Work Text:
На данном этапе жизни Джексон Лэм больше всего ненавидел три вещи: когда заканчивались сигареты и виски, излишние телодвижения и уныние собственных сотрудников, если причиной их уныния был не он сам. А в Слау Хаусе после январского происшествия приуныли все. Джексон составил мысленный список. Пункт первый — Кэтрин Стэндиш: вернулась на работу, вроде не пьёт, старается не находиться поблизости от Коу, тихонько унывает в своём кабинете, пытаясь решить проблемы большим количеством работы. Пункт второй — Джейсон Кевин Коу: перестал играть на несуществующем пианино (или на чём-то там), начал здороваться с остальными, молча унывает за компьютером и бесит начальника своей постной физиономией. Пункт третий — Родерик Хо: по-прежнему придурок, унывает потому, что Ширли обзывает его трусом. Пункт четвёртый — Ширли Дандер: унывает по двум понятным причинам, ведь кокаин опять подорожал в цене, а Маркус Лонгридж опять не вышел на службу. Пункт пятый — Маркус Лонгридж: мёртв, вероятно, унывает в гробу от расставания с подружкой Ширли и подружкой рулеткой. Пункт шестой — Луиза Гай: всё ещё одинока, всё ещё привлекательна, всё ещё в Слау Хаусе, есть от чего унывать. Пункт седьмой — прогнившая вишенка на чёрством торте по имени Ривер Картрайт: настолько деморализован «нежной встречей» с неожиданно объявившимися родственниками, что сдал дедулю в дом престарелых и унывает от осознания собственной безнадёжной тупости.
Со дня нападения на Слау Хаус минуло почти полтора месяца. В былые годы шесть недель пролетали для Джексона как миг, но в компании отбросов, закопанных по уши в никому не нужные бумажки, шесть недель растянулись на шесть лет. Изо дня в день Лэм приходил на работу и видел скорбные рожи, чуял похмельный запашок, замечал белые пылинки в ноздрях и тоску в глазах, и его всё достало.
Как все великие люди и превосходные руководители, Лэм умел делегировать полномочия с бесящей подчинённых лёгкостью, поэтому, когда этажом ниже Ширли закончила орать на Коу, а Коу, выслушав её нецензурные претензии, продолжил очень громко лупить пальцами по клавиатуре, он вызвал к себе Стэндиш и поделился с той гениальным планом. Гениальность плана заключалась в том, что Стэндиш надо было придумать что-нибудь для поднятия общего настроения в коллективе.
Стэндиш умела всё: заваривать чай, покупать трусы, пополнять запасы жидкого мыла, чтобы изредка Лэм мог мыть подмышки в офисном туалете, и одноразовых зажигалок, чтобы ему было чем бросаться в нерадивых подчинённых. Стэндиш вела его расписание, знала его адрес и группу крови, имела все необходимые телефоны на случай прорыва трубы или обострившегося геморроя, умела прекращать скандалы и не пользовалась вонючими духами. Стэндиш не подвела его и в этот раз: уже вечером она зашла к нему с идеей.
Через два дня будет День святого Валентина — праздник влюблённых. В Слау Хаусе после неудачного романа Луизы Гай и ныне покойного Мина Харпера не было влюблённых, Слау Хаус принимал в свои заплесневелые объятия только одиноких и разочаровавшихся в жизни неудачников, поэтому четырнадцатого февраля они устроят «Тайного Валентина» и будут дарить друг другу подарки. Бюджет — до пятидесяти фунтов, креативность приветствуется.
Джексон подозревал, что Стэндиш узнает о себе много нового, когда на собрании он объявит о «Тайном Валентине», и остался доволен тем, как «дети» отреагировали на идею Стэндиш. Ширли вопила о незаконности непреднамеренных трат на работе и смотрела на Стэндиш волчьим взглядом; Коу сказал, что не любит подарки; Хо сказал, что, раз ему не повышают зарплату, несмотря на то, что он самый ценный работник, он не будет поддерживать бредовые идеи; Картрайт и Гай в унисон пели о том, что у них нет денег. Разумеется, ни у кого не было возможности для отказа. Кэтрин принесла стикеры с написанными именами и сложила их в огромную пепельницу, заимствованную у Лэма — чистую, она позаботилась об этом. Каждый вытянул по стикеру с именем того, кому должен принести подарок.
