Еще раз, навсегда

by Gellika

Summary:

Лю Минъянь просто хочет, чтобы её брат был жив и не сломался в бесконечной череде поражений. Лю Цингэ, раз за разом проигрывая битву с Ло Бинхэ, всегда поднимается и отправляется за телом Шэнь Цинцю снова — и, казалось бы, выхода из этого проклятого круга нет, но... хоть что-то же он ещё способен исправить?
Когда после схватки со странным монстром Лю Цингэ оказывается в прошлом и встречает раба А-Цзю, он не сомневается. Он хотел шанс спасти Шэнь Цинцю — и он его не упустит.

Идеальный день

У Лю Цингэ начался очередной самый ужасный день в его жизни. Он проснулся, привел себя в порядок и собрался уже отправиться навстречу армии демонов, для того, чтобы в очередной раз попытаться отвоевать у них мертвое тело, но в дверях его застала сестра. Лю Минъянь, прекраснейшая из звезд на небе, скрывала поджатые губы под полупрозрачной вуалью.
– Доброе утро. Глава ордена просил передать, что в деревне к югу отсюда видели Горящего Ядовитого Саблезубого буйвола, а мы все знаем, как хорошо ты с ними управляешься. Не мог бы ты расследовать эту ситуацию, пока кого-нибудь из селян не зажарили?
Значит, они оба думают, что с ним все настолько плохо, что здесь поможет только легкая победа. Лю Цингэ не винил их. В конце концов, это он вот уже два года каждый день отправляется воевать с Ло Бинхэ и возвращается побитый и ни с чем. Наглый сопляк уже настолько не воспринимал его всерьез, что даже не пытался добить.
– Я занят, Минъянь.
– Давай просто представим идеальную версию этого дня, брат. В лучшем случае ты вернешь его тело обратно в орден и попутно уничтожишь саблезубого буйвола. Так ли уж это плохо? – Она улыбнулась. Улыбка вышла вымученной.
Никто вслух не называл его бесполезным. Но это и не было нужно.
– Глава ордена еще просил передать, – она откашлялась и потупила взгляд, – просил передать, что ты не единственный. Горюешь по нему.
– Сомнительное утверждение, – ответил Лю Цингэ, – учитывая, что Юэ Циньюань так и не предпринял необходимых мер для того, чтобы достойно его похоронить.
– Глава ордена связан обязательствами, – как маленькому принялась объяснять Минъянь, – он не может позволить себе просто пойти и погибнуть в битве с армией демонов.
– Хорошо. Я могу. Я пошел.
Разговор у них последние два года как-то не ладился.
Оставленные без внимания ученики провожали Лю Цингэ тоскливыми взглядами. Иногда у него хватало сил притащившись домой показать им пару-тройку приемов и проверить, чему они научились. Чаще – нет.
Он был уже на полпути к привычной цели, когда оглянулся назад. В словах Минъянь присутствовало рациональное зерно. Скорее всего, сегодня все тоже будет бесполезно. Он не мог позволить себе так думать, он знал, что война, которую приходится вести – на истощение. Достаточно одной ошибки, одного шанса. Люди ошибаются, демоны тоже должны ошибаться. Но скорее всего, не сегодня. А взбесившийся зверь действительно может доставить проблем в низинах. Но он так же знал, как погибает решительность и мужество. Достаточно позволить себе пропустить один день и завтра будет вдвое сложнее, мысли о бесполезности этого, бесполезности ВСЕГО станут в десять раз более назойливыми. У Лю Цингэ был план на идеальный день. Но боги его сохрани попытаться загадывать на неделю вперед.
– Один день за раз, – пробормотал он, – один день за раз.
Он решил убить зверя. Потом отправиться к демонам.
Как и с большинством монстров в мире, чем более нелепое название, тем более опасные повадки. Лю Цингэ не знал, почему. Возможно, они настолько пугали ученых, что те пытались справляться при помощи юмора. Шень Цинцю объяснил бы ему все об этом, стоило только спросить. Но Шень Цинцю умер и не объяснит больше ничего и никому. Никогда. Так что, какая разница?
Лю Цингэ научился выслеживать опасную дичь еще с детства. Подпалины и обожженные кислотой ветки говорили с ним ясно и четко, и чем дальше он забирался вниз, в заболоченную жижу, тем громче они кричали. Не так тварь. Гарь слишком высоко на деревьях, отметины от когтей, а не от рогов. Одинокий след на земле – почти человеческий. Свежий мертвец, привязанный к дереву.
– Выходи, – крикнул Лю Цингэ, – я знаю, что ты здесь.
Из черной проплешины на земле струился вязкий густой смог, покачиваясь в безветрии, сплетаясь узлами сочленений.
– Проваливай, бессмертный, – визгливым голосом ответило оно, – или я буду питаться тобой целую вечность.
Лю Цингэ хмыкнул. Он был не в настроении для угроз. Энергия ци сорвалась с его пальцев, метнулась сначала вверх, потом резко вниз, обретая форму в процессе. Десяток астральных мечей ударил по небольшому клочку травы и вспахал землю бороздами. Тварь, созданная из тумана и гари, закричала. Лю Цингэ подумал, что, возможно, ему не стоило раньше пренебрегать легкими победами. В ту же секунду что-то дернуло его вниз, в болото. Лю Цингэ замахнулся, но клинок растаял у него в руках. Он ухнул в черноту, легкие сжались, а когда мрак отступил, что-то изменилось. Было холодно? Больно? Одиноко? Лю Цингэ так привык не обращать внимания на потребности человеческого тела, что теперь с трудом мог определить.
– Лю-шиди? Лю-шиди?
Он резко сел и зажмурился от вспышки боли.
– Ай! Ай! Пожалуйста, не убей меня, Лю-шиди, – Шень Цинцю сидел на коленях рядом и прикрывал ладонью ушибленный лоб, – все в порядке, у тебя девиация ци, я понятия не имею, что с этим делать, все под контролем.
– Почему?
– Что значит «почему»? Не мог же я оставить в беде собрата по ордену!
– Почему ты, идиот, спрыгнул с крыши не дождавшись меня? Я бы спас тебя. Я бы придумал что-нибудь.
– Лю-шиди, по-моему, у тебя температура.
На его лоб легла мягкая, теплая ладонь. У мертвецов холодные руки.
– Нет, нет, вверх, морок, мертв, вверх, – пробормотал Лю Цинце и забарахтался на полу пещеры. Камень под его руками обратился склизкой болотной жижей. Лю Цингэ закашлялся и вынырнул на поверхность. Меч был все еще у него в руках.
Тварь бросилась навстречу, широко расставив длинные когтистые лапы. Лю Цингэ сделал выпад и рассек ее бок. Из раны плеснула струя огня, опалив ему рукав. Лю Цингэ только поморщился, он видел и не такое. Вторая невидимая плеть обвилась вокруг его лодыжки и потащила на дно, но теперь он был готов. Он знал, что ему нужно вверх. Сквозь подземелья и улицы чужого города, вверх, туда где знакомая фигура закрывала собой солнце и падала, так медленно падала вниз, уже почти касаясь затылком каменной мостовой.
– Морок, вверх, – Лю Цингэ вынырнул снова, схватил тварь за плечо и насадил на лезвие. Что-то хрустнуло внутри.
– Мир, – заверещало существо, – выкуп, привратник видит двери, привратник может все.
– Тогда попробуй не умереть, – посоветовал Лю Цингэ и с трудом, словно сквозь трухлявую деревяшку, протолкнул лезвие немного глубже.
– Двери между вероятностями, мириады миров, разделенных случайностями и выбором. Я найду мир, где ты красив, заклинатель! Где ты богат! Где ты известен.
– Спасибо, я и так богат, красив и известен.
– Бесстыдник!
– Ложная скромность – пустое кокетство.
– Я найду мир, где Шень Цинцю жив!
Лю Цингэ знал, что демоны всегда слишком жадны для честных сделок. Мороки и обещания, ничего больше. Он слегка повернул лезвие.
– Я найду мир, где Шень Цинцю любит тебя!
Он заколебался всего на секунду. Люди делают ошибки, и сегодня настала его очередь. Костлявая лапа резко дернула его за воротник и отправила в непроглядную холодную темноту. Лю Цингэ услышал смех. И издевательский голос:
– Наглый мальчишка, отправляйся-ка ты в мир, где Шень Цинцю любит тебя.
Лю Цингэ знал, что проиграл. Опять. Последним, о чем он успел подумать, было «почему он смеется? Неужели это настолько невероятное предположение?»
Потом была темнота.
Над головой Лю Цингэ возвышался ровный белый потолок. Уже хорошо. Спихнув одеяло с плеча, потенциально бессмертный потенциально великий заклинатель напряг болевшую поясницу и сел на не менее болевшую задницу. Синяк, похоже, был во всю спину. Так, сколько он был без сознания? Рука по привычке потянулась к поясным ножнам и нащупала вместо них одно белое ханьфу. Ни остальной одежды, ни оружия поблизости не обнаружилось. Зато была другая проблема. Лю Цингэ поднес ладонь к лицу и обнаружил, что шрам, который он заработал неделю назад в очередном поединке с Ло Бинхэ, исчез. Как и отметина от старого ожога. Как и мозоли от многочасовых каждодневных упражнений с мечом. Лю Цингэ неловко поднялся на ноги и огляделся, размышляя, что бы такое здесь сломать, чтобы все вернулось как было. В это момент дверь напротив приоткрылась, и на пороге показался полноватый мужчина средних лет с бегающими глазками.
– Молодой господин проснулся. Пожалуйста, не перетруждайте себя. Мы нашли вас в лесу неподалеку. Кажется, вы сражались с каким-то зверем, ударились головой и потеряли сознание.
– Где мой меч? – сразу перешел к делу Лю Цингэ.
– При вас не было оружия. Если хотите, я пошлю своих слуг, чтобы они прочесали местность.
– Не нужно. То, что вырубило меня, их порвет на куски, – он прислушался к собственному голосу и чуть не застонал. – Какой сейчас год?
Подозрительный незнакомец ответил. Лю Цингэ сел.
– А. Я помню.
Это было так давно. Лю Цингэ всего несколько лет как вступил в орден. Ему дали две недели отдыха на то, чтобы повидаться с родителями, он провел неделю в семейном поместье, соврал, что его время вышло и вместо того, чтобы вернуться, отправился в одиночку охотиться на гигантского сумчатого тигра. Охота прошла так себе, все вскрылось. Отца больше опечалило то, что он соврал, а вот мать злилась потому, что он так и не добыл тигриную шкуру в прихожую. Однако никакого неожиданного спасения не было. Лю Цингэ пришлось порвать для перевязки ханьфу и плестись домой самому. Пару раз он потерял сознание от кровопотери, да, но такое он бы запомнил.
Лю Цингэ предположил было, что попал в еще один морок, но печальное состояние его резервов ци лучше всего свидетельствовало о степени его совершенствования и реальности происходящего.
– Пожалуйста, отдыхайте, – произнес подозрительный тип, – я распоряжусь, чтобы вам принесли обед.
Мир был полон более странными вещами. В нем были фляжки, на дне которых всегда плещется последний глоток вина, появляющиеся и исчезающие древние руины, четыреста разновидностей цветов, пыльца которых вызывала возбуждающий эффект. Четыреста! Вдобавок существование Ло Бинхэ предполагало, что как минимум один человек возможно по своей воле сошелся с демоном. Путешествия во времени по сравнению с этим казались безделицей.
– Эй, ты, – окликнул подозрительный тип, – принеси обед нашему дорогому гостю.
Лю Цингэ огляделся, и взгляд его остановился на юноше в поношенном ханьфу грязно-коричневого цвета. Его волосы были забраны в низкий хвост обрывком такой же мутно-коричневой материи, а голова наклонена в поклоне. Он обернулся, и на секунду Лю Цингэ встретился со знакомым прищуром по-кошачьему зеленых глаз. Лю Цингэ задохнулся и даже немного обрадовался, что уже сидит.
– Вам понравился наш А-Цзю? – спросил подозрительный тип.
Имя было другим, но это и естественно. Когда они выросли из роли учеников и получили должности, к ним полагались и новые имена. Сам Лю Цингэ провел первые двадцать лет своей жизни как Лю Лифенг.
Он кивнул, на большее его просто не хватило. Язык присох к небу.
Когда дворец Хуан Хэ выдвинул свои обвинения, одно из них говорило, что Шень Цинцю был рожден рабом и устроил резню в поместье Ци, чтобы сбежать. Лю Цингэ тогда не поверил. Другие обвинения выглядели слишком явно подстроенными, и он предположил, что Шень Цинцю оказался просто удобной мишенью чтобы развязать войну между двумя школами совершенствования. Все знали, что глава ордена, Юэ Циньюань, никогда не отдаст его под суд чужой школы. Никто не знал, почему. Лю Цингэ, когда был молодым и глупым, думал что дело в компромате или неоплаченном долге жизни. Друзьями они быть не могли – каждый раз ссорились, когда говорили не о делах. Но любая попытка достучаться до главы ордена и обратить внимание на то, что его любимец не так уж и идеален, и вообще-то школа состоит из двенадцати пиков, у каждого из которых есть наставник, тоже заслуживающий внимания, натыкалась на очень вежливую непробиваемую стену. Говорят, молния не бьет в одно дерево дважды, но это чушь. Кто знает, может быть не один Лю Цингэ был так по-глупому бесполезно влюблен.
Он все еще нелепо таращился в стену, когда дверь снова распахнулась, и на пороге появился будущий глава пика ученых, Шень Цинцю. Будущий Шень Цинцю. С подносом. Лю Цингэ почувствовал, как вспотели ладони, и последняя умная мысль улетучилась из головы. Это была его естественная реакция лет с четырнадцати. В одном он был уверен: нельзя повторить большую ошибку прошлого и рассориться с ним прямо сейчас. В прошлый раз у них ушли долгие годы на то, чтобы хотя бы начать снова разговаривать, и честно говоря, это была целиком и полностью его вина.
– Спасибо, – в попытке перестать глазеть, Лю Цингэ опустил взгляд на деревянный столик, на который Шень Цинцю ловко переставлял чашки. Его ладони были такими худыми, что под кожей можно было отчетливо различить костяшки пальцев, – пообедай со мной?
– Еда не отравлена, молодой господин, – ответил тот не поднимая головы, но Лю Цингэ все равно заметил, как уголок его рта дернулся в едва заметном подобии усмешки.
– Верю. Просто для меня одного слишком много.
Шень Цинцю поднял чашку с бульоном, прислонил к губам и в три глотка опустошил.
– Что-нибудь еще, молодой господин?
– Да.
Лю Цингэ мучительно пытался найти подходящие слова, когда Шень Цинцю одним плавным движением упал на колени и распахнул полы своего ханьфу. Лю Цингэ как приличный мальчик сначала впал в трехсекундный ступор, а после рванул с места и едва не вылетел за дверь.
– Нет! Нет, нет. Этого точно не будет! Почему… – он чувствовал, как вспыхнуло лицо и уши, – твой наставник сказал тебе это сделать?
– Разве я не понравился вам, молодой господин? – спросил Шень Цинцю. В его голосе звенела скрытая сталь, как будто он собирался убить Лю Цингэ если тот согласится и убить еще скорее, если возразит.
– Понравился, – ответил Лю Цингэ, продолжая методично выкапывать собственную могилу, – но я не обращаюсь с людьми, которые мне нравятся, как с вещами.
Он рискнул медленно обернуться. Шень Цинцю сидел на полу в развязанном ханьфу. В глубоком вырезе можно было разглядеть темные пятна синяков на его груди.
– И что же молодой господин собирался сделать в таком случае?
– Поговорить. Для начала. Я не знаю, какая в этих краях официальная процедура ухаживания, но…
В будущем, которое было прошлым, Лю Цингэ пытался завалить его трофеями с охоты, но ни к чему хорошему это не привело. Разумно было бы спросить, пока есть возможность.
