в свои ладони, дождался, пока тот на него посмотрит, и, глядя прямо ему в глаза, произнес:

— Я не знаю, что именно произошло, но не вини себя…

Джексон всхлипнул, тронутый.

— Ну почему ты такой хороший? Почему я не влюбился в тебя? Я же такой красивый! И ты красивый! У нас были бы такие красивые дети! 

Сяо Чжань не смог сдержать улыбку. 

— Раз уже шутишь, значит, не все так плохо. И какие нахрен дети?! — Сяо Чжань, взлохматив напоследок Джексону волосы, вернулся на свое место.

— В смысле какие? — подавился пивом Джексон. — Наши с тобой!

Сяо Чжань закатил глаза. Атмосфера немного разрядилась, перестав быть такой безысходно гнетущей. Сяо Чжань сделал глоток пива.

— Послушай, Джексон, — не уверенный, что стоит задевать больную тему, осторожно начал Сяо Чжань, — а ты никогда не думал, что твои чувства могут казаться взаимными?

Джексон фыркнул, горько усмехнувшись в бутылку. 

— Если б ты только знал, как часто… — Сяо Чжань ненавидел то, как обреченно звучал голос Джексона сейчас. — Я старался об этом не думать, но, блять, каждый гребаный день я умираю внутри от этого «а если бы он тоже любил меня». Придумываю, что было бы, будь это правдой. И эти воображаемые сцены делают мне одновременно и больно, и так сладко, что чертовски сложно от них отказаться. Вот только к реальности они не имеют никакого отношения.

Сяо Чжань тяжело вздохнул. 

— Ты и шанса себе не даешь даже в мыслях… 

— Потому что я реалист! — отрезал Джексон. 

— Ты слепой идиот, Цзяэр! — отбрил Сяо Чжань. Он не собирался пытаться открыть другу глаза настолько радикально, но даже пары глотков пива было достаточно, чтобы ослабить его контроль над собой. 

Джексон, изумленный тем, что Сяо Чжань назвал его домашним именем, поднял на него свои подернутые поволокой опьянения глаза.

— Выслушай меня, пожалуйста, и не перебивай, —Сяо Чжань вздохнул, отодвигая подальше свою бутылку и опираясь локтями о стол. — Помнишь тот вечер на дне рождения Цзи Ли, ты еще опоздал тогда,— Джексон непонимающе моргнул, явно не понимая к чему он ведет, но утвердительно кивнул. — До твоего прихода Исин сидел в углу, ни с кем не заговаривал, никому не улыбался. Ему явно было некомфортно. Но это пока ты не зашел в комнату. Ты бы видел, как поменялось его настроение, когда ты подошел к нему. Вы проговорили тогда весь вечер, и не то чтобы я за вами следил, но у меня есть глаза, так что… — Сяо Чжань неловко пожал плечами и выдавил смущенную улыбку. — Я это к тому, что… Джексон, он не сводил с тебя взгляд. Теплый, нежный такой, он провожал тебя им даже когда ты отходил от него поболтать с другими. Я не утверждаю, что он смотрел на тебя с любовью, но на твоем месте я бы задумался. Не смотрят так на всех подряд.

Джексон молчал, уставившись на свои пальцы. 

Они просидели в тишине несколько минут. Сяо Чжань не мешал Джексону осмысливать эту информацию. Он молча допил пиво и собирался было встать, чтобы убраться, но Джексон его опередил.

— Я пойду в комнату, — прошелестел он и, подхватив последнюю бутылку с собой, ушел в свою комнату.

Сяо Чжань проводил его встревоженным взглядом. Тяжело вздохнув, он все же убрал со стола пустые бутылки, помыл грязную посуду, разложил все по местам. Привычная рутина отвлекала, но душа все равно болела за друга. 

Полной картины Сяо Чжань не знал, но понимал, что произошло что-то, что разбило Джексону сердце. 

Вытерев руки полотенцем, Сяо Чжань взял телефон, замечая десять непрочитанных сообщений от Ибо.Джексон настолько выбил его из колеи, что он успел забыть о том, что они вели переписку.

Ван Ибо:

Так что случилось с тем бездомным котиком????????

Ван Ибо:

Чжань-гэээ!!!!! 

Ван Ибо:

Ты его закормил и он стал толстым плюшевым комочком?

Ван Ибо:

Сяо Чжань, мне уже страшно! Ты почему так резко пропал?

Ван Ибо:

Чжань-гэ, у тебя там все хорошо? 

Ван Ибо:

*стикер с переживающим котиком*

Ван Ибо:

Смотри, это я! 

Ван Ибо:

*стикер с умирающим кроликом*

Ван Ибо:

А это ты! 

Ван Ибо:

Нет, серьезно, ты же там не умер? 

Последнее сообщение было отправлено три минуты назад. Сяо Чжань не смог сдержать улыбки, быстро печатая ответ. 

Я:

Прости, у Джексона кое-что случилось, мы с ним немного выпили 

Ответ пришел моментально. 

Ван Ибо:

Фух, ты живой! 

Ван Ибо:

Сейчас все хорошо?

Я:

Думаю да

Ван Ибо:

Ты пьяненький?

Я:

Ахахах, нет. Я совсем немного выпил. Не хотел много пить. Завтра мучаться от больной головы как то не в радость. 

Ван Ибо:

И правильно! Молодец! 

Ван Ибо:

Ладненько, раз ты живой, то давай договаривай, что случилось с тем котиком!!!!

Ван Ибо:

И ты не выслал его фоточки!!!! 

Сяо Чжань даже не замечал, что улыбается, отвечая на сообщения Ибо. 

Он был безумно рад их дружбе. Теперь ему было даже немного стыдно за свою трусость. Ведь, будь он немного более смелым, они могли бы общаться с этим прекрасным человеком на несколько месяцев дольше. 

Ван Ибо был как резвый щеночек. Такой яркий, невозможный, восхитительный. В нем как будто струился целый фонтан энергии и тепла. И он с радостью делился этим с другими. 

На первый взгляд он мог показаться холодным и отстраненным, но с Сяо Чжанем они быстро настроились на одну волну. Какое-то необъяснимое родство душ. Они, казалось, понимали друг друга без лишних слов.  

***

На следующий день у Джексона ужасно болела голова. Но не из-за похмелья. Вчера он не напивался настолько сильно. 

Голова болела из-за жужжащих в ней мыслей, которые Джексон не мог нормально сформулировать даже для себя. Он снова и снова повторял сказанные вчера Сяо Чжанем слова, но так и не осмелился поверить в них. На телефоне до сих пор висели непрочитанные сообщения от Исина. Джексон с вечера не открывал их чат. 

Заткнув уши наушниками в надежде перебить музыкой назойливые мысли, Джексон взад-вперед ходил по коридору университета, чтобы хоть как-то скоротать длинное окно между парами. 

Из-за музыки он почти не слышал окружающие звуки, поэтому когда кто-то похлопал его по плечу, Джексон вздрогнул от неожиданности, рефлекторно повернувшись назад. 

Это был Исин. 

Сердце предательски сжалось и бешено забилось в груди. По-другому реагировать на Исина оно совершенно не умело. 

Исин улыбнулся, но в глазах виделось искреннее волнение. Его растрепанные белые кучеряшки лезли в глаза, и Джексону невыносимо сильно захотелось отвести их от лица и мягко заправить за уши, будто бы невзначай коснуться уха.. Но он не мог этого сделать. У Исина был любимый человек. 

— Привет, — ладонь Исина все еще лежала на плече Джексона, но стоило тому едва заметно повести напряженными плечами, как она пропала. В глазах Исина проступила боль, но тут же исчезла, никто и не заметил. Он неловко спрятал руки в карманы, будто сознательно избегал малейшей возможности нежеланного прикосновения.

— Привет, — наконец отозвался Джексон, вытащивнаушники из ушей. 

Атмосфера между ними была непривычно неловкой. 

— Ты вчера так резко ушел, — тихо начал Исин, — а потом не заходил в чат. Ты… у тебя же все хорошо? 

— Все в порядке.

Он произнес это холодно. Отчужденно. Он никогда не говорил так с Исином. Джексон поморщился, досадуя на себя за эту реакцию. Исин же не виноват, что его сердце занято другим.

Исин поджал губы. 

— Ты свободен сегодня вечером? Мы же так и не попили чай, — предложил он, в конце расцвев очаровательной смущенной улыбкой.

«Разве тебе не нужно проводить время со своей девушкой?» — промелькнуло в мыслях Джексона. Но вслух он лишь сказал:

— Прости. У меня планы с Сяо Чжанем, — он нагло врал, но ничего не мог с собой поделать. Ни с собой, ни со своим безумно влюбленным сердцем, которое рвало на части от безответных чувств. 

— Ладно, хорошо. Но ты же будешь завтра на конкурсе? — с надеждой в голосе спросил Исин. Он нервничал, и Джексон ненавидел себя за то, что именно он был причиной этих эмоций.

— Наверное, — выдавил он, хотя все внутри молило о том, чтобы он отказался.

— Приходи, пожалуйста! — Исин немного подался вперед, словно хотел взять его за руку, но остановился. Джексон нахмурился. Может, ему показалось?

Джексон кивнул в ответ, уже представляя, чем ему это обернется, но озарившая лицо Исина яркая улыбка того стоила. Казалось, он стал мягче, расслабился немного. И, несмотря на боль от своего разбитого сердца, Джексон улыбнулся ему в ответ — не мог не. Пусть и не так ярко, зато очень искренне. 

Даже так, ничего не делая, а просто существуя таким, какой есть, Исин дарил Джексону свет. 

Он смотрел удаляющемуся Исину в спину, а когда тот скрылся за поворотом, прошептал:

— Зачем ты такой, Чжан Исин. 

***

В актовом зале было на удивление просторно. Конкурс был небольшим и проводился между двумя-тремя факультетами, поэтому зрители собрались только непосредственно заинтересованные. 

