Chapter Text
Существуют такие вузы, куда вход только крепким рублем или талантом, а вынос ногами и славой.
Без общежитий при них тоже, конечно, не обошлось. Два одинаковых здания: с одной стороны — общежитие академии МЧС, серый куб, окна в окна, ровные ряды. В десять вечера свет отрубают, будто здание выключают из розетки. Ни огонька, ни движения. Там жили люди с величайшим навыком — режим сна.
С другой стороны общага ВГИКа. Она светилась, как новогодняя елка, которую забыли разобрать в марте. В одном окне горела синяя гирланда, в другом — красная, в третьем кто-то повесил софит, снимали что-то… Сон и тишина сюда не заглядывали.
Артем, студент второго курса академии МЧС, каждый вечер невольно смотрел на окна соседнего общежития и думал: «Пожаробезопасность? Нет, не слышали». Но вслух не говорил. Он вообще был парень молчаливый. Высокий, широкий, с ладонями как две лопаты. Вформе МЧС, которую они носили постоянно, он терялся в толпе таких же серых парней. Форма скрывала фактуру, делала всех одинаковыми. И в этой одинаковости Артем чувствовал себя спокойно.
---
В тот день он возвращался с тренировки. Уставший, потный, мечтающий только о душе и ужине. И тут увидел ЭТО.
Какой-то тощий, светловолосый парень тащил огромную коробку. Коробка была явно тяжелее парня. Она заваливалась набок, парень спотыкался, матюкался тихо, но упрямо пер свое добро мимо общежития академии — к этому разноцветному дурдому, который по случайности тоже назвали общежитием.
Артем остановился. «Ну чисто увалень лесной». Смотрел и не понимал, почему человек не позвал никого помочь. Почему мучается?
Коробка накренилась окончательно, парень взмахнул руками, готовясь рухнуть вместе с реквизитом.
— Э, — сказал Артем.
Парень обернулся. Глаза испуганные, но красивые: большие, серые, обрамленные смешными светлыми ресницами.
— Давай, — Артем протянул руку и без лишних слов забрал коробку. Взял, словно пустую картонку, хотя она весила килограмм двадцать, и закинул на плечо.
— О, Спасибо! Там реквизит для курсовой, стойка для камеры и всякое… Я сам не рассчитал…
Артем кивнул. Промолчал. Пошел вперед, коробка на плече сидела как влитая.
— Куда нести?
— Вон туда, — парень ткнул пальцем в сторону светящегося окна с гирляндой. — Третий этаж.
После недолгого разбирательства с охраной, Артем занес коробку в холл. Поставил аккуратно:
— Готово.
И развернулся уходить.
— Постой! — крикнул парень. — Я Кирилл. Режиссура, второй курс. А ты?
Артем обернулся через плечо.
— Артем.
И ушел.
Кирилл так и остался стоять. Посмотрел на коробку, постучал ножкой; схватился за короб и начал тащить на свой этаж.
—-
После того случая с коробкой прошла неделя.
Кирилл тогда еле допёр реквизит до комнаты. Артём, конечно, сильно помог, но затащить эту чёртову стойку на третий этаж в одиночку всё равно было тем ещё квестом. Пот снова выступил на лбу, пока он поднимал коробку по лестнице, потому что лифт временно был на ремонте, матеря про себя крутые ступеньки старой общаги.
В комнате, которую они делили со старшекурсником Сашей, царил привычный хаос. Саша лежал на кровати, задрав ноги на спинку, и читал сценарий, одновременно жуя яблоко.
— О, живой, — прокомментировал он появление Кирилла, не отрываясь от текста. — А чего красный как рак?
— Тащил это, — выдохнул Кирилл, кивая на коробку и падая на свою кровать, которая жалобно скрипнула. — Еле допёр. Там один мчэсник помог. Донёс до холла и ушёл. Даже не поговорили толком.
— Молчаливые они, — зевнул Саша. — Режим, устав, казарма. Спят небось уже сейчас. Полвосьмого вечера, а они уже трупы.
Кирилл промолчал. Он вспомнил спокойное лицо, тёмные глаза и руки, которые без труда, как пушинку, подняли двадцать кило металла. Странное чувство осталось после той встречи. Смесь благодарности и какого-то тихого удивления.