Шень Цинцю расхохотался.
– Ухаживания? Мальчик, что по-твоему я здесь делаю?
– Впустую теряешь лучшие годы молодости? – предположил Лю Цингэ.
– Это по крайней мере правда, – он отвернулся и, быстро запахнув ханьфу, принялся туго завязывать пояс, – если старый ублюдок спросит – я сделал все, что ты хотел.
– Да, да, конечно, – Лю Цингэ вернулся обратно за стол, как будто все это было в порядке вещей, и пододвинул в сторону своего собеседника тарелку с тонко нарезанными кусочками вареного мяса.
– Я ничего не буду тебе должен за это.
– Разумеется.
Он поднял со столика палочки, одним движением сгреб в кучу все кусочки мяса и отправил их в рот.
Двадцать лет назад Лю Цингэ уже психанул бы, наорал бы на него за то, что позволяет к себе так относиться и направился бы на поиски хозяина этого места, чтобы вызвать на дуэль. Сейчас он не мог позволить себе безалаберную злость. Это… раздражало, но у него осталось еще достаточно здравого смысла, чтобы признать: его раздражение – далеко не самое важное в данный момент. Важно, что Шень Цинцю в опасности, важно, что он не доверяет Лю Цингэ, и то, что в нынешнем состоянии ни ресурсов, ни способа завоевать доверие пока не было. Даже если он даст честное-честное слово.
– Я так подозреваю, – вздохнул Лю Цингэ, – это плохое место.
– И что же вас натолкнуло на такую мысль, молодой господин?
– Хотя бы то, что хозяин дома имел наглость заявить мне в лицо, что не нашел моего оружия, хотя… – Лю Цингэ потянулся при помощи ци к своему мечу, – я могу чувствовать, что клинок заперт этажом ниже, в подвале.
– Молодому господину придется простить некоторую… наивность семьи Ци в этих вопросах. Старый ублюдок долго пытался запихнуть своего маленького ублюдка хоть в какой-нибудь орден, но даже деньги не помогли. Так что они перебиваются фальшивыми книгами о совершенствовании с лотков всяких шарлатанов и делают вид, что стратегия «ври, пока не добьешься успеха» работает.
– Откуда ты знаешь, что книги фальшивые? – спросил Лю Цингэ.
– Я читал их. Половина просто бред, а вторая составлена из обрывков разных техник, как будто страницы просто вырвали и сшили в произвольных местах. Что? Я умею читать.
Шень Цинцю, как и следовало ожидать от будущего лорда пика ученых, мог не только читать, но и анализировать полученные данные.
– Если позволишь взглянуть на твое запястье, я скажу, какой у тебя уровень ци, и что с твоими меридианами.
Шень Цинцю отдернул ладонь, но, поколебавшись, все же протянул ее. Лю Цингэ осторожно подхватил протянутую руку и приложил большой палец к венке на запястье, где проходил меридиан.
– Что?!
– Тебе нужно прекратить практиковать совершенствование по непроверенным книгам и найти нормального наставника, или через год-другой начнутся искажения ци, а они могут быть смертельно опасны.
Этого, конечно, Лю Цингэ распознать по меридианам не мог, но помнил из прошлого.
– Отличный совет, гений, может еще скажешь, где его достать в этой глуши.
– У тебя есть потенциал, – признал Лю Цингэ, – тебя возьмут в орден – в любой орден, если не будешь затягивать. Идем со мной.
Шень Цинцю и опустил голову.
– Я обещал дождаться здесь друга.
Лю Цингэ пожал плечами:
– Если боишься разминуться, можно уйти громко и чтобы абсолютно все знали, где тебя искать.
– Чудесный план… как по-твоему я выживу, если семейство Ци будет точно знать, где искать меня?
– Если этот мелкий купец рискнет зайти на земли благородного семейства Лю, мы похороним его без почестей. И никто нам слова не скажет.
Обычно Лю Цингэ счел бы неприемлемым похваляться собственным происхождением, но мысль нужно было донести прямо и быстро. Положение его семьи позволяло ему просто пройти по дому и обезглавить каждого, кто оскорблял его чувство прекрасного своим существованием. Разумеется, воспитание и верность принципам никогда бы не позволили ему так поступить. Он убивал только чудовищ, и из них – только зверей и демонов, если нужно.
Шень Цинцю сказал, что ему нужно время и исчез так же быстро, как и появился. Возможно, Лю Цингэ больше напугал его, чем успокоил. Что ж, с этим всегда были проблемы. Однажды он попытался утешить юную деву на ночной охоте, а она оседлала его бедра и чуть не лишила невинности. Как другие люди вообще умудрялись донести друг до друга свою мысль для него оставалось загадкой.
Лю Цингэ решил затаиться и присматривать за происходящим до тех пор, пока его вмешательство не станет неизбежным. Здесь, когда Шень Цинцю был еще жив, Лю Цингэ не мог позволить причинить ему вред. Минъянь придется простить это исчезновение, и Юэ Циньюань справится сам, как всегда справлялся. Никто там не нуждался в нем настолько сильно, как Шень Цинцю здесь. И, может быть, он и не исчезнет. Просто доживет здесь до момента в будущем, где нужно вернуться с охоты на демона.
К вечеру Лю Цингэ признал, что переоценил свою терпеливость. Сидеть в комнате не зная, что происходит вокруг, было невыносимо. Он попытался выяснить, где Шень Цинцю, не получил внятного ответа и принялся искать его привычным образом, переполошив всех, случайно преградивших его путь.
– Молодой господин, я никак не могу позволить вам спуститься в подвал, там грязно и пыльно, это недостойное место для…
– Да, но остальные этажи я уже проверил.
Он даже не сильно удивился, когда подозрительный тип ударил его чем-то тяжелым по затылку и закрыл за ним тяжелую деревянную дверь. Лю Цингэ рухнул на колени, отнял ладонь от затылка и стряхнул несколько капель крови. Бывало и хуже. Рядом, на полу лежал, свернувшись клубком и тяжело дыша, Шень Цинцю. Лю Цингэ осторожно приподнял его за плечи и направил собственную ци в его меридианы, пытаясь привести в чувство.
– Что случилось?
– Пытался достать твой меч.
– Зачем?!
– Ты намекнул, что возьмешь меня с собой, если я это сделаю.
Лю Цингэ никогда не намекал. Он не умел. Но Шень Цинцю придерживался своего мнения в этом вопросе.
– Теперь-то без разницы, – сказал тот, – ты идиот, маленький богатенький идиот. Сидел бы спокойно и может они вернули бы тебя обратно твоей великой и замечательной семье Лю в надежде на ответную услугу. А теперь мы отсюда не выйдем.
Он отодвинулся и прижал руку к груди, прикрывая ребра.
– Все будет нормально, – попытался Лю Цингэ.
– Нормально? В лучшем случае они не разрежут тебя на кусочки, пытаясь выяснить разницу между тобой и их бездарным куском дерьма. В лучшем случае они всего лишь используют тебя как вещь, и если ты откажешься, тебя изобьют и все равно сделают что захотят.
Лю Цингэ помог ему подняться и отряхнул полы его ханьфу.
– Так, никто тебя больше не тронет, – сказал Лю Цингэ, и пока тот не успел возразить, добавил, – в какой стороне тут оружейная?
Шень Цинцю задумался и показал налево. Лю Цингэ направил ци в свой клинок, запертый через одну комнату, и потянул. С едва слышным «дзынь» лезвие приподнялось с подставки, замерло, как змея перед прыжком и метнулось вперед, с грохотом прорубая себе путь через две стены. Лю Цингэ поймал его за ручку и, просто чтобы покрасоваться, отослал дальше. Один взмах – и меч перерубил железные крепления двери.
– Идем?
Они покинули поместье семьи Ци почти тихо. За каменной стеной Лю Цингэ обнажил меч, направил в него ци и высек на поверхности точное указание, где их можно найти, и с кем они поссорились.
– Быстрее, – Шень Цинцю дернул его за рукав, – они точно отправят погоню, и если мы не будем идти достаточно быстро…
– Мы вообще не будем идти, – сказал Лю Цингэ и леветировал меч параллельно земле, – ты когда-нибудь путешествовал на духовном клинке?
Шень Цинцю фыркнул и слегка покраснел.
Лю Цингэ неплохо определял направление по звездам – это важный навык если застрянешь где-нибудь в глуши. Звезды оказались слегка другими, но он приспособился. Летать в темноте было опасно, особенно учитывая ореолы обитания гигантских летучих мышей и прочей нечисти. Заберешься выше – и они заметят, опустишься слишком низко – врежешься в дерево. Лю Цингэ старался, он не мог ударить в грязь лицом. Шень Цинцю цеплялся за его плечо с неожиданной для его физической подготовки силой и как мог балансировал на не гнувшихся ногах. Опасаясь натолкнуться на что-то или случайно сбросить его с меча, Лю Цингэ сбавил скорость. К утру, усталые и не выспавшиеся, они добрались до ближайшего большого города, куда уже стекалась толпа разношерстных путников.
– Двухнедельный фестиваль, – объяснил Шень Цинцю, – кучка простофиль болтается между палаток, глазеет на витрины и занимается другими глупостями. Лучшее место, чтобы потерять кошелек. Уйдем с улицы?
– Будет подозрительно. Давай постоим немного у лотка, где показывают представление с бумажными куклами, а потом сразу в таверну.
Представления Лю Цингэ не запомнил. Зато когда они уже вышли из толпы, он обнаружил, что Шень Цинцю вертит в руках что-то бумажное. При ближайшем рассмотрении это оказался сворованный прекрасный принц из сказки кукольников.
– Зачем?! – вспылил Лю Цингэ. – Какой в этом смысл?
– Не знаю, – ответил Шень Цинцю, – посмотри на него, он великий воин и будущий повелитель мира, но стоит пойти дождю – и ему конец.
Лю Цингэ сделал глубокий вдох и напомнил себе: это не навсегда. Через десять-пятнадцать лет Шень Цинцю сядет перебирать старое барахло, которым давно не пользовался, обнаружит среди него свою совесть и решит дать ей второй шанс. Осталось только дожить до этого чудесного времени.
Подхватив воришку под рукав, Лю Цингэ потянул его обратно к палатке артистов.
– У нас будут проблемы! – возразил тот, – их человек шесть, и если ты считаешь, что справедливость дороже моей шкуры…
– Чудесное представление, – процедил сквозь сжатые зубы Лю Цингэ, когда они поравнялись с хозяином труппы, – вы отлично постарались, – с этими словами он вручил пострадавшей стороне золотой таэль, развернулся и направился прочь, чувствуя, как отчаянно краснеют уши.
Он выдержит. Это все равно лучше, чем просыпаться в мире, где Шень Цинцю мертв.
– Молодой господин! Ты злишься на меня, молодой господин?
– Нет, мне стыдно. Я никогда раньше не был соучастником кражи.
– Мда, среди беспризорников ты бы и недели не продержался.
– Мы не побираемся! – Он обернулся, собираясь высказать все, но… они прожили очень разные жизни, не так ли? Что мог Лю Цингэ сказать, что не прозвучало бы лицемерно и поверхностно? – Пожалуйста, в следующий раз не кради того, что я могу тебе просто купить.
Шень Цинцю прищурился.
– Какая щедрость. Молодой господин смущает этого бедного слугу своей расточительностью, – да, это точно был сарказм. Уж настолько явное определил бы и идиот, – но раз уж так сложилось, я начинаю понимать, откуда в этом балагане все веселье.
Чтобы доказать свою мысль он пробежался по ближайшим прилавкам, набирая полные руки какой-то ерунды. После третьего ларька Лю Цингэ решил направить эту энергию в конструктивное русло и потащил его в магазин готовой одежды.
– Безумствуй тут, не вести же тебя в дом одетым в эту половую тряпку.
Шень Цинцю открыл рот, закрыл рот, прищурился и скрылся из вида, подняв ветер при отступлении. Пока он терроризировал продавцов, прикидывая, чем точно можно разорить своего нового спонсора, Лю Цингэ попросил позвать хозяина магазина и достал из кошелька фамильную печать семейства Лю. Потому что финансы у него были ограничены, а платежеспособность надо было подтвердить.
Хозяин, завидев золото и документы, сразу повеселел и перестал коситься в тот угол, где Шень Цинцю проверял миролюбие продавцов.
– Простите моего друга, – вздохнул Лю Цингэ, – у него выдалась тяжелая неделя. И раз уж мы все равно решили потратить неприличную сумму денег… – он наклонился над ухом хозяина магазина и шепнул несколько слов.
Хозяин еще раз проверил печать, кивнул и поманил его за собой в подвальное помещение.
– Я ненадолго, – крикнул Лю Цингэ.
Он действительно вскоре вернулся, со свертком, завернутым в пергаментную бумагу.
– Я закончил, – постановил Шень Цинцю, – если молодой господин стеснен в средствах и не может себе позволить таких трат, я пойму…
Он стоял напротив приоткрытой двери в шелковом ханьфу цвета листвы плавно переходящего в темно-синее грозовое небо. По рукавам и подолу шла плотная вышивка золотой нитью полыхавшая огнем там, где на нее попадал солнечный свет.
Лю Цингэ прочистил горло.
– Что?!
– Идет тебе. Добавь еще что-нибудь попроще, что не жалко в дороге запачкать.
Шень Цинцю моргнул и пригладил волосы пальцами.
– Что не жалко запачкать…
После этого он замолчал, и дальнейшее путешествие выдалось тише, хоть и тревожнее. Лю Цингэ сначала обрадовался, а потом вспомнил, насколько редко его враг, он же безнадежная любовь, он же друг, замолкал.
– Я знаю, что тебя подбодрит.
Среди лотков с безделушками он нашел тот, что продавал веера.
– Абсолютно бесполез… – Шень Цинцю замер. Его зрачки расширились как у котенка, которому первый раз показали бумажку на веревочке.
– Я подожду, выбирай.
Через два часа у Лю Цингэ начали затекать ноги, и он решил, что все-таки можно немного ускорить процесс. Шень Цинцю склонился над лотком, перебирая попеременно восемь вееров разных расцветок и фасонов.
– Так, проблема ясна, – сказал Лю Цингэ и достал из кошелька еще один золотой таэль, – все, пожалуйста.
Они добрались до таверны уже под ночь, усталые и с уймой свертков. Забронировав на ночь последние две свободных комнаты и плотно поужинав в общем зале, Лю Цингэ решил привести себя в порядок. Чтобы вымыть из головы засохшую тину, ему пришлось воспользоваться ведром с холодной водой, но он привык к походным условиям и стоически принял свою судьбу. Когда он поднял голову от ведра и принялся отжимать волосы, то обнаружил, что Шень Цинцю стоит в дверях комнаты и внимательно за ним наблюдает.
– Ты здесь.
– Да я вот тоже удивляюсь, почему я еще не срезал твой кошелек и не сбежал с ним в соседнюю страну.
– Слишком много возни из-за такой мелочи? – предположил Лю Цингэ.
Шень Цинцю улыбнулся.
– Молодой господин либо очень глуп, либо очень умен. В любом случае, нуждается ли он в помощи?
Лю Цингэ покосился на ведро.
– Это? Нет, я сам могу справиться.
– Тогда…
– А? Да, очень невежливо с моей стороны, доброй ночи.
Лю Цингэ вспомнил о свертке только когда возвращался в свою комнату уже в темноте. Он взял пакет, приоткрыл дверь в чужую комнату и остановился на пороге. Шень Цинцю спал, свернувшись клубком, в новом шелковом ханьфу. В сумраке потребовалось несколько долгих секунд чтобы убедиться, что его грудь поднимается и опускается. Лю Цингэ прислонился лбом к двери, закрыл глаза и выдохнул. Не так как хотел, не так, как пытался, но он все-таки получил свой идеальный день. Он тихонько закрыл дверь и пошел к себе, надеясь, что наутро морок не развеется.