На первом ряду за длинным столом сидело жюри. Чжао лаоши бегала по сцене восхищенно охая и ахая. Джексон разделял ее мнение — Сяо Чжань и правда постарался на славу. Хотя в этот конкретный момент ему не было дела до мнения окружающих — он сидел рядом и весело хихикал.

— Идея засунуть гирлянды в фонарики хороша, одобряю, — произнес Джексон в надежде привлечь внимание друга. Глаза его блестели озорством — Сяо Чжань, сам того не осознавая, добровольно предоставлял ему море поводов для будущих подколов. 

— Это Ибо, — не без гордости сказал Сяо Чжань. 

— Я смотрю, вы подружились, — ухмыльнулся Джексон, поиграв бровями. 

— Просто помолчи, — оборвал его Сяо Чжань. — Я знаю, что ты сейчас будешь издеваться надо мной, мол, что я мог бы подойти раньше, но спасибо, мне и своих таких мыслей хватает. 

Джексон закатил глаза, фыркнув, и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди. На сцене как раз заканчивались последние приготовления к конкурсу.

Ван Ибо прибежал, когда уже начался первый номер. Плюхнулся на стул рядом с Сяо Чжанем, который тот занял специально для него, и возмущенно зашептал что-то про Чжан лаоши, который задержал пару на целых десять минут. 

Джексон бросил возмущенный взгляд в сторону Сяо Чжаня и Ибо, но когда они его дружно проигнорировали, обиженно надулся, приняв решение наслаждаться концертом в одиночестве.

Впрочем, для одиночного просмотра он сел слишком близко к этой неугомонной парочке. Сяо Чжань с Ван Ибо комментировали каждый номер, то одобрительно кивая и делясь восхищением, то придирчиво тыкая во все ошибки, которые не повезло допустить выступающим. Изредка они просто молча переглядывались, пробуждая в Джексоне желание взвыть. Вот кого надо было сажать за судейский стол! И угораздило же познакомить этих двух.

Не выдержав их перешептывания, Джексон буркнулчто-то про голубков-соулмейтов и пересел на пару рядов назад, наконец-то вздохнув с облегчением. 

Оставшись в одиночестве, Джексон невольно пробежался глазами по залу, ищя знакомую светлую макушку, но Исина нигде не было видно. Скорее всего, тот был уже за кулисами, ожидая своего выступления. Ощутив одновременно облегчение и раздражение, Джексон скрестил руки на груди и принялся наблюдать за концертными номерами. Особое впечатление на него произвел танец парня с хореографического, который танцевал в ханьфу с веерами, но сочетал при этом традиционный стиль с современными элементами танца. Выглядело это просто потрясающе круто. Длинные развевающиеся рукава завораживали, как и легкие изящные движения, в которых иногда улавливалась мощь танцевальных движений других направлений. Джексон был практически уверен в том, что парень получит первое место.

После этого номера остальные вызывали разве что скуку. Джексон без зазрения совести вытащил из кармана телефон и принялся скролить ленту, совершенно не отслеживая то, что происходит на сцене.

Когда раздался голос Исина, он вздрогнул и, будто собака на голос хозяина, поднял голову. 

Одетый в простую белую рубашку и черные брюки, в свете софитов он даже так выглядел небожителем.  У Джексона перехватило дыхание от его красоты, а сердце забилось так громко, будто намеревалось через весь зал сообщить Исину о своих чувствах. Джексон застыл, не в силах пошевелиться.

Исин застенчиво поприветствовал жюри, а затем неловко сел на стул, настраивая гитару. 

Джексон уже приготовился умирать внутри от уюта выбранной Исином песни и болезненных воспоминаний, которые теперь были с ней связаны, когда Исин взял первые аккорды. Они были совершенно не теми, которые он слышал в его квартире несколько дней назад. Он поменял песню?

Но зачем?

Стоило Исину запеть, как Джексона бросило сначала в жар, потом в холод. Тело покрылось мурашками. 

— Don’t ask why, — мягкий голос Исина прекрасно гармонировал с тихими переборами гитары, — I can paint a picture of you in my mind, love.

Джексон знал эту песню, знал, о чем она, и это знание не приносило ничего, кроме горечи и боли. Возможно, где-то в зале сидит любимая Исина, та самая девушка, которую он назвал родной и для которой сейчас пел эти строки. Пел так, что каждый звук проникал в самое сердце, каждое слово как будто запечатлевалось в нем, и Джексон знал, что, даже не предназначенная для него, эта песня останется в нем навсегда.

Судорожно вздохнув, он позволил себе слабость, о которой будет знать только он — представил, что Исин поет для него, что все эти нежные чувства принадлежат ему. Джексон закрыл глаза, впитывая каждый звук.

— There's no touch or feeling. Pleasure or pain. Anything like the way you're runnin' through my veins.

Интересно, Исин вообще подозревал, какое влияние оказывает на людей? Думал ли о том, что он делал сейчас с сердцем Джексона? Наверняка нет. Ведь пел он не для него. От глупой обиды на дурацкую несправедливость под веками стало слишком влажно. Джексон открыл их, смаргивая едва выступившие слезы, и, застигнутый врасплох, поймал взгляд Исина.

Он замер. Сердце загрохотало так сильно, что, казалось, весь зал может его слышать. Исин не отрываясь смотрел именно на него, и следующие строки песни стали его приговором.

— I just can't take my eyes off you. Tell me anything you wanna do.

Джексон заозирался по сторонам, но рядом с ним никого не было. Ошибки быть не могло, Исин определенно смотрел именно на него. Однако как только он снова поднял глаза, желая поймать ответный взгляд и надеясь, что тот хотя бы немного прояснит ситуацию, понял, что Исин задумчиво смотрит на гриф гитары.

— I just can't take my eyes off you. Nothing I can do about it. Nothing I can do about it… 

До конца номера Джексону так и не удалось поймать его взгляд.

Но ведь не могло же ему это все привидеться.

Едва отзвучал последний аккорд, Джексон поднялся и незамеченным вышел из зала. Ему нужно было подышать и немного переосмыслить… все.

Через запасной выход Джексон выбрался на улицу, где наконец-то смог нормально вздохнуть полной грудью. Его колотило. Он сел на ступеньки и заставил себя глубоко дышать на счет.

Он отказывался понимать что произошло. 

Почему Исин поменял выбор песни в последний момент? 

Почему выбрал именно эту?

Почему вчера так просил его прийти сюда?

Почему он пел песню о любви, глядя на него?

Неужели..? 

Но этого же просто не может быть. Ведь у Исина есть девушка…

Водоворот запутывающих с каждой новой мыслей прервал тихий скрип двери. 

Обернувшись, Джексон, ничуть не удивившись,увидел Исина. 

— Не помешал? — тихо спросил Исин. 

Джексон отрицательно покачал головой. 

Исин опустился на ступеньку рядом с Джексоном, но оставил между ними немного пространства, будто не желал давить и оставлял ему его личное пространство.

— Спрашивай.

— Что? — Джексон недоуменно моргнул. Он ожидал не этого.

Исин улыбнулся, мягко, очень нежно. У Джексона в который раз за этот день болезненно сжало в груди.

— Можешь задать мне три вопроса, любые. Я честно на них отвечу. Хорошо подумай, что именно ты хочешь узнать.

Джексон задумался. Немного поразмыслив, он спросил:

— Почему ты поменял песню?

— Не ожидал, что ты начнешь с этого вопроса, — удивленно улыбнулся Исин. 

— Мне надо было спросить о том, что ты думаешь о текущей мировой политике? Мы, конечно, можем поговорить об этом, но я считал, что спрашивать стоило о чем-то более предметном.

Джексон мысленно влепил себе подзатыльник. Нузачем ему понадобилось внезапно становиться ехидной? Не иначе как влияние Сяо Чжаня и уплывшего на волнах эмоционального истощения фильтра речи.

Однако Исина его слова совершенно не задели. Онзаливисто рассмеялся. 

— Нет, просто не ожидал что именно этот вопрос будет первым. Я знал, что ты спросишь об этом. 

— Ну так почему? — Джексон сорвал стебель пробившейся сквозь бетон травы и принялся катать его в пальцах, чтобы хоть чем-то занять руки.

— Я хотел, чтобы ее услышал один человек. 

Джексон замер. Получается, он все же был прав. Глаза снова защипало, но Джексон переступил через себя и с усилием спросил:

— Ты… — он даже удивился, как хрипло прозвучал его голос, — пел ее для своей девушки? — травинка в его руках успела измочалиться и порваться на множество маленьких кусочков, слегка окрасив пальцы зеленым. Джексон чувствовал себя ей. Он разжал ладонь, позволив ее останкам упасть. 

— Нет, — ответ Исина прозвучал ровно, слишком спокойно. Джексон, ожидавший совершенно другого ответа, не сразу понял, что услышал.

Нет?

НЕТ?

Не для девушки?

— Что? — глупо переспросил он, круглыми от непонимания глазами уставившись на Исина. Тот смотрел на него с мягкой снисходительностью и весельем человека, который ожидает, что до его собеседника вот-вот дойдет.

— Нет, — повторил Исин, — я пел не для девушки. 

Джексон впился взглядом в его лицо, пытаясь найти опровержение его слов, но Исин открыто смотрел в ответ. Он не врал.

Шестеренки в мозгу болезненно становились на место.

У Исина нет девушки.

И эту песню он посвятил не ей.

Тогда…

— А кому? — Джексон скорее произнес этот вопрос губами, но Исин понял. Открыл рот, чтобы ответить, но лукаво улыбнулся и, игриво блеснув глазами, произнес:

— Я сказал только три вопроса, а это уже четвертый. Ты так глупо их растратил, хотя мог столько узнать.Что ж, тогда я, пожалуй, пойду, — и действительно поднялся, будто правда собирался вот так бросить Джексона со всем этим. Но тот не собирался позволить ему просто уйти, крепко схватив его за руку.

