Chapter Text
Глава семьи Таргариенов называл это оздоровительным отдыхом, Валарр — агрофитнесом. У Мейкара всегда выходило утреннее «а ну собрали сраное своё барахло и потащили свои задницы в машину», а у Эйриона тоскливое «опять эта дыра».
Дача.
И вот опять, как и многие годы до этого, часть большой семьи со стороны Мейкара в пять утра под звуки кряхтения, нытья и отборного мата собиралась в очередной круиз по сельским ебеням до своего загородного дома в глуши Штормовых Земель. Отцовская тойота тряслась, словно разгневанный дракон, пока в неё пытались запихать всё необходимое добро.
— Нахера тебе столько книг? Ты их жрать собрался?
— Это лишь малая часть, которую я хочу прочитать за лето, папа разрешил, тем более, там будет Валарр, он всегда готов обсудить со мной всё, что я прочитал.
—У этого зануды просто выбора нет, а отказать он не может, ссыкло бесхребетное.
— Не говори так! Ты же сам смотрел его подкаст про вымерших живот…
— Заткнись!
— А чего? Тебе же нравилось, особенно про динозавров! Ай, больно!
Пока Мейкар готовился погрузить всё машину, Дейрон глядел на перепалку Эймона с Эйрионом, который решил, что самый лучший аргумент в любом споре — смачный тычок противника чем-то тяжёлым. Эймон уворачивался, одновременно пытаясь вырвать какую-то книгу из рук старшего брата. Мейкар прекрасно видел, что Дейрону при этом хотелось курить, но собственное гневное пыхтение не особо способствовало претворению желания в жизнь. Пусть он и смирился, что старший сын к двадцати годам может дымить, как паровоз, выкуривая что угодно и где угодно, но отнюдь не был рад, когда Дейрон курил в присутствии младших. Перепалка грозилась перерасти в побоище, тем самым уничтожив надежду Дейрона удержаться от сигареты, но ситуацию спас Эйгон, подлетевший к братьям и ловко запустивший струю воды из водяного пистолета аккурат Эйриону промеж глаз. У того чуть пар из ушей не пошёл, но книгу, как и брата, он отпустил.
— Ах ты паскуда лысая, чтоб тебя лешие нахер утащили, чучело ты пизд…
Договорить Эйрион не успел, так как отцовская рука, выбив дыхание, метко запустила в него спортивную сумку, тем самым Эйриону пришлось направить силы на её удержание. Мейкар хмурился, таща ещё одну, но видел, что Дейрон разгадал его мысль: отец одобряет поступок Эйгона. И постойте… Все были уверены, что игрушки Эгга отец же сам и упаковал.
— Так и знал, что всё твоё нытье по поводу того, что у тебя нет сил на ранее пробуждение – херня собачья. Значит, займёшься прополкой.
— Отец, да там и пропалывать нечего, – Эйрион осёкся, когда понял, что нужно было давить на жалость и обвинять Эймона, а не отвечать про прополку, – этот ботан первый начал!
— А ты продолжил, как взбесившийся.
Под продолжающийся скулёж Эйриона Мейкар упихивал в, казалось бы, бездонные недра свой любимой машины всё, что взбрело в голову унести его детям в эту поездку. Его обещания больше никогда и ни за что не заниматься такой хернёй подстегнули Дейрона помочь отцу дотащить ещё пару сумок. Физическая выносливость никогда не была его сильной стороной, да и образ жизни отрицал само понятие «тренировка», поэтому его затея оказалась не самой выигрышной. Отец кивнул ему, с легкостью подхватив ношу из ослабевших рук сына.
— Ты бы мог ходить со мной в зал, поверь, от этого ещё никто не умирал.
— Ну да, ну да, подумаешь, сердце бы у меня встало там, — проворчал Дейрон, — я понимаю, что я не самый примерный сын, но сдохнуть под какой-нибудь штангой… Нафиг надо.
— У тебя сердце встанет скорее от того, что ты употребляешь, запивая всё литрами сраных энергетиков, — Мейкар с силой захлопнул багажник, подозрительно косясь на сына, – а тренировка не повредит.