 

Главный враг
Лю Цингэ проснулся на полу в позе лотоса оттого, что кто-то глазел на него. С медитацией у него тоже всегда были проблемы.
– Вот, – сказал Шень Цинцю, демонстрируя гриву черных волос, из которой в произвольном порядке торчали узорчатые шпильки.
– А почему, по-твоему, я просто всегда перевязываю их лентой в хвост, – пожал плечами Лю Цингэ, – садись. Попробую сделать что-нибудь.
Заплетающимися пальцами он попытался изобразить что-то близкое к тому, что носил Шень Цинцю в его воспоминаниях, и справился попытки с третьей.
– Я рад, что ты все еще здесь.
– Шутишь? Ты дал мне денег и не дал по шее. Я теперь от тебя никогда не отстану, – ответил Шень Цинцю.
– Замечательно.
Контраст изысканной одежды и простой речи немного резал ухо, но лучше уж так, чем слушать изысканные оскорбления, к которым Лю Цингэ привык в прошлом. Он вспомнил про сверток и передал его, пока не успел забыть снова. Шень Цинцю развернул бумагу и извлек на свет простое серое ханьфу.
– Это паутинный шелк, его прядут гигантские хрустальные пауки. Когда нитки сплетены в ткань, ее практически невозможно разрезать обычным оружием. Спасет от стрелы, но не от удара молотом. Учитывая шумиху, лучше накинь.
Шень Цинцю послушно набросил ее поверх одежды:
– Что?
– Тебе все идет, – ответил Лю Цингэ, чувствуя, как краснеют уши.
Шень Цинцю, одетый в цвета Лю Цингэ. Да, официально серый не был цветом семьи Лю, но он носил его не снимая, с тех пор, как выбрался из ученического ханьфу.
– Тебя радуют самые странные вещи на свете. Я голоден.
Плотно позавтракав, они возобновили путешествие. На этот раз помех было меньше, и Лю Цингэ прибавил скорости. К полудню они были уже у белых стен загородного поместья семьи Лю.
– Когда ты говорил, что мы остановимся на твоей земле, – сказал Шень Цинцю, немного пятясь, – я не думал, что в поместье.
– Зачем беспокоить местных жителей, если есть нормальный дом? Что-то не так?
Шень Цинцю нахмурился, сделал шаг вперед, потом назад, замер в задумчивости. Должно быть, приценивался к потенциальной выгоде и потенциальной опасности. Потом с едва различимым «ничему меня жизнь не учит» снова шагнул вперед. Лю Цингэ осторожно подхватил его под руку.
– Я буду говорить, хорошо? Ничего страшного не случится.
– Что вообще может пойти не так, – пробормотал Шень Цинцю, но все же пошел вперед.
Они нашли госпожу Лю в гостиной, скучавшей среди вышитых подушек и диковинных шкур. Минъянь, самая ясная из пока еще крошечных звезд на небе, заплетала ее длинный хвост в лохматую косичку. Завидев брата она заверещала, подскочила с места и бросилась на ручки, не очень волнуясь о том, что до ручек пока не сильно доставала. Лю Цингэ подхватил ее и усадил на свое предплечье.
– Мама говорила, что если я буду хорошо кушать, ты вернешься быстрее. Я очень хорошо кушала?
– Очень.
– Сын мой, – сказала госпожа Лю, поднося к губам чашу с вином, – я нуждаюсь в некоторых пояснениях.
– Да, – согласился Лю Цингэ, – матушка, помните, я сказал, что возвращаюсь в орден? На самом деле я отправился на охоту, потерял сознание, был подобран рабовладельцами, избежал плена, – где-то сбоку Шень Цинцю тихо застонал и поднес ладонь к лицу, – украл у них раба и собираюсь взять его в супруги. Если он, конечно, согласится…
Матушка Лю жестом остановила его, поставила пустую чашу, взяла со стола бутылку и прикончила ее залпом.
– Продолжай.
– А всё.
– Сын мой, я-то думала, что еще чуть-чуть и мне куда-то придется складировать толпы девиц, которые понесут от одного жаркого взгляда в твою сторону.
– Не придется, – сказал Лю Цингэ.
– Но ты же понимаешь, в чем проблема? – Она поднялась с подушек и медленно направилась в их сторону.
– Да, согласно законодательству нельзя взять раба в мужья, только в наложники.
Шень Цинцю вырвал свою руку из его пальцев:
– Не думай даже. Это все равно что рабство, только фасад покрасивее.
– Вот, – согласился Лю Цингэ, – А-Цзю будет только официальным супругом. Если захочет.
Все произошло настолько быстро, что он не успел среагировать. Госпожа Лю одним молниеносным движением обнажила меч и приставила его к горлу А-Цзю.
– Мальчик, а ты не боишься? – спросила она, – говорят, в роду Лю были морские чудовища.
– К чудовищам мне не привыкать, госпожа, – ответил тот, глядя ей в глаза.
Она нарочито медленно убрала меч обратно в ножны и продолжила свой путь мимо них, за дверь.
– Матушка? – окликнул Лю Цингэ.
– Вернусь дня через три, подделывать официальные бумаги – дело хлопотное.
Лю Цингэ подавился своим следующим вопросом. Все это было так неправильно, но что он ей скажет? Нет, не помогай мне?
– Вам… разве не нужно для этого мое присутствие, госпожа? – крикнул вслед Шень Цинцю, но она уже исчезла в клубах дорожной пыли.
– Думаю, не нужно, – ответил за нее Лю Цингэ. – Что ж, всё прошло нормально…
– Да, но почему? Она должна была схватить меня за воротник и вышвырнуть из дома, в лучшем случае.
– Она знает. Она такая же.
Шень Цинцю хотел было спросить, но прикусил губу.
– Потому что если она не согласится, вы сбежите и все равно поженитесь, – воскликнула Минъянь и вручила Лю Цингэ лохматую косичку, которую заплела из его хвоста, – бабушка с нами до сих пор не разговаривает!
Лю Цингэ нашел отличный способ избавить своего спутника от лишних волнений – просто показал библиотеку и разрешил делать с ней все, что угодно. Между тем он успел подготовить комнаты и обнаружить, старший брат отправился на охоту за гигантским невидимым тигром – а это было надолго, на неделю минимум. В прошлый раз он искал его почти месяц, но так и не нашел. В любое другое время Лю Цингэ с удовольствием присоединился бы к охоте, но теперь у него были более важные дела.
Шень Цинцю выбрался из библиотеки только на вторые сутки, с ворохом свитков двухсотлетней давности.
– Пообедай, они никуда не сбегут, – предложил Лю Цингэ. Он почувствовал удар о ноги сзади и добавил, – в отличие он Минъянь.
Она захихикала и показалась из-за полы его ханьфу, цепляясь за ткань одной рукой и за огромную мягкую игрушку-осьминога другой.
– Старший братик, а когда у меня тоже будет жених?
– Когда ты вырастешь и выучишь все боевые приемы. Покажи на Чернильке, как делается бросок через бедро.
С восторженным «Ки-ия!» Минъянь дернула игрушку за щупальце и впечатала в пол.
– Вот умница, – Лю Цингэ потрепал ее по волосам, – а теперь иди, расскажи об этом нянюшкам.
Она умчалась вдаль со скоростью доступной только маленьким детям и тренированным заклинателям.
Лю Цингэ обернулся обратно и обнаружил, что Шень Цинцю все еще стоит неподвижно с горой свитков, бледный и молчаливый.
– Идем.
Они заняли одну из пустовавших комнат, и Лю Цингэ распорядился принести обед.
– Я хотел спросить кое о чем, – сказал Шень Цинцю. – Каковы правила?
– Что? – не понял Лю Цингэ.
– Правила, – он аккуратно принялся раскладывать свитки, сортируя их по какому-то одному ему понятному признаку, – я наблюдал. Молодой господин безрассуден, но не злонамерен. Он ведь не станет ждать, пока я сам того не зная нарушу что-то, чтобы наказать меня.
– Нет никаких правил!
– Например, не воровать, – возразил Шень Цинцю, – я уверен, есть и другие.
– Никого не убивать? – предложил Лю Цингэ, – и не обижать Минъянь. Ничего больше придумать не могу.
Шень Цинцю кивнул:
– Хорошо, я знаю, что нельзя делать. Что нужно?
– Ничего.
– Ты хочешь сказать, я могу жить за твой счет, таскать свитки из твоей библиотеки, получить официальные документы, а потом однажды просто выйти отсюда и пойти куда захочу? Не лги. Что ты там говорил о замужестве..?
– Я, – Лю Цингэ прочистил горло, – да. Но ты можешь отказаться, это же просто предложение.
Они закончили обед в неловком молчании. Шень Цинцю вернулся к своим свиткам, Лю Цингэ снова остался в одиночестве. Он пытался медитировать до вечера, уничтожил на тренировке двух деревянных болванчиков и отправился обходить территорию поместья в темноте. Ему не нравилось признавать правду. Половину жизни Лю Цингэ учили тому, как должен вести себя мужчина, каким честным, благородным, справедливым он должен быть. Конечно, хорошо если треть людей, любивших поговорить об этом, на самом деле следовала своим словам. Юэ Циньюань, хоть и проявлял порой пристрастность, ближе всех подошел к идеалу доблести. Лю Цингэ пошел бы за ним в бой. Лю Цингэ всегда старался вести себя достойно. И все же он чувствовал это жгучее ощущение в груди, когда губы Шень Цинцю касались чашки. И когда Шень Цинцю опустился перед ним на колени, одна часть его была напугана до смерти. Вторая… вторая хотела подождать и посмотреть, чем все закончится. Он не мог доверять себе с такой властью. Самым лучшим было бы им обоим отправиться в орден и продолжить свои жизни как двум равным ученикам. С этого еще станется называть Лю Цингэ младшим учеником, хотя разница в возрасте у них смехотворная.
Он постоял немного под звездами, наблюдая, как они скрываются за темными облаками и показываются вновь. Странно, снова чувствовать вечерний холод. В прошлой жизни он почти перестал замечать такие мелочи. От мыслей его отвлек запах жженой бумаги. Лю Цингэ обернулся. От западного крыла особняка валил густой темный дым. Кто-то закричал. Один из стражников, стоявший у ворот попытался растормошить сменщика, но тот завалился на бок. К запаху жженой бумаги примешался металлический запах крови. Лю Цингэ обнажил меч и побежал к дому.
Двое в темной одежде с короткими мечами преградили ему дорогу, но Лю Цингэ слишком торопился, чтобы тратить на них время. Он подсек сухожилия одному и ударил ручкой по затылку второго и продолжил путь. От дома шел жар.
Лю Цингэ услышал звон мечей и поспешил на звук. Шень Цинцю стоял посреди коридора, прижимаясь к стене. Путь ему преграждали трое: один в таких же черных одеждах, как и другие нападающие, второй в потертом ханьфу и с мечом заклинателя, и третий – молодой юноша в богатых одеждах, с надменной усмешкой. На земле лежало тело еще одного нападавшего, с перерезанным горлом. Шень Цинцю держал в руках окровавленный нож.
– Маленькая дрянь, – произнес богато одетый юноша не обнажая оружия, – посмотри, сколько хлопот от тебя. Одни проблемы.
– Чего ж ты приперся? Сидел бы под боком у папочки и зубрил фальшивые учебники.
– Маленькая дрянь, я вырву тебе язы…
– Так, – сказал Лю Цингэ, – никто никому ничего не вырвет.
– О, молодой господин здесь. Как неблагородно с вашей стороны воровать у ваших спасителей. Но мы уже выразили свое недовольство. Верните нашу собственность и…
Юноша повернулся лицом к Лю Цингэ, и в этот момент Шень Цинцю нанес удар в грудную клетку, повернул лезвие в ране и резко выдернул. Тело брызнуло струей крови вбок и упало.
– В жопу, – сказал нападавший в одеждах заклинателя, – мне столько не платят.
Он рванул прочь по коридору, но Лю Цингэ бросил следом свой клинок. Тот пронзил бедро наемника и завершил неудачную попытку побега. Оставшийся оценил свои шансы трезво и медленно положил оружие на пол. Лю Цингэ ударил его по затылку ребром ладони и подхватил тело.
Шень Цинцю шагнул в сторону и Лю Цингэ заметил за его спиной Минъянь, сидевшую у стены зажмурившись и закрыв руками уши.
– Забери ее.
Лю Цингэ поднял сестру на руки. Она крепко обняла его за шею.
Вместе они оттащили оставшихся живых нападавших на безопасное расстояние и связали. Вокруг суетились слуги. Помощница госпожи Лю доложила, что они потеряли двоих и еще один был серьезно ранен. Лю Цингэ отдал необходимые распоряжения, убедился, что пожар потушен и неожиданных гостей больше не осталось, и только тогда передал Минъянь взволнованным нянюшкам, набросившимся на него как стая ворон.
– Я знаю, – сказал Шень Цинцю, когда они остались наедине, – я уйду. Я слышал правила, я согласился на них.
– Он угрожал твоей жизни.
– Я хотел убить его и убил, нет смысла приукрашивать.
Лю Цингэ нахмурился. Он хотел спросить, действовал ли А-Цзю так стремительно потому, что допускал исход, при котором молоденький господин наигрался в спасителя и отдаст его обратно работорговцам, но решил, что А-Цзю не признается, даже если это и так.
– Один из семейства Ци?
– Единственный сын, – произнес Шень Цинцю так, словно это было ругательством, – но он был прав, от меня проблемы. Я… – он поднес трясущиеся ладони к лицу.
Он пошатнулся и потер ладонью висок.
– Я… что за…
Его ноги подломились, и он рухнул на пол, хватаясь за горло дрожащей рукой. Один за другим на бледной коже проявлялись красные следы.
– А-Цзю? – Лю Цингэ наклонился над ним.
– Нет, нет-нет-нет-нет-нет, не трогай меня…
У судьбы было отвратительное чувство юмора.
– Это девиация ци, – сказал Лю Цингэ, – в твоей голове есть противоречие, и твои намерения одновременно тянут ци в разные стороны, разрывая меридианы. Я помогу.
– Пожалуйста, не бей меня, – он отшатнулся.
– Не буду, – пообещал Лю Цингэ, – я изменю направление твоей ци. Можно?
– Нет, нет, нет, я не хочу обратно в коробку, – он обернулся, следя взглядом за чем-то, чего совершенно точно не было в комнате.
– Прости, Цинцю, – Лю Цингэ вывернул его руку в захват, прижал лицом к полу и положил свою ладонь между лопаток, направляя ци.
Шень Цинцю забился в его руках, вскрикнул и неожиданно обмяк. Лю Цингэ сконцентрировался на ощущении потока, чужая ци была похожа на ледяную воду, которую он пытался удержать руками. Все замерло. Спустя несколько невыносимо долгих мгновений, А-Цзю вздрогнул, и его дыхание начало выравниваться.
– Что это было? – спросил он охрипшим голосом.
– Девиация ци.
– А, да… и если бы ты не вмешался?
– Кто-то выживает, кто-то – нет.
Шень Цинцю бы выжил. Это была только первая из бесконечной череды девиаций ци, которые ему предстояло перенести. На самом деле удивительно, что в прошлый раз он прожил так долго и умудрился по большей части игнорировать пик медиков.
Лю Цингэ отпустил его, и он потер запястье, где остался красный след.
– Чтоб их. И мы ведь сказали, где нас искать…
– Это было необходимо. Но я не ожидал, что они среагируют так быстро и так нагло, – Лю Цингэ покачал головой, – обычно наша репутация отпугивает подобные попытки. Ты случайно не посвящен в какие-нибудь их секреты?
– Не больше других. Старый ублюдок как-то пообещал своей дочке, что женит меня на ней, но я-то думал, это чтобы она успокоилась и забыла потом. Я хочу сказать, кто вообще в трезвом уме отдаст свою дочь замуж за раба? Кто пойдет за раба?
– Я пойду.
– Это потому что ты идиот, – пробормотал Шень Цинцю, – я – твое наказание за идиотизм.
– Хорошо.
Шень Цинцю положил ладони ему на плечи и попытался подняться. Его ноги подкашивались.
– Вся охрана на ногах, до утра никто на территорию поместья не проникнет. Идем спать, – сказал Лю Цингэ.
– Спать? – переспросил Шень Цинцю, слегка покачиваясь.
– Спать. Сейчас вдвоем будет безопасней.
Лю Цингэ сбросил с его плеч ханьфу из паучьего шелка и отстраненно отметил два плоских следа примятой ткани, один на спине, второй на боку. Скорее всего, отметины от ударов мечом. Лучшая покупка в его жизни – это ханьфу.
– Достать для тебя мазь от синяков?
– Обойдусь, не сахарный.
Они заняли единственную в комнате кровать. Шень Цинцю свернулся под боком Лю Цингэ, уткнувшись носом в сгиб его шеи. Вскоре его дыхание стало ровным, и убаюканный Лю Цингэ начал проваливаться в сон. Он очнулся от неожиданного ощущения тяжести. Шень Цинцю лежал сверху, придерживая голову Лю Цингэ за подбородок.
– Твоя лента, идиот, – шепнул он, – будешь спать с забранными волосами – проснешься с головной болью.
– Ммм, – сказал Лю Цингэ.
Шень Цинцю перенес вес тела на локти, запустил одну ладонь в его волосы и потянул второй за ленту.
– Я решил, – сказал он, – я дам тебе один шанс, и когда ты все испортишь – я исчезну.
– То есть если я ничего не испорчу, ты останешься со мной навсегда.
– Спи, идиот, – проворчал Шень Цинцю и сполз на край кровати.
Лю Цингэ слишком устал, чтобы возражать.
Утро выдалось холодным и туманным. Лю Цингэ нехотя выполз из-под одеяла и обнаружил, что Шень Цинцю ночью зацепился пальцами за его рукав и теперь отказывается отпускать. От неожиданного рывка тот разлепил глаза и помотал головой, словно пытаясь отогнать морок.
– Я пойду посмотрю, как там с уборкой дела, – сказал Лю Цингэ. Давно забытое чувство того, что он напортачил, а сейчас вернется матушка, неприятно сдавливало грудь, – тебе завтрак подать сюда или в библиотеку?
– Без разницы. – Он нахмурился и добавил, – Один к пленникам не ходи.
– Хорошо!
– Что хорошо?
– Я не буду один разбираться с пленниками. Подожду, пока вернется кто-то… – Лю Цингэ поморщился, – из взрослых.
Он знал, что не приспособлен для переговоров. Любой из его родственников справился бы лучше. Даже Минъянь. Когда подрастет немного. Поэтому Лю Цингэ проверил, как ведутся восстановительные работы, посетил кухню, обошел посты охраны и закончил путешествие во внутреннем дворе, куда сносили обгорелые поломанные балки и тела. Он остановился у тела безымянного наследника семьи Ци и наклонился над ним, сам не зная, какие ответы ищет. За свою жизнь он видел слишком много смертей, чтобы принимать близко к сердцу что-то подобное. Нельзя просто приходить в его дом, убивать его людей и пугать его жениха. Лю Цингэ подумал о том, что еще этот мальчишка успел натворить в своем поместье. Он видел синяки. Он не хотел думать о том, сколько всего было того, что он не застал. Что пока в прошлой жизни Лю Цингэ разучивал приемы и сбегал из дома на охоту, что-то происходило в том доме, и он не знал. Его горло сжалось, а пальцы впились в ладонь. Молодой господин Ци лежал с запрокинутой головой, лицом к небу. Глаза удивленно распахнуты, ханьфу в саже. На вид и восемнадцати не дашь.
– Господин Лю решил, что делать с телами? – спросил за спиной один из слуг.
Повинуясь порыву, Лю Цингэ поднял мертвое тело за воротник и швырнул в груду строительного мусора рядом.
– Факел, – он протянул руку не глядя, и сжал ее уже на древке.
Замер, слушая свои мысли. И бросил факел на деревянные обломки. В воздухе разнесся тошнотворно-сладкий запах жареного мяса. Лю Цингэ отвернулся и обнаружил, что Шень Цинци стоит за его спиной и смотрит на огонь. Он вздрогнул, словно очнулся ото сна, ухватил его за рукав и потащил за собой к дому.
Несколько шагов и неожиданно сильные руки впечатали Лю Цингэ спиной в ближайшую стену. Пока Лю Цингэ судорожно пытался понять, что он сделал не так, или наоборот – чего нужного не сделал, Шень Цинци смерил его непроницаемым взглядом, положил ладонь на его затылок и через секунду уже целовал его, прижимаясь всем дрожавшим телом. Лю Цингэ замер, чувствуя, как краснеют щеки и ответил как мог, быстро, неловко, искренне.
– Это так мило, богатенький мальчик. Ты был зол за меня, да?
– Никогда больше, – сказал Лю Цингэ, – никогда больше ты не будешь в аду один.
– Я не верю обещаниям, – ответил Шень Цинци и сжал его ладонь в своей, – но Лю-шиди может попробовать разубедить меня.
И, разумеется, он назвал Цингэ младшим боевым братом. Прохвост.
Наутро вернулась матушка. Осмотрела пожарище, проверила подземелья, хлопнулась в почти-обморок на свои шелковые подушки и приказала подать общий обед в ее комнате. Цингэ и А-Цзю ели молча, тихонько косясь в ее сторону и изображая из себя приличных юношей.
– Сын мой, это же… – она закрыла Минъянь уши и в полный голос сказала, чем именно это было.
– Полный, – согласился Цингэ, – какие-то свиноторговцы приходят в дом благородного семейства Лю и пытаются обидеть нашего гостя.
– Твоя бабушка, моя матушка в гробу бы перевернулась, если бы успела умереть перед такими новостями.
– А она еще жива? – Осторожно осведомился Цингэ.
– Последний раз, когда я о ней слышала, она собирала пиратский флот у побережья, а Император обещал ее четвертовать.
А-Цзю подавился чаем.
– Не верю я, что этот император долго проживет, – засомневался Цингэ, – мои дедушки такого оскорбления не простят.
Госпожа Лю пожала плечами. Императоры приходили и уходили, а семейство Лю продолжало процветать. Мало кто может позволить себе частный флот. Она передала официальные бумаги А-Цзю, который жадно стал вчитываться в официальные разрешения. Он нахмурился, видимо не в состоянии определить степень подлинности бумаг, но спрятал их в рукав все равно.
Госпожа Лю поговорила с пленниками, после чего пики у ворот украсили две отрубленные головы, и подняла по тревоге воинов. Усилила патрули, проверила дежурства. Отчитала нерадивых. Цингэ знал, что она работает эффективно и безжалостно, его учили так же. Потом она села проверять счета, и А-Цзю даже смог что-то подсказать и заслужил удивленный кивок. Видят боги, он старался.
Цингэ ждал повторного визита непрошенных гостей. Вряд ли глава семейства просто оставил бы без внимания исчезновение своего единственного наследника. Расчет оказался верным. В ночном сумраке, ближе к полуночи люди с факелами выстроились целой процессией перед поместьем. Госпожа Лю вместе с сыном и А-Цзю поднялась на высокую каменную стену и оттуда обратилась к пришедшим.
– Ваши люди запачкали стены моего дома своей кровью, свиноторговец.
– Ваш сын похитил нашего раба! – Крикнул снизу глава семейства. – Я собирался женить его на своей дочери!
– Неплохой план. Мальчик смышленый, я, пожалуй, женю его на своем сыне. Видят боги, он у меня весь в битвах и охотах, ему нужен благоразумный супруг.
Глава семейства хотел возразить, но оценил количество воинов на стенах и вместо этого сказал:
– Верните моего сына!
– Пожалуйста, – ответила Госпожа Лю и сбросила со стены мешок с останками.
Прежде, чем глава семейства Ци успел развязать мешок, она подала сигнал лучникам, и град стрел обрушился на ряды противника. Семейство Ци, за исключением младшей дочери, было истреблено. Госпожа Лю приказала слугам убрать площадку перед домом и отправилась к себе и своей коллекции бесценных вин. А-Цзю, который наблюдал за всем с мертвенно бледным лицом, отвел Цингэ в сторону и спросил тихонько:
– Скажи, богатый мальчик, ты убьешь меня, если я сделаю тебе больно?
– Нет, – пообещал Цингэ, – ты сделаешь мне больно, я скажу об этом. И попрошу больше не делать так.
– Ты что, в папу?
– Я… долго сражался со своим характером.
Другие воины Двенадцати Пиков учились не колебаться, в то время как он годами пытался познать мягкость. Он умел быть безжалостным, это было частью повседневной жизни. Милосердие и мудрость бежали от него как от огня. Он помнил как тогда, в другой жизни, раз за разом вызывал А-Цзю на поединок, потому что яростный прищур его глаз заставлял сердце Цингэ биться сильнее. И каждый раз он должен был победить, потому что драться в полсилы оскорбительно, должен был оставить синяки и царапины на теле оппонента. Должен был заставить сдаться. Он так старался, что зеленоглазый мальчишка, от взгляда которого сердце заходилось, возненавидел его. Потому что, как теперь Цингэ понимал, ему было больно и страшно, и он злился от собственной беспомощности.
Ночь близилась к рассвету.
Лю Цингэ приложил указательный и средний палец к губам, где все еще горел след от поцелуя. На этот раз он должен был научиться. За столом рядом А-Цзю рисовал каких-то крылатых воображаемых тварей с сонной Минъянь. Ради будущего, ради жизни, Лю Цингэ пообещал себе победить своего самого большого врага. И это больше был не Ло Бинхэ.