Вечером Кирилл, как обычно, сел за монтаж. За окном горела гирлянда, которую они с Сашей повесили ещё в сентябре, и теперь она мигала в такт музыке из колонок. Кирилл резал кадры, склеивал сцены, снова пересматривал. В какой-то момент он откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. Прямо напротив, через узкую улицу, стоял серый куб общежития МЧС. И там, как по команде, в десять вечера погас свет. Окна стали чёрными квадратами. Только в одном, на четвёртом этаже, горело тусклое дежурное освещение.
«Интересно, в каком окне он живёт?» — мелькнула мысль.
В сером кубе жизнь текла по расписанию, расписанному по минутам.
Подъём в шесть тридцать. Зарядка. Завтрак. Учёба. Обед. Учёба. Тренировка. Ужин. Личное время с девятнадцати до двадцати двух. Отбой.
Артём не жаловался. Ему нравилась эта чёткость. В ней была опора. После того, как родители развелись и каждый пошёл своей дорогой, оставив его с бабушкой в шестнадцать лет, именно порядок спас его от ощущения, что земля уходит из-под ног. Академия дала форму, расписание и цель.
В личное время он чаще всего сидел в комнате. Сосед, Дима, вечно пропадал в спортзале или в городе, так что Артём оставался один. Он читал. Учебники по тактике, медицинские справочники, иногда — фантастику, которую привозил из дома.
В тот вечер он сидел у окна с книгой. На коленях лежал потрёпанный томик Стругацких, но глаза то и дело поднимались к строчкам и утыкались в темноту за стеклом. Вернее, не в темноту. В гирлянды напротив.
Общага ВГИКа жила своей яркой, неугомонной жизнью. Вон в том окне с красной гирляндой кто-то танцевал под музыку, которую было слышно даже через закрытое окно. В другом, с синей, сидели трое и, кажется, спорили до хрипоты, размахивая руками. Третье окно светилось ровным белым светом софита — там явно шли съёмки.
Артём поймал себя на том, что рассматривает окна, пытаясь угадать, за каким из них живёт тот светловолосый парень. Худой, нелепый, с большими испуганными глазами. Тащил коробку, как муравей былинку. Упрямый.
«Кирилл, — вспомнил Артём. Он усмехнулся про себя. — Режиссёр».
Взгляд скользнул по окнам и остановился. В том самом, с синей гирляндой, мелькнул знакомый силуэт. Тощий, светловолосый, в растянутой футболке. Кирилл прошёл мимо окна, сел за стол и уткнулся в ноутбук. Свет монитора осветил его сосредоточенное лицо.
Артём смотрел на него пару минут. Потом перевёл взгляд на часы. Без пяти десять. Пора готовиться к отбою.
Он закрыл книгу, встал и, уже отходя от окна, мельком глянул на соседнее общежитие. Синяя гирлянда всё так же горела, а силуэт за ней не двигался — застыл над экраном, погружённый в свою работу.
«Спать когда будете? — беззвучно спросил Артём у темноты. — Режим же ни к чёрту».
В десять ноль-ноль свет в его комнате погас. Артём лёг на койку, закинул руки за голову и ещё какое-то время смотрел в потолок, слушая тишину. А в глазах почему-то стояли то окно с синей гирляндой и силуэт за ним.
***
Утро в общаге ВГИКа — понятие растяжимое.
Кирилл вскочил с кровати, когда будильник орал уже пятнадцать минут, а Антон безуспешно пытался запустить в него подушкой, чтобы тот заткнул эту трель. До начала пары оставалось полчаса, а добираться до института — двадцать минут быстрым шагом.
— Я опаздываю! — крикнул Кирилл, натягивая джинсы прямо на пижамные штаны, в последний момент сообразил, стянул их, запрыгал на одной ноге.
— Ты всегда опаздываешь, — философски заметил Саша, заворачиваясь в одеяло. — Иди уже.
Кирилл вылетел из общаги, на ходу застёгивая куртку и пытаясь нащупать в рюкзаке проездной. Волосы торчали в разные стороны, щёки раскраснелись от быстрого бега, в зубах зажата недоеденная булка.
И тут он замер.
От серого куба МЧС как раз отделилась колонна. Строй. Ровный, будто вычерченный по линейке. Парни в одинаковой форме, с одинаковыми стрижками, с одинаковыми сумками через плечо. Они шли ровным шагом, чеканно, не сбиваясь, не разговаривая. Только мерный стук берцев по асфальту.
