Work Text:
— Артур, mon ami*, как хорошо, что я вас встретил! Вы просто обязаны меня выручить! Это — вопрос жизни и смерти!
— Что? Кто-то умирает? — не успел Артур отреагировать на неожиданное появление Шарля Шатенэ на улице Сен-Дени, как тот уже подхватил его под руку и тащил куда-то в переулок.
— Я умираю! От тоски.
Артур одарил Шатенэ недовольным взглядом, который тот, конечно же, проигнорировал. Эксцентричный художник, конечно, выглядел довольно потрепанным, но на умирающего похож не был. Словно услышав мысли Артура, Шатенэ с драматичным вздохом прислонился к стене и страдальчески закатил глаза, всем своим видом демонстрируя душевные муки, свойственные только творческим натурам.
— В этом бездарном угрюмом городе закончились хоть сколько-нибудь интересные люди, которых стоило бы нарисовать. Сплошные снобы и пустышки. Я чувствую, что задыхаюсь. Мне нужны свежие идеи, свежие лица. Мне нужен кто-то настоящий... — художник запнулся и внимательно посмотрел на Артура. — Да! Мне нужен кто-то такой, как вы!
— Без обид, но... не очень хочу, чтобы местная высокая публика разглядывала изображение интимных частей моего тела.
— О, эти невинные шалости остались в прошлом, мой друг. По крайней мере, пока что. Я решил искать менее примитивные способы выразить всю многогранность людской натуры.
Шатенэ потряс перед Артуром сумкой, из которой вывалились несколько холстов с рисунками. Вместо обнаженных людей на них красовались фрукты и овощи, да такие объемные и сочные, что у Артура сразу же заурчало в животе.
— Вы что, на натюрморты перешли?
— Неплохо, да? Это все новые краски. Мне всучил их один полоумный старьевщик, который заверял, что теперь я смогу творить настоящее волшебство. Насчет волшебства старый плут наверняка соврал, но зато какие цвета и фактура!
— Если вы теперь рисуете еду, то зачем нужен натурщик?
— Я не просто «рисую еду»! Я раскрываю сущность человека посредством неочевидных художественных образов. А в этом городе на кого ни глядь — сплошь прелый изюм. Поэтому мне нужен кто-то живой и по-настоящему интересный! Вот вы, mon ami, кого-то такого знаете?
Артур, который, конечно же, знал немало интересных людей, живо представил, как Шатенэ будет «раскрывать сущность» Чарльза или Сэди. Датчу такое внимание к собственной персоне даже понравится. А вот от мисс Гримшоу художника придется спасать всей бандой. Нет, на такое зрелище определенно стоило посмотреть.
— Вы знаете, у меня на примете действительно кое-кто есть.
Уговорить Датча, как и ожидалось, было проще простого. Когда он узнал, что некий французский художник проявляет неподдельный интерес к его банде (о существовании которой Шатенэ узнал от самого Артура, но какая разница), то тут же забыл обо всех предосторожностях.
Остальные в лагере тоже оживились и теперь прихорашивались перед тем, как предстать перед художником. Каждому не терпелось стать натурщиком, хотя половина банды даже не понимала, что означает это слово. Билл решил, что это что-то очень неприличное и явно связанное с мужеложством, отчего сильно разволновался. А Пирсон уверял всех, что это изысканное блюдо, и уж он-то точно знает, как его готовить.
Палатка Датча на один день превратилась в студию Шатенэ, а ее хозяин сейчас вертелся на стуле, пытаясь занять наиболее выгодную позу перед художником — тот сидел напротив с холстом и палитрой в руках. Артур, который наблюдал за этой картиной, едва не застонал, когда Датч завел очередную лекцию о том, насколько унылым стало цивилизованное общество. Самое поразительное, что Шатенэ слушал ее с неподдельным интересом, а не с тем остекленевшим взглядом, который обычно появлялся у членов банды, когда Датч слишком затягивал свои речи. И даже искренне соглашался со всем сказанным.
Где-то через полчаса они сошлись на том, что настоящую жизнь (что бы это ни значило) стоит искать только на тропических островах и нигде больше. Где-то через час, когда речь зашла о перспективах выращивания манго на Таити, Артур окончательно потерял нить разговора и понял, что вот-вот заснет. Решив, что Датч и Шатенэ отлично справятся вдвоем, он ушел за кофе.
Спустя три кружки кофе и две вязанки нарубленных дров — после кофе нужно было куда-то девать свою энергию — Артур наконец решил проверить, как там обстоят дела у художника. В палатке он застал одинокого Шатенэ, который сидел с немного безумным выражением лица и пялился в пустоту. Больше внутри никого не было.
— А где Датч?
— Он... он вышел. Да, точно, вышел. Сказал, что хочет побыть наедине. Знаете, ваш друг — тот еще фрукт, — нервно хихикнул француз и тихо добавил: — Putain de merde!*
Артур почесал в затылке. Конечно, разговор с Датчем может кого угодно вывести из равновесия, но не настолько же. Он уже собирался отправиться на поиски босса, но тут заметил на прикроватном столике что-то необычное — крупный продолговатый плод красно-оранжевого цвета.
— А это что такое?
— Это манго. Оно мне нужно... для работы.