— Исин, — Джексон проникновенно посмотрел на него снизу-вверх, а затем внезапно даже для самого себя произнес вслух то, что все время вертелось в мыслях: — Я люблю тебя.

Исин моргнул, осознавая, что ему только что сказали, а затем расцвел улыбкой. Яркой, солнечной. Такой, что в уголках его глаз собрались лучиками морщинки.  Сердце Джексона беспорядочно заколотилось о ребра, будто желало своими собственными глазами увидеть эту красоту.

Исин склонился к лицу Джексона, он был так близко, что Джексон замер, не дыша. 

— Я тоже в тебя влюблен, — практически ему в губы прошептал Исин и чмокнул Джексона в нос, тут же отстранившись и, заметив абсолютно растерянное поплывшее выражение на его лице, рассмеялся громко и заразительно.

Джексон не выдержал, закрыл лицо руками и принялся усиленно дышать, опасаясь, что в противном случае его разорвет от переполнявших эмоций.

— Эй, верни руку где была! — шутливо возмутился Исин, требовательно протянув ладонь.

Джексон, все еще прикрывая лицо одной рукой, боясь посмотреть Исину в глаза без остановки своего сердца, протянул вторую руку вверх. Исин с улыбкой взял ее в свою ладонь и потянул его, заставляя подняться на ноги.

Любопытство взяло верх над стыдом, и Джексон убрал руку от глаз, осторожно глядя на Исина. От нежного веселья на его лице сердце затрепетало. Джексон перевел взгляд на их сцепленные ладони. Исин под его взглядом переплел их пальцы и легонько сжал. Джексон едва сдержался, чтоб не затанцевать на месте от восторга. Внутри пузырились миллионы пузырьков, в каждом из которых жило имя Исина. Он был так бесконечно счастлив и влюблен в этот момент. Взаимно влюблен. От этой мысли хотелось прыгать, петь, кричать и смеяться одновременно. Джексон подался вперед и сжал Исина в крепких объятиях. 

Они замерли на ступеньках в неудобной позе. Исин, попытавшись придать им чуть более устойчивое положение, просчитался и они едва не упали оба. 

— Боже-боже-боже-боже, — запричитал Джексон. — Ты в порядке? Прости, я просто так счастлив…

Но Исин поднял ладонь, призывая его замолчать, а затем спустился со ступеней и приветственно распахнул объятия, в которые Джексон, улыбаясь во все тридцать два, сразу же влетел.

— Так мы теперь встречаемся? — выдохнул он вопрос Исину в шею, с восторгом замечая, как на его коже проступили мурашки.

— Хм-м, дай-ка подумать. Если тебе кто-то признался в любви, а ты ответил ему взаимностью и поцеловал в нос, считается ли это началом отношений? Как думаешь?

— Думаю, для полноты картины кое-чего не хватает, — Джексон чуть отстранился и заглянул Исину в глаза. А потом очень медленно перевел взгляд на его губы. Как же долго он мечтал их поцеловать.

— И какого же? — шепотом спросил спросил Исин, дразняще медленно шевеля губами. Джексон едва не завыл. Кто же знал, что его краш настолько мечта?! 

И все же было еще рано. Поэтому Джексон, собрав волю в кулак, положил ладони Исину на плечи и отстранился — такое близкое присутствие его любви мешало ясно думать.

— Конечно же свидания! — воскликнул Джексон. — Пойдешь со мной на свидание, Чжан Исин? — Исин закатил глаза, но на губах его царила улыбка. Он несколько раз согласно кивнул и снова попытался притянуть Джексона в объятия. Но тот внезапно вспомнил об одном нерешенном вопросе, который все еще висел между ними.

— Можно кое-что спросить? — осторожно начал Джексон. 

Тот телефонный разговор по-прежнему не выходил из его головы, и ради собственного душевного спокойствия Джексон решился спросить. 

Исин кивнул. 

— Когда я был у тебя, — Джексон замялся, думая, может, все же замять тему, но заставил себя продолжить, — тебе кто-то позвонил…

— Это была моя сестренка, — перебил его Исин. — Чжан Мэй, ей пять лет. А ты такой ревнушка, Ван Цзяэр! — мягко пожурил он, а затем обиженно поджал губы. — Дай мне тебя уже обнять, раз целовать не хочешь. 

Но Джексон сломался.

Сестра?

Сестра?!

Пришло осознание того, насколько сильно он облажался. Сам придумал, сам страдал. Самостоятельный, блин.

— Сестра, — глупо повторил он, пытаясь уложить это в своей голове, и поэтому совершенно пропустил упрек про поцелуй и предложение к объятию.

Однако Исин устал ждать, пока его новоиспеченный парень снова нащупает почву под ногами, и притянул его к себе, зарываясь носом в волосы.

— В следующий раз не убегай, — прошептал он. — Лучше спроси, и мы поговорим. Пусть догадаться, почему тебя так переключило, было не так сложно, но вот заставить тебя поговорить… — Исин сделал многозначительную паузу. —  Пришлось выкручиваться песней.

— Эй, Чжан Исин, — позвал его Джексон.

— М-м-м?

Джексон посмотрел в его прекрасные манящие глаза. 

— Спасибо, — он положил ладонь Исину на щеку и мягко погладил скулу большим пальцем. — За что ты такой прекрасный, м? Еще и мой,  — он абсолютно влюбленным взглядом смотрел, как щеки Исина заливает краской, как сильне проступают едва заметные веснушки, каждую из которых хотелось поцеловать. Джексон нежно отвел пальцами кудрявую прядь, которая постоянно лезла Исину в глаза.

Исин поморщился, скрывая свое смущение. 

— Как слащаво, — пробурчал он, но эффект от этого напускного недовольства портила сияющая улыбка.

— Учусь у лучших, — лукаво улыбнулся Джексон. А затем быстро, чтобы никто не смог его остановить, обхватил ладонями лицо растерявшегося Исина и чмокнул в нос. — Буду ждать тебя после пар на выходе, провожу тебя домой? 

— Это свидание? — с улыбкой спросил Исин, накрыв рукой теплую ладонь Джексона, которой тот все еще обнимал его лицо. 

— Нет, я просто провожу тебя домой.

— А почему не я тебя? 

— Мы точно о прогулке говорим? — криво ухмыльнувшись спросил Джексон, за что получил по плечу от возмущенно-смущенного Исина.

— Тогда хорошо. Но при одном условии. 

— Конечно, — мгновенно отозвался Джексон, и Исин не смог сдержать теплой улыбки, польщенный такой готовностью довериться.

— Ты не уйдешь пока не поцелуешь меня.

Джексон поперхнулся воздухом, ожидая чего угодно, кроме этого. Исин же, вопреки ожиданиям, нисколько не смутился своими словами, прямо глядя Джексону в глаза, и Джексон ощутил, как его переполняет любовью к этому потрясающему человеку.

— Только перед уходом? — уточнил обыденно, будто спрашивал о его планах на завтра, хотя сердце колотилось о ребра как бешеное. 

— Нет, — прошептал Исин, не отводя взгляд от губ Джексона.

Он потянулся вперед, медленно, словно давая Джексону возможность отстраниться. Словно правда собирался сейчас его поцеловать. Джексон замер, не в силах поверить, что то, чего он так долго ждал, о чем столько мечтал, сейчас осуществится. Он прикрыл глаза, желая ощутить каждую секунду этого долгожданного касания. 

Исин прижался к уголку его губ, мягко, очень нежно. Ласково огладил ладонями спину Джексона, собирая его дрожь. А затем отстранился, глядя на Джексона вопросительно. Но, видно, в его взгляде было что-то такое, что Исин тут же расцвел яркой улыбкой, от которой на его щеках проступили ямочки, которые Джексон обожал всей душой. И наконец-то у него было право не только смотреть на них. 

Джексон подался вперед, ткнувшись носом в одну ямочку, поцеловал вторую, прижался губами к подбородку и наконец нашел губы Исина, на этот раз целуя смелее. Сцеловывая его улыбку, невозможно яркую, потрясающе сладкую. И чувствовал, как счастье в нем вибрирует, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев.

Отстранившись, Джексон залип на лице Исина. Тот будто светился изнутри. Он был таким потрясающе красивым, что невозможно было оторвать взгляд.

— Ну как? — поинтересовался Исин, бесстыжеподдразнивая. 

Джексон демонстративно задумался, накрутив на палец кудрявый локон. 

— Дегустация сказала, что ты сладкая булочка, — серьезно ответил он, едва сдерживаясь от того, чтобы расплыться в широкой улыбке во весь рот.

Исин моргнул, сбитый с толку глупым флиртом, а потом рассмеялся, чуть запрокинув голову назад, не замечая, как жадно и с каким восхищением на него смотрит Джексон.

***

Я:

*изображение*

Ван Ибо:

Вау, Чжань-гэ!!!!!!!!!!!

Ван Ибо:

😍😍😍😍😍😍😍😍😍😍😍

Ван Ибо:

Какой милый котик! Ты так красиво рисуешь! 

Сяо Чжань обожал привычку Ибо отвечать ворохом сообщений, разбивая на несколько даже одно небольшое предложение. Почему-то в их общении его это ужасно умиляло, хотя Джексона он иногда ругал за то, что тот не в состоянии выложить все сразу.

Я:

Кончено, я что, зря на дизайнера учусь 🤣

Ван Ибо:

Чжань-гэ самый потрясающий 😍

Я:

Отставить лесть, Ван Ибо!!!!

Ван Ибо:

Только чистая правда, Чжань-гэ! 

Ван Ибо:

Клянусь! 

Ван Ибо:

Мы идем в эту субботу выпить? 

Я:

Если Джексон соизволит оторваться от любви всей своей жизни и вспомнить, что у него есть друг, то, конечно, да!

Ван Ибо:

Наконец-то ты меня понимаешь! А то смеялся надо мной, когда я тебе на Исюаня жаловался 

Я:

Я не смеялся

Ван Ибо:

Ага, конечно

Ван Ибо:

Что у тебя завтра с расписанием? Сможем пообедать вместе?

