Chapter Text
Зелгадис очнулся со вкусом пыли на губах и отчетливым осознанием, что он не должен быть жив. Зияющий пролом высоко над его головой открывал вид на другую дыру в кладке древнего храма, а та на еще одну, едва различимую во тьме, оставляя лишь догадываться, насколько глубокими были эти катакомбы. При всем уважении к космической шутке, которой была вся его жизнь, Зелгадис был уверен, что падение с такой высоты должно было превратить его внутренности в фарш, прямо внутри их каменной скорлупы. Но он не чувствовал себя ни мертвым, ни разбитым, ни взбитым как яйцо для омлета, и в голове тысячей рассерженных шмелей жужжали вопросы, на которые он не мог дать ответа.
Все началось полтора месяца назад, когда Зелгадис впервые услышал слух о странном храме, будто появившемся из ниоткуда. И пускай последняя (он надеялся, что на этот раз точно) встреча с Резо не прошла для его силы духа бесследно…
— Зелгадис! — пролом в потолке сменился раздражающе самодовольным лицом, слишком хорошо знакомым, слишком вредным для его, Зелгадиса, здоровья. — Я уже думал Вы никогда не проснетесь! Вам очень повезло, что я был рядом.
— Кселлос! — он зарычал, забывая про внутренний монолог, и сделал попытку сесть и схватиться за обманчиво тонкое горло, но ребра тут же обожгло огнем, простреливая между лопаток, сводя левую руку судорогой боли. Рык оборвался кашлем, затем невольным стоном. Зелгадис сжал раненое плечо и зажмурился, пытаясь дышать через боль.
— А-а-а, Вам не стоило так резко шевелиться! Или шевелиться вообще! — голос Кселлоса вбуравился в голову и застучал там синхронно с биением крови в ушах. Это была агония, Зелгадис умер и попал в бесконечный кошмар. — Вы все-таки пробили большую часть уровней своим телом…
Словно по команде в голове всплыло воспоминание. За ним второе, третье, продолжая ниточку воспоминаний, будто он вытягивал снасти из загаженного водостока: с отвращением, болью, и каким-то отрешенными изумлением. Он вспомнил коридор, забитый паутиной и пылью, но широкий и высокий, построенный явно не для людей. Магический шарик света выхватывал из тьмы повторяющиеся фрески поклонения: маленькие драконы склонялись перед большим драконом, маленькие человечки склонялись перед большими драконами, большой дракон дрался с чем-то, что больше напоминало рвоту барного забулдыги, и так в бесконечном цикле благоговения. Пол под ногами был прочный и гладкий, из аккуратно подогнанных друг к другу каменных пластин, надежный, ровно до того момента пока не перестал таковым быть. Зелгадис даже сначала не понял, что начал падать, продолжая бессмысленно шевелить ногами в воздухе. Пол словно растворился, заставляя думать о ловушке, но в тот момент Зелгадиса волновал вопрос выживания. Он отчетливо помнил как испуг нарушил его концентрацию, потушив верный источник света, оставляя в кромешной тьме и невесомости. Он помнил, как с отработанным до автоматизма движением поднял руки, жестом помогая собственной магической энергии напитать воздух вокруг, давая заклинанию жизнь одновременно с тем, как «Левитейшен!» сорвалось с губ. На мгновение, Зелгадис больше не падал, удерживаемый в полете потоками ветра, он был в безопасности, даже поднял руку, чтобы снова сотворить Лайтинг — и тут его заклинание распалось, отпуская ветер на волю, распыляя магическую энергию, роняя его прямиком в каменный пол нижнего уровня.
— Зелгадис… — Кселлос произнес его имя с каким-то укором в голосе и Зелгадис, и без того ошарашенный потоком воспоминаний, раскрыл глаза и уставился на него, подмечая нейтральное выражение лица. Он серьезно бы чувствовал себя в большей безопасности, если б мазоку привычно ухмылялся. По крайней мере, густые ресницы все так же закрывали нечеловеческие глаза Кселлоса.