Кирилл всегда пробегал мимо них, не замечая. Ну строй и строй. Солдатики. Одинаковые, как картриджи в принтере. Сегодня он тоже собирался проскочить, но вдруг...
Взгляд зацепился за одного.
Крайний справа. Высокий, шире остальных в плечах. Тёмные волосы, коротко стриженные, но не под ноль, как у некоторых. Он не смотрел по сторонам. Смотрел прямо перед собой, как того требовал устав. Но Кирилл узнал его.
Тот самый. Который подхватил его коробку, как пустую картонку.
Кирилл замер на месте, провожая взглядом строй. Курсанты проходили мимо него, даже не поворачивая голов. Уставом запрещено отвлекаться. Разговаривать с посторонними на утреннем построении тоже нельзя. Они шли, как механизмы, как часть одной большой машины.
А он стоял и смотрел.
Смотрел, как Артём (он ведь запомнил имя, Артём, точно) идёт в этом строю, ничем не выделяясь. Форма скрывала всё: фигуру и характер. Сейчас он был просто одним из. Серым, как стены академии.
Но для Кирилла он вдруг стал единственным, кого он вообще видел.
Строй скрылся за углом, направляясь к проходной академии. А Кирилл всё стоял, чувствуя, как ветер треплет его нелепые светлые патлы, и в руке остывает недоеденная булка.
— Твою ж... — выдохнул он, вспомнив про пару, и рванул к 25 трамваю со всех ног.
Но мысли о сером строе и одном-единственном лице в нём не отпускали до самого ВГИКа.
***
За окном завыла сирена — учебная тревога. Артём даже не вздрогнул. Привык. А вот в соседнем общежитии, кажется, кто-то высунулся в окно, осмотрелся, покрутил пальцем у виска и скрылся обратно. Интересно, эти люди вообще когда-нибудь спят?
Ровно в десять свет погас.
Но в этот раз, засыпая, Артём вспоминал не только фигуру в окне. Он вспоминал утро. Как вёл строй мимо остановки, краем глаза заметив какое-то движение. Как мелькнул знакомый силуэт, как замер этот странный парень, провожая их взглядом.
Устав запрещал отвлекаться. Артём не отвлёкся. Не повернул головы. Но краем глаза, самой периферией, он видел, как Кирилл смотрит на него. Только на него.
Кирилл вбежал в аудиторию, когда стрелка часов перевалила за одиннадцать пятьдесят две.
— Опоздал, — констатировал мастер, даже не взглянув на дверь. — Садись, доснимать всё равно не разрешу.
Кирилл вжал голову в плечи и нырнул за единственный свободный стул в углу. Сердце колотилось где-то в горле, в рюкзаке громыхал непонятно зачем взятый штатив, а в голове пульсировала только одна мысль: «Почему я опять не слышал будильник?»
В телефоне Кирилла посмотрел расписание и мысленно завыл.
11:50 – 13:20 | Питчинг
13:50 – 15:20 | Искусство XX-XXI вв.
15:30 – 17:00 | Режиссура игрового фильма
17:10 – 18:40 | Режиссура игрового фильма
18:50 – 20:20 | Режиссура игрового фильма
20:30 – 22:00 | Теория и практика монтажа
До десяти вечера. И монтаж в конце, когда мозг уже превратится в кисель.
На питчинге обсуждали курсовые работы. Кто-то показывал раскадровки, кто-то читал сценарии, кто-то просто ныл, что не успевает. Кирилл сидел тихо, рисовал на полях человечков и пытался не заснуть. Ночью он опять до трёх монтировал, подгоняя хронометраж, и теперь организм требовал расплаты.
В перерыве между питчингом и искусством XX века он дополз до буфета, купил кофе и самый жирный пирожок, какой нашёлся. Желудок радостно заурчал, вспоминая, что завтрак сегодня состоял из шоколадной сигареты и несостоявшейся булки.
Искусство XX века прошло как в тумане. Кирилл старательно записывал за преподавателем, но буквы расплывались, а в голове крутились кадры из его собственного фильма. Там была сцена, которая никак не хотела склеиваться. Он уже сто раз переставлял куски, но всё равно выходило не то. Ритм ломался, эмоция не читалась.
— ...и именно в этот период происходит переосмысление визуального языка, — вещал преподаватель. — Кино, как вы знаете, тоже часть этого процесса.