Ужасная репутация
Они остались в поместье на несколько дней. Шень Цзю осторожно привыкал к обстановке, а Лю Цингэ ждал, когда вернется отец. Если подумать, как раз вовремя для этого он вернулся в мир. В его прошлой жизни господин Лю, служивший главным мастером церемоний в городи Пяти Солнц, сгинул вместе с самим городом во время атаки сильного неопознанного демона. Дом никогда не оправился после этого. Матушка начала все чаще пропадать в подвалах с вином, старший брат взвалил на себя все заботы и постоянно был занят, а Минъянь бродила неприкаянная по поместью, не понимая, почему все забыли про нее. Сам же Лю Цинге постарался вложить свою боль и ярость в тренировки и стать таким, как отец: достойным и сильным. Но события не обязаны были повторяться. Цингэ просто попросит отца пропустить поездку, и его мать не забудет, как смеяться, а младшая сестра вырастет любимым балованным ребенком. Это был отличный план, который разбился от первого столкновения с действительностью. Отец смерил Цингэ суровым взглядом, прочитал часовую лекцию про «делай что должно, и будь что будет», раскритиковал его выбор друзей и укатил. Цингэ даже не успел объяснить, что А-Цзю его будущий муж. Делать нечего, оставить его на верную смерть он не мог, нужно было собираться и ехать следом, как-то с этим разобраться и как-то выжить. Он коротко объяснил свой план Шень Цзю, и тот вцепился в его фаньфу как кот в свежевыловленную рыбу:
– Я что, проклят? Почему мне по жизни попадаются либо ублюдки, либо благожелательные идиоты, которые норовят меня облагодетельствовать и сдохнуть?! Нет, богатый мальчик, ты не поедешь отважно погибать от неизвестной руки. Сиди здесь и жди новостей.
– А-Цзю, я тебя, конечно, уважаю…
– Дожили, он меня уже и уважает, – всплеснул руками тот, – последние мозги растерял! Слушай, я понял, там будет замес и надо минимизировать ущерб. Мне понадобится десять таэлей и доступ к почте, и я попробую все уладить.
Цингэ замер в нерешительности.
– Можешь меня не уважать, просто доверься.
Шень Цзю вырастет главой пика стратегов. С другой стороны, он не вырос еще. С третьей стороны, какой-то опыт у него имелся… Цингэ принес ему денег и сел рядом смотреть, как он пишет какую-то огромную кучу писем по все мелкие школы совершенствования в округе. Письма разлетелись, деньги разошлись, настала пора собираться в путешествие.
Они приехали в город Пяти Солнц вместе, за два дня до возможной трагедии, и обнаружили там какую-то дикую толпу молодых голодных заклинателей.
– Вы разве не слышали? – поведал один из них за хороший ужин в таверне, – где-то здесь спрятан тысячелетний корень синего женьшеня, который способен в десять раз поднять уровень ци заклинателя. Нашему ордену это по большому секрету поведал местный информатор.
Никакого корня бедолаги, конечно, не нашли, а нашли обескураженное сборище демонопоклонников, собиравшихся открыть какой-то портал в тихом и незаметном месте. Обидевшиеся заклинатели наподдали им так, что случилось полное торжество справедливости. Праздник летнего урожая прошел идеально, все вернулись по домам живыми, и Цингэ наконец-то сумел поправить отца:
– Это не мой друг, это мой будущий муж.
После чего господин Лю прочел еще одну часовую лекцию о неподобающем поведении и пригрозил лишить наследства, но потом как-то обнаружилось, что все значимые финансы в семье созданы руками госпожи Лю, а она наоборот уже выделила А-Цзю что-то вроде стипендии.
– Он мне нравится, – пожала плечами глава семейства, – он беспокоится о нашем мальчике, и не только в вопросах подобающего.
Назрело что-то вроде скандала, господин Лю поехал в очередную провинцию наблюдать за очередной церемонией, а госпожа Лю пошла к своей коллекции вина. С неприятным удивлением Цингэ понял, что проблемы в его семье это не столько внезапная великая трагедия, сколько сложившийся порядок вещей. Но он не мог придумать, что с этим делать, а время отпуска постепенно подходило к концу. Нужно было думать, как представить А-Цзю главе ордена. Потому что финансы финансами, а кого попало в лучшую школу совершенствования не брали.
Он написал письмо своему наставнику с просьбой дать совет и как раз собирался его отправить, когда застал странный разговор за дверью.
– Моего мальчика нужно брать на таран, – напутствовала госпожа Лю, – тонких намеков он не видит, и даже толстые понимает как-то не так.
А-Цзю кивнул, поравнялся с Цингэ и потребовал:
– Дерись со мной.
Цингэ чуть письмо не выронил. В прошлой жизни это он обзавелся дурацкой привычкой требовать ежедневных поединков.
– Но я не могу, – с искренней грустью ответил он, – я решил о тебе заботиться, вместо того, чтобы делать что я хочу.
А-Цзю встряхнул его за воротник:
– Так заботься обо мне! Я еду в воинский орден, а ты даже простейших приемов не хочешь мне показать. Я взрослый, я не могу прийти туда с тем же набором знаний, с которым они берут двенадцатилеток!
В его словах был резон. И Цингэ скучал по их поединкам. Он перехватил А-Цзю за запястье и как на свидание повел за собой в тренировочный зал. Пять минут спустя он ходил туда-сюда и пытался понять, что же он объясняет не так, потому что его новый партнер по спаррингу продолжал падать на задницу после первых двух-трех ударов. Он попытался вспомнить, как учили его самого, но мамины уроки из той поры, когда ему было года три, стерлись из памяти.
– Это нелепо, – проворчал он, меряя комнату шагами, – я учу детей! У меня есть ученики… есть… система? Прогрессия? Мы начали с дыхания… и ни к чему не пришли. И не в обморок же он падает от недостатка воздуха… Так, жди здесь…
Он сбегал в библиотеку, собрал все книги какие там были по основам боевых искусств и начал сравнивать в поисках упущенного.
– Баланс, – вздохнул он, наконец.
Когда слово было произнесено вслух, его ошибка в подходе начала казаться очевидной, но его самого так давно этому учили. Когда он учился ходить, матушка четко растолковала ему, как важен баланс, своим обычным способом, сваливая его с ног в разных направлениях. Они хорошо повеселились тогда, и Цингэ как-то думал, что это всем объясняют в том же возрасте теми же методами. Но А-Цзю был сиротой и вряд ли играл с мамой в опрокидывание ребенка.
Лю Цингэ вернулся с триумфом и потащил А-Цзю к ближайшей мелкой речушке. Он нашел место, где через воду было перекинуто бревно, загнал напарника на бревно и уронил в воду. Тот закашлялся, выплюнул струю речной воды и вцепился руками в бревно. Цингэ затащил его обратно и уронил снова. Еще через час он понял, что никакого прогресса почему-то не наступает, сел на бревно и снова стал думать.
– Понятно. Ты весь в голове, а не в своем теле. Ты думаешь, а не чувствуешь.
Если бы А-Цзю был одним из его учеников на пике воинов, Цингэ бы подобрал ему долгую утомительную программу тренировок, призванную вернуть его обратно из головы во все тело, но это заняло бы недели, поэтому нужен был другой выход. Цингэ с некоторым удивлением понял, что он собирается менять методику ради одного ученика. Да, очень важного, но всего одного.
– Я буду тебе объяснять. Словами, – он запрыгнул обратно и подошел к А-Цзю.
Тот пошатнулся и чуть не упал вниз от одной вибрации дерева под ногами. Цинге положил ладонь чуть выше его солнечного сплетения:
– Твой центр тяжести здесь, потому что голова человека очень тяжелая и не может сильно отклоняться от торса. Когда эта точка твоего тела сильно наклоняется в одну сторону, более тяжелая часть твоего тела тянет за собой ноги и задницу. Ты теряешь баланс и тебя легко опрокинуть. Если тебя тянут в одну сторону, чтобы сохранить баланс отклонись в другую. Давай попробуем.
Он толкнул А-Цзю в плечо, и тот резко отклонился в противоположную сторону.
– Хорошо, – похвалил Цингэ.
– Правда, хорошо? – С каким-то внезапным голодом переспросил тот.
Любого другого Цингэ бы за такое отчитал и посоветовал не выпрашивать похвалу, но А-Цзю не был одним из балованных учеников из богатой семьи, вряд ли он напрашивался просто так.
– Правда, – подтвердил Цингэ, – все, что осталось, это пара тысяч повторений, чтобы мышцы запомнили.
Он спрыгнул в воду, достал тренировочный меч и принялся тыкать им в разные части А-Цзю. Они провозились до вечера и вернулись домой мокрые, усталые и довольные. После короткого ужина Цингэ пообещал, что завтра начнет учить А-Цзю балансу в движении и с чистой совестью пошел спать. Дрема только-только начала его одолевать, когда в дверь в комнату приоткрылась, и в проеме показался А-Цзю с распущенными волосами и в одном нижнем ханьфу с развязанным поясом. Цингэ пискнул и прикусил губу. Его щеки тут же загорелись.
– Не нужно так волноваться, – проворковал его будущий муж, – ты хорошо ведешь себя со мной, и я буду хорошо вести себя с тобой. Так что я не против, ну, если ты хочешь…
– Шень Цзю! Так нельзя! – Цингэ вскочил на ноги и вытолкнул его обратно за дверь, – в таких вещах мало не возражать! Тебе тоже должно нравиться, иначе какой смысл?!
Он захлопнул дверь и с почти детской обидой добавил:
– Бесишь меня. Теперь медитировать придется. Ненавижу медитировать.
За дверью осталась растерянная тишина.
– Лю-шиди, – наконец, раздался приглушенный голос с той стороны, – ты очень злишься?
Цингэ потер лицо ладонями.
– Очень. Но не на тебя.
Дверь немного приоткрылась.
– Лю шиди… я просто не хочу надоесть тебе.
Цингэ просунул пальцы в проем, нашел ладонь А-Цзю и неловко погладил.
– Слушай, я понимаю, что тебе сложно. Я вроде как выскочил, вывалил на тебя все, жду чего-то. Но вот что я скажу: через десять лет мы оба будем уважаемыми заклинателями, которые после занятий пьют чай вместе и смеются над мелочами.
– Ты думаешь, через десять лет я смогу смеяться? – Тихо спросил А-Цзю.
– Я знаю! Я точно знаю!
Он распахнул дверь. А-Цзю стоял, опустив голову, его взгляд блуждал по полу:
– Что, если ты не прав?
– Значит, через одиннадцать. Или двенадцать. Но я точно знаю, что мы придем к этому.
– Обними меня, – сказал А-Цзю.
Цингэ обнял, и они долго стояли посреди коридора вцепившись друг в друга. Наутро Цингэ проснулся в своей постели от смеха Минъянь за стеной. Он оделся и пошел проверить, что там творится. Оказалось, что А-Цзю устроил форт из подушек и одеял, и Минъянь отважно его завоевывала. Завидев брата, она понеслась в атаку и попыталась сбить его с ног. Цингэ отошел в сторону и поставил подножку. Минъянь растянулась на полу и расхохоталась.
– А сегодня мы будем проходить баланс в движении, – заявил Цинге и поднял ее за пояс.
– Ничего, что я тут..? – Спросил А-Цзю. – Я могу держаться от нее подальше.
– Зачем? – Пожал плечами Цингэ.
– Вдруг тебе неудобно. Репутация у меня не слишком…
– Репутация и у меня, предположим, не слишком, – раздался голос за их спинами.
– Госпожа Лю!
– Матушка.
– Но у меня еще хватает мозгов чтобы понять, кто желает Минъянь добра, а кто нет. Так что привыкай. Она все-таки станет тебе младшей сестрой.
А-Цзю глубоко поклонился, пряча таким образом смущение. Минъянь попыталась выбраться из захвата Цингэ и забраться ему на спину. Все было замечательно.