— Это ты все подстроил? — Зелгадис процедил сквозь сжатые зубы, не собираясь разбираться в странных настроениях Кселлоса.
— Зависит от того, что Вы вкладываете в слово «все», — убрав голову из поля зрения Зелгадиса, Кселлос шумно завозился сбоку. Только тогда Зелгадис осознал, что рядом с ним горит костер, а еще, лежит он явно не на голом камне. — Теперь, когда Вы меня наконец-то слушаете, повторюсь. Вам очень повезло, что я был рядом и услышал шум.
Боль в плече и груди начала потихоньку стихать, теперь когда он не пытался придушить Кселлоса. Зато взамен этого внутри живота свился привычный комок гнева, окрашенный здоровой дозой подозрения. Пытаясь проглотить растущие внутри эмоции, чтобы не дарить монстру удовольствия, Зелгадис повернул голову в сторону Кселлоса.
— Ты следил за мной? Чтобы что, подшутить таким образом?
Кселлос тут же оставил свое занятие и наклонил голову, закрывая лицо фиолетовой челкой. Он растирал в ступке какие-то терпко-пахнущие травы, пока на костре грелся котелок, который Зелгадис узнал как свой собственный по глубокой вмятине на боку. Мгновение ничего не происходило, затем мазоку выпрямился и в разы активнее заработал руками, привычно ухмыляясь от уха до уха.
— Я должен признать, у меня закралась такая идея, когда я почувствовал Ваше присутствие! — он фальшиво рассмеялся и Зелгадис невольно заскрипел зубами. — Но я хотел подождать пока Вы найдете какой-то ценный манускрипт, так что Ваше падение не имеет ко мне никакого отношения.
Конечно, Кселлос уже не один раз проворачивал шутку с самовозгорающимися книгами, и даже само напоминание об этом при обычных обстоятельствах выводило Зелгадиса из себя. Но после изначальной вспышки гнева, его мысли потекли в сторону провалившегося заклинания. Левитейшен печально известен своей зависимостью от концентрации, но Зелгадис был уверен, что каст простого Лайтинга не должен был ее нарушить, в конце-концов, он уже не раз использовал эту комбинацию. И если Кселлос не лгал…
— Почему я должен тебе верить, мазоку?
Кселлос вывернул травяную пасту в котелок и пожал плечами, выглядя в этот момент куда большим человеком, чем Зелгадис с его каменной кожей и проволокой вместо волос.
— Вы же знаете, что я не лгу.
В руке Кселлоса появилась ложка и он начал размешивать свое зелье. Оно не пахло так ужасно, как бесславно известный мандрагоровый суп, но терпкий медицинский запах вызывал не самые приятные ассоциации.
— У нас явно разные понятия лжи, — Зелгадис хмыкнул, наблюдая за рукой в светлой перчатке, обманчиво тонкой, подходящей больше изнеженному аристократу, чем существу которым являлся Кселлос. Рукой, которую на памяти Зелгадиса, уже два раза превращали в ничто. — Что это?
— О, это? — Кселлос изобразил удивление, склоняя голову к плечу и поднял вторую руку, помахивая пальцами в воздухе. — Я знаю пару трюков, положенных странствующему священнику. Должно помочь с болью.
Зелгадис сжал губы в тонкую линию. Он уже знал, что его плечо было раздроблено и простым Рекавери тут не обойтись. Но ему было крайне неприятно осознавать, что Кселлос тоже об этом знал. Мало ли какой у него мог быть приказ…
— Не надо не меня так смотреть, Зелгадис, если мне нужно было Вас убить, я бы не спасал Вас в первую очередь.
Кселлос зачерпнул чашку — снова Зелгадиса, когда он только успевал рыться в его вещах? — в свое варево и придвинулся ближе, запуская одну руку под голову Зелгадиса. Правда резанула не хуже хлыста и Зелгадис оскалился на него в бессильной злобе. А затем Кселлос приподнял его, совершенно не напрягаясь против веса каменного тела, и Зелгадис к своему шоку осознал что ощущает его касание. И не просто приглушенное давление, а давно забытые ощущения полного контакта и человеческого тепла.