Кирилл вздрогнул. Кино? Это про него. Он попытался вслушаться, но мысли снова уползли в монтажную линейку.
Режиссура игрового фильма началась в половину четвёртого и продлилась, кажется, вечность. Мастер гонял их по мизансценам, заставлял переделывать раскадровки, спорил до хрипоты о том, должен ли герой выходить из кадра слева или справа.
И вот тут, посреди спора о внутрикадровом монтаже, Кирилл поймал себя на странной мысли.
А интересно, что сейчас делает тот парень? Ну, Артём. Спит? Учится? Тренируется? У них там, наверное, всё по расписанию, секунда в секунду. Никаких тебе споров об эстетике кадра, никаких творческих мук. Встал — побежал — съел — отжался — лёг спать.
Кирилл представил эту картинку и невольно улыбнулся. Забавно.
— Ты чему лыбишься? — толкнул в бок его друг, сосед по блоку, Сава. — Тебя сейчас спросят — что отвечать будешь?
— А? — Кирилл моргнул, возвращаясь в реальность. — Не, не спросят. Я же за твоей огромной спиной сижу.
Сава закатил глаза и отвернулся к преподавателю. А Кирилл снова улыбнулся своим мыслям.
Новый человек в жизни — это как новый сюжет. Интересно же, что будет дальше? Как он вообще живёт, этот молчаливый мчсник?
Кирилл не задавался вопросом, почему ему это интересно. Просто было любопытно. Как новый фильм, который только начинаешь смотреть и ещё не знаешь, чем он кончится. Ничего не поделаешь, все студенты ВГИКа такие, любопытные?
***
К восьми вечера глаза слипались, спина затекла, а в рюкзаке лежал нетронутый обед, который он купил в столовой ещё днём и благополучно забыл съесть.
— Есть хотим? — спросил Саша, выползая из соседней аудитории.
— Хочу. Спать хочу. Есть тоже хочу. Всё хочу, — простонал Кирилл. — В столовку?
— В столовку. Там хоть горячее есть.
Они спустились на первый этаж, в институтскую столовую. Народу было немного — основная масса разбежалась по домам ещё в семь. Остались только такие же несчастные, у кого пары до упора. Например, вон те студенты колледжа, которые рисуют до позднего вечера или актёры, которые буквально ночуют в институте.
Кирилл взял поднос, плюхнул в него тарелку гречки с котлетой, стакан компота и кусок хлеба. Дошёл до свободного столика, сел лицом ко входу, чтобы видеть весь зал.
И тут же замер.
Входная дверь открылась, и на пороге появился высокий парень. Тёмные волосы, широкие плечи, спокойная уверенная походка.
Артём.
Кирилл моргнул. Сердце пропустило удар.
Парень сделал шаг вперёд, повернул голову, и свет упал на его лицо.
Не он.
Совсем не он. Другая форма носа, другие глаза, моложе, и вообще — просто какой-то студент, похожий издалека.
Кирилл выдохнул так, будто пробежал стометровку.
— Ты чего? — спросил Саша, жующий котлету. — Увидел кого?
— Нет, — быстро ответил Кирилл и уткнулся в тарелку. — Показалось.
Он ел гречку, а перед глазами всё ещё стояло лицо, которое он заметил в толпе утром.
«С ума сойти, — подумал Кирилл без раздражения, скорее с удивлением. — Уже мерещится. Надо же, как в голову запал. Наверное, потому что, не каждый день увидишь мчсника, который по среди улицы помогает вгиковцу. Или потому что он спокойный. Не то что наши «вечно орущие гении».
Он доел котлету и отправился на монтаж, думая о том, что жизнь — штука интересная. Никогда не знаешь, кто встретится тебе за углом. И чем эта встреча аукнется.
***
В десять вечера в сером кубе погас свет. Артём лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Сосед Дима уже дышал ровно и глубоко — отрубился за пять секунд, как всегда. У них в группе все так спали. Режим — он либо въедается в кровь, либо ломает человека.
А Артёму сегодня почему-то не спалось. Взгляд Артёма сам собой нашёл нужное окно. Третий этаж, синяя гирлянда.
Тёмное.
Он нахмурился. Обычно в это время там уже горел свет, а сегодня — темно. Никого.
«Где его носит?» — мелькнула мысль, лёгкая, почти случайная.