— Да брось, не хочу отбивать тех малочисленных воздыхателей и воздыхательниц Эйриона, которые появились у него после его дефиле. А то увидят ещё более жалкое зрелище, чем он, в моём лице, и разлюбят его.
Эйрион надулся, закатив глаза. В семье до сих пор тихо ржали над тем, как Эйрион проиграл спор с Дейроном: у второго сына Мейкара хватило наглости заявить, что он выпьет энергетиков больше, чем старший брат, или же выполнит любое его желание. Всё свершилось из-за подкаста Валарра, в котором он рассказывал о вреде напитков. Эйрион почему-то был уверен, что Дейрон откинется после четвёртой банки в то время, как он сам будет просто полон энергии. Кто виноват, что Эйрион не дослушал, как Валарр говорил, что энергетики на всех действуют по-разному. Пока Дейрон методично высасывал банку за банкой, Эйрион нервно задышал уже на второй. Добило бедолагу то, что его банки оказались с пометкой Zero Sugar. И пока младший из братьев приходил в себя, старший озвучил своё пожелание. Эйрион краснел, бледнел, матерился, как бешеный, но даже отец всего лишь развёл руками, ехидно ухмыляясь.
На следующую тренировку Эйрион явился в легинсах. С разделяющей полосой.
«Фурор и припадки по всему заду, то есть, залу» — так окрестил это Баратеон, который в кои-то веки сместил фокус на другой объект.
Дейрон с девочками покатывались со смеху, когда отец, нисколько не жалея Эйриона, устроил прямой эфир с опросом: какое упражнение стоит сделать Эйриону. Победил Лионель с запросом на румынскую тягу. Что обещал сделать парень с Баратеоном, осталось за кадром, но как признался потом Лионель в чате, он понаделал кучу скринов, чтобы в случае тоски, всегда иметь возможность проржаться.
— У меня хотя бы хоть задница есть, в отличие от тебя, лепрекон-переросток.
— Умоляю, кто на такую тупую задницу позарится?
— Да уж наверняка не такие говноеды, как ты.
— А не такие говноеды с нами в одном мире живут или в твоих фантазиях только?
— Мой ремень на обе ваши задницы позарится, мало не покажется. Заткнулись и приткнулись.
— К кому?
— Зачем?
Мейкар сделал глубокий вдох, пожалуй, считая про себя до пяти на всех возможных языках. За это короткое время Эйриона сдуло в салон машины, а Дейрон, подмигнув, повертел пачкой сигарет перед лицом Мейкара. Эйгон, который уже уселся, с любопытством смотрел, как отец, в якобы крепком объятии стиснул рёбра Дейрона так, что тот глухо крякнул.
— Паааап, всё хорошо?
— Всё прекрасно, Эгг, Дейрон просто попросил напомнить, как сильно он мне дорог. Ведь так, голуба душа моя? — угрожающе-ласково пробурчал Мейкар, ещё раз сдавив Дейрона, отчего тот, как болванчик, закивал головой.
— Как-как Дейрона назвали? Лабубой?
— Ха-ха, лабуба, Дейрон-лабуба.
— Ебуба он.
— Фу, Эйрион назвал брата словом на букву "е"!
— Ничё я его так не называл!
В машине назревала потасовка, и именно она спасла Дейрона от дальнейших доказательств отцовской любви. Курить хотелось всё сильнее, но, скорее всего, до их будущей остановки Дейрону не светило затянуться. Отцовский кулак напомнил ему об этом.
— Называл! Ты назвал его ебабой!
— Ебубой, глухня малолетняя!
— Да пусть хоть как называет, — Дейрон завалился на переднее сиденье рядом с отцом, обернувшись к сидящее троице, готовящейся устроить мордобой, — на большее фантазии всё равно не хватит. Оскорбить меня сильнее, чем его сама оскорбила природа, дав ограниченный ум, всё равно не получится.