— Значит, у тебя есть на меня планы… — он прошипел, стараясь отвлечься от этого откровения, концентрируясь на новой боли, которая проснулась в ответ на движение. — Иначе зачем тебе это делать…
— Конечно у меня есть планы на Вас, — Кселлос прижал чашку к его губам, наполняя рот горячей горечью. Зелгадис сглотнул и закашлялся от вкуса, все еще не доверяя мазоку, но и не имея иного выбора. — Но я не могу раскрыть какие именно. Понимаете, это…
— Секрет, — Зелгадис закончил за него и Кселлос тут же воспользовался моментом чтобы залить в него побольше зелья. Бросив на его улыбающееся лицо гневный взгляд, Зелгадис снова сглотнул, набирая силы для следующего вопроса, раз мазоку был непривычно разговорчив сегодня. — Ты знаешь, почему распалось заклинание?
— Заклинание? — веки Кселлоса дрогнули и Зелгадис разглядел узкую щелку зрачка между ресниц. Инстинктивный страх заставил его напрячься, но Зелгадис упрямо кивнул.
— Левитейшен.
— Ох, — глаза Кселлоса снова полностью закрылись и он убрал чашку, задумчиво надув губы. — Значит мне не показалось.
Зелгадис нахмурился, не зная, скажет Кселлос правду и сведет все в шутку. Удивительно, но кселлосово варево уже постепенно начинало действовать, сглаживая острые углы боли и окутывая эмоции мягким коконом усталости.
— Не переживайте об этом сейчас, — Кселлос тихо рассмеялся и неожиданно теплая, почти горячая рука закрыла собой глаза Зелгадиса. — Лучше засыпайте, завтра вас ждет…
Что же его ждет, Зелгадис так и не услышал, ускользая в сон быстрее, чем он мог себе представить.
***
Зелгадис проснулся под пение птиц, морщась от настойчивого луча солнца, который пробивался даже через каменные веки. Отвернув лицо от надоедливого светила, он раскрыл глаза и тут же раскрыл в удивлении рот. Вместо пыльных катакомб затерянного храма его окружала зеленая поляна, которую он отлично помнил. Только неделю назад он остановился тут на ночлег, прямо под этим древним дубом, чья кора носила следы многих путешественников, прошедших той же дорогой.
— Кселлос… — помня о своем состоянии, Зелгадис осторожно сел. Плечо тут же отозвалось болью, но в остальном он чувствовал себя гораздо лучше. По ощущениям, прошло не меньше суток, во время которых его големская часть регенерировала изо всех сил. Он был цел, относительно здоров, и за день ходьбы от города, из которого он отправился в загадочный храм. — Кусок ты говна!
Мазоку не отозвался на его вопль, но несколько испуганных птиц слетело с веток, заливаясь острыми криками.
Никто в своем уме не будет доверять мазоку. Но именно это Зелгадис и сделал, и теперь, с его удачей и мерзостным характером Кселлоса, в храме не осталось ни единой книги, фрески или скрижали хранящей хоть какую-то информацию. Не было даже смысла возвращаться туда.
Временное безумие, не иначе, заставило его выпить что-то из рук Кселлоса, помутнение рассудка после падения, не более. Шипя и ругаясь, и оправдываясь за свой поступок гневным бормотанием под нос, Зелгадис выпутался из одеяла и тут же полез в свою походную сумку. Выдернув порванную запасную рубашку, он одной рукой, помогая себе зубами, смастерил из нее перевязь для левой руки. В нем еще ютилась слабая надежда, что перелом, или переломы, произошли без смещения, но без лекаря было сложно сказать наверняка. Если он не хотел проблем от неправильно сросшихся костей, Зелгадис должен был поскорее вернуться в город.
То, что Кселлос просчитал и это, бесило вдвойне.
— В следующий раз, — проворчал он, одной рукой запихивая спальник в сумку, — я встречу тебя Ра Тилтом в лицо, чертов мазоку.