 

Внутренний баланс

 

Лю Цингэ, конечно, не ожидал, что его матушка просто так согласится на любую авантюру, поэтому, когда он увидел госпожу Лю, торжественно передающую какой-то свиток А-Цзю, он тут же решил поучаствовать, просто на всякий случай.

– Не пристало жениху входить в семью совсем безо всякого имущества, – сказала она, коварно улыбаясь. – Так что вот тебе бумаги на владение одной деревушкой на окраине наших земель, сделай с ней что-нибудь.

А-Цзю внимательно изучил бумаги, поклонился в пол и тут же стал собираться в дорогу. Цингэ увязался следом, и они отправились на побережье, где располагалась деревушка. Они походили среди домов, поспрашивали местных и обнаружили, что не так давно рыба перестала ловиться, а из леса доносится жужжание и огромные тени парят среди деревьев.

– Это испытание, я справлюсь. – Сказал А-Цзю и бодро направился в лес.

Ли Цингэ представил глубины его компетенции в уничтожении чудовищ и пошел следом. А-Цзю попытался его отогнать, но это было бесполезно.

– Ты должен разобраться при помощи доступных тебе ресурсов. Мой меч это тоже доступный тебе ресурс.

Это была фраза, которая стоила ему долгих лет болящего самомнения и борьбы с собственным косноязычием. Лю Цингэ гордился ей. А-Цзю хмыкнул, кивнул и пошел дальше. Пожалуй, так было лучше, чем когда в будущем он начинал неожиданно хвалить Цингэ и этим вводил его в многочасовой ступор. Они шли к цели. Они работали вместе. И у Цингэ больше не горели уши целыми днями напролет.

После небольшой разведки они обнаружили на берегу, на скрытом рифами пляже, огромный шарообразный предмет, словно свалянный из огромных рулонов серой бумаги. Единственное отверстие располагалось сбоку и выходило в сторону моря. А-Цзю, как самый умный, решил не лезть в очевидную ловушку и сначала осмотреть предмет сверху. Лю Цингэ подсадил его, и тот забрался на самый верх, сделал несколько шагов, и провалился внутрь.

– Твою мать, – раздалось сдавленное.

Лю Цингэ подбежал к боковому входу и обнаружил себя в улье огромных пчел. Улей зажужжал, Цингэ достал меч, понимая, что это ужас, и пчела размером с него способна впрыснуть смертельное количество яда.

Он сорвал с пояса единственный защитный талисман, который хранил на крайний случай, активировал его и бросил А-Цзю. Тот выполз из липкой массы, попятился, прикрываясь полупрозрачным щитом. Рой заволновался. Одна из пчел ткнулась в защиту, и за ней поспешили остальные. Цингэ и А-Цзю выбежали из улья и нырнули под воду, прикрываясь щитом и ругаясь на чем свет стоит. Щит создал пузырь воздуха, и они по дну стали пробираться прочь, не выходя из воды. К счастью, заряда талисмана хватило чтобы оторваться от преследователей. Разозленный рой пожужжал над водой и полетел отстраиваться. А-Цзю выбрался на берег и понюхал все еще липкую одежду.

– Это мед, Лю-шиди. Если мы воткнем трубку в этот улей, мы сможем откачивать мед ведрами. Нам надо будет натянуть сетку, чтобы отгородить пасеку. А рыба… – он задумался, – вот что, они насекомые, а не птицы, и нырять не умеют. Значит, они охотятся на ту рыбу, которая нерестится, и ее потом выбрасывает на берег. Перейдем на ту, что живет в глубине. Собирать с берега уже не получится, но несколько крепких лодок и хорошие сети решат нашу проблему.

План был выработан, осталось только оттереть А-Цзю от меда. С этим они провозились до сумерек, и когда Цингэ готов был уже пойти дальше хоть как-то, А-Цзю обнаружил среди прибрежных волн блестящий предмет. Это оказалась шпилька для волос с цветком хризантемы на кончике. Контуры лепестков были сплетены из проволоки и залиты тонким слоем чего-то полупрозрачного. А-Цзю отряхнул ее от воды и собирался спрятать в рукав, когда со стороны деревни раздался женский голос:

– Где ты ее потеряла?

И к берегу вышли молодая женщина и нарядно одетая девочка лет семи.

Лю Цингэ выразительно посмотрел на своего спутника, и тот с явным недовольством вернул шпильку законной владелице.

– Где ты ее взяла? – Спросил он, – такая красивая.

– Мне дяденька кузнец сделал, – сказала девочка.

Глаза А-Цзю загорелись. Пришлось бежать смущать кузнеца поздними визитами и долгими расспросами. Тот оказался миролюбивым дедком и объяснил весь процесс создания шпилек прямо на месте.

– Да я просто взял обломок медной чашки, расплавил, протянул через пару узких дыр, чтобы вытянуть проволоку, а готовые контуры опустил в растопленную смолу с парочкой добавок.

Он продемонстрировал свои слова и сделал еще одну шпильку, которую вручил А-Цзю. Тот вставил ее в прическу и загорелся новыми идеями.

– Я знаю, где это можно продавать в городе, – заявил он по дороге к дому старосты, где они собирались заночевать.

Староста встретил их у порога вежливой улыбкой и большими сомнениями во взгляде. А-Цзю тут же принялся доказывать ему правильность своих идей, они заспорили, и староста стукнул по столу кулаком и заявил:

– Да чтобы я слушал какого-то…

И быстро сбежал, пока не наговорил лишнего.

– Он ведь имеет в виду «раба», да? Он откуда-то знает. Они что, все знают? – Тут же начал накручивать себя А-Цзю.

– Думаю, он имел в виду «мальчишку». Он ведь раза в три тебя старше.

– И не прочел ни одной книги в жизни!

– С такими людьми тебе тоже придется работать.

А-Цзю насупился и устроил себе гнездо в дальнем углу. Лю Цингэ оставил его дуться и рассуждать о несправедливости жизни и тоже пошел спать. Он чувствовал себя вымотанным. Наутро он проснулся и обнаружил, что староста и А-Цзю обсуждают что-то уже нормальным тоном. Лю Цингэ пошел выполнять обязательные утренние упражнения и обнаружил, что резервы ци восстанавливаются не так хорошо, как ему хотелось бы. Делать нечего, пришлось медитировать. К полудню он закончил со своей частью дел, А-Цзю – со своей, и нужно было куда-то ехать.

– В орден, – решил Лю Цингэ, – обустраивать здесь все годами можно, а нам нужно учиться.

– Ты уверен, что они меня не выпрут? – Засомневался А-Цзю. – Середина года все-таки. Может, с новым потоком пойти, дождавшись ежегодного приема?

– Давай ты поедешь как будто мой жених, а там своими коварными путями проникнешь на пик ученых? Знаешь, сольешься с окружением, чтобы никто потом и не вспомнил, что они тебя не принимали.

– Мне нравится эта идея, – согласился А-Цзю, – а если будут проблемы, то можно уже и с новым потоком и с новыми знаниями.

Так они и сделали. После первого ажиотажа все немного улеглось. Сначала весь пик воинов хотел вызвать А-Цзю на дуэль, чтобы проверить его моральные и физические качества, но вовремя поставленные на стол кувшины с вином решили эту проблему, и его тут же признали дельным, хоть и мирным человеком. Ради приличия глава пика хотел поселить их раздельно, но А-Цзю вцепился в рукав Цингэ и шипел на всех, кто приближался слишком близко. В результате, старый сосед Цингэ просто поменялся с А-Цзю комнатами, чтобы не тревожить его еще больше.

А-Цзю забился в самый дальний угол, прикрылся телом Лю Цингэ ото всех потенциальных опасностей, положил ладонь ему на плечо и укутался в одеяло по самый нос.

– Тебе..?

– Мне удобно, – заверил Лю Цингэ и положил свою руку поверх его пальцев.

Он проснулся посреди ночи оттого, что А-Цзю глубоко и прерывисто дышал так, словно за ним гонятся.

– Кошмар приснился?

– Ох, я разбудил тебя? – Он сел и прикрыл рот ладонью, как будто боялся, что его вырвет, – извини. Ничего не случилось.

Лю Цингэ понял, что никто их них сейчас уже не заснет и пошел делать успокаивающий чай. А-Цзю вцепился в горячую кружку и долго грел об нее пальцы. Лю Цингэ сидел рядом и как мог терпеливо ждал, пока он начнет говорить. Раньше Лю Цингэ уже влез бы с вопросами, но теперь он знал динамику. Начнешь спрашивать, получишь только отговорки. Он ждал. А-Цзю начал говорить, когда чай уже почти остыл.

– Я не… то место, откуда я ушел, оно было страшным, но я справлялся с ним. Пусть и с потерями. Я не понимаю, почему не могу справиться теперь, когда я почти в безопасности.

– Я понимаю, – сказал Лю Цингэ.

– Правда? – А Цзю наклонился над столом, – скажи мне, ты же скажешь, да? Как мне это все убрать и идти дальше?

– Я не очень разбираюсь как это по-медицински, – признался Лю Цингэ, – в общем, ты сражался с гигантским иглобрюхом. Опаснейшая тварь, отвлечешься и ты труп. Ты нахватал иголок в бок. Но пока ты дрался, ты не замечал этого, потому что выжить было важнее. А теперь тебе больно.

– И как мне их выдернуть?

– Надо к доктору идти, – вздохнул Лю Цингэ, который знал это по борьбе с настоящими иглобрюхами, – очень не хочется, но надо.

– Я не могу пойти с таким к доктору! – Зашипел А-Цзю, – тем более здесь. Меня запомнят слабым и жалким.

Лю Цингэ задумался. В прошлый раз в начале пути в ордене Шень Цзю тоже подходил ко всему с точки зрения силы и власти. Вряд ли удастся за вечер его переубедить. Придется работать с тем, что есть.

– Я знаю одного молодого доктора, который умеет держать язык за зубами. Если ты дашь ему помочь тебе, он это запомнит и в будущем будет благосклонен.

– С чего бы, – засомневался А-Цзю.

– Ну… – замялся Лю Цингэ, – потому что мы привязываемся к людям, которым помогли и не хотим, чтобы с ними что-то случилось.

– Логично, – согласился А-Цзю, – мы ведь уже потратили на них время и усилия.

На следующее утро они пошли коварно очаровывать Му-шисюна, который возился со своими фолиантами на пике медиков. Тот выпроводил Лю Цингэ, долго о чем-то совещался с А-Цзю, а потом его тоже выпроводил и позвал Лю-шиди обратно.

– Котят, значит, с поломанными лапками подбираешь, – сурово спросил тот, заложил руки за спину и начал ходить туда-сюда. – Я тебя не сдам наставнику только потому, что ты вроде серьезный парень, не как эти чудики с пика волшебных зверей.

– А что они сделали? – Спросил Лю-шиди.

Му-шисюн продемонстрировал деревянную коробку, из которой тут же появилась когтистая черная лапа и попыталась оцарапать его руку:

– Вот, приперли дикую тварь из дикого леса. На котеечку похожа. Котеечки же ласковые, да?

Из щели в коробке показалась вторая когтистая лапа, на этот раз перебинтованная, и раздалось злобное:

– Мрау-рау-рау!

– А кто с ней теперь должен сидеть? Добрый доктор. А паразитов этих как ветром сдуло.

– Меня не сдует, – пообещал Лю Цингэ. – Делать что нужно?

– Я твоему другу прописал три успокаивающих чая, медитации и еженедельные посещения.

– Сурово, – сказал Лю Цингэ, которого разве что успевали перебинтовать, перед тем, как он сбегал с пика медиков.

– Ты его не обижай, и скажи, доктор запретил физическую близость до брака. С ним все в порядке, то есть физически, но… в моей практике встречалось, что после подобных травм в ранней юности… а, ты слишком молодой еще, не поймешь.

– Пойму, – пообещал Лю Цингэ и не двинулся с места.

– Человек начинает воспринимать свое тело как единственный ресурс, который от него нужен окружающим, и пытается…

– Так вот что это было, – осенило Лю Цингэ, – ясно. Чаи и воздержание.

Му-шисюн и ему прописал успокаивающий чай. Лю Цингэ взял, пригодится.

– Вот что, – сказал доктор, – я тебе помог?

– Помог. Делать что надо?

– Посиди с котеечкой, а? – Попросил тот и вручил ему коробку.

Лю Цингэ принес ее к себе, покормил и поставил подальше от лежанки. Потом он пошел искать А-Цзю, который сбежал по своим ученым делам. Лю Цингэ обнаружил его медитирующим в саду медиков. А-Цзю сидел среди цветов, сложив лодыжки на крест. На колене у него лежала булавка с хризантемой. Минут через десять он открыл глаза и почти улыбнулся, и в сердце Лю Цингэ что-то болезненно приятно защемило.

– Я думал об этой шпильке, – сказал А-Цзю, – она ведь сделана из полнейшего мусора, каких-то обломков и камушков. Единственное, что в ней есть драгоценного, это кропотливая работа и любовь.

Лю Цингэ кивнул. Вокруг стрекотали птицы. По волнам травы ходил ласковый ветер.

– Ге-ге, – сказал А-Цзю, и сердце забилось быстро-быстро, – ге-ге, ты это во мне увидел?

– Да, – сказал Лю Цингэ. – Ты будешь как эта шпилька, только ты сделаешь себя сам.

Неправильная встреча

Когда Лю Цинге вернулся после вечерней тренировки, он обнаружил, что его стойка с тренировочными мечами перевернута, постель в беспорядке, а на стенах и потолке остались следы когтей. Вперед выступил Шень Цзю с поцарапанной щекой и продемонстрировал проломленную коробку и замотанный в полотенце комок черной шерсти.

– Мрау-рау-рау! – Сказал комок и попытался прогрызть полотенце длинными острыми клыками.

– Эта тварь изворотлива, беспринципна и абсолютно неукротима.

– Вижу, – подтвердил Лю Цингэ.

– Гэ-гэ, давай оставим ее себе?