Вместо ответа Эйрион со всей дури пнул по сиденью Дейрона. Все моментально притихли, потому что лучше бы второй сын Мейкара продолжил сквернословить, чем разносить любимую машину отца, который медленно, как в фильмах ужасов, начал заводить её, и также медленно, до хруста, поворачивал шею.
— Следующая ебуба, которая вздумает гадить в машине, до дачи будет добираться в полёте после моего пинка. Это понятно? Дейрон, ты особенный? Ремень накинул.
— Да, отец.
— Эймон, а папе можно называть нас словами на букву "е"?
— Это же папа, он любя, не переживай.
— Но я не хочу лететь после пинка впереди машины...
— А ты рот свой закрой и не ёрзай, как будто по тебе блохи бегают.
— Да, Эгг, помойся потом обязательно, ты рядом с такой псиной сидишь.
Эйрион сделал вид, что душит шею Дейрона, пока Эйгон и Эймон заливались смехом. Мейкар начал тихо считать, но на фоне смеха этого не было слышно.
— Пять...
— Я утоплю тебя в самой вонючей канаве, слышишь?!
— Четыре...
— Ты не сможешь, потому что потом слёзы и сопли пускать будешь по своим красивым заляпанным платьицам.
— Три...
— Это брендовые вещи, чухло ты необразованное!
— Два...
— Ха-ха, Эйрион в платье!
— Один...
— Ну вы и уроды!
Мейкар со всей дури дал по газам, отчего все болтуны вжались в спинки сидений. Тишина в салоне стояла ровно пять минут.
— Так на чём мы там остановились?..
У Мейкара задёргался глаз.
"Ничего, — утешал он себя, — главное — доехать"
***
"Доехали, блядь, разъебись всё к чёртовой матери!"
Так думал Мейкар, задумчиво смотря под капот своей верной механической красавицы. Когда начал глохнуть мотор и машину повело с дороги, Мейкар в первые секунды был рад принять удар и отлететь в мир иной, лишь бы больше никогда не совершать таких поездок. Паршивцы суммарно молчали не больше двадцати минут, десять из которых напряжённо пыхтели, придумывая следующую тему для разговоров. Мейкар готов был превратиться в самую большую и злую сраную лабубу уже на моменте, когда младшие придумывали новую тему для подкаста Валарра, а старшие предложили разбор генеалогического древа.
— Ну вот дедушка же у нас самый умный, добрый, конфеты всегда даёт нам, а его родители? Наверное, тоже много конфет давали, поэтому он такой замечательный.
— И образование у него хорошее, он начитанный. И столько книг у него.
— Кто о чём, а ты, Эймон, про образование.
— А бабушка всегда крепко-крепко нас обнимает.
— Да... Прямо как мама.
Мейкар почувствовал в груди умиротворение, которое всегда появлялось при воспоминаниях о Дианне. Будь она сейчас с ними, то всё проходило бы куда спокойнее. Словно чувствуя особенность светлого момента, все сыновья тактично молчали. Несколько секунд.
— А представьте, если бы наши предки были драконами? Или летали бы на них?
— Чё представлять, у деда своя авиакомпания.
— Какой же ты приземлённый валенок, Эйрион. Вот конкретно у тебя явно в предках были...
— Валенколюбы, Эймон, у него были валенколюбы.
— Молчал бы, потомок никотина и травы.
— Ага, не забудь добавить про алюминиевую банку. Энергос, кстати, передай.
— На, подавись.
— А может Дейрон прав, и Эйрион приёмный? Ай!
— Иди себе детдом ищи.
Мейкар на каком-то моменте смог отфильтровать дальнейшие фантазии на тему, из какого порождения ада они все явились, думая о том, что ему бы самому не помешало бы какое-нибудь тихое учреждение. С тихо шелестящим лесом на территории, трёхразовым сбалансированным питанием, лечебными процедурами, чарующей джазовой музыкой по вечерам и неплохо бы пару рук для...
—... а я бы хотел иметь суперспособность летать, тогда бы мне не приходилось ездить с Эйрионом.