И тут же следом прилетела вторая, неприятная, колючая:
«А тебе-то какое дело? Мало ли где человек ходит. Не твоё дело».
Артём дёрнул плечом, будто сбрасывая что-то липкое. Действительно, какое ему дело? Подумаешь, помог парню. Разошлись и забыли.
Он вспомнил утро. Как вёл строй. Как краем глаза увидел знакомую светлую макушку, пробегающую нашу общагу. Как внутри что-то зашевелилось, но устав не позволял даже повернуть голову.
«Дрогнуло, — мысленно передразнил сам себя Артём. — От перетренированности дрогнуло. Или от недосыпа. Чего там дрожать-то? Парень как парень. Тощий, лохматый, наверное, из этих... творческих».
Последнее слово он мысленно произнёс с лёгкой насмешкой. Он вообще не очень понимал этих художников, режиссёров, прочих «не таких». В их мире всё было просто: мужчина — значит, мужчина. Друзья, учёба, служба, семья потом. Чётко, ясно, без вариантов. А тут...
Артём поймал себя на том, что снова смотрит на тёмное окно.
— Да что ж такое, — прошептал он в полголоса, чтобы Дима не услышал.
Почему он вообще об этом думает? Это же нормально? Люди всегда смотрят туда, где что-то происходит. А у этого Кирилла вечно что-то происходит: то гирляндами мигает, то бегает утром лохматый, то коробки таскает неподъёмные. Наблюдение — это нормально. Правда?
Артём нахмурился и отвернулся к стене. За окном завыла сирена — опять учебная тревога у них на полигоне. Артём даже ухом не повёл. Привык.
Но заснуть не получалось. Мысли крутились вокруг одного и того же, как заевшая пластинка. Он закрыл глаза, приказал себе не думать и провалился в сон.
И, конечно, приснилась какая-то ерунда. Какой-то фильм, которого он никогда не видел, цветной, яркий, с музыкой. И лицо. Светловолосое.
Артём проснулся за пять минут до подъёма, посмотрел в потолок, выдохнул и мысленно обругал себя последними словами.
— Совсем с катушек съехал, — прошептал он, садясь на кровати. — Парни снятся уже. Доболтался.
Он резко встал и пошёл умываться ледяной водой, чтобы выкинуть из головы всю эту дурь. Дима ещё спал, свернувшись калачиком под одеялом.
Вода помогла. Немного. По крайней мере, на зарядке Артём уже не думал о серых глазах и лохматых волосах.
И только когда строй снова проходил мимо светофора, краем глаза он зацепил знакомую фигуру.
Стоит. Опять лохматый, опять с сигаретой в зубах, опять как будто специально вышел в это время.
Артём сделал лицо кирпичом и прошёл мимо, чеканя шаг. Ни одного лишнего движения, ни одного взгляда в сторону. Но внутри было какое-то странное ощущение.
«Да твою ж... — подумал Артём, мысленно выматерившись. — Что за хрень со мной творится?»
А Кирилл проводил строй взглядом, улыбнулся и побежал на пары.
— Ну, привет, — сказал он вслед удаляющейся спине. — Увидимся ещё.
И даже не спросил себя, почему это для него так важно. Но увлекся этим, как новой интересной сценой в сценарии. Хочется узнать, что дальше.
***
В тот вечер, лёжа в кровати, Артём долго смотрел в потолок.
Дима уже храпел, а он всё ворочался, прокручивая в голове утро. Эту светлую макушку на остановке. Этот взгляд, который он чувствовал спиной, даже когда не оборачивался.
— Это просто непривычно, — сказал он себе шёпотом. — Новый человек. Мало ли кто там ходит. Я же не специально на него смотрю. Так, совпадение.
Он перевернулся на бок и в последний раз глянул в окно. Синяя гирлянда горела. Артём не заметил, как на губах появилась лёгкая улыбка. Заметил только через минуту — и тут же стёр её с лица, нахмурившись.
— Ненормальный, — выдохнул он и зарылся лицом в подушку.
Но спать отчего-то стало легче. Будто всё встало на свои места. Засыпая, Артём в который раз поймал себя на мысли, что это всё очень странно. И от этого внутри поселилось смутное, тревожное, но почему-то не пугающее чувство. Будто он стоит на краю чего-то нового. Чего-то, чего в его чётком, расписанном по минутам мире быть не должно.