Лю Цингэ, абсолютно размякший от ласкового обращения, кивнул. Он пожалел о своем решении на следующий день, но Шень Цзю с таким довольным видом прибирал за котеечкой бардак, что язык не повернулся возражать. Сначала они обустроили для этого неуправляемого куска меха отдельное место в уголке, но чудовище тут же разнесло его. Подумав немного, Шень Цзю собрал во дворе вольер. Кусок темноты с зеленющими глазами заволновался, отрастил два больших кожистых крыла, перемахнул через забор и исчез в лесу.

– Стой, зараза! Нет, ты видел?!

– Угу, – сказал Лю Цингэ с ощутимым облегчением в голосе, – значит, не судьба.

На следующее утро он проснулся оттого, сто по его лицу прошлись чьи-то наглые лапы. Зараза остановилась над головой Шень Цзю и с гордым видом положила на подушку дохлого чешуйчатого иглобрюха, мгновенно утвердив свою роль как добытчицы в семье. Иглобрюхи были полезными для совершенствования, но редко попадались, и Шень Цзю сварил его с луком и приправами.

С тех пор Зараза появлялась несколько раз в неделю, приносила добычу и иногда оставалась поспать на них как на лежанке. Сначала она немного подросла, и Лю Цингэ подумал, что это метис камышового кота. Потом она подросла еще чуть-чуть, и Лю Цингэ решил, что у нее в родне могут быть манулы. Потом она подросла еще немного до размеров пантеры. А потом она подросла еще, и Лю Цингэ решил, что набьет морду этим умникам из пика волшебных животных. Они бы еще слона в орден притащили. Однако за всей суматохой Шень Цзю повеселел и немного отвлекся от своих проблем. Он приучился сбегать с утра на занятия на пик ученых. Если его и замечали, то пока никто не решился выгнать. Постепенно комната Лю Цингэ наполнилась музыкальными инструментами и свитками со старинными текстами. Разбрасывать тренировочные мечи пришлось аккуратнее.

Лю Цингэ настолько понадеялся на тихую размеренную жизнь, что не сразу поверил своим глазам, когда однажды пошел размять ноги и обнаружил, что какой-то старший боевой брат, которого он даже по имени не знал, прижимает его жениха к стене рукой за горло. Если бы все это cлучилось хоть с каким-то предупреждением, он бы еще вспомнил, что вокруг одни подростки и надо с ними полегче, но все было неожиданно, жестко и по-настоящему. Лю Цингэ подошел, перехватил умника за запястье и загнул кисть так, как она в целом состоянии не гнется. Раздался хруст ломающихся костей, безвестный ученик заорал и попытался врезать ему кулаком по лицу. Лю Цингэ поймал кулак, и сломал умнику вторую руку. На крик сбежались ученики, и скоро все сидели в домике главы пика и рассказывали свою версию событий. Только Шень Цзю молчал. Наставник проследил, чтобы раненого отвели на пик медиков, вернулся и принялся сверлить их взглядом. Потом отослал Лю Цингэ медитировать в углу. Тот попытался возражать, но был оттащен на циновку за шкирку. Делать было нечего, Лю Цингэ сел, скрестил ноги и принялся из-под опущенных век наблюдать за происходящим.

– Показывай, как он тебя схватил.

Шень Цзю неловко перехватил ладонь главы пика и положил себе на шею.

Глава нахмурился.

– Так. Тебя прижали к стене. С правой стороны тебя держит четыре пальца, с левой стороны – один. В какую сторону будешь вырываться?

Шень Цзю на секунду замер, словно осмысливая то, что ему НУЖНО вырываться, и сказал.

– В левую.

– Давай. Резко влево и вниз, и под руку уходишь.

Они отрабатывали последовательность до тех пор, пока та не стала получаться без раздумий, после чего глава сказал:

– Будешь приходить каждое утро перед занятиями вместе с женихом. Ты будешь приемы учить, а он – медитировать.

Шень Цзю глубоко поклонился и сбежал, а Лю Цингэ остался один на один с наставником.

– Теперь ты. Что ты сделал не так?

– Не надо было ломать ему руки.

– Почему?

– Потому что заклинатель со сломанными руками все равно остается грозным противником. У него еще ноги есть. Надо было приложить его головой о ближайшее дерево и вырубить.

Наставник несколько оторопел от такого подхода.

– Да, – пробормотал он, – прыти и отваги тебе не занимать, но способ мышления специфический.

Когда Лю Цингэ вернулся домой, его тут же напоили свежим чаем с рисовыми плюшками. А-Цзю посидел молча. Лю Цингэ посидел молча рядом.

– Он младшей ученице под одежду полез, – наконец, нарушил молчание А-Цзю.

– Надо было ему еще и член оторвать, – решил Лю Цингэ, – на всякий случай.

А-Цзю поперхнулся чаем. На этом вопрос неизвестного старшего ученика был закрыт. К концу месяца, когда поджили руки, неудачливый совратитель перевелся в орден подальше и поменьше. Было ли это как-то связано с тем, что Лю Цингэ приходил и наблюдал за каждой его тренировкой, или с тем, что среди личных вещей ученика внезапно стали появляться набитые соломой чучела иглобрюхов, словно говорившие «ты следующий?» Этого никто так и не узнал.

Вопрос с обучением А-Цзю тоже решился довольно легко. В какой-то момент главы пиков в очередной раз спорили кто из их учеников самый лучший, глава пика ученых поставил деньги на А-Цзю, а глава пика воинов заявил:

– Старый маразматик, да он же не твой ученик.

– Почему не мой ученик? Как не мой ученик? – Взвился тот, и А-Цзю тут же приняли.

Наставник потом долго ходил довольный и рассказывал Лю Цингэ про стратегию и тактику ведения затяжных боев.

Словом, все было чудесно, тем более странным казалось то, что А-Цзю стал хандрить, и чем дальше, тем чаще Лю Цингэ заставал его грустившим в кота. Но при этом А-Цзю ничего не говорил! Наконец, их общий побитый жизнью вид настолько надоел Лю Цингэ, что он решился начать расспросы. После долгих заверений о том, что все замечательно и лучше не бывает, А-Цзю признался, что тоскует по своему старому товарищу.

– Уже больше года прошло, а он так и не появился. Наверно, погиб где-нибудь по дороге и теперь даже останки не похоронишь. Если он вообще смог выбраться из того поместья! Что если они его убили при попытке побега, а я не знал?

Лю Цингэ подумал, не обнаружил в своем арсенале ни одной духовной техники, которая могла бы здесь помочь, и пошел к наставнику. Тот долго стучал по столу указательным пальцем в раздумьях, потом закопался в библиотеку и принес ворох старых фолиантов. Несколько дней они с Лю Цингэ разбирали эту ветошь, пока не нашли полезную технику. Лю Цингэ вызубрил теоретическую часть и отправился к А-Цзю, по дороге удивляясь, сколько времени на него потратил наставник. В пору своей настоящей юности он не замечал таких вещей, но теперь ему было известно, как много обязанностей у главы пика и сколько учеников нуждается в его внимании. Он мысленно пообещал себе, что на этот раз будет уделять больше времени младшим.

А-Цзю взглянул на древний свиток, позволявший найти знакомого заклинателя по подчерку ци в воздухе, и решил сначала опробовать на себе.

– Уверен? – Переспросил Лю Цингэ, – я ведь тебя тогда везде смогу найти, в любое время.

– Не уверен, – признался тот, – но скоро начнутся одиночные задания, и я хотел бы, чтобы у меня тоже был способ тебя найти, если ты опять на неделю пропадешь без вести.

Это был неловкий момент. Лю Цингэ действительно недавно ушел на охоту и по старой памяти пропал ночей на пять-шесть. Ему и в голову не пришло, что за него будут беспокоиться.

Они разучили технику, опробовали ее друг на друге, а потом наступила пора неопределенности, потому что А-Цзю не знал толком, есть ли у его друга духовные вены и собственная энергия ци. Он попробовал сконцентрироваться и медитировать, используя нужные техники, но почему-то стрелка все время указывала направление к пещерам духовного совершенствования неподалеку от ордена.

– Я что-то не так делаю, – сказал А-Цзю и нахмурился, – я еще постараюсь, у меня получится.

– По-моему, у тебя получилось, – ответил Лю Цингэ, заподозрив, в чем тут дело и кого они ищут, – в духовных пещерах уже больше года заперт один ученик. У него проблемы какие-то, то ли с ци, то ли с самоконтролем.

– Да, но это было бы каким-то совсем неправдоподобным совпадением.

Это не было совпадением. Шень Цзю просто приходил в один и тот же орден через разные знакомства. И ждать еще неизвестно сколько лет он не собирался. Той же ночью они прокрались к пещерам и взломали печать у входа. Осторожно, не зажигая свет, чтобы не привлекать к себе внимания, они пошли на звук и оказались в пещере. Лю Цингэ шел первым, поэтому у него было пространство для маневра. Когда чей-то меч ударил сверху и справа, он поставил блок и пнул противника в колено. Тот взвыл, снова бросился в атаку, но Шень Цзю перегородил путь. Не успел Лю Цингэ испугаться, как неизвестный нападавший бросил меч, пробормотал «как хорошо, что ты жив» и рухнул в обморок. Не слушая возражений, Шень Цзю подхватил обмякшее тело и потащил на пик медиков.

– Еще одного котеночка принесли? – С порога спросил Му-шисюн, но увидев, в каком состоянии больной, поднял на уши весь пик и выгнал всех не-медиков из больничного крыла.

Лю Цингэ и А-Цзю до утра сидели за дверью и ждали новостей. Наконец, Му-шисюн появился в дверях, заляпанный чужой кровью и усталый.

– Спасли, – рапортовал он, – у вас покушать ничего нет? Я сутки на ногах.

Они честно поделились своими запасами. Потом Му-шисюн пошел спать на свободную больничную койку, а Шень Цзю принялся сторожить у постели больного, пока тот не очнулся. Лю Цингэ нужно было идти на тренировку, и весь день он думал о том, что, наверно, не успел. Что вернись он еще хоть на пять лет раньше, эти двое все равно были вместе с самого начала. А он? Опять будет лишним? С такими мрачными мыслями он пропустил обед. Несколько дней пока Шень Цзю не выбирался из больничного крыла, тянулись как месяцы. Лю Цингэ знал, что у него нет права злиться, поэтому тоже начал хандрить.

Однажды он пришел домой и обнаружил, что Зараза устроила побоище в сарае с инструментами. Он пошел ее отлавливать, зараза вцепилась в его предплечье, но не могла прокусить кожаный наплечник. Лю Цингэ подхватил ее под задницу, чтобы не сбежала, и услышал знакомый голос за дверью. Запаниковав, он пригнулся и спрятался за большим столом, на который была навалена куча инструментов. Дверь скрипнула.

– Она где-то здесь была. В общем, я понял, что если говорить «пожалуйста, гэ-гэ», то его можно уговорить на все, и теперь у меня есть кошка.

– По-моему это неправильно, – ответил второй голос, в котором Лю Цингэ узнал будущего главу ордена Юэ Циньюаня, – ты же всегда ненавидел молодых господ.

– Он другой! Каким-то невообразимым чудом у этого милого мальчика получилось не скурвиться от обилия денег и привилегий. И я за него выйду! Будь уверен, что я за него выйду и стану жить долго, и счастливо, и с кошкой.

– Просто…

– Что? Ци-гэ, неужели я не заслуживаю, чтобы рядом был кто-то, кто любит и заботится обо мне?

– Просто я всегда думал, что это буду я, – выпалил Ци-гэ.

Лю Цингэ и Зараза молча переглянулись, кошка даже на время перестала грызть его наплечник. Пауза затягивалась, и, когда Цингэ уже начал думать, не будет ли честнее обнаружить свое присутствие, раздался звук удара и топот убегающих ног. Лю Цингэ приподнял голову над столом и обнаружил, что Ци-гэ с подбитым носом сидит на полу и непонимающе смотрит вдаль. Лю Цингэ и Зараза переглянулись еще раз, но не могли друг другу ничего подсказать.

– О, – сказал Юэ Циньюань, – ты все время был тут. Думаешь, он возненавидит меня теперь?

Лю Цингэ открыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но не обнаружил ни одной достойной мысли, кроме:

– Что?!

 

Супротив

Лю Цингэ поднял будущего главу ордена с пола, отряхнул и проверил на наличие несовместимых с жизнью ранений. Убедившись, что глава не собирается умирать вот прямо сейчас, он покинул сарай и направился за своим женихом в поисках некоторых пояснений. Лю Цингэ, конечно, знал, что эти двое и в прошлой жизни вели себя очень странно и порой очень громко, но теперь-то что было не так? Немного подискутировав с самим собой, Лю Цингэ решил применить новую технику поиска и обнаружил, что его жених на своих двоих сбежал в город. Меч-то ему еще не выдали. Лю Цингэ походил кругами вокруг тренировочной площадки, а потом плюнул на приличия и полетел в то место, из которого и в прошлой жизни пару раз забирал коварного негодяя.

Бордель был нарядным и абсолютно неподобающим заведением в городской черте. Двери его никогда не закрывались, а многочисленные посетители галдели как рой подвыпивших пчел. Лю Цингэ, конечно, надеялся, что в этой жизни Шень Цзю обойдет это место стороной, но духовная техника указывала на верхний этаж. Не успел Лю Цингэ толком огорчиться и пожаловаться на несправедливую жизнь, как голос жениха сверху раздался на всю округу. Лю Цингэ заторопился наверх, таща следом за собой парочку вцепившихся в ханьфу красавиц, но путь ему преградила мадам. Где-то за ее спиной, этажом выше А-Цзю жаловался проституткам:

– Единственный человек, который заботился обо мне по доброте душевный, который в отличие от остальных не собирался перегнуть меня через стол и отыметь! И оказывается! Что он тоже!

– Выпей еще вина, – посоветовал нетрезвый женский голос, – забудь про этих уродов.

Тем временем Лю Цингэ попытался обойти мадам и подняться наверх.

– Мне надо. Я не разнесу тут все.

– Знали бы вы, молодой человек, сколько раз я слушала эти пустые обещания, – проворковала она, подхватила его под руку и повела к ближайшему свободному столу.

Лю Цингэ выпил вина и начал переживать душевный кризис прямо в реальном времени.

– Я-то думал, он сюда ходит непотребностями какими-то заниматься, – пожаловался он хозяйке, – а он сбегает с вашими девчонками поболтать, потому что им понятны его проблемы. Я ужасный человек.

– Это не новость, – пожала плечами та, – все люди – ужасные люди. Выпейте еще.

Лю Цингэ опустошил кувшин, обвиняющим взглядом зыркнул на самое дно и спросил:

–А делать-то теперь что? Вы не представляете, я все стараюсь, стараюсь… а он смотрит на меня так, как будто я его обижу. Вот точно обижу. Вот еще дня два подожду и обязательно обижу.

Мадам наклонилась и начала заговорщическим шепотом набрасывать план действий. Лю Цингэ сначала побледнел, потом покраснел, а потом залпом прикончил еще один кувшин вина.

– Это же непристойно!

– Мне замолчать?

– Н-нет?

Когда он добрался до верхнего этажа, А-Цзю дремал в углу на чужом плаще, а девочки все еще сидели за столом и допивали вино. Лю Цингэ принес им тарелку со сладостями, потому что спаивать юных прелестниц ему совесть не позволяла, и пошел будить жениха. Он легонько тряхнул его за плечо, и А-Цзю вцепился в его рукав, не разлепляя век, и отказался выпускать.

– Я отвезу тебя домой, хорошо? – Предложил Лю Цингэ, – а то ты не успеешь утром на тренировку.

– Гэ-гэ, а куда мы бежим? Давай прямо здесь? Разве не подходящее место? – Положил руку ему на плечо и попытался опустить на себя. – Все равно я большего не стою.

– Все ясно, у тебя этот, супротив… нет, кооператив… рецидив! – Понял Лю Цингэ.

Он поднял своего жениха на руки и понес вниз.

– Выспишься, позавтракаешь, помедитируешь, и станет полегче.

– Не станет, – пробубнил А-Цзю в его ханьфу, – вон я как высоко забрался, а жизнь все равно –дерьмо. И зачем ты до сих пор со мной возишься?

– Люблю я тебя, – сказал Лю Цингэ и пошел вниз.

Шень Цзю вздрогнул, соскочил на пол и чуть не врезал ему по щеке, остановив руку в последний момент. Вместо этого он вцепился в воротник ханьфу и дернул на себя:

– Ты, богатый мальчик, меня не любишь. Ты меня хочешь. Просто ты еще слишком тупой, чтобы понять разницу, а я этим пользуюсь.