— У меня было бы огненное дыхание, чтобы палить всякую мелочь.
— Огненное дыхание у Дейрона бывает.
— Ага, а у отца огненная ладонь, мы все помним...
... Руки. Определённо. Разминающие плечи и виски. Осторожно так. Чего бы ещё хотелось Мейкару? Ах, да, спокойный сон, поменьше людей вокруг...
— А если скрестить самолёт и курицу?
— Отец, клянусь, я не давал Эггу ничего запретного, я не знаю, что он такое несёт!
— Но дядя Лионель говорит, что сейчас возможно всё, представьте, что на самолёте — перья, и он сам машет крыльями...
«...И оленей бы поменьше, они слишком настырные. Если в лесу олени, значит, будут доставать» — думал Мейкар, не обращая внимания на то, что пальцы начинают нервно стучать по рулю.
— Ой, из него дядя как из курицы самолёт. Назовёшь его так — разыграет оленье бешенство от мысли о нашей близкой родственной связи. У нас своих, кстати, достаточно.
— Да, у нас прекрасные родственники. Особенно дядя Бейлор.
— О да.
— Самый лучший!
— Честный!
— Прекрасный!
— Чё ты причмокиваешь, Дейрон?
— Славься, славься, дядя Бейлор!
— Уэээээггггггх!
Мейкар закряхтел и наконец отогнал от себя мысли о желанном, но недоступном отдыхе в одиночку. Оставался ещё час езды, а нервных клеток было всё меньше. И лучше бы действительно тут был Бейлор, поганцы бы вели себя куда смирнее. Или наоборот бы разливались ещё бурным словоблудством, но тогда бы всё равно это была проблема брата, а него.
— Постеснялись бы, видите, отец бухтит, чего вы всё про дядю.
— Да, папа хороший.
«Хороший, хороший, пока вы хорошие»
Нет, Мейкар мог бы часами жаловаться на своих детей, упрекая их во всём: начиная от реальных косяков, заканчивая самыми безумными. А уж бреда он от детишек наслушался столько, что сам смог бы генерировать бессчётное количество. И он этот бред генерировал, когда, зная, про проблемы отпрысков, защищал их от других. Да, где-то он угрожал самим собой, где-то затыкались рты, как только говорящие вспоминали про их семью в целом. Но с некоторым удивлением он начал замечать, что ему нравится реакция людей, когда он с самым серьёзным лицом поддакивал им на безумные обвинения.
Эйрион ест котят? Конечно, самых милых и пушистых. Заедает свою гнилую натуру.
Эйгон капризный малолетний пиздюк? А каким ему ещё быть, у него тяжёлое детство и куча съеденных Эйрионом котят.
Эймон тихий заучка и тайный психопат? Да нет, самый явный, вы же слышали его теории? Нет? Хотите послушать? Куда же вы побежали.
Дейрон зарабатывает проституцией? Так хотя бы работает и деньги приносит, всё в дом, всё в дом.
Про девочек злые языки хотя бы ещё затыкались и не распускали слухи.
И не то, чтобы в сплетнях не было правды, особенно про старших, но пока Мейкар ещё мог воздействовать на них, те не пускались во все тяжкие. Хотя он бы не удивился ничему про Дейрона, чего стоили его фотки в неадекватном состоянии, где он лежал на коленях у какого-то мужика в одном из клубов. Мейкар тогда яростно грозился перед Эйрисом и Бейлором, что оторвёт тому уроду всё, что делает его, собственно, уродом, если узнает, в чьи бёдра уткнулся лицом его старший сын. От дальнейших воспоминаний о тех фото Мейкара отвлёк звук барахлящего мотора.
Да сраная ж ты калоша.
Мейкар взглянул было на навигатор, чтобы оценить, сколько ещё ехать, как все дети истошно заорали:
— Олень! Отец!
