Work Text:
Время то несётся безумным горным потоком, то замедляется, словно рекой растекаясь по равнине жизни, и тянется бесконечно, пытаясь застыть. Муюй уже привык — иногда в бою оно бывает одновременно и безумно долгим, и стремительно быстрым.
Какой бы момент, проведённый с Чанхэ, он ни пытался вспомнить — тот будет ярким, словно алые кленовые листья над чёрной водой, вмороженные в серебряный лёд. Ясным, будто случился только вчера.
Особенно если это время их близости. Достаточно закрыть глаза и решить, о чём вспомнить.
Первые поцелуи и прикосновения под покровом темноты, короткие, яркие вспышки единения на заданиях или после них — всегда быстро, всегда с оглядкой, в шаге от того, чтобы их увидели. Муюю такая опасность не горячит кровь, но у Чанхэ всегда становятся настолько шалые и жадные глаза, что Муюй не может ему отказать.
Он вообще не умеет отказывать просьбам Чанхэ. Но хотя бы запрещать опасные глупости удаётся. Два раза из трёх.
Однако в первый раз, когда над ними никого нет, в первый раз, когда они ложатся в одну кровать обнажёнными, и прижимаются кожей к коже, и не опасаются того, что кто-то их прервёт — именно в этот раз Муюй теряет голову.
Он зацеловывает Чанхэ всего: кончики пальцев, шрам на ладони, предплечья, плечи, шею, грудь, живот, ноги. На его теле не остаётся ни одного места, не занесённого Муюем в список прикосновений и поцелуев. Все шрамы, все родинки — всего две, одна на мизинце левой ноги и одна на правом бедре.
Чанхэ ругается, стонет, срывает голос, кончает несколько раз от прикосновений и поцелуев — но не просит остановиться. И Муюй не останавливается. Той ночью они вовсе не спят.
Первый раз, когда Чанхэ берёт его — они тоже полностью обнажены, в постели, в комнате, находящейся в очередном гнезде Тёмной реки. И это странное чувство — немного болезненное, Чанхэ одновременно и внутри, и сверху, закрывает собой всё, движется, глаза у него совершенно безумные.
Муюй не понимает, в чём же удовольствие. До тех пор, пока они не меняются, и когда уже Чанхэ оказывается под ним, запрокидывает голову, стонет, а внутри него тесно и горячо, — лишь тогда Муюя озаряет.
Они продолжают: трогают друг друга в тёмных переходах чужих поместий, принимают и отдают на разделённых на двоих кроватях. Они узнают друг друга, узнают, что приносит удовольствие, что щекотку, что — боль.
У Чанхэ много фантазий. В какой-то момент он начинает о них говорить, и они пробуют.
Связывание не добавляет к их близости никаких новых ощущений, как и переодевания Муюя. А вот одетый в лёгкие шелка Чанхэ и его избавление от всех этих летящих тканей, прикосновение к телу под ними... В ту ночь Муюй снова исступлённо нежен. Хорошо, что в обычной жизни у Чанхэ тяжёлые и держащие жёсткую форму халаты — оказалось, что один вид полураспахнутого выреза на груди или соскользнувшей с плеча накидки вполне способен вызвать у Муюя почти неконтролируемое желание.
Впрочем, у Чанхэ тоже бывают фантазии, из-за которых он перестаёт сдерживаться.
Трон главы Тёмной Реки неудобный и жёсткий, Муюй полулежит на нем, Чанхэ двигается сверху, иногда сбивается с темпа, замирает, потом снова продолжает. Упирается ладонями в плечи Муюя и глаза у него тёмные и горячие. В зале нет никого, кроме них, но в скором времени здесь соберутся главы семей: Чанхэ сам приказал им явиться. И то, что их могут увидеть, заставляет свернуться внутри алчный клубок чувств, подобный хищному дракону. Ни у кого нет права видеть Чанхэ таким — растерзанным, со сбившимся дыханием, с яркими пятнами румянца на скулах, с полными желания глазами.
Муюй знает, что для Чанхэ это сплетение тел на троне главы — про власть, не про желание. Он принадлежит Муюю, отдаётся ему, но Тёмная Река — его.
И он решает где, когда и как.
Время снова замедляет бег, Муюй придерживает Чанхэ за бёдра и смотрит, как он догоняет своё удовольствие частыми движениями. Потом накрывает его губы поцелуем, заглушая стон.
Когда Чанхэ справляется с дыханием и заканчивает поцелуй, где-то далеко слышны шаги.
Они разъединяются, Чанхэ откидывается на трон, Муюй спускается вниз на несколько ступенек. Неудовлетворённое желание всё ещё бушует в его теле.
— Как есть безумный Будда. Ты так до вечера собираешься ходить? Иди сюда, разгоню всех, продолжим.
Муюй смотрит на него, поправляет одежду, выравнивает дыхание и... улыбается.
До вечера действительно ещё долго, но ночью никто не осмелится их прервать. И он купил Чанхэ одежды из чёрного и алого шёлка с серебряной вышивкой. Ради такого можно и подождать.
взять код
<a href="https://archiveofourown.org/collections/2026_textsME"><img src="https://images2.imgbox.com/7c/63/ipwvrwOQ_o.png"></a>