– Я знаю, что со мной, – спокойно ответил Лю Цингэ, – ничего, если ты мне не веришь пока. И Юэ Ци тебя любит и, по-моему, не в том плохом смысле. Просто он еще не понимает многого.

Плечи А-Цзю опустились.

– Не обижай его.

– Не буду, – пообещал Лю Цингэ, подозревая, что любая попытка причинить боль Юэ Ци окончится большим стрессом для А-Цзю.

– И не говори ему, – еще тише добавил Шень Цзю.

Лю Цингэ сначала не понял, о чем тот, но через полминуты в его затуманенный алкоголем мозг начала поступать нужная информация.

– Сам скажи, а то он будет нести глупости, а тебе от этого будет плохо.

– Вот еще, он либо начнет жалеть меня, и я ему врежу, либо он меня бросит. Потому что обо мне теперь нельзя всякие романтичные мысли думать, я вроде этих девчонок, – он указал на допивавших третий кувшин куртизанок, – только они лучше. Им можно дать золота, они заткнутся и сделают вид, что все хорошо. А я не заткнусь.

– О них можно думать хорошо. Наверняка кто-нибудь там сейчас влюблен в одну из этих девчонок.

– Тогда что они еще делают здесь?! У тебя есть деньги? – Внезапно спросил он и похлопал себя по поясу, где висел опустевший кошелек.

Лю Цингэ передал ему свой, в котором всегда было золото. А-Цзю посчитал монеты, кивнул своим мыслям и крикнул куртизанкам:

– Кто хочет уйти отсюда? Я могу выкупить один контракт, и у меня останется немного на обустройство. Езжайте в деревню, купите домик и сделайте что-нибудь со своей жизнью.

Одна из девушек открыла было рот, но ее одернула соседка слева:

– Ты их просто пропьешь. Позовите принцессу ТяньЛунь.

Они сбегали вниз и привели девушку, закутанную в полупрозрачное алое одеяние. Девушка пыталась прикрыть руками плечи.

– Сколько ей лет? – Не поверил Лю Цингэ.

– Достаточно для дебюта и слишком мало, чтобы понимать, что это значит.

Они выкупили контракт и отправили девчонку обустраиваться на землях А-Цзю. Половину дороги она плакала, подтверждая, что понимает хотя бы часть происходящего. Девочки постарше насовали ей в узелок дешевых побрякушек и обняли на прощание. Лю Цингэ и А-Цзю провозились с ее путешествием, проверили, что она добралась благополучно и остановилась у добродушной вдовы. А там уже и возвращаться нужно было.

– Я верну деньги, – пообещал А-Цзю.

– Можешь не возвращать.

– Все-таки ты тюфяк, великий воин.

– И что? – Пожал плечами Лю Цингэ, – раньше у тебя была ужасная жизнь, даже тюфяка не было. А теперь у тебя есть тюфяк.

Шень Цзю хихикнул, сделал неуверенный шаг, и потребовал:

– Неси.

Лю Цингэ подхватил его обратно на руки. Долгое время они летели молча, среди облаков, но потом те разошлись и А-Цзю сказал:

– Подними нас повыше.

Лю Цингэ послушно поднял меч так высоко вверх, как мог.

– Остановись. Вот, сейчас.

Шень Цзю протянул ладонь к небу, сосредоточенно нахмурился, сжал пальцы в кулак и просунул в рукав к Лю Цингэ.

– Ты стащил луну?

– Угу. Храни ее теперь для меня.

– Это безрассудно, А-Цзю. Что теперь будет с приливами? – Поддразнил Лю Цингэ.

– Ничего не знаю. Моя луна, мой жених. Имею право.

Он положил голову на плечо Лю Цингэ и тихонько засопел. Лю Цингэ вернул их обоих в орден и пошел досыпать. Как заклинатель он мог провести несколько суток без сна, но как влюбленный идиот хотел хоть полчаса полежать в обнимку с А-Цзю.

Однако этим планам не суждено было сбиться. На пороге его уже ждал взволнованный Юэ Ци с подбитым носом. Лю-шиди положил спящего А-Цзю на циновку, вернулся и не очень вежливо спросил:

– Тебе чего?

– У меня предложение. Мы подеремся. Если ты выиграешь, моя жизнь будет в твоих руках также как и его, а если я, то ты освободишь его ото всех обязательств.

Лю Цингэ тихо застонал. С одной стороны он был уверен: все, что делает Шень Цзю, он в любом случае делает по своей воле. С другой стороны, подраться с будущим главой ордена! По-настоящему! Когда еще представится такая возможность?!

– Завтра, после тренировок. В бамбуковом лесу, – он затих ненадолго, но потом все же признался, – всегда хотел подраться в бамбуковом лесу.

– Это будет интересно, – согласился Юэ Ци и ушел.

И теперь уже Лю Цингэ не мог заснуть. Теперь он до утра тренировался, предвкушая одну из самых сложных битв в своей жизни. А в домике сопел, ни о чем не подозревая, А-Цзю.

 

Суетной день

Если бы кто-нибудь спросил Лю Цингэ, почему он улыбается, тот не смог бы ответить. Лю Цингэ безупречно прошел полосу препятствий, до которой допускали только старших, Лю Цинге легко пообедал, искупался, надел свое самое чистое и красивое ханьфу и побежал в бамбуковую рощу на дуэль. Ему пришлось пригнуться и тихонько пробраться мимо главы пика ученых, считавшего рощу своим любимым детищем. Глава сидел дома и читал что-то у окна. Значит, придется драться тихо, чтобы он не расшумелся. Лю Цингэ затаился среди высоких стволов, но природный темперамент не позволил ему затихнуть надолго, и воин принялся мерить шагами тропинку между деревьев. Влево получилось сорок шагов, обратно тридцать восемь. Лю Цингэ понял, что ускоряет шаг в ожидании.

Юэ Циньюань шел к лесу медленным и уверенным шагом. Его волосы были забраны в пучок, чтобы не мешались, а на плечи было накинуто зеленое ханьфу, из-за которого его фигура сливалась с листвой. Сердце Лю Цингэ забилось сильнее. Будущий глава применил тактику.

Они поклонились друг другу. Лю Цингэ приложил палец к губам и указал на домик, где продолжал читать ни о чем не подозревающий глава пика ученых. Юэ Ци кивнул и обнажил меч медленным отточенным движением, абсолютно беззвучно. Лю Цингэ бросился в атаку, и их клинки скрестились и завибрировали от усилия. Он рубанул еще раз, слева направо, потому что ведущая рука у Юэ Ци была правая, и так ему было сложнее блокировать. Юэ Ци ушел вбок, и сделал полуоборот, нагло поворачиваясь к Лю Цингэ почти спиной. Такого он вынести не мог. Воспользовавшись преимуществом Лю Цингэ рванул вперед и чуть не пропустил удар по шее, который закончился бы признанием поражения в тренировочном бою и смертью в реальном. Сердце Лю Цингэ засаднило еще сильнее. Вот почему он так ждал этого боя. Потому что семнадцатилетний Юэ Циньюань сражался на уровне тридцатилетнего Лю Цингэ. Запасы ци и силовые удары не имели такого уж большого значения, когда они петляли друг перед другом, выискивая малейшую неточность в технике. Срезанные стебли бамбука, задетые их мечами, летели во все стороны, образовывая изящную проплешину в любимом саду главы пика ученых. Солнце клонилось к закату, когда тот закончил чтение, отложил свитки и обнаружил посреди своих владений полный хаос и двух измотанных учеников.

– Мой лес! Мой бамбуковый лес! – Закричал он, схватил меч и побежал к ним.

Лю Цингэ, поняв всю сложность ситуации, ухватил Юэ Ци за рукав, запрыгнул на клинок и стрелой полетел прочь, в самые дальние и высокие кусты на своем пике. Они приземлились, уйдя в перекат, и затихли, пока глава пика ученых кружил в небе и выкрикивал угрозы.

– Лю-Шиди, мы его обидели, мы должны выйти и взять на себя ответственность.

– Нет, именно потому, что мы его обидели, мы не должны показываться. Он же потом моему наставнику плешь проест, – зашептал в ответ Лю Цингэ, – и бамбук сажать заставит. Я не хочу сажать бамбук, это скучно.

– Лю-шиди, надо брать на себя ответственность.

– Я не хочу за него замуж, у меня другие планы!

– Причем тут замуж?

Лю Цингэ тяжело вздохнул.

– Ты вообще знаешь, что эта фраза про ответственность означает?

Юэ Ци задумался:

– Ну, что нужно с честью подходить…

– Это значит, что ты хочешь перепихнуться с главой пика ученых. Ну и все остальное тоже, но обычно ее в таком значении используют.

– Я не хочу спать с главой пика ученых!

– Это пока.

Юэ Ци раскраснелся и начал сбивчиво что-то объяснять, но Лю Цингэ жестом остановил его и прислушался к отдаленным звукам чьей-то перепалки.

– Опять они его задирают, – пробормотал он и стал пробираться через кусты к столовой, где уже собрались другие ученики.

Один из них, здоровенный лоб с отсутствием признаков разума на толстом лице тыкал пальцем в А-Цзю и говорил:

– Какой ты старший ученик, если у тебя даже меча нет?

Лю Цингэ выскользнул из кустов и приставил кончик своего клинка к чужой потной шее:

– Я его клинок. Проблемы?

А-Цзю шагнул за его спину и положил ладонь ему на живот в совершенно непристойном, но приятном жесте. Свободной рукой он стал заплетать силовую атаку, его ци полилась с пальцев на плечо Лю Цингэ, готовая сорваться в любой момент. Разумно оценив свои шансы, задира скрылся среди построек, чтобы стена закрывала его спину от неприятелей.

– Случилось что? – Спросил А-Цзю, отходя на шаг назад, – вы какие-то потрепанные.

– Да мы…

– Все в полном порядке, Сяо Цзю, не волнуй… – Сказал Юэ Ци и рухнул в обморок прямо в кусты.

Пришлось тащить его к медикам. Те проверили ци, сказали, что парень перенапрягся, и оставили его до утра спать на койке под наблюдением А-Цзю. Лю Цингэ пожал плечами и оставил их болтать на пике медиков. Ночью А-Цзю вернулся домой злой и тоже растрепанный.

– Он опять со своими глупостями полез. Ну, я и рассказал ему все. А он сбежал.

– Куда сбежал?

– Да откуда я знаю! – Всплеснул руками А-Цзю. – Это все твоя идея была! Ну и… ну и правильно. Не будет больше… смотрит на меня так, как будто…

Он помотал головой и решительно стал раздеваться ко сну. Встревоженный Лю Цингэ наоборот накинул теплую одежду и решил пройтись к пику медиков. Туда Юэ Ци не возвращался. Тогда Лю Цингэ пошел на его пик и обнаружил, что туда будущий глава ордена забежал на минутку, а потом пошел уничтожать колонию морщеспиных котиковых удавов, заведшихся ниже по реке и плевавшихся ядом в путешественников.

– Один? С его здоровьем? – Не поверил Лю Цингэ и побежал спасать идиота.

Идиота он обнаружил у самого гнездовья, среди горы трупов монстров. Идиот сидел на заднице прямо в реке и смотрел, как уплывают вдаль трупы его противников.

– Психанул, – понял Лю Цингэ.

Тот обернулся на звук и неловко улыбнулся:

– А, Лю-шиди. Да, мы же с тобой не закончили поединок. Сейчас, я…

– Потом закончим, – заявил Лю Цингэ, поднял его на руки и понес обратно, – тебе нельзя в таком состоянии одному сбегать. А если с тобой что случится? А-Цзю же с меня шкуру снимет, а потом очень расстроится!

– Ты прав, конечно, я… я все делаю не так.

Они остановились на привал у леса, развели костер и просушили одежду. Юэ Ци выглядел потерянным и печальным.

– Ты ведь присмотришь за Сяо Цзю если я умру?

– Ты не умрешь, – с мрачной решимостью заявил Лю Цингэ.

– Нет, я не пытаюсь драматизировать, просто наставник говорит, что с моими проблемами с мечом я могу умереть. Я вроде как… взял не свой меч. И теперь, когда я его использую…

– И ты пошел драться со мной, – понял Лю Цингэ, – этим самым не своим мечом.

– Но я должен быть, я же думал, что защищаю Сяо Цзю.

Надо было поговорить. Надо было.

– Вот что, – решил Лю Цингэ, – если ты обидел духовный клинок, то извинись перед ним.

Юэ Ци внимательно его выслушал, положил свой клинок в ножнах на траву, поклонился и зашептал что-то. Ничего необычного не случилось. Юэ Ци выпрямился и потянулся обратно к оружию. Лю Цингэ ударил его ладонью по запястью.

– Ты вообще что ли… Юэ Ци, ты же умные книжки читаешь и с умными людьми переписываешься.

– Да, по долгу службы я…

– Так как ты можешь быть таким идиотом? Ну представь, вот ты обидел девушку, облапал ее…

– Я бы никогда!

– Потом извинился. А потом снова облапал. Стоят хоть чего-нибудь твои извинения? Ты не можешь больше пользоваться этим мечом. Ты можешь только хранить его для настоящего владельца.

Юэ Ци задумчиво склонил голову, размышляя над его словами. Заклинатель без духовного клинка был легкой добычей. Он кивнул. Время близилось к полуночи, когда они не вышли на знакомую тропу к ордену, забредя еще глубже в лес.

– Ты не ощущаешь чужого присутствия? – Спросил Юэ Ци.

Лю Цингэ прислушался к своим чувствам и обнаружил источник демонической энергии среди ветвей. Он ударил не глядя, какой-то мелкий демон подскочил в воздух и побежал в чащу. Лю Цингэ побежал за ним, не слушая предостережений сзади, и вдруг обнаружил себя на пороге заброшенной хижины, которую никогда здесь раньше не видел. Юэ Ци налетел на его спину, и они оба полетели через порог в темноту. Внутри хижина казалась больше, чем снаружи. Несколько дверей вели якобы к боковым комнатам, но Лю Цингэ знал, что для них тут не было места.

– Он нас заманивал, – предостерег Юэ Ци и положил руку на рукоять клинка.

– Говорю же, нельзя. Стой тут и жди, – приказал Лю Цингэ и выломал со щеколдами ближайшую дверь.

Дом ухнул, словно живой. Лю Цингэ выломал вторую и приготовился разнести крышу, когда демоненок прыгнул на него из темного угла и вцепился зубами в плечо. Лю Цингэ бросил его через бедро и привычным движением отсек голову неприятелю. Голова засмеялась и покатилась под стол, а тело поднялось на четвереньки и бросилось снова.

– Заклинатели, свеженькие, вкусненькие, – проверещала голова и залилась гнусным смехом.

Юэ Ци пнул ее, она как мяч ударилась о стену и отлетела назад.

– Невежливо! Невежливо!

Лю Цингэ отвлекся, опасаясь, что тварь ядовитая, и когтистая лапа ударила по его шее, едва не задев артерию. Он отшатнулся назад, чувствуя в когтях незнакомый яд, и ударил духовной атакой, вкладывая в нее всю энергию. Он знал, сколько у него должно быть сил и поэтому удивился, когда почувствовал, что падает. Тело демона вспыхнуло, голова вскрикнула, и Лю Цингэ рухнул на пол. Его кровь пылала от яда, но тело пыталось справиться само. Он почувствовал, как его подняли на руки и понесли.

– Ничего, Лю-шиди, – раздался знакомый голос, – ты меня не бросил, и я тебя тоже не брошу. Я отнесу тебя к медикам.

«О нет, – подумал Лю Цингэ, – только не к медикам», – и потерял сознание.

 

Ужасная расплата

Лю Цингэ проснулся в больничном крыле. Некоторое время он просто смотрел на потолок сквозь полуопущенные веки, потому что на большее не хватало сил. Потом его приподняли за плечи, и губ коснулось блюдце. Лю Цингэ заставил себя выпить приторно переслащенное лекарство и упал обратно на подушку. Примерно через час процедура повторилась. Лю Цингэ приподнялся на локте и обнаружил, что за окном ночь, а у подушки с чашкой лекарства сидит усталый А-Цзю. Пришлось отбросить план стремительного бегства и послушно выпить. А-Цзю молчал. Лю Цингэ тоже не спешил брякнуть что-нибудь. Постепенно чайник с лекарством опустел, а сиделку начало клонить в сон. Лю Цингэ свил ему гнездо из больничных одеял у себя под боком и перетащил его туда.

– Или, может, тебя в комнату отнести?

– Относильщик, – пробубнил А-Цзю уходя глубоко под одеяла, – вот выздоровеешь, я тебя так отругаю.

– Я просто подумал, тебе там удобнее будет.