— Так вот оно какое!
Артур поднял манго и повертел его в руках. Фрукт был увесистым, ярким и очень аппетитным на вид. Пахло от него то ли цветами, то ли хвоей, то ли чем-то тропическим. А еще, почему-то, табаком. Интересно, какой он на вкус?
— Нет-нет, это не для еды, — остановил его Шатенэ. — И вообще, это — несъедобный и очень ядовитый сорт из Голландии.
Не успел Артур что-то ответить, как в палатку просунулась седая голова Хозии. Тот, судя по колючему взгляду и кислому выражению лица, явно пребывал не в лучшем расположении духа.
— Да что у вас здесь происходит? Весь лагерь часами изнывает от любопытства, а они тут закрылись! И где, черт возьми, Датч?
Шатенэ посмотрел на него, воскликнул «Ага!» и принялся набрасывать что-то на холсте, совершенно игнорируя заданный вопрос.
— Отлично, отлично, какая фактура! Присаживайтесь, друг мой. Кстати, как вы относитесь к ананасам? — спросил художник у Хозии, когда тот полностью зашел в палатку.
Артур понял, что ему здесь больше не место, и вышел к остальным членам банды, которые оживленно переговаривались в ожидании своей очереди. Когда он снова вернулся примерно через час, Хозии в палатке уже не было. Зато на столике рядом с манго появился большой ананас. И откуда только Шатенэ извлекал эти фрукты? В его сумке они бы точно не поместились.
Тем временем перед художником, закинув одну ногу на спинку раскладного стула и всем своим видом демонстрируя знойную мексиканскую натуру, сидел Хавьер. Шатенэ продолжал увлеченно рисовать, бормоча себе под нос что-то про острые перцы. Артур снова покинул палатку и решил все-таки поискать Датча и Хозию.
Поиски ни к чему не привели. Более того, под вечер лагерь окончательно опустел. Каждый, кто успел попозировать перед Шатенэ, куда-то исчезал. Происходящее все сильнее нервировало Артура, но художник с самым невинным видом заверял, что они просто ушли по своим делам и совсем скоро вернутся. У Артура начало закрадываться подозрение, что это была какая-то проделка художника — очередной его творческий эксперимент или провокация.
Зато на столике в палатке Датча теперь громоздилась целая куча разнообразных фруктов в компании с перцем чили. Шатенэ как раз положил туда же румяный персик и перепуганно развернулся, когда Артур дал знать о своем присутствии тактичным, но слегка раздраженным «кхе-кхе».
— А, mon ami, это вы! Ну конечно же, кто еще. Так что, готовы к тому, что я раскрою вашу фруктовую сущность, так сказать? Вы последний остались.
— Честно говоря, я не уверен...
— Да не переживайте, это не больно. По крайней мере, никто еще не жаловался, — Шатенэ бросил нервный взгляд на гору фруктов.
— Ладно, просто скажите, что мне нужно делать.
— Сядьте на стул, а все остальное сделаю я. Так-так, дайте-ка подумать. Готов поспорить, что больше всего вы любите яблоки. Я угадал?
Артур безразлично пожал плечами. Яблоки так яблоки. Ему не было особого дела, как его там нарисует Шатенэ. Главное — побыстрее с этим закончить и найти, наконец, всех остальных.
Когда снаружи окончательно стемнело, Шарль поднял со стула большое сочное яблоко и осторожно положил его к остальным фруктам. Он перевел взгляд на холст, где были изображены те же плоды, а затем — на палитру. В блеклом свете керосиновой лампы неиспользованные краски ярко блестели, словно так и просились, чтобы ими еще что-нибудь нарисовали.
— Надо же, а старьевщик-то не соврал. Настоящее волшебство. Magnifique!*
Наверное, ему стоило остановиться раньше. Например, после того, как месье Ван дер Линде превратился в манго как раз в тот момент, когда Шарль закончил писать этот фрукт на своем холсте. Но творческая натура требовала, чтобы он довел дело до конца. Видели бы эти снобы в Сен-Дени и Париже, как он, Шарль Шатенэ, буквально превращает картины в реальность силой своего таланта!
Из кучи фруктов на пол палатки с глухим стуком вывалился лимон и покатился к выходу. Шарль поймал дерзкий цитрус как раз в тот момент, когда он почти соскочил на землю.
— Нет-нет, миссис Адлер, прошу вас, оставайтесь на месте. И не надо на меня так убийственно смотреть! Я скоро расколдую вас всех обратно.
Остальные фрукты тоже выглядели весьма рассерженными, а перец чили явно подумывал о том, как бы убить его одной своей остротой. Только маленький персик казался таким же беззаботным, как и в своем детском обличье.
Шарль потер глаза и достал из сумки чистый холст. Веселье закончилось, и теперь ему предстояла скучная монотонная работа по превращению всех этих фруктов обратно в людей. Труднее всего будет сдержать себя и не пририсовать кому-нибудь что-то лишнее в творческом порыве. Но ведь он никогда не любил скучный реализм. Интересно, как бы смотрелся Артур с оленьими рогами? Или этот гнилой фрукт месье Белл — ему очень пошел бы крысиный хвост.
Шарль мокнул кончик кисточки в краску и взялся за работу.