— Что за…
И правда, дорогу перебегал олень. Сжимая челюсти до скрипа, Мейкар выкрутил руль, чтобы избежать столкновения с рогатым бедствием. Сыновья продолжали орать даже тогда, когда машину развернуло на дороге, а мотор, грустно чихнув, вырубился к херам. Туда же к херам начал материться и Мейкар, соединяя в одно и ёбаное животное, и магнитные бури из солнечной задницы, и весь сраный автопром, а также собственную забывчивость с тех.осмотром. Дети поражённо слушали, не желая прерывать процесс обвинения в скотоложестве всех живущих в ебенях людей, которые не могли ни затрахать до смерти, ни убить всю живность, а предпочли использовать мохнатых для продолжения рода. Закончилось всё ёмким «ебать меня в рот за всё это говно».
— Так, всё хорошо, все успокоились. Сейчас придумаем… да блядь, ещё и связь не ловит нихера.
Осмотрев, что дети в порядке, Мейкар скинул с себя ремень и открыл дверцу, чтобы выйти из машины. Поднимающееся солнце уже прожаривало воздух, заставляя щуриться и кусать губы. Словно что-то вспомнив, Мейкар резко заглянул в салон к детям.
— Я только не понял… Это у кого хватило ума сказать «блядь»?
Четыре пары глаза поражённо-обвиняюще уставились на него в ответ.
— А, вопрос снят.
Отпрыски осторожно повылазили из машины, оглядываясь так, будто ждали гнева Семерых по их души. Мейкар безуспешно пытался дозвониться хоть до кого-нибудь, но сеть предательски отказывала ему в этом. Открыв капот, он без особой надежды всматривался во внутренности двигателя, те отвечали ему скорбным молчанием. Минут двадцать Мейкар вёл неравный бой, думая, что вот сейчас машина сама по себе заведётся.
— Отец, ты же сам нас учишь не разговаривать с холодильником.
— Ты о чём, Эймон?
— Ты уже несколько раз открыл и закрыл капот, как мы холодильник по ночам, а там ничего нового не появляется.
— Да-да, а потом ты ещё говоришь «дверь закрыли и уплыли». С капотом, наверное, так не пройдёт.
— Про уплыли, па, а где Эгг?
— Что, ёб твою, ты имеешь в виду?!
Эйрион пожал плечами, оглядываясь вокруг. Дейрон смотрел куда-то вдаль, забыв, что всунул в рот сигарету, пока Мейкар оглашал пространство вокруг криками, призывающими все кары небесные на голову его младшего сына. Проныра умудрился уже сделать ноги в неизвестном направлении по одной ему ведомой причине. Мечась от машины до обочины, Мейкар всё также продолжал яростно терзать телефон. Ляпнув «одним братом меньше, одним больше», Эйрион поспешил спрятаться в машине, пока отец не уменьшил количество сыновей ещё на одного. Эймон, впрочем, последовал примеру старшего брата, логически посчитав, что либо они найдут труп по дороге, либо Эйгон набегается и вернётся к ним. От первого предположения у Мейкара задёргался глаз, от вида курящего Дейрона задёргался бы и второй, но некоторая флегматичность сына почему-то успокоила его, а пара глубоких вдохов, когда в лёгкие попал сигаретный дым, усилила этот эффект. В конце концов Эймон прав, и сейчас ломиться за Эггом не было никакого смысла, у поганца была потрясающая способность исчезать и сбегать, но потом обязательно возвращаться. Хватало даже самых простых игр в прятки, когда Эйгон впервые свёл с ума своего отца упрятавшись в доме так, что тот готов был вызывать полицию, службу спасения и самого дьявола, лишь бы найти сына. Дьявол, видимо, не желая иметь дело с Эггом, надоумил того вылезти из своего укрытия с самым невинным видом, когда Мейкар уже был близок к инфаркту. С тех пор с завидным постоянством Эйгон умудрялся куда-то исчезать, а Мейкар привык не хвататься за сердце и за ремень одновременно.
— Знаешь, между гипотетическим нахождением трупа Эгга и музыкой Эйриона…
Мейкар медленно повернул голову, немигающе уставившись на сына. Дейрон сделал последнюю затяжку и откинул окурок подальше одним щелчком.
— …я выберу всё же труп Эгга.