Я:

Сможем ☺️☺️☺️☺️☺️

Я:

Признай, что ты просто хочешь поесть моей еды!

Ван Ибо:

Я приношу тебе кофе из кофейни, ты не можешь жаловаться

Я:

Ладно, так и быть. За кофе все отдам! 

Ван Ибо:

Тцццц, ты такой мелочный

Я:

Еще одно слово, Ван Ибо, и обедать будешь один

Ван Ибо:

Понял-принял

Ван Ибо:

Молчу

Я:

Так то🤨

***

Джексон увидел Исина издалека — тот стоял у входа в океанариум. Рядом с ним была маленькая девочка, которая что-то лепетала ему, время от времени улыбаясь милейшей улыбкой, из-за которой на щеке появлялась подозрительно знакомая ямочка. В левой руке она держала плюшевую касатку, а правой цеплялась за ладонь Исина. 

— Привет, — подойдя ближе, поздоровался Джексон. 

— Привет, — тут же отозвался Исин, улыбнувшись ему и ловя пальцами его ладонь.— Прости, но у нас пополнение на свидании. Так получилось, что в последний момент выяснилось, что ее не с кем оставить. Ты не против?

— Конечно нет! — Джексон успокаивающе сжал пальцы Исина, а потом сел на корточки. — Привет, принцесса. Меня зовут Джексон, я хороший друг твоего брата, — он протянул ей ладонь, но Чжан Мэй застенчиво спряталась за ногу Исина. — Ну ничего, у нас с тобой много времени подружиться, правда? — он подмигнул девочке, а потом сделал вид, что только заметил игрушку в ее руках. — Какая у тебя очаровательная акула!

Чжан Мэй нахмурилась. 

— Это не акула, а касатка.

— Правда? — удивился Джексон. — А я не знал. Расскажешь этому гэгэ про рыб? 

Чжан Мэй с видом великомученицы, обреченной нести знания глупым старшим, кивнула, соглашаясь на свою незавидную роль.

— Пошли, Мэй-Мэй, просветим этого невежду, — едва сдерживая смех, произнес Исин. 

Джексон в отместку показал ему язык. 

В океанариуме было темно и тихо, мягким светом светились только сами аквариумы. Чжан Мэй, что все время держалась за руку Исина, стоило ей увидеть рыб, тут же забыла о своей стеснительности.

— Гэ, смотри, это рыбки синие неоны. Они милые, правда? 

— Очаровательные, — улыбнулся Исин. 

— Гэ, а кто очаровательней, они или я? — Джексон игриво потянул Исина за рукав толстовки. 

— Хм-м, дай-ка подумать… — Исин оценивающе осмотрел Джексона с ног до головы, потом посмотрел на рыбок в аквариуме. — Определенно рыбки! Посмотри на их грацию! Ну само совершенство!

— Ауч! — Джексон театрально прижал ладонь к груди. — Мое сердце разбито! Какие-то аквариумные рыбки красивей меня. 

Утерев воображаемую слезу, которую выбило злостное предательство, он посмотрел в аквариум. В этот момент проплывал косяк ярко-желтых рыб-хирургов, выстроившихся в идеальную ровную линию. Они синхронно повернули головы в сторону Джексона, словно надсмехаясь над его представлением. 

— Меня отвергли ради существа, которое всю жизнь проводит, плавая по кругу и пуская пузыри. 

— Возможно, если ты покажешь мне фотки, где ты тоже пускаешь пузыри, я поменяю свое мнение. 

— М-м, нет, для моих детских фоток мы ещё недостаточно близки, — покачал головой Джексон, стреляя в Исина глазами из-под полуопущенныхресниц. Потемневший взгляд того был слишком опасным, поэтому Джексон решил отступить и присел на корточки рядом с Чжан Мэй, которая любовно смотрела на окуней.

— Мэй-Мэй, а что это за прекрасные рыбки? 

Девочка вздохнула.

— Красненькие — карпы. Некоторые карпы любят, когда их гладят, и могут брать корм из рук. 

— Ух ты! Я не знал. Мэй-Мэй, ты так много знаешь про рыбок! Такая молодец. 

Джексон ласково погладил пушистые волосы Мэй-Мэй. 

— Гэгэ подарил мне большую книгу с картинками, — Чжан Мэй схватила Джексона за руку, и потащила к другому аквариуму, говоря на ходу, — там очень много написано про рыб. Сама я еще плохо читаю, но мама каждый вечер рассказывает мне про океан. 

— У тебя если любимые рыбы? — Джексон внимательно слушал довольно четкую и очень увлеченную речь малышки.

— Касатки, — Мэй-Мэй с очаровательной улыбкой показала Джексону свою игрушку. — Эту зовут Сяо Хэй. 

— Какое чудесное имя! Но ты же знаешь, что касатки это не рыбы? 

— Малекопитаюшие, — с кивком произнесла Чжан Мэй. 

— Млекопитающие, — мягко поправил ее Исин, который все это время шел за ними, — ты опять неправильно произнесла. 

Они не спеша шли между панорамными стеклами аквариумов, останавливаясь возле каждого и слушаячто им рассказывает Мэй-Мэй. Она и правда очень много знала. А потом после всего, что запомнила из книги, начинала рассуждать о том, какая рыбка самая нарядная, а какая похожая на старый башмак и, наверное, она часто грустит, ведь у нее нет таких красивых плавников, как у соседа. Джексон с интересом слушал детские рассуждения, охотно принимая в них участие: «Ты права, эта точно королева, а вон та, полосатая, похожа на пижаму».

Исин с улыбкой уточнял: «Это рыба-лев», — на что Мэй-Мэй тут же переименовала ее в «рыбу-кота». Спорить с этим было невозможно.

Она наделяла каждое существо своим характером и историей, и Джексон был неподдельно восхищен ее фантазией.

— Смотри, Джексон, они целуются! — девочка дернула его за рукав, показывая на двух рыб, столкнувшихся у стекла носами.

Джексон захихикал, доставая телефон и делая фотографию. А после поднял многозначительный взгляд на Исина, мол, это могли бы быть мы. 

Тот, делая вид, что не понял намек, ретировался к другому аквариуму, внутри которого плавало множество маленьких рыбок.

Джексон тихонько подошел к нему сзади.

— Если бы мы с тобой были рыбками, я бы точно был вон той яркой золотой рыбкой. Смотри какая она красивая.

Исин усмехнулся, ласково коснувшись ладони Джексона костяшками пальцев. Джексон тут же поймал его руку и переплел их пальцы. Вид их переплетенных рук вызывал в нем пузырящийся восторг, настолько желанно это было, настолько правильно.

— Ты был бы рыбкой-клоуном, — весело возразил Исин. В мягком свете, исходившем от аквариумов, его черты были очень нежными, а в его темных глазах даже так можно было без труда рассмотреть, с какой любовью он смотрит на Джексона. От его взгляда сердце падало куда-то в ноги. А ведь это всего их первое свидание! — Яркий, суетливый. И прячущийсяв анемонах от реальных проблем.

— Я!? Прячусь? Да я бы гордо патрулировал наш аквариум!

Исин насмешливо поднял бровь. 

— Ну, может быть иногда бы прятался, — дипломатично уступил Джексон. 

Заливистый смех разбавил спокойную тишину аквариума. 

— А ты был бы вон той рыбкой, которая уныло сидит в углу и смотрит на всех с укором, — Джексон указал на грустную рыбу.

— Неправда, — сквозь смех ответил Исин. — Я был бы рыбкой-санитаром. Скромно плавал бы рядом и чистил свою суетливую рыбку от всего лишнего. 

Джексон почувствовал, как по щекам расползается предательский румянец. Все слова внезапно испарились и все, что он мог, это крепко сжать пальцы Исина и постараться выразить свои чувства влюбленным до беспамятства взглядом.

В этот момент Мэй-Мэй, прильнув к стеклу с медузами, с восторгом прокомментировала:

— Смотрите, они прозрачные! Сквозь них все видно!

Джексон прильнул к уху Исина и прошептал:

— Прямо как мои чувства к тебе. Полная прозрачность.

Исин тихо фыркнул: 

— И такая же желеобразная консистенция.

Мэй-Мэй, обернувшаяся на их смех, с укором посмотрела на них, мол, вы что, над медузами смеетесь?

Пришлось временно отложить свой флирт до лучших времен. 

Взяв их за руки, Мэй-Мэй потащила всех в зал, где над их головами с невероятной грацией пролетали красивые скаты. 

— Ой, какая смешная отбивная с хвостом, — Джексон поднял голову, наблюдая как над ним, разрезая воду «крыльями», проплывал скат. 

— Позор тебе, неуч! — закатил глаза Исин. — Хорошо, что тебя не услышала Мэй-Мэй, а то получил бы за «отбивные».

— Она очаровательная принцесса и ни за что не стала бы меня обижать. 

— Это точно, — вынужден был согласиться Исин.Сложно было не заметить, как сильно он любит сестру.

Тем временем Мэй-Мэй, подражая скатам, расставила ручки в стороны и принялась медленно «парить» по залу, издавая низкий гул.

— Я — скат! Я плыву! Я улыбаюсь рыбкам внизу!

***

Под конец Чжан Мэй устала, и последний зал с рыбами рассматривала, удобно устроившись на руках Исина. Солнце уже пряталось за верхушки многоэтажек, когда они, уставшие, но довольные,вышли на улицу. 

Джексон потянул Исина с Мэй-Мэй на руках к киоску с мороженым. 

Этот божественный нектар быстро вернул Мэй-Мэй энергичность, и она с удовольствием поглощала яркий рожок шоколадного мороженого, весело болтая ногами. Джексон, прижавшись своим плечом к плечу Исина, тихо произнес:

— Чудесное получилось свидание. Разве что один гид постоянно оскорблял мое чувство прекрасного. 

— Я просто обращал твое внимание на факты, — фыркнул Исин. — Просто смирись с тем фактом, что у скатов больше харизмы, чем у тебя. 