– Не хочу. У меня есть жених, почему я должен засыпать в одиночестве пугаясь любого шороха?

Лю Цингэ обнял ворох одеял и заснул. Он очнулся рано утром, быстренько сбегал к Му-шисюну, убедился, что все в порядке и под тяжелым осуждающим взглядом отправился досыпать. Там его уже ждал Юэ Ци с новой порцией травяного чая. Лю Цингэ понял, что его обложили со всех сторон.

– Ты как? – Спросил он у старшего товарища.

– Не беспокойся обо мне, шиди, тебе нужно силы восстанавливать, – отмахнулся тот. – Я хотел… я хотел извиниться. – Он глубоко поклонился, да так и остался сидеть, опустив голову и глядя в пол, – понимаешь, когда ты… когда вы… я подумал, что Сяо Цзю с тобой через силу, ради денег и престижа. Что он себе делает хуже ради выживания.

– Я бы не позволил ему так, – сказал Лю Цингэ. – Он заслуживает большего. Ты… не злишься на него из-за всей этой истории?

– Шиди, я только на себя и злюсь. Из-за моей глупости мы попали в тот дом, а потом я сбежал в орден. Мы хотели уйти вместе, но Сяо Цзю поймали у выхода. Я вернулся, но дверь была заперта на тяжелый замок, и он сказал, что у него сломаны ноги. Я знал, что это ложь, я знаю, как звучит голос Сяо Цзю когда он врет.

– Ты знал, что он лжет?

– Шиди, ты же не думаешь, что я способен был бы оставить Сяо Цзю в той мясорубке с переломанными ногами? Он бы не дожил до конца месяца. Он лгал. Но я подумал, он жертвует ради меня. Я сбегаю за духовным клинком, выучусь быстренько и тут же освобожу его. Мне хотелось стать его героем. И вот, пожалуйста, его так сильно обидели, а я все еще бесполезное ничтожество.

Из горы одеял показалась сонная рассерженная голова А-Цзю:

– Ци-ге, ты не можешь быть идиотом настолько! Какой у тебя был выбор? Останься ты и попытайся меня защитить, маленький ублюдок приказал бы убить тебя.

– Я бы погиб защищая тебя!

– А как мне с этим жить потом ты не подумал?! Я бы тоже умер. А теперь мы живы и мы выздоровеем. А они мертвы.

Ци-ге кивнул не поднимая головы.

– Ты слишком многое мне спускаешь с рук.

– Хочу и спускаю. Лю-шиди, скажи ему.

Лю Цингэ подумал и сказал:

– Ты находился в одинаково бесправном положении и не имел возможности повлиять на ситуацию.

– И в любом случае, лучше я, чем ты, – буркнул А-Цзю из-за плеча жениха не слушая возражений. – Я спас тебя от этого дерьма, не отнимай у меня это.

Юэ Ци печально улыбнулся:

– Сяо Цзю меня спас. Я буду вечно помнить об этом.

– Ложитесь уже спать, – проворчал Лю Цингэ, – завтра разберемся.

– Я не хотел бы навязываться, а Лю-шиди…

– Ты брезгуешь мной? – Опасно прищурился А-Цзю.

Юэ Ци оценил ситуацию и мгновенно закопался в одеяла рядом с ним. Лю Цингэ залпом допил лекарственный чай и лег рядом, охранять и досыпать. Когда он очнулся снова, А-Цзю уже сбежал на занятия, а над головой Лю Цингэ нависало темное пятно. Потом пятно нагнулось и опустило дохлого иглобрюха ему на лицо.

– Спасибо, Зараза, – вздохнул Лю Цингэ.

– Мря.

Лю Цингэ сделал из добычи бульон и собирался уже поделиться с дремавшим рядом Юэ Ци, когда дверь в больничное крыло распахнулась, и на пороге возникла угрожающая фигура главы пика ученых.

– Я прожил хорошую жизнь, – пробормотал Лю Цингэ, – короткую, но счастливую.

– Оба. За мной. Живо.

Юэ Ци зевнул, разлепил глаза и приговорил приготовленную чашку бульона, но и ему тоже пришлось послушно следовать за главой. Их привели к бамбуковой роще, которая напоминала последствия тайфуна. Глава пика указал на бесконечный ряд глиняных горшков с молодыми ростками.

– Сажайте. Отсюда и до вечера.

Юэ Ци поклонился и преступил к работе. Лю Цингэ застонал, сел рядом и закопался в работу. Через час он не выдержал и сбежал на тренировку. После вернулся и снова сажал. Сбежал на занятия с младшими. Пришел и сажал опять. Все это время Юэ Ци спокойно сидел и работал. Лю Цингэ даже позавидовал его усидчивости. Настало время обеда, и он сбежал снова в сторону кухни, планируя и Юэ Ци принести поесть. Когда он проходил мимо крыла медиков, то обнаружил уже знакомую демоническую голову, болтавшуюся в сетке на ветке. Голова отращивала новое тело, которое было пока настолько маленьким, что больше походило на цыплячье. Рядом стоял Му-шисюн с указкой и объяснял младшим ученикам особенности строения подобных демонов.

– Демонический бессмертник, молодая и глупая особь. Те, что постарше, не рискуют подходить к школам…

– Эй, заклинатель, – крикнула голова, – хочешь знать, как я тебя поддел?

Лю Цингэ подошел ближе:

– Ну?

– Потому что ты проклятый! Давай, освободи меня, и я расскажу, чем и как.

– Все вы, демоны, врете, – сказал Лю Цингэ и пошел дальше.

В столовой его уже ждал насупившийся А-Цзю, и Лю Цингэ на секунду даже усомнился, а не проклят ли он на самом деле. Мало ли. Жених вручил ему тарелку каши, отвел на тихую площадку за домом и все время пока Лю Цингэ ел, негромко, но настойчиво объяснял, какой он идиот.

– Тебе запрещено по-глупому умирать где-нибудь на задании, ясно?! Я слишком молод, чтобы становиться вдовцом!

– Но я не умру. А если что случится, ты меня спасешь. А-Цзю, это же охоты, я не могу без охот.

Лю Цингэ многое мог принести на алтарь, но охоты были частью него самого. Когда-то это была единственная вещь, приносившая ему радость.

– Я не говорю совсем прекратить. Но подходи к ним разумно. Пожалуйста, ге-ге.

Лю Цингэ посмотрел на несчастные глаза своего жениха и сдался скорее, чем рассчитывал.

– Я понял, я так больше не буду.

– Поклянись!

Пришлось поклясться, что в одиночку он больше охотиться не станет, и вообще будет вести себя осмотрительнее. А-Цзю после этого немного успокоился, а Лю Цингэ вернулся к роще и вспомнил, что не принес еды для своего сообщника.

– Иди, пообедай, – сказал он и принялся за работу, – ты и так весь день здесь.

– Мне не сложно, – улыбнулся Юэ Ци, – это даже успокаивает.

– Иди уже.

Спровадив его, Лю Цингэ погрузился в смертную тоску с горшками. За полдня они немного засадили плешь, но работы было еще много. Срубать бамбуковые стебли оказалось гораздо проще, чем высаживать. Лю Цингэ так увлекся повторением рутинных задач, что чуть не ткнул мечом в подкрадывавшуюся сзади фигуру, не разобравшись, кто это. Воинские инстинкты требовали крови и азарта. Фигура оказалась Му-шисюном.

– Поговорить с тобой хотел.

– Я проклят?

– Да, немного, подхватил где-то. Но об этом пока волноваться рано, я хотел поговорить о Юэ Ци. Обычно я не рассекречиваю информацию о здоровье, но ты же у нас любишь с котиками сидеть.

Лю Цингэ опустил меч.

– Что случилось?

– Его связь с духовным клинком отмирает, и это что-то вроде гнойной инфекции ци. Мне не нравятся его шансы.

– Я его только что видел, он веселый бегает.

– Пока. Дальше все будет происходить достаточно стремительно.

Лю Цингэ с силой вбил стебель бамбука в землю. Прикопал. Неужели он сделал все хуже? Пришел со своими светлыми идеями и из лучших побуждений поломал жизнь Юэ Ци? Он почувствовал, как к горлу подкатил холод. Воинские инстинкты взбунтовались: не замирай, делай хоть что-то, ищи выход.

– Мы сталкивались с таким раньше?

Му-шисюн кивнул:

– Зафиксировано несколько случаев, но только один раз все закончилось хорошо.

– Как?

– Да там пациент был очень жизнелюбивым, занимался любимым делом, был окружен заботой. А еще, говорят, очень упертым был. Так что, мне кажется, он просто переупрямил эту инфекцию.

– Ясно, – сказал Лю Цингэ и в очередной раз оглядел бамбуковую плешь, – я в это дело влез, я возьму на себя ответственность.

– Вот-вот, – поддакнул Му-шисюн и пододвинул к нему свиток с примерным планом лечения.

 

Логичные последствия

В голове Лю Цингэ все доводы за и против были разложены по полочкам, и решение казалось разумным. А-Цзю и Юэ Ци будут счастливы, он станет заботиться о них. Договорные браки были обычным делом и порой оказывались прочнее других. Юэ Ци был хорошим человеком и надежным боевым братом. Что могло пойти не так?

Первым делом он переселил Юэ Ци в свою комнату. Помещения для учеников и так предполагали, что жить там будут по трое, а тут еще выяснилось, что наставник Юэ Ци слишком раздражен развитием событий и не горит желанием видеть своего ученика каждый день, или даже каждую неделю. Постепенно вещи Юэ Ци перекочевали в шкаф, да и сам он все чаще задерживался. Лю Цингэ попросил своего наставника показать Юэ Ци какие-нибудь полезные упражнения для укрепления ци; тот понял это по-своему, и теперь по утрам Юэ Ци медитировал рядом.

Глава пика ученых после горшков не остыл и еще с неделю преследовал их с бесполезными заданиями. Под конец Лю Цингэ даже попросил А-Цзю вмешаться, то тот только прищурился и сказал:

– Вы двое устроили потасовку. В любимой роще наставника. Порушили там все. Глупостями какими-то занимались. И теперь вы хотите, чтобы я спас вас от последствий? Знаете что, сажайте горшки и думайте над своим поведением.

Лю Цингэ понуро опустил плечи и поплелся стирать униформу за младшими учениками. Юэ Ци развешивал вещи на веревке, потому что Му-шисюн рекомендовал ему легкую работу. Потом они быстро просушили одежду при помощи ци, как могли аккуратно сложили и понесли на склад.

– Это ад, – проворчал Лю Цингэ.

– Просто работа по обслуживанию пиков, если хочешь, я могу сделать все один. Это даже немного проще, чем то, чем мне приходилось заниматься… в ранние годы.

– Нет, – помотал головой Лю Цингэ, – наставник говорит, что мне это на пользу.

Они с трудом запихали корзины с чистой одеждой на верхнюю полку подсобки, когда за их спинами дверь скрипнула, и внутрь ввалились двое старших учеников в растрепанных ханьфу, целующиеся и не замечающие ничего вокруг. От неожиданности Лю Цингэ взлетел на верхнюю полку и прихватил за собой Юэ Ци. Старшие ученики начали скидывать с себя одежду. Юэ Ци хотел что-то сказать, но Лю Цингэ закрыл ему рот ладонью, потому что если бы их обнаружили теперь, стало бы совсем уж стыдно. Нужно было просто немножко переждать. Обычно у старших учеников почти не было свободного времени, они не могли задержаться здесь надолго. Он зажмурился и начал мысленно считать до тысячи. Внизу кто-то застонал, звякнула об пол перевязь меча. Время тянулось безумно, безумно медленно, и Лю Цингэ все острее чувствовал тепло чужого тепла рядом. Наконец, внизу раздался смех, а потом и хлопок закрывающейся двери. Лю Цингэ отнял руку ото рта Юэ Ци. Они оба были красными от смущения.

– Все правильно, – сказал тот, – никогда не знаешь, как повернется судьба, пусть будут счастливыми, пока могут.

После этого он помрачнел и стал немногословен, и Лю Цингэ понял, что нужно его спасать.

– Спи с нами, а? В смысле, в комнате.

– Но разве я не помешаю…

– Веселее будет.

В доказательство своих слов Лю Цингэ в тот же вечер натаскал из города сладостей и вина и устроил праздник переезда. Юэ Ци неловко улыбался в уголке и держался обособленно. Нужно было как-то затевать разговор, и Лю Цингэ вспомнил, как в детстве мама рассказывала ему страшные истории на ночь. Она перестала, когда он разгромил беседку со странными тенями от дерева, думая, что там прячется чудовище.

– В одной деревне, – начал Лю Цингэ, – стали пропадать люди…

А-Цзю оценил обстановку и накинул на них всех троих одеяло. Лю Цингэ понизил голос до шепота.

– И заходят они в сарай, а тут на них как ВЫСКОЧИТ..!

Вдруг сверху что-то прыгнуло, дернуло, А-Цзю вскрикнул, Юэ Ци подхватил его на руки, а Лю Цингэ сорвал одеяло… оказалось, что на них прыгнула Зараза, не опознав в смутных формах под одеялом своего хозяина. А может, и опознав.

– Какая хорошая кошка, – сказал Юэ Ци и погладил Заразу по голове.

Та сразу куснула его за руку и отказалась отпускать.

– Ты ей нравишься, – сказал А-Цзю, который уже научился как-то распознавать настроения этого маленького чудовища. – Вот что, я тут выменял у одного ученика на стажировке карты. Может, попробуем?

Он достал колоду, раздал и призадумался:

– Надо на что-то играть, но на деньги глупо, а на раздевание неприлично. Вот что.

Он поднялся, сбегал к шкафу и вернулся со стопкой чистых ханьфу.

– Будем играть на одевание. Кто проигрывает, надевает на себя еще один слой.

К полуночи Лю Цингэ был похож на закутанный в шелка шарик.

– Я не виноват, – сказал он, – мне карта не идет.

А-Цзю подсел рядом и обнял его за кучу ханьфу:

– Гэ-гэ, дело не в картах, ты просто не умеешь блефовать. По тебе всегда видно, что у тебя на руках. Тебе придет мелочь, а ты приободрись, сделай вид, что козыри.

– Но это же обман!

– Нет, это стратегия. Смотри, нужно тебе подраться с бронированным слонопотамом. Ты же не будешь лупить в лоб.

– Буду, – сказал Лю Цингэ и слегка покраснел, – это весело, он думает, что он неубиваемое орудие смерти, а через двадцать минут броня трескается и его можно живьем брать.

– Вот представь, что у тебя мотив не повеселиться, а выиграть, – настаивал А-Цзю. – Делаешь серьезное лицо. Серьезное лицо я сказал, а не лыбу.

– Как ты видишь-то в темноте?

– Я чувствую, – он приблизился так сильно, что чуть не коснулся лбом лба жениха, – серьезное лицо. И попытался сделать вид, что тебе пришла хорошая карта. Не верю, еще раз.

Лю Цингэ долго морщил мышцы лица, но в итоге собрал на себе все оставшиеся ханьфу.

– Все равно я тебя ценю, – сказал А-Цзю, помог ему раздеться и плюхнулся на кровать рядом, – гэ-гэ.

Проигрывать в такой ситуации было как-то даже и не обидно.

– Лю-шиди просто нужно больше опыта, – отозвался со своего места Юэ Ци, – актерского. Вот если бы у нас ставили какое-нибудь представление…

– Ты хочешь спектакль? – Спросил Лю Цингэ, который ломал голову над тем, как осчастливить боевого брата.

– Было бы здорово. Я стал бы постановщиком, вы бы нарядились в костюмы… Что, дурацкая мысль?

– «Красавица-отравительница с пиков-близнецов»! – Вспомнил пьесу А-Цзю, – там отличные бои на мечах, Лю-шиди может сыграть главную роль. А я буду сыном из враждующего клана.

– Шень Цзю! – Не выдержал Лю Цингэ, – какая из меня красавица?

– Непревзойденная, – парировал тот, – к тому же тебе нужны злодейские роли, если ты будешь играть героя, тебе не придется блефовать.

– Но я смешно буду выглядеть в платье!

– По-моему Лю-шиди будет выглядеть замечательно, – сказал Юэ Ци, и это все решило.

На следующее утро Лю Цингэ попытался сделать вид, что никакого разговора вчера не было, но поскольку блефовать он не умел, уже к обеду у него на руках был сценарий с примечаниями от Юэ Ци. Лю Цингэ прочитал и отбросил эту писанину в сторону:

– Полный бред. Они встречаются, их семьи враждуют, они убивают друг друга, хотя влюблены, конец.

– Это не бред, – поправил А-Цзю, – а трагедия