— Что ты несёшь?!
— Да всё с ним будет в порядке, а вот с нами — нет, потому что твой лишённый вкуса и разума сыночка-корзиночка сейчас врубит на своём телефоне подборку самой всратой музыки.
И действительно, тут же до ушей отца и сына донеслось «ты приседаешь в зале, чтоб все опупевали». Мейкар закрыл лицо ладонями, тихо простонав:
— Лучше бы меня сбил олень.
Через десять минут перед ними показался старый, видавший виды автомобиль, из которого, радостно улюлюкая, вылетел жутко довольный собой Эйгон, принявшийся в красках показывать выдохнувшему с облегчением отцу всю суть своих похождений: вот он, сквозь бури и грозы, сквозь толпы чудовищ пробрался к лачуге, где живёт доблестный рыцарь, помогающим всем. Лачугой оказалась старая автомастерская «У Арлана», а рыцарем – паренёк чуть старше Дейрона. Эгг светился от счастья и прикладывал палец к губам, будто намекая незнакомцу на некоторую тайну.
— Пап, это Дункан, Дункан — это папа, а это папина машина, и ей плохо. А если плохо машине, плохо папе, а если плохо папе, плохо всем нам.
Мейкар был готов поклясться, что его голова сейчас взорвалась, и осколки черепа разлетелись на километры вокруг. Судя по выражению лица Дункана, тот испытывал подобные эмоции. Без слов он пожал крепкую руку парня, также безмолвно приглашая его осмотреть машину. Пока Дункан возился, Эгг то и дело крутился около него, что-то расспрашивая и подозрительно замолкая, когда Мейкар пытался прислушиваться. Эймон деловито стоял рядышком, видимо решив, что лишние знания не помешают, пусть он и ни черта в этом не разбирается. До уха Мейкара долетали попытки Эйриона доебаться до Дункана, но, кажется, их внезапный спаситель имел куда больший запас терпения и уважения, сам бы Мейкар, имея такие физические показатели, закатал бы наглеца в бараний рог уже на вопросе «а из какой мастерской такое чудо нам прислано? Или в захолустьях людей совсем не осталось?». Возможно, к некоторому стыду, при всей своей любви к машине, Мейкар так и не озаботился тем, чтобы полностью изучить её на случай таких вот проблем. И, пожалуй, это отражало и его линию поведения с сыновьями: те, как и автомобиль, при всей его тряске над ними, в каких-то моментах оставались для него загадкой, которую он решать не хотел или не умел. В этом всё и дело. С детства бесили и загадки, и игры на их основе, а сыновья воплотили в себе всё это. Рей и Дейлла, хвала Семерым, были по-детски хитры, но всё равно открыты, как книги. Он походил вокруг Дункана, даже покивал на какие-то его объяснения, но в итоге махнул рукой и уселся на какой-то пень около обочины. Дейрон свалился рядом, абсолютно не заботясь о чистоте своих штанов. Весь его вид говорил о том, что он ни капли не удивлён происходящему, словно знал, что так и будет. Один из самых главных ребусов, от которого так часто поднималось давление и появлялось желание крушить. Дейрон повернул голову, тихо засмеявшись от того, как Эйрион надулся индюшатиной от очередной провальной попытки показать своё совершенство над Дунканом. Ветер растрепал и без того небрежную причёску, снова напомнив Мейкару поход сына в клуб. Там тоже у него так волосы были растрёпаны. Не удержавшись, Мейкар легонько шлёпнул ладонью его по затылку. Чужая мужская рука на волосах его сына!..
— За что?!
— Ты знаешь, за что.
— О да, спасибо, мистер загадка.
Мейкар смотрел на сына, гадая, не издевается ли он. Его самый загадочный отпрыск назвал его самого загадкой. Хмыкнув над ироничностью ситуации, Мейкар примирительно пихнул сына в плечо. Ну как примирительно, для тщедушного Дейрона это было поводом к тому, чтобы почти свалиться на землю, однако, сын, успевший научиться различать все нюансы отцовских эмоций и чувств, и извинений в том числе, улыбаясь, ткнул кулаком отца в ответ.