***
Настал День святого Валентина. После обеда все собрались в кабинете Лэма, менее унылые, чем два дня назад, отметил Лэм. Если бы он был в Твиттере, то использовал бы хэштег «прогресс», но Твиттеру повезло, что Джексон оставался аналоговым человеком в сумасшедшем цифровом мире. Луиза и Стэндиш пришли с сумками.
— Начнём, — скомандовал Лэм. Он плотно пообедал, выкурил четыре сигареты, выпил полбутылки вина и был доволен жизнью. — Так, кто первый? Давайте посчитаемся. Раз, два, Фредди заберёт тебя, три, четыре, запирайте дверь в квартире… Как там дальше…
— Пять, шесть, — подсказал Ривер.
— Картрайт, ты первый.
Родди и Ширли захихикали.
— Хорошо. Всех с Днём святого Валентина. Я должен подарить подарок Хо, поэтому, Родди, твой подарок я отправил тебе на почту.
Хо молниеносно достал телефон из кармана джинсов и проверил почту.
— А, твой е-мейл у меня в спаме. Посмотрим… Что это за фигня? — Родди смотрел на экран с таким выражением на лице, будто прочитал собственный некролог.
— Это не фигня. Это билет в Лондонский зоопарк с открытой датой. Сходишь погулять, когда захочешь.
— Зачем мне нужно гулять в зоопарке?
— Чтобы не киснуть всё время за компьютером.
— Придурок, я гуляю каждый день от метро до работы и до дома!
— Ну, это не прогулки, — попыталась поддержать Ривера Луиза.
— Прогулки! — возразил Родди. — Я хожу по улицам, как это ещё назвать, если не прогулки!
— Слушай, в зоопарке классно, — сказал Ривер. — Ты видел их шоу пингвинов?
— Нет. Ненавижу пингвинов.
— Ты что, Родди, как Бэтмен?
Родди показал Риверу фак.
— Картрайт, заткнись. Хо, ты следующий, — прервал перепалку Лэм и закурил.
— С Днём святого Валентина всех, кроме Картрайта, — сказал Родди и показал Риверу очередной фак. В ответ ему достался презрительный взгляд. — Кэтрин, это вам.
Кэтрин открыла жестяную коробочку из-под леденцов.
— Что это, Родди?
— Это флэшка на шестьдесят четыре гигабайта с корпусом в виде моего любимого Черепашки-ниндзя Леонардо. Свободная память всегда будет в дефиците!
— Почему твой любимый Черепашка — Леонардо? — спросила Ширли.
— Потому что он старший из братьев, — снисходительно сказал Родди. — Самый умный, самый дисциплинированный, самый умелый боец, его все слушают…
— Рафаэль постоянно спорил с Леонардо…
— Ради бога, которого нет, Дандер, ты собралась дискутировать с Хо о Черепашках-ниндзя? — воскликнул Лэм. — У нас «Тайный Валентин», а не клуб для чокнутых!
— Спасибо, Родди, — сказала Кэтрин. — Твой Рафаэль очень красивый.
— Это Леонардо! — Родди закатил глаза.
— Прости, я всегда их путала.
— Ничего, просто запомните, что синюю повязку носит Леонардо.
— Я постараюсь.
— Вы ещё обменяйтесь любимыми комиксами, а на выходных ночуйте друг у друга в домике из одеял, — сказал Лэм. — Стэндиш, ты следующая, и, умоляю, давай без слащавых сантиментов.
Кэтрин достала из сумки подарочный пакетик и вручила его Ширли. Ширли достала из пакетика голубые замшевые перчатки, при виде которых Родди демонстративно расхохотался.
— Это именно то, что было необходимо твоему потрясающему стилю в одежде, — сказал Родди.
Для Ширли День святого Валентина не являлся поводом для наряжания, поэтому одета она была как обычно — свободные джинсы, чёрные ботинки и чёрный же свитер. Голубые перчатки подошли бы ей только в одном случае: если бы Лэм разрешил заткнуть ими глотку Хо.
— Вы их прямо от сердца оторвали, да? — спросила Ширли у Кэтрин. Кэтрин улыбнулась ей. — Если хотите, можете забрать обратно.
— Дандер, подарки нельзя возвращать, — сказал Лэм. — Дари свой и не задерживай людей.
— Я дарю вам прекрасно написанный и правильно оформленный недельный отчёт, — сказала Ширли Лэму.