— Ну вот опять! — возмутился Джексон. 

Чжан Мэй, доев свое мороженное, прильнула к Исинус другого бока, стреляя глазками в Джексона, а потом выдала:

— Он хороший, пусть еще гуляет с нами… и мороженое покупает. 

Джексон, услышав ее слова, мягко рассмеялся, радуясь, что младшая Чжан его одобрила, и ласково погладил щечку Мэй-Мэй, пообещав:

— Мы обязательно погуляем еще все втроем, принцесса. Но при условии, что твой брат признает, что я красивей скатов! 

— Мэй-Мэй, как думаешь, этот гэгэ красивей скатов? — поинтересовался у сестренки Исин, пока «этот гэгэ» строил очаровательные рожицы. 

Чжан Мэй утвердительно кивнула. 

— Я знал, что ты на моей стороне, принцесса, — просиял Джексон и послал ей воздушный поцелуй. 

Исин с теплой улыбкой наблюдал за их щебетанием, с трепетной радостью внутри понимая, что это только начало и подобных вечеров в их будущем будет еще очень много.

***

Ван Ибо плюхнулся на стул в столовой рядом с Сяо Чжанем, с ловкостью фокусника вытягивая из его рук какую-то книгу и вместо нее вкладывая в них еще теплую термокружку.

— Что это? — недоуменно спросил Сяо Чжань.

— Эликсир пробуждения собственного приготовления! — гордо возвестил Ибо. — Пробуй!

Сяо Чжань открыл чашку и с опаской принюхался. 

— Пахнет… кофе… — осторожно заметил он. 

— Потому что это он и есть! — закатил глаза Ван Ибо. 

Требовательный взгляд подсказал Сяо Чжаню, что от него ожидают дегустации, поэтому он аккуратно отпил из термокружки, на всякий случай делая совсем крошечный глоток.

— Ну и как? — в глазах Ибо горело нетерпение.

— Это... мощно, — прохрипел Сяо Чжань. Подбирать слова было как никогда сложно. — Вкус... такой... многогранный. Как будто съел горелую вафлю, а послевкусие отдает отчаянием забытого огня на плите. 

Ибо нахмурился. 

— Ты точно сейчас про кофе говоришь? 

— Попробуешь? — предложил Сяо Чжань, протягивая ему кружку. 

Ван Ибо принял ее, на мгновение они соприкоснулись кончиками пальцев, отчего по руке разошлось странное тепло. 

Сделав глоток, Ван Ибо закашлялся. 

— Какая гадость, я как будто пережил кофейный апокалипсис.  

— Не все так плохо, — хмыкнул Сяо Чжань и протянул ладонь, — верни, я допью, — за что получил шлепок по руке.

— Ну уж нет, ты мне живой нужен! Я завтра попробую еще раз. 

***

На следующий день Ибо появился в то же время, в том же месте, с той же термокружкой в руках. 

— Дубль два! — гордо произнес Ибо. 

Сяо Чжань мученически перевел взгляд с книги на кружку, а потом изобразил всемирное страдание на лице и посмотрел на Ибо. Но тот не поддался и  вручил ему термокружку.

Маленького глотка хватило, чтобы прочувствовать весь букет вкуса. На его лице застыло кричащее выражение: «Мой вкус умер героической смертью во имя дружбы».

— Отчет о состоянии, — потребовал Ибо.

— Да, сэр! — выдохнул Сяо Чжань, отдавая честь. — Обнаружены признаки повышенной активности всех систем. Сердцебиение учащенное, зрачки расширены, потовыделение обильное, вкусовые рецепторы сбоят, но после перезагрузки возобновят функционирование. 

Ван Ибо поник. 

— Все еще гадость?

Сяо Чжань сочувственно похлопал его по плечу. 

***

С тех пор это стало ежедневной рутиной. Ван Ибо появлялся или утром, или в обед, впихивал в руки Сяо Чжаня термокружку с кофе, которое от дня к дню становилось все лучше и лучше. Джексон смеялся над страданиями Сяо Чжаня, который, вообще-то, был очень привередлив ко вкусу и пил кофе только из проверенных кофеен. До Ван Ибо, разумеется. А на стенания Сяо Чжаня о том, на что не пойдешь ради друга, загадочно стрелял глазами в Ибо, а потом с весельем смотрел на Сяо Чжаня. 

И вот в один из дней, когда Сяо Чжань в перерыве между парами дочитывал свою книгу, а Джексон, развалившись рядом, занимался своими делами, Ибо снова появился на горизонте со своей извечной термокружкой.

— Сегодня пробуем версию 4.0, — объявил он, ставя перед ошарашенным Сяо Чжанем «пробник» с наклейкой «Опытный образец». — Сегодня я попробовал другую технику заваривания, — голос уИбо был ужасно самодовольный. — Привет, Джексон.

— Я весь предвкушение, — кисло пробормотал Сяо Чжань, безумно ценя настойчивость друга, но не желая быть принесенной на алтарь науки жертвой. Его желудок немного устал от экспериментов и бунтовал последние несколько дней.

Джексон с весельем наблюдал за разворачивающейся сценой.

Незаметно вздохнув, Сяо Чжань сделал маленький глоток. И обомлел. Этот кофе разлился приятной кислой горчинкой с шоколадным послевкусием.

— Отличный образец, Ван Ибо. Это очень вкусный кофе! 

— Правда? — разулыбался Ибо, счастливо . — Теперь у тебя есть личный хороший бариста, Чжань-гэ! 

— Да я везунчик! — рассмеялся в ответ Сяо Чжань, похлопав Ибо по плечу.

Никто не заметил, как Джексон втихую сделал фотографию. На память.

***

Вечером того же дня, когда они с Джексоном тщательно занимались ничегонеделанием, тот вдруг заговорил:

— Знаешь, как ты сегодня выглядел, когда Ибо принес тебе кофе?

Сяо Чжань отложил телефон, заинтересованно приподнимая бровь. 

— Как влюбленный придурок, — радостно сообщил Джексон. 

Сяо Чжань замер. 

— Но мы друзья, — возразил он как-то неуверенно. 

— Друзья вы или нет — разбирайся сам. Я просто сказал что вижу, — Джексон замолчал на какое-то время, а потом добавил: — Но, чтобы ты знал, Ибо смотрит на тебя тем же взглядом.

Сяо Чжань не нашелся что на это ответить. 

«Потому что, ну, мы же друзья, ведь так? Это же нормально, улыбаться другу и радоваться его приходу?» — думал он, глядя на ослепительную улыбку Ибо, когда тот снова принес ему кофе. 

«Друзья же?» — спрашивал себя Сяо Чжань, фотографируя на телефон Ван Ибо, который гладил бездомного рыжего облезлого котенка. 

«Друзья же?» — гадал Сяо Чжань, разглядывая идеальный профиль Ван Ибо, пока тот сосредоточенно печатал в телефоне. 

«Друзья, как иначе?» — спрашивал Сяо Чжань, вдыхая запах Ибо, когда тот обнимал его при встрече. Мысль, что в этих теплых объятиях хотелось остаться как можно дольше, он откидывал в самый дальний угол. 

«Да точно друзья», — уверял себя Сяо Чжань, чувствуя, как по телу бегут мурашки восхищения, а пальцы до побелевших костяшек сжимают телефон, ведь спокойно смотреть на танец Ибо не получалось. «Чжань-гэ, ну посмотри какой танец классный поставили с ребятами». 

«Если с ребятами, то почему танцуешь один ты?» — кричал в себя Сяо Чжань, глазами впитывая каждое движение.

«Друзья?» — судорожно сжимая пальцы в карманах, спрашивал себя Сяо Чжань, стоило Ибо наклонитьсячуть ближе, показывая какой-то смешной мем. Вот только Сяо Чжаню было совсем не смешно. 

«Друзья ли?» — размышлял Сяо Чжань бессонными ночами, вспоминая мимолетные прикосновения к плечам, коленкам, волосам… Звонкий смех, теплую улыбку…

«Не друзья», — пораженно признал Сяо Чжань, когда в приглушенном свете бара, глядя на Ибо, он не смог думать ни о чем, кроме того, как сильно хочет его поцеловать.

Ван Ибо что-то щебетал, на его щеках разлился пьяный румянец, а глаза красиво блестели в мягком полумраке. В это мгновение он был таким красивым, само искушение во плоти. 

Глядя на него, Сяо Чжань сам чувствовал себя пьяным, хотя не выпил ни капли — боялся потерять контроль. Ему нужен был рядом кто-то, кто не позволил бы совершить ошибку, вот только этот кто-то затихарился в углу с Исином, что-то горячо шепча покрасневшему Исину на ухо.

— Ты будешь пить? — поинтересовался Ибо, жадно поглядывая на стакан с коктейлем Сяо Чжаня, который тот заказал не глядя, лишь бы что-то заказать.

Сяо Чжань молча подвинул стакан к просиявшему Ибо, который тут же уткнулся в него носом. 

Сяо Чжань с улыбкой наблюдал за тем, как тот пьет. 

— Тебе так понравилось?

— Не то чтобы, просто вкусно, — Ибо снова припал к стакану, и Сяо Чжань прикипел взглядом к ходящему под кожей кадыку. Он сглотнул сухим горлом. Небо.

Осушив стакан, Ибо отодвинул его поближе к центру стола, чтобы не уронить, а затем лег на руку, уставившись слегка расфокусированным взглядом на Сяо Чжаня.

— Ты грустный, — сказал он. — Почему?

Сяо Чжань, совершенно не ожидавший этого вопроса, удивился. 

— Я не… ну… Просто навалилось… кое-что. 

— М? Ты упал? Где болит? — Ван Ибо резко поднялся, из-за чего его слегка повело и ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Ясно все с тобой, товарищ, тебе пора домой, — вздохнул Сяо Чжань. — Посиди тут, я сбегаю на пару минут к Джексону. Никуда не уходи, понял?