— Готово!
Бросившись проверять, Мейкар с неимоверным облегчением прислушивался к мерно шумящему мотору. Осталось совсем чуть-чуть по времени, когда можно будет наконец начать отдыхать. Эйрион всё никак не хотел оставить Дункана в покое, поэтому Мейкару пришлось ухватить сына и усадить его в машину. Перемазанный механик ни в какую не хотел принимать благодарность от него, зато Эгг вовсю дёргал отца за край рубашки.
— Ну что ещё?
— А можно я поеду с Дунком? Мы же всё равно еще должны остановиться, я в туалет скоро захочу, а в поле неудобно, а он нас сопроводит, а я от него ещё услышу всякого, а ещё…
— Стоп, стоп, стоп! Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя с хер-пойми-кем, я верно понимаю?
— Ну пааап, он же помог нам, и я уже сюда и приехал с ним. Он ведь уже не хер-пойми-кто? А после мастерской я снова с тобой буду. Честно-честно.
Отвлёкшись на очередную ругань Эйриона, Мейкар упустил момент, как поганец исполнил задуманное и уже кричал из старой развалюхи, чтобы остальные поторапливались. Практически вырвав изо рта Дейрона очередную сигарету под его бухтёж «ни себе, ни людям», Мейкар, убедившись, что оставшиеся дети на месте, последовал за Дунканом и Эггом.
«Осталось немного. Всего ничего. И ничегошеньки не случится уже»
Ничего и не случилось, зато произошёл кто-то уже в самой автомастерской, пока Мейкар ждал, как все сыновья исправно исполнят свой долг: разнесут местный туалет и доведут его самого до белого каления. Подсчитывая, сколько придётся оставить за вынесенную на кой-то чёрт дверь, отец бесноватой четвёрки мрачно разглядывал плакаты, кем-то нарисованные вручную: вот какие-то спортивные авто, по соседству с ними нечто футуристическое на колёсах под падающими звёздами, а это что?.. Мейкар прищурился, подходя ближе. Если глаза его не обманывали, на стене висел чертёж какой-то адской машины с рогами на крыше и припиской «НУЖНО БОЛЬШЕ РОГОВ, ДУНК!». Что за…
— О, смотри-ка, оставил тебя всего на час, а уже друзей себе новых завёл, ну-ка, ну-ка, кто там у тебя?
Дункан вздрогнул, когда Баратеон вместо приветствия хлопнул его по заднице, чрезмерно шумно отпивая кофе из своего стаканчика. Мейкар, увидев, кто тут трётся, решил тихо и незаметно просочиться обратно во двор, но был остановлен ещё более громким звуком выпиваемого кофе.
— Ну ничего....
СШШШШ!
Мейкар сглотнул.
— ... себе!
СШШШШ!
Отступать под хищным взглядом Лионеля было уже поздно, оставалось только прочистить горло, пока Баратеон довольно облизывался.
— Здравствуй, су... рогат.... Лионель.
— А я говорил, говорил же, Дунк, что у нас будет самое охуенное лето, да?
— Не знаю, как у вас, Лионель, но у меня тут работа, я обещал старому Арлану, что присмотрю за этим местом.
— Работа разной бывает, мой друг, только и отдыхать нужно.
Взгляд Баратеона быстро пробежался по всему Мейкару, который был готов засунуть ему стаканчик в любое неиспользуемое болтуном отверстие, лишь бы не смотреть, как тот водит пальцами по кофейным краям, словно на что-то намекая. Младший из братьев Таргариенов предпочитал не думать и вообще игнорировать любые возможные намёки. Мало ли что там этот любитель природы проецирует на этот сраный стакан. Наконец Лионель облизнул палец, смачно чмокнул Дункана в щёку и собрался было выходить, но остановился около Мейкара, с какой-то особой ошалелостью смотря тому в глаза.
— И? Продолжение-то будет?
«Да блядь, какого хера я это сказал?!»