Все, кроме Коу, прыснули.
— И где же он?
— Сдала его утром Кэтрин.
— Я обычно не читаю ваши отчёты, потому что есть занятия поинтереснее: ковырять в носу, курить, пить, есть лапшу, спать в кресле. Но твой подарок я тщательно изучу, — пообещал Лэм Ширли, зловеще улыбаясь.
— Перебор, — тихо проговорил Ривер.
— Купила бы ему пачку сигарет, — сказала Луиза.
— Пятнадцать фунтов на подарок Лэму? Ширли бы удавилась, — ответил Луизе Ривер.
— Заткнитесь! — сказала им Ширли.
— Все заткнитесь! — Лэм встал, обулся и пошарил в ящике стола. — Сейчас я буду дарить подарок. Луиза, иди сюда.
Когда Луиза подошла, Лэм вручил ей увесистую вещичку, неряшливо обёрнутую подарочной бумагой с рисунком в виде бантиков.
— Страшно открывать, — пробормотала Луиза.
Под бантиками оказалась массивная пепельница — грубо отёсанный кусок тёмно-зелёного мрамора с углублением для пепла. Весила пепельница фунта три, не меньше.
— Это же та пепельница…
— Которую Стэндиш использовала для жеребьёвки, — закончил за Луизу Лэм. — Я привёз её из Берлина.
— Я даже не курю.
— Я подумал, что в твоей новой квартире нужны красивые предметы для интерьера. Можешь использовать её в качестве пресс-папье. Не волнуйся, Стэндиш её вымыла.
— О-о. Она слишком красивая для моей квартиры. Спасибо.
— С Днём святого Валентина, — сказал ей Лэм. Он буквально светился счастьем, глядя на разочарованное лицо Луизы.
Пока Луиза открывала свою сумку, Коу смотрел на неё с нарастающей неприязнью. Из сумки она достала книгу — тяжёлый том в твёрдой обложке мрачного синего цвета. На обложке готическими золотыми буквами было написано название — «Дом ужасов».
— Коу… Джей Кей, — сказала Луиза и неловко всучила ему книгу.
Коу держал книгу кончиками пальцев, как что-то мерзкое.
— Там рассказы… Всякие рассказы. — Луиза решила не вдаваться в подробности. — Ты же умный, наверняка любишь читать…
— Я больше не люблю читать, — сказал Коу.
— Ну извини.
— Подарила бы ему десять фунтов на оплату месячной подписки на «Apple Music», — сказал Родди. — Ему только это нужно для счастья.
— Родди, не надо! — попросила Кэтрин.
— Замолчи, Хо, — сказала Ширли.
— В общем, с праздником тебя… Джей Кей. — Луиза была явно озадачена реакцией Коу.
Лэм разразился своим противным, каркающим смехом.
— Коу, удиви нас всех, — потребовал он.
— Коу, не надо нас всех удивлять, — попросил Ривер.
Коу протянул Риверу вырванный из блокнота листочек с написанной на нём одной строчкой. Ривер взял его и прочёл.
— Пошёл бы ты, Коу! Пошёл ты в зад! Это не смешно! — закричал Ривер, смял листочек в комок и бросил на пол под ноги Коу, а потом выскочил из кабинета.
Луиза опередила Коу и подняла комок первой.
— «Сидони Бейкер жива», — прочла Луиза, расправив комок, и посмотрела на Коу, сначала с недоверием, потом — со злостью.
— Что-о-о, — протянул Родди.
— Наша Сид? — спросила Кэтрин.
— Что за хрень, Коу? — Луиза швырнула листок ему, но тот полетел в сторону Ширли.
— Это правда, — бесстрастно ответил Коу.
— Та самая Сид? — спросила Ширли.
— Что правда? Что правда?! — заорал вернувшийся Ривер, надвигаясь на Коу.
— Что Сидони Бейкер жива. Я сам слышал, как Тавернер говорила об этом Тирни.
— Да как ты мог такое слышать?!!
— Когда работал в Парке. Я ждал Тирни, у нас… было одно дело. Пришёл на встречу чуть раньше и невольно подслушал за углом конец их разговора у кабинета Тирни.
— Ты знал Тирни лично? — опешила Ширли.
— Да. Но лучше бы не знал.
— Что ты нам тут брешешь?! — не поверил ему Ривер. — Откуда ты знаешь, кто такая Сид, информация о ней была стёрта!