И, дождавшись утвердительного кивка, направился втуда, где сидели Джексон с Исином. 

— Хэй, Ибо уже пора домой, но я не помню его адрес. Я же могу его отвезти к нам?

Джексон сразу же согласился. 

— Конечно! Я все равно думал напроситься на ночь ксвоему парню, — Джексон стрельнул глазами в покрасневшего Исина, — так что вперед. 

— Хорошо вам провести время, — со сладкой улыбкой произнес Сяо Чжань. 

— Чжань-Чжань, — вдруг спохватился Джексон, когда Сяо Чжань успел отойти на несколько шагов. — Не домогайся до пьяного!

— Я и не собирался, — закатил глаза Сяо Чжань, но румянец сдал его с потрохами. Он поспешно ретировался.

— И предохраняйтесь! — выкрикнул Джексон вдогонку.

— Издеваешься? — весело поинтересовался Исин. Его ладонь поглаживала бедро Джексона — просто ласка без какого-либо подтекста.

— Всего лишь даю волшебный пинок, — возразил Джексон со смешком. 

— Как знаешь, — покладисто согласился Исин, скользнув пальцами к коленке Джексона и принявшись ее массировать.

— Ты про дораму не договорил, — стараясь не растечься прямо тут, перевел разговор Джексон. Исин улыбнулся ему так, что захотелось стечь к его ногам.

— Да, мне ее Сяо Чжань посоветовал, сказал, что там есть лейтенант-очаровашка, ради которого ее обязательно нужно посмотреть, но я забыл название. Надо будет спросить у него.

— А эта не та, где что-то про девятку? — припомнил Джексон. 

— По-моему, она! — энергично кивнул Исин. — Он и тебе о ней рассказал?

— Ага, все уши прожужжал. Хочешь посмотреть? — кто бы знал, как сложно давалась Джексону эта простая беседа. Сохранять способность мыслить, когда Исин его трогал, было абсолютно невозможно.

— С тобой — хочу. 

Джексон улыбнулся довольным котом, уже открыв рот для того, чтобы рассказать Исину как сильно он его обожает, когда его неожиданно прервали.

— Извините, что прерываю, — они оба подняли глаза. Перед ними стоял парень, на вид их ровесник. Красивые блестящие кудри падали ему на лоб, большие черные глаза, обрамленные длинными черными ресницами, смотрели прямо на Джексона. —Я смотрел на тебя весь вечер. У тебя просто сногшибательная улыбка. Не поделишься номером? 

Джексон замер, чувствуя, как напрягся рядом Исин. Он не шевельнулся, не изменил своей позы, но вся расслабленность мигом улетучилась. 

Он спокойно ответил:

— Спасибо, конечно, мне лестно, но номером не поделюсь, я занят. 

Он не стал уточнять, кем именно занят. Просто накрыл ладонью руку Исина на своем колене и мягко сжал. Тот не ушел от прикосновения.

Парень не мог видеть их руки под столом, но явно что-то понял. Улыбнувшись, он кивнул.

— Понял. Не буду мешать. Хорошего вечера.

И не дожидаясь ответа, развернулся, растворяясь в полумраке зала.

Джексон повернулся к Исину. Тот все еще смотрел куда-то мимо, а уголки губ были подозрительно опущены вниз.

— Исин, — тихонечко позвал его Джексон.

— Обнаглел совсем парень, — Исин потянулся за стаканом, но тот оказался пустым. Раздраженно выдохнув, он резко откинулся на спинку стула.

— Все в порядке? — поинтересовался Джексон, ловя ладонь Исина в свою руку. 

— Насколько это возможно в данной ситуации, — Исин рассеянно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Джексона, наконец поднимая на него взгляд. 

— И насколько по шкале от 1 до 10 ты в порядке? 

— На три, — честно признал Исин, выдыхая. — Он меня выбесил ужасно. Я очень хотел тебя поцеловать, когда ты предложил посмотреть вместе дораму, но теперь момент опущен. И я не могу его осуждать за то, что ему понравилась твоя улыбка, она у тебя правда просто потрясающая, и сам ты просто невероятно красивый, настолько, что я иногда не верю в то, что ты мой, но, блять, я же сижу рядом с тобой, и моя рука совсем не по-дружески лежит на твоем бедре. Мог бы открыть свои глаза и понять, что ты со мной, — все это Исин выпалил на одном дыхании, нервно перебирая пальцы Джексона.

— Ты все еще можешь поцеловать, — мягко предложил Джексон, заглядывая Исину в глаза.

— Я тебе тут в ревности признаюсь, а ты предлагаешь целоваться? — возмутился Исин, но не отказал.

— И что тебя не устраивает? — удивился Джексон. 

— Это все, это же ужасно. Я понимаю, что любой вправе смотреть на тебя и залипать, но, если бы меня спросили, я бы никому не позволил на тебя смотреть. Это отвратительно, и я это знаю, но я не знаю, как с этим бороться. Я понимаю, что нервничаю зря, но… — Исин судорожно вздохнул, делая рукой в воздухе неопределенный жест.

— Ты прав, совершенно зря, — согласился Джексон, ловя беспокойные руки Исина своими. Он нежно погладил тонкие, очень красивые пальцы, переплел со своими. Прижался теплыми сухими губами к каждому пальчику, чувствуя, как мелко они дрожат. Джексон обожал руки Исина. Казалось, он мог часами сидеть и гладить их, аккуратно перебирать пальцы, переплетать их руки, наслаждаясь теплотой и гладкостью его ладоней. 

Джексон оставил последний поцелуй на тыльной стороне ладони.

— Я бесповоротно в тебя влюблен и смотрю только на тебя. Но, гэ, я не думаю, что с этим реально нужно бороться. Я и сам иногда тебя ревную. Ужасно ревную. Но это просто такая стадия, это пройдет. Не надо заглушать эти эмоции. Лучше рассказывай мне, как сейчас.

Исин фыркнул, чуть сморщив нос. 

— Ты выглядел так очаровательно, когда ворчал на того парня. 

— Да ну тебя, — засмеялся Исин, легонько шлепая Джексона по плечу. 

— Так что насчет поцелуя? — Джексон игриво склонился над Исином, всем собой показывая ему, что сейчас — самый подходящий момент.

Исин ощущал, как крепнут внутри него чувства к этому невероятному человеку. И за какие заслуги ему повезло с этим чудом?

***

Всю дорогу из такси до квартиры Сяо Чжаню пришлось почти что тащить Ван Ибо на себе. В лифте Ибо практически сполз по стенке на пол, пытаясь утащить за собой и Сяо Чжаня, и тому едва удалось удержаться на ногах. 

— Чжань-гэ, ты умеешь летать? — навалившись на Сяо Чжаня, горячо прошептал ему в самое ухо Ибо.

— Нет, это ты летишь, а я, походу, твой личный парашют, — проворчал Сяо Чжань, стараясь игнорировать реакцию своего тела на такую близость Ибо.

Наконец ценой нечеловеческих усилий и одного синяка на бедре он дотащил Ван Ибо до кровати, на которой тот моментально раскинулся не обремененной душевными терзаниями звездочкой. 

Тяжело дыша, Сяо Чжань уперся руками в колени, чувствуя, как его спина ноет от такой нагрузки. Ибо что-то невнятно пробубнил.

— Что? — переспросил Сяо Чжань, наклонившись ближе. 

— Я хочу жаренную лапшу, — захныкал Ван Ибо. 

Сяо Чжань прыснул от смеха. 

— Завтра поешь. 

— Гэ-э-э, — недовольно протянул он, а потом моментально переключился. — А ты знаешь почему у такси такие круглые фары?

Сяо Чжань понял, что с этого момента станет слушателем пьяных бредней, а потому не было причин отказывать себе в желании устроиться поудобнее. Подпихнув Ибо, он вытянулся рядом с ним на кровати, чувствуя, как встают на место позвонки.

— Ну и почему же? 

— Потому что они как твои глаза… такие красивые…

— Что? — Сяо Чжань подскочил, уверенный, что ему послышалось. Логическая цепочка не прослеживалась, но фраза про глаза отдалась в измученном переживаниями сердце. Ван Ибо временно отключился, и Сяо Чжань успел лечь обратно, заставляя себя глубоко вдыхать и выдыхать, а потому стал легкой жертвой для конечностей Ибо, которые тот по-хозяйски на него закинул. А потом чмокнул губами где-то рядом с шеей Сяо Чжаня и прошелестел:

— Гэ, давай заведем альпаку. 

Сяо Чжань, которого внезапно накрыло приступом гипоксии, едва выдавил:

— У тебя на прошлой неделе умер кактус, о какой альпаке ты говоришь? 

Сяо Чжань помнил, как Ван Ибо предупреждал его о том, что, пьяный, он начинает ко всем липнуть, но он не думал, что все настолько… запущено. И ничего не мог поделать с тем, как сильно наслаждался этой украденной близостью. Пьяный Ван Ибо был по-своему очаровательным. Но эффект от него такого был слишком сокрушительным.

Сяо Чжань попытался выбраться, но Ибо не дал. Прижался только крепче, уткнувшись носом в плечо. 

— Ну они такие пушистые и мягонькие. Прямо как твои волосы. 

— Спи давай, — выдохнул Сяо Чжань, и прозвучало это как мольба.

Ван Ибо на мгновение сжал его еще крепче, а потом расслабился разом, обмяк весь. «Вырубился», — со странной обреченностью понял Сяо Чжань.

Предприняв еще несколько попыток освободиться из крепкой хватки, Сяо Чжань мужественно принял свою роль подушки. Теперь ничего не остановит его от того, чтобы стребовать завтра с, несомненно, смущенного Ибо компенсацию за свои страдания, а в качестве доказательства предъявит онемевшие руки и ноги. Но сейчас…

Он осторожно повернул голову, глядя на расслабленное лицо Ибо, освещенное желтым светом уличных фонарей.