***
В тот день Артём проснулся разбитым. Встал, умылся ледяной водой, выпил кофе — вроде отпустило. Но внутри остался неприятный осадок, будто он что-то забыл или сделал не так.
— Ты чего такой хмурый? — спросил Дима за завтраком. — Недосып?
— Нормально, — буркнул Артём, отрезая кусок хлеба. — Спал плохо.
— Бывает, — Дима пожал плечами и уткнулся в тарелку.
Дима был старшекурсником, переехал к ним в комнату месяц назад, когда сосед Артёма отчислился по состоянию здоровья. Спокойный, неболтливый, по делу — Артёму такой сосед подходил идеально. Дима не лез в душу, не задавал лишних вопросов, всегда помогал, если надо. И курил, как паровоз, но это уже мелочи.
После завтрака — построение. Ровные ряды, форма, шевроны. Старшина прошёлся вдоль строя, проверяя внешний вид. Артём стоял с каменным лицом, глядя прямо перед собой. Краем глаза он видел знакомую фигуру.
Двое.
Кирилл шёл со стороны своей общаги в компании парня с набережной укладкой и в очках. Они о чем-то громко спорили, размахивали руками, и их голоса разносились по всей улице.
— ...я говорю, этот кадр вообще не вставляется! Ты посмотри на ритм, он ломается на третьей секунде! — орал Кирилл, даже не думая понижать голос.
— Сам посмотри! Ты просто перемонтировать боишься, потому что придётся всё переделывать! — орал в ответ второй.
Артём слушал этот ор и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
Ну как можно быть таким бесцеремонным? Идти по улице и орать на улицу, будто ты тут один? Люди же рядом, у нас построение, у нас дисциплина, а они... И этот Кирилл — самый громкий. Размахивает руками, глаза горят, волосы дыбом. И даже не смотрит в их сторону. Проходит мимо, как мимо пустого места.
Хотя нет.
Кирилл мельком глянул на строй — именно на строй, не на кого-то конкретно — и продолжил орать дальше. А его друг тем временем достал сигарету, прикурил на ходу и выпустил дым прямо в воздух, даже не отойдя в сторону.
Артём поморщился. Курить на ходу, дымить на прохожих — это вообще нормально? ВГИК, блин. Других людей, для них не существует.
Они дошли до светофора и остановились. Как раз рядом. Красный. Пришлось ждать.
И тут Кирилл повернул голову. Посмотрел прямо на Артёма.
Узнал. Это было видно по глазам — они вспыхнули, узнавая. Кирилл улыбнулся, помахал рукой и гаркнул на всю улицу:
— Привет!
Строй дрогнул. Кто-то из парней покосился на Артёма, кто-то едва заметно усмехнулся. Старшина нахмурился, но промолчал — не по уставу, но формально не запрещено, если не отвечаешь.
Что делать? Ответить — нарушить устав, разговаривать с посторонними во время построения нельзя. Не ответить — значит, сделать вид, что не заметил. Но он заметил. И Кирилл видел, что он заметил.
Артём сделал лицо кирпичом. Холодное, равнодушное, ничего не выражающее.
— Мы разве знакомы? — спросил он ровным, спокойным голосом.
Улыбка на лице Кирилла дрогнула. Совсем чуть-чуть, на долю секунды и тут же опять появилась.
— Э-э... — Кирилл моргнул, явно растерявшись. — Да это же я! Парень с коробкой! Ты помог мне неделю назад, реквизит тащить.
Артём сделал вид, что вспоминает. На секунду задержал взгляд, потом кивнул — коротко, сухо:
— А, точно. ВГИКовец.
Он специально сказал это так — отстранённо, даже чуть пренебрежительно. «ВГИКовец» — как обозначение вида, а не человека. Как маркировка.
Кирилл открыл рот, чтобы что-то ответить, но его друг схватил за рукав:
— Блин, зелёный горит! Пошли, опаздываем же!
Они рванули через дорогу. Кирилл на бегу обернулся, ещё раз глянул на Артёма — с каким-то странным выражением. Не обиженным, нет. Скорее удивлённым. Будто Артём был загадкой, которую хочется разгадать.
Строй двинулся дальше. Артём шёл, чеканя шаг, и чувствовал, как внутри всё кипит.
Но почему-то от этого «вгиковца» внутри разливалось странное тепло. И злость на самого себя за это тепло.
***
День тянулся бесконечно.
Сначала тактика. Потом физподготовка — кросс на стадионе, отжимания, подтягивания. Потом медицина — учились накладывать жгуты и шины. Потом обед. Потом снова тактика, потом стрельбы в тире.
Артём вкладывался в каждое упражнение, стараясь вымотать себя так, чтобы к вечеру не осталось сил думать. Чтобы упасть на койку и отключиться без снов и мыслей.
Не помогло.
Во время кросса он поймал себя на том, что смотрит на забор, отделяющий академию от улицы. А за забором — дорога, а за дорогой — общежитие ВГИКа. Синяя гирлянда не видна отсюда, но он знал, что она есть. Где-то там, на третьем этаже.
— Тём! — окликнул его Дима, поравнявшись на беговой дорожке. — Ты чего в небо смотришь? Споткнёшься.
— Нормально, — отрезал Артём и прибавил скорость.
На стрельбах он выбил сорок пять из пятидесяти. Хороший результат, но мог бы и лучше. Отвлёкся на секунду.
Инструктор покачал головой:
— Артём, ты где витаешь? Соберись.
— Есть собраться, — ответил Артём и прицелился снова.
Но внутри всё равно что-то мешало. Как заноза, которую не видно, но чувствуешь.
После ужина, когда началось личное время, Артём понял, что в комнате сидеть не может. Стены давили, потолок нависал, тишина звенела в ушах.
— Я в магазин, — сказал он, натягивая толстовку поверх формы. — Надо воды купить.
— О, подожди, — Дима оторвался от телефона. — Я с тобой. Как раз покурить выйду.
Артём закатил глаза.
— Ты опять? Лёгкие не жалко?
— Не жалко, — усмехнулся Дима. — Они у меня казённые, вместе с формой выдали. Пошли.
Они вышли на улицу. Дима сразу закурил, выпуская дым в тёмное небо. Артём шёл рядом, вдыхая холодный воздух и радуясь, что хоть на минуту вырвался из душной комнаты.
Дикси был за углом, через дорогу. Магазинчик, где вечно толклись студенты четырёх общежитий. Артём зашёл внутрь, взял две пятилитровки воды, пачку печенья — на случай, если ночью захочется есть.
Расплатившись, он вышел из магазина.
— Пойдём, — кивнул Артём.
Дима замялся:
— Ты иди, я докурить останусь.
— Как хочешь.
Артём пошёл вперёд, но на полпути что-то заставило его обернуться.
Дима стоял не один.
Рядом с ним, прислонившись плечом к стене общежития МЧС, курил тот самый... Кирилл. Светлые волосы торчат в разные стороны, на плече висит видавший виды рюкзак, в зубах сигарета. Они о чём-то разговаривали с Димой, и оба смеялись.
Артём замер.
Дима знаком с Кириллом? Они вообще откуда друг друга знают?
Он стоял в тени, метрах в двадцати от них, и смотрел. Кирилл что-то рассказывал, активно жестикулируя, размахивал руками, чуть не задел Диму по лицу — и оба снова засмеялись. Дима кивал, курил, слушал.
А потом Дима поднял голову и увидел Артёма.
— О, Тём! — крикнул он. — Ты чего встал? Иди сюда!
Кирилл резко обернулся. Увидел Артёма — и на его лице снова появилось то самое выражение. Удивление и интерес, будто он нашёл потерянную вещь.
Артём медленно подошёл. Дима хлопнул Кирилла по плечу:
— Ну, бывай, сосед. Спасибо за сигаретку. — И пошёл навстречу Артёму. — Пошли, а то воду уронишь.
Кирилл проводил их взглядом. Помахал рукой на прощание, хотя никто не обернулся.
— Ты чего застыл? — спросил Дима, когда они зашли в общагу. — Увидел кого?
— Нет, — буркнул Артём. — Откуда ты его знаешь?
— А, Кирилла? — Дима пожал плечами. — Да мы сегодня днём познакомились. Я курить вышел, а он с Сашей своим мимо проходил. Саша — это сосед его, мы с ним немного знакомы, пересекались пару раз.. Ну и разговорились втроём. Кирилл прикольный парень. Со второго курса ВГИКа, режиссёр. У них там весело, я тебе скажу. Рассказывал про съёмки, про то, как они ночами монтируют... Спрашивал про учёбу, про нормативы. Он спрашивал, как мы живём. Интересно ему, говорит, мы для них как инопланетяне, всё по расписанию, всё строем. Смеялся, что мы в десять вечера отключаемся, как роботы.
Артём промолчал.
Они дошли до комнаты. Дима плюхнулся на кровать, включил телефон. Артём поставил воду в угол, сел на свою койку и уставился в одну точку.
— Тём, — вдруг позвал Дима. — А ты чего такой дерганый сегодня? С утра ещё. Случилось что?
— Нет.
— Точно?
— Точно.
Дима помолчал, потом спросил осторожно:
— А с Кириллом этим вы знакомы, да? Он когда тебя увидел, так обрадовался.
Артём дёрнул плечом.
— Помог ему разок. Коробку донёс. И всё.
— И всё? — Дима приподнял бровь. — А он говорил, что ты его спас. Что коробка была огромная, а ты её как пушинку поднял.
— Преувеличивает, — буркнул Артём. — Вгиковские любят преувеличивать. Им для кино надо.
Дима хмыкнул и снова уткнулся в телефон. Но через минуту снова поднял глаза:
— А чего ты тогда на него так смотрел? Ну, когда я курил с ним.
— Как смотрел?
— Не знаю. Странно.
Дима рассмеялся.
Артём промолчал. Он и сам не знал, как он смотрел. И почему внутри до сих пор всё бурлит.
— Дима, — сказал он после долгой паузы. — А о чём вы говорили?
— Да я же сказал. Про учёбу, про жизнь. Он много спрашивал. Про нас, про то, как мы тут. Говорит, мы для них как закрытая книга. Интересно, мол, что у нас внутри.
Дима помолчал, потом добавил:
— Он вообще забавный. Громкий, конечно, но по делу. И глаза у него горят, когда про своё кино рассказывает. Видно, что любит это дело. Нормальный парень. С таким можно дружить.
Артём слушал и чувствовал, как внутри закипает странное чувство. Вроде бы ревность, но он отогнал эту мысль сразу. Какая ревность? К парню? Или он ревновал Диму. Глупость. Просто... просто Дима с ним познакомился, а Артём даже не знает, о чём с ним говорить.
Наверное, поэтому внутри так неприятно. Потому что он мог бы нормально пообщаться, но вместо этого сделал вид, что не помнит. А Кирилл всё равно обрадовался, когда увидел вечером. Улыбнулся. Помахал.
Может, он не обиделся? Может, ему вообще всё равно?
— Слушай, — вдруг сказал Артём, глядя в стену. — А он... ну, когда вы разговаривали, он про меня ничего не спрашивал?
Дима удивлённо поднял брови:
— Про тебя? Спрашивал. Сказал, что вы знакомы, что ты ему помог. Спросил, какой ты в общении. Я сказал, что ты нормальный, просто молчаливый. А что?
— Да ничего, — быстро ответил Артём.
Дима посмотрел на него с лёгким прищуром, но ничего не сказал, отвернулся к телефону. А Артём снова уставился в одну точку.
«Спрашивал про меня, — крутилось в голове. — Интересно ему.»
И от этой мысли внутри разлилось странное, тёплое, совершенно неуместное чувство.
«Дружить, наверное, хочет, — решил Артём. — Ну да. Почему бы и нет? У них там, во ВГИКе, наверное, все дружные. Компаниями ходят, спорят, кино снимают. А он один ходил с коробкой, никто не помог. Значит, друзей мало. Вот и ищет новых».
Эта мысль успокоила. Уложилась в голове ровно, как кирпич в стене.
Дружба. Чего ещё можно хотеть от парня? Тем более от такого... творческого, шумного, не похожего на всех. Артём с ним абсолютно разные. Но дружить же можно? Можно обсуждать учёбу, рассказывать про тренировки, слушать про его кино.
Ничего лишнего.
Из раздумий его вырвал Димин зевок:
— Ладно, я спать. Завтра тяжёлый день.
Он выключил свет и через минуту уже дышал ровно.
Артём лежал на кровати и смотрел в потолок. Потом повернул голову к окну. Кирилл сидел за ноутбуком, свет монитора освещал его сосредоточенное лицо— что-то там монтировал, наверное.
«Почему бы не подружиться?»
И от этой мысли стало легко и правильно.Он закрыл глаза и уснул. Впервые за долгое время без тревожных снов.