— Мне Хо как-то рассказал, что была в Слау Хаусе Сидони Бейкер, и её подстрелили, когда похитили Хасана Ахмеда.
— Ты знал, кто такая Сид и знал, что она жива, и до сих пор молчал об этом?!! — Ривер покраснел от гнева.
— Хо не прав, — спокойно сказал Коу, — не свободная память всегда будет в дефиците, а важная информация.
— Мудак! Какой же ты мудак! Пошёл ты!
Ривер выглядел так, словно сейчас бросится на Коу с кулаками.
— Джексон, а вы знали, что Сид жива? — спросила Кэтрин Лэма.
— Откуда? У меня не было нежной дружбы с Ингрид Тирни, в отличие от Коу.
— Но, если она и правда жива, то где она?
— Не знаю, — ответил Коу Кэтрин и надел наушники.
Луиза подошла к Риверу, чтобы успокоить его.
— Этот ублюдок решил поиздеваться надо мной! — вспылил по-новой Ривер, когда Луиза попросила его не беситься.
— Не называй его так.
— Этот ублюдок тебя не слышит, — сказал Риверу Родди, тыча пальцем в наушники Коу.
— Этот ублюдок вполне может уметь читать по губам, — предупредила Ширли.
— Да замолчите вы все! — не выдержала Кэтрин.
— Да, заткнитесь все! — Лэм стукнул кулаком по столу. — Собрание окончено, пошли все вон! С Днём святого Валентина, ублюдки!
***
Слау Хаус погрузился в раздумья.
«Лучше бы я себе подарил билет в зоопарк за сорок пять фунтов, — думал Ривер. — Там хотя бы люди улыбаются и веселятся». Ещё он думал о Сид Бейкер, живой Сид Бейкер, если верить одному психопату.
Родди думал о коллекционной флэшке с корпусом в виде Черепашки Леонардо. Он не пожалел её для подарка, а Стэндиш не оценила трогательность его поступка… Все они здесь такие — не ценят Родерика Хо, точнее, Родди Ханта, суперзвезду-диджея с профилем Монтгомери Клифта.
Кэтрин размышляла о голубых замшевых перчатках — подарке Чарльза Партнера на последний её день рождения, который был перед его самоубийством. После его похорон Кэтрин не могла заставить себя надеть перчатки, и все эти годы они пролежали в шкафу, вызывая у неё своим видом абсолютную печаль. Она хотела дать последнему дару Чарльза новую жизнь, пусть эта жизнь и будет короткой и грязной у новой владелицы.
Ширли думала о том, как бы незаметно прокрасться в кабинет Кэтрин и вытащить из папки со своим «прекрасно написанным и правильно оформленным» отчётом открытку для Лэма, в которой она в минуту душевной слабости написала, что благодарит его за всё то добро, что он сделал для семьи убитого Маркуса.
Лэм вспоминал о пепельнице. Пепельница действительно была из Берлина. Пепельница была последней покупкой, сделанной одной безумно красивой немкой, которой не посчастливилось встретить на жизненном пути Джексона Лэма. Много раз Джексон хотел разбить пепельницу битой, но у него рука не поднималась. Может, у Луизы получится сделать это.
Луиза думала о книге. Сборник рассказов, которыми она зачитывалась в детстве, собрал под одной обложкой американских мастеров страшилок — Стивена Кинга, Фрэнсиса Мэриона Кроуфорда, Патрицию Хайсмит, Роберта Блоха, Джона Кифауэра и многих других. Когда Луизе выпал Коу, она сразу подумала об этой книге, нашла экземпляр на «Амазоне» и расщедрилась на экспресс-доставку. Коу пережил что-то ужасное, пусть перебьёт тот ужас ужасом выдуманным…
Коу думал Луизе Гай и её книге; не знала Луиза, что после пережитой пытки Коу не то что не хотел — не мог долго читать, нельзя винить её за незнание. Думал о Сид Бейкер; они не были знакомы, но он по-своему сочувствовал её истории. Думал и об Ингрид Тирни, да сгорит в аду её алчная душонка. Думал о Диане Тавернер, отправившей его в Слау Хаус, — пошла бы ты, Диана Тавернер. Что-то с женщинами у Коу совсем не складывалось…
Слау Хаус думал, негодовал, строил планы. Слау Хаус был жив назло всем.