— Знал бы ты, как потрясающе выглядишь сейчас, — прошептал Сяо Чжань одними губами. Взгляд предательски соскользнул на губы Ибо, полные, приоткрытые, сухие от постоянного облизывания на ветру. В горле пересохло. — И как я мог считать нас обычными друзьями? Нет, ты мне точно не друг. Для друга я слишком много хочу с тобой сделать. 

Сяо Чжань еще немного полюбовался Ибо, а потом заставил себя отвернуться. Это было нечестно по отношению к Ибо, смотреть на него так в момент, когда он не может ответить. Немного поерзав, Сяо Чжань попытался занять максимально удобное положение, что было трудно, учитывая ограниченность опций, и закрыл глаза. Завтра он со всем разберется. А сегодня он будет просто лежать, чувствуя, как бьется в груди сердце — громко-громко, признаваясь в любви человеку, который так доверчиво прижимался к нему во сне и даже не подозревал об этом.

***

На следующий день Сяо Чжань проснулся ближе к обеду. Ван Ибо рядом не было, но из кухни доносился шум. Умывшись, Сяо Чжань поплелся на кухню, чтобы застыть в дверях. На Ван Ибо была его любимая серая футболка с рисунком Спанч Боба на груди. Как же она ему шла! Ван Ибо в ней был ужасно уютный, такой теплый и домашний, что очень захотелось обнять его со спины, положить подбородок на плечо, обязательно поцеловать шею и, возможно, пощекотать животик, чтоб Ибо разразился своим звонким, счастливым смехом. 

Приехали, Сяо Чжань. Это конечная станция.

Ван Ибо, словно почувствовав его взгляд, повернулся, озарив пространство слишком яркой для страдающего от похмелья человека улыбкой.

— Доброе утро, Чжань-гэ. Ты как? Выглядишь помятым, хоть и не пил вчера. 

«Это потому что всю ночь рядом спал ты и я не мог не думать о том, как здорово обнимать такого тебя».

— По-моему, я переспал свой лимит. Целый день буду как медуза. 

Сяо Чжань надул губы и со страдальческим вздохом уселся на стул. Ван Ибо поставил перед ним кружку с ароматным кофе. 

Ну нет, это было выше его сил!

— Ван Ибо, ты просто самый лучший мужчина в моей жизни! — воскликнул он, тут же обхватывая кружку руками. — Проси что угодно! Я весь твой!

— Я обязательно подумаю над этим, — серьезно пообещал Ибо, но глаза его смеялись. Он уселся со своей кружкой напротив. — Какие планы на день? 

— Разлагаться. 

— Очень мотивирующе, — хихикнул Ибо в кружку, и от этого звука захотелось расцеловать его чудесные мягкие щеки. Сяо Чжань понял, что заходит на опасную территорию, поэтому вернул все внимание словам.

— А что, есть предложения? 

— Если только разлагаться с тобой, — Ибо подпер щеку рукой. — Ужасно устал за неделю. Ничего не хочу делать. 

— Договорились, — кивнул Сяо Чжань. — Джексон вряд ли сегодня вернется, разве что уже под ночь, так что вся квартира в нашем распоряжении. 

— Они милые, — вдруг сказал Ибо. 

— Джексон и Исин? — вскинул брови Сяо Чжань, допивая кофе. — Ага, сладкие настолько, что иногда начинает тошнить. 

— Они давно знакомы? — Ибо забрал у Сяо Чжаня пустую кружку, чтобы помыть. Золото, Сяо Чжань всегда говорил.

Он оперся локтем о стол, устроив подбородок на ладони, наблюдая, как по-домашнему Ван Ибо возится у раковины в его футболке, намыливая кружки. 

— Знакомы то давно, где-то больше года. Познакомились на какой-то мини-вечеринке. Джексон влюбился сразу, ходил с такой идиотской влюбленной улыбкой все время, но только вздыхал в его сторону, боясь предпринять хоть что-то. Живой памятник своей же собственной трусости. Самое смешное, что его влюбленность была настолько очевидной, что Исин устал ждать и решил признаться первым. Джексона тогда надо было видеть! Такого выражения я никогда у него не видел, а мы знакомы с детства. И стоило столько страдать? — Сяо Чжань с улыбкой покачал головой.

— А что насчет тебя? — неожиданно спросил Ибо, застенчиво ковыряя заусенец на пальце.

Сяо Чжань с осуждением посмотрел на его руки, жалея, что не дотянется по нима стукнуть, дождался, когда Ибо осознает свою ошибку и перестанет, и только потом уточнил:

— Как мне их парочка? 

— Нет, — Ибо замялся, подбирая слова. Он весь был какой-то странный, напряженный, хотя с чего бы. — Если бы ты влюбился, то сказал бы об этом сразу? 

Сяо Чжань замер. Сердце растерянно затрепыхалось в груди. Сяо Чжань не знал, что ответить. Мысли спутались в один сплошной клубок, из которого он не мог вытянуть ни одной связной. Вот что он должен сказать, когда человек, в которого он влюблен, спрашивает у него такие вещи? 

Тем более когда он полностью принял свою влюбленность меньше суток назад.

— Ну, наверное, я бы не затягивал с признанием… — невнятно пробормотал Сяо Чжань, уставившись на свои руки. 

Ван Ибо промычал что-то такое же невнятное в ответ, зарылся пальцами в волосы на затылке и как-то резко перевел тему:

— Кстати, на этой неделе вышла гонка, не успел еще ее посмотреть. Давай сейчас глянем вместе? По отзывам она довольно интересная, тебе не должно быть скучно. Но если все же будет, посмотрим что-то другое, ты вроде про дораму какую-то говорил.«Мистическая девятка»? Можем ее глянуть… 

Ван Ибо болтал и болтал, сначала пытаясь скрыть неловкость, а потом и правда увлекаясь, а Сяо Чжань любовался, внезапно вспомнив, как Джексон назвал Ибо щенком золотистого ретривера. Сейчас, когда он узнал Ван Ибо лучше, он со всей ответственностью мог заявить, что это описание подходило ему как нельзя лучше. И он как нельзя лучше подходил под то, что в голове Сяо Чжаня было идеальной жизнью: сидеть, обнявшись, под пледом и смотреть гонку или дорамы, целовать его шею и просто слушать как он говорит обо всем, что приходит ему в голову. Ему до дрожи нравится Ван Ибо. Причем с самого начала, еще до того, как это осознание накрыло его. Как будто он сразу все про себя понял, но мозгу нужно было время обработать информацию. Зато сейчас он в полной мере осознавал для себя от чего бегал столько времени…

— Что думаешь? — спросил Ибо, подавшись вперед. 

— Думаю, что люблю тебя. 

И только по округлившимся глазам Ибо Сяо Чжань понял что именно он сказал. Нет-нет-нет. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а его самого накрыла паника. Он не хотел признаваться вот так. Хотя, честно говоря, не то чтобы он реально успел об этом подумать.

Сяо Чжань открыл было рот, чувствуя потребность сказать хоть что-то, но Ибо, покраснев, опередил его:

— Я так-то о дораме спрашивал, но твой ответ мнетоже очень даже нравится. Только повтори, пожалуйста, а то я боюсь, что мне послышалось, — и он улыбнулся, уязвимо, застенчиво, так, что Сяо Чжань в этот момент сказал бы ему что угодно, что бы он ни попросил.

— Не послышалось, — отозвался он послушно, заворожено глядя на Ибо. Ситуация складывалась настолько комичной, что было непонятно, то ли смеяться, то ли плакать.

Получается, что Сяо Чжань не покривил душой, когда ранее сказал, что не затягивал бы с признанием. Подумать только, вчера он едва успел осознать свою влюбленность, а сегодня уже сказал Ибо заветные слова. Джексон бы гордился им. Да он и сам собой гордился, пусть во всем был виноват случай.

— Тогда я рад, — в голосе Ибо звучало облегчение. У Сяо Чжаня перехватило дыхание от улыбки, которая украсила его лицо. Ибо улыбался так ярко и счастливо, что вполне мог бы сойти за солнце. А еще он так походил на щенка-переростка, ему разве что хвоста не хватало, который без устали вилял бы из стороны в сторону.

— Почему? — спросил Сяо Чжань глупо, бессовестно залипнув на Ибо. Невозможно было не, когда он такой красивый сидит напротив — протяни руки, и можно утащить его в объятия.

— Потому что я тоже тебя люблю, дурак, — фыркнул Ибо, выглядя при этом донельзя довольным. — Возможно, даже с первого взгляда. 

Сердце бешено заколотилось о ребра. Сяо Чжань уронил голову на руки, пряча растягивающую губы улыбку.

— Небо, — прошептал он, — я же в тот день так глупо себя вел. 

— Почему же, — возразил Ибо, придвигаясь чуть ближе. Сяо Чжань нерешительно замер, вздрогнув, когда волос коснулась теплая ладонь, пригладив воронье гнездо, которое он еще не успел распутать. Он невольно склонил голову, подставляясь, и Ибо увереннее погладил его по голове. — Ты вел себя глупо не только в тот день, — безжалостно закончил он, довольно скалясь. Сяо Чжань возмущенно шлепнул его по плечу, прожигая раздраженным взглядом.

— Мы еще даже не встречаемся, а ты уже бьешь меня. 

Сяо Чжань опасно прищурился, предлагая Ибо переосмыслить свои слова.

— Ладно-ладно, гэ, признаю, был неправ. Прости, что разрушил атмосферу, — а затем он заискивающе улыбнулся. — Так ты будешь со мной встречаться?

Сяо Чжань упрямо вскинул подбородок, скрестив руки на груди. 

— Нет. 

Ван Ибо вдруг резко подался вперед и схватился за стул Сяо Чжаня, с ужасным звуком придвигая его к себе. Сяо Чжаня инерцией качнуло вперед и он едва не разбил Ибо головой нос, но вовремя успел остановиться. Оказавшись в очень опасной близости от его лица.