Мейкар слышал за своей спиной, как все небесные силы и все предки дружно хлопнули себя по лбу в едином порыве, у Баратеона же явно черти позади него устроили довольный вой.
— Будет, будет, не переживай. — Лионель фыркнул ему в лицо и, словно ничего и не было, напомнил. — Топливо для твоих реактивных оглоедов как всегда будет готово в любой момент.
Вальяжно покачивая бёдрами, Баратеон вышел на улицу, собираясь эффектно умчаться к себе на участок на своём монстре. Мейкар смог перевести дух только тогда, когда затихли звуки мотора. Дункан вопросительно смотрел на жертву баратеоновского произвола.
— Топливо — это еда. Кажется. Не уверен. В прошлый раз они с Дейроном и насосались уже... В смысле, нажра... Напились. — Мейкар нервничал и сам понимал, что несёт чушь, но Дункан лишь понимающе улыбнулся, вытирая руки какой-то тряпкой, в которой явственно проглядывались какие-то орнаменты с рогами.
— О, я понимаю, можно сказать, что Лионель меня тоже, эээ, прикормил.
— Тоже?..
— Ну вы… он… я… Не обращайте внимания! Я тот ещё чурбан, несу всякий вздор.
Решив оставить реплику без ответа, Мейкар открыл дверь, собираясь уже выходить.
— Вы только не ругайтесь сильно. И не зашибите вашего младшего.
— С какой стати я должен это сделать?
Дункану вдруг стала интересна тряпка, и он всё своё внимание сфокусировал на ней. Мейкар покачал головой и покинул автомастерскую. На этот раз все сыновья смирно сидели и даже не пытались добить его. Только Эгг прижимал к себе какую-то корзинку. Наверное, Дункан по доброте душевной что-то передал, возможно, еду. Возможно, даже баратеоновскую еду. Мейкар видел, как именно Дункан осторожно передавал её Эйгону.
Добравшись, наконец, до дачи, Мейкар будто из последних сил умудрился как можно быстрее переодеться и выползти обратно из дома, чтобы с тяжким вздохом упасть в шезлонг под своей любимой яблоней, перед этим заставив двух старших паразитов вытащить все сумки из багажника. Те ругались, обливались потом, то и дело отвешивали друг другу тычки. Кто-то заботливо принёс мини-холодильник с несколькими бутылками Короны. Над головой приятно шуршала листва, успокаивая и обещая отдых. С тихим шипением крышка отлетела от горлышка, и Мейкар, являя собой образец довольного гедониста, уже припал губами, чтобы вылить в себя прохладную жидкость. На данный момент ему было абсолютно до пизды, что Эйрион прыгает вокруг Дейрона, пытаясь повалить того на землю.
«Похер, сумки вытащили, и уже хорошо. Но чисто технически я на стороне Дейрона... Ты же выше него, просто на вытянутой руке держи на расстоянии, только зубами щёлкать будет»
И вот уже знакомый вкус практически коснулся языка, и хор ангелов в самые уши запел осанну, как раздался истошный крик:
— Папа, СМОТРИ! СМОТРИ, КТО ТУТ!
Мейкару даже отвечать сначала не хотелось, но с мыслью о том, чтобы влить себя холодное пиво, пришлось расстаться.
— Да хоть явление всех Семерых нахер в навозной куче, плевать, — пробурчал под нос, но уже громче спросил, — что случилось, Эгг?!
Вместо ответа Эйгон подбежал к нему и, улыбаясь, как будто влупил два килограмма любимого мороженого, протянул руки с той самой корзинкой. Мейкар осторожно приподнялся, вопросительно уставившись на сына.
— И что это за чёрт?
Чёрт из корзинки выдал в ответ тихое "мяу".
Мейкар подумал. Подумал трижды, всё взвесил, но всё равно чётко сказал, закрыв глаза:
— Блядь.
Обмен приветствиями под визги лежащего на земле Эйриона, на задницу которого поставил ногу Дейрон, завершили всю эту чудесную картину.
«Приехали, ебать меня в рот»