Он хотел было возмутиться, что на полу наверняка остались царапины, но не успел — Ван Ибо, будто хлебнув храброй воды, порывисто приблизился и коротко чмокнул его в губы, запечатав все возмущение Сяо Чжаня. Теперь он мог думать лишь о другом поцелуе.

— А теперь? — хитро поинтересовался Ибо, нагло укладывая свои руки на бедра Сяо Чжаня. Большие ладони на его худых бедрах смотрелись настолько горячо, что в горле пересохло.

— Нет, — упрямо отрезал Сяо Чжань, с вызовом глядя на Ибо.

Тот снова прижался к его губам, только теперь смелее, нежно обхватил его нижнюю губу своими. Сердце Сяо Чжаня растаяло. Он ведь не железный!

— А сейчас?

— Если ты скажешь, что будешь целовать меня, пока я не соглашусь, как это было в той сопливой дораме, то я блевану, — скривился Сяо Чжань, прекрасно понимая, что покривил душой. 

— Ну Чжань-гэ-э-э, — простонал Ибо, утыкаясь лбом в его плечо. — Ты испортил такой романтичный момент. 

— Учусь у лучших, — рассмеялся Сяо Чжань, чувствуя, как от места, где его кожи касалось дыханиеИбо, расходятся мурашки.

—  Один-один, — обреченно согласился тот.

— У нас разве соревнование? 

Сяо Чжань, противореча своим же словам, ласково провел ладонями по спине Ибо, носом утыкаясь ему в волосы, и с восторгом обнаружил, что те пахнут его же шампунем. Похоже, утром Ибо успел принять душ. 

— Какая ты колючка, — Ван Ибо мстительно ткнул его пальцем в живот. Сяо Чжань невольно ойкнул, шлепнув его по спине. — А ведь когда мы только познакомились, таким очаровашкой был. 

— Чтоб ты знал, товар возврату не принадлежит, страдай теперь всю жизнь. 

Ван Ибо громко выдохнул, демонстрируя свое нечеловеческое страдание, а затем оторвал голову от плеча и посмотрел Сяо Чжаню прямо в глаза.

— А ты уже решил, что будешь со мной так долго? — промурчал он почти ему в губы.

— Зависит от твоего поведения, — в тон ему отозвался Сяо Чжань. 

— Кажется, я начинаю задумываться о возврате, — хмыкнул Ибо тоном, который явно демонстрировал противоположное. Сяо Чжань рассмеялся, притягивая его ближе, в свои объятия. 

— Не получится. Ты теперь мой, а я твой. Доволен? — он коснулся губами виска Ибо и, не дождавшись возражений, сжал его в объятиях так, как хотелось с самого утра — крепко, открыто, ведь теперь у него было на это право.

— Люблю тебя, даже если ты на самом деле такая противная вреднючка, — невнятно признался Ван Ибо ему в шею, и Сяо Чжань счастливо рассмеялся, прижимая свое чудо к себе еще крепче. 

 

Экстра 1

Джексон проснулся из-за того, что по его лицу прошлись мягкими пушистыми лапками. 

— Ириска, ну твою ж мать, — простонал Джексон, на что кошка лишь пронзительно замяукала. 

Придется вставать из теплой постели и идти на кухню, чтобы покормить королеву этой квартиры. С грустью посмотрев на уютно спящего Исина, Джексон надел свои тапочки с акулами и, стараясь не сильно шуметь, поплелся кормить кошечку. 

Ириска приняла Джексона как дополнительного слугу, приносящего ей вкусняшки, в то время как в Исине она души не чаяла. Ириска готова была сидеть на его коленях часами, и ужасно ревновала, когда Джексон покушался на ее время с хозяином. Избрав тактику задабривания, вкусняшками Джексон отвоевал себе право находиться рядом. Ириска его все еще недолюбливала, но теперь хотя бы терпела его присутствие без скандалов.

Время на телефоне показывало 5:33, и Джексон, погладив мягкую шерстку уплетающий за обе щеки корм Ириски, пошел обратно в спальню, где без него лежал очень теплый и очень обнимательный Исин. 

Белые кудряшки Исина рассыпались по подушке, и в мягком свете ночника он выглядел как ангел. Джексон не сдержался и сделал несколько десятков кадров, придирчиво выбрав один и установив его на экран телефона. 

Раньше он относился ко всей этой романтической ерунде без особого энтузиазма, искренне считая «розовыми соплями», хотя и не осуждал. Кто бы подумал, что если добавить к не слишком романтичному Джексону Вану совершенно неземного Чжана Исина, получится настоящий влюбленный монстр, часами высыпающий на голову любого доступного слушателя тонны собачьего корма. Ему было не стыдно. Он любил.

Джексон обожал назвать Исина разными милыми словами, но крепче всего прижилось «Родной».

Исин ласково улыбался ему, очаровывая своей чудесной ямочкой на щеке, в которую Джексон обожал утыкаться носом, а потом целовать. 

На этих выходных они решили погулять с Чжан Мэй, которую Джексон теперь считал своей маленькой сестренкой. Исин на это только смеялся, возмущаясь, что он разбалует его малышку, но кто бы говорил. Джексон не раз и не два ловил его на незаметном подкладывании конфеток в карманы и прекрасно знал, что Исин частенько разрешает ей дополнительную порцию мороженого.

Джексон забрался под одеяло, тут же притягивая Исина за талию к себе. Тот повернулся к нему лицом, привычно ткнулся губами куда-то под челюсть и затих. Уже проваливаясь в сон, Джексон ощутил себя по-настоящему счастливым, засыпая в обнимку с самым драгоценным человеком в своей жизни.

 

Экстра 2

Сяо Чжань вскочил с дивана, на который сел несколько секунд назад и помчался к двери. Распахнув ее, он увидел радостно улыбающегося Ибо. На улице моросил мелкий дождь, и его волосы закрутило влажностью, делая его вид особенно мягким и привлекательным.

— Какой ты красивый, — прошептал Сяо Чжань, давно уже отключив с Ибо фильтр мозг-язык. Он обожал делать своему парню комплименты, и еще больше обожал видеть, как тот смущается, но расцветает от приятных слов.

— Не красивей Чжань-гэ, — отозвался Ибо, отставив стянутые кроссовки и прижимаясь прохладными губами к губам Сяо Чжаня.

Сяо Чжань потянулся к Ибо с намерением привычно обхватить его за талию, но наткнулся на какой-то шуршащий пакет и отстранился.

— Что там? — с интересом спросил он, пытаясь заглянуть Ибо за спину.

Ван Ибо, очень смущаясь, достал из-за спины небольшой букет белых пионов, неловко вручив его ошеломленному Сяо Чжаню.

— Это тебе. По дороге увидел тетушку, которая продавала цветы, увидел их и подумал о тебе. Решил, почему бы не подарить. Нравятся? — он застенчиво смотрел на Сяо Чжаня, внимательно следя за его реакцией.

— Очень, — Сяо Чжань поднес цветы к лицу и вдохнул свежий аромат. — Спасибо. Мне впервые вот так подарили букет. 

Ибо просиял, и Сяо Чжаню тут же стало жизненно необходимо его поцеловать. Он прижался к его губам, пытаясь поцелуем передать все, что сейчас чувствовал.

— Небо, у меня же даже вазы нет, — расстроился Сяо Чжань, когда они отстранились друг от друга.

— Поставь в банку, — предложил Ибо. 

Сяо Чжань возмущенно запыхтел, проходя на кухню. 

— Ту, в которой мама передала маринованные огурцы? Ван Ибо, ты человек вообще?! Такие красивые цветы и в банку из-под огурцов!

— Тогда просто оставь на столе. 

— Они же завянут! 

— Тогда я подарю тебе новые. 

Сяо Чжань не нашелся что ответить, недоверчиво глядя на Ибо. Но тот просто глядел в ответ, и в его глазах было столько нежности и любви, что становилось трудно дышать. Сяо Чжань оставил букет на столе и притянул Ибо в объятия, утыкаясь носом в его шею.

— Ты чего? — Ибо тут же обнял его за талию, поглаживая теплыми ладонями по спине.

Сяо Чжань запыхтел ему в шею, и от щекотки Ибо засмеялся.

— Просто, ты такой хороший, что хочется прилипнуть к тебе и никогда вообще не отлипать.

— Навсегда вряд ли получится, но вот один день вполне. Думаю, мы вполне можем это устроить, — Ибо мягко поцеловал его в ямочку за ухом.

Не в силах выразить эмоции, Сяо Чжань оставил на его шее нежный поцелуй.

— Знаешь, я хотел сводить тебя на свидание, но на улице дождь, а тут еще и ты устроил все это. Давай просто валяться в обнимку перед телевизором, а? Хочу иметь возможность тебя целовать.

— Это просто старость, гэ, — констатировал Ибо, за что тут же поплатился — Сяо Чжань укусил его за шею.

— Я все еще могу выгнать тебя! — шутливо пригрозил Сяо Чжань, отстранившись и обхватив лицо Ибо своими ладонями, из-за чего тот стал похож на хомячка. 

— Я вошфрату не подлешу! — безапелляционно заявил Ибо, выглядя при этом таким забавным, что Сяо Чжань не удержался и прижался к его выпяченным губам. 

— Я возврату не подлежу! — повторил Ибо, стоило Сяо Чжаню отпустить его лицо.

Сяо Чжань еще раз поцеловал Ибо, только теперь чувственнее. Рядом с Ибо у него внутри все было так мягко и пушисто, что с этим чувством не хотелось расставаться примерно никогда. 

Спустя какое-то время он отстранился, все же желая найти подходящий стакан или кружку, но к нему сзади тут же прижался Ибо, оставляя на загривке цепочку поцелуев. Потому что Ван Ибо тоже не хотел отлипать от Сяо Чжаня примерно никогда.

Notes:

если вам показалось, что этот фанфик некая реклама дорамы «мистическая девятка», то вам не показалось
Чжан Жишань лучшая булка на свете! Смотрите эту дораму!

песня, которую пел Исин — Eyes off you (prettymuch)
она чудесная, люблю её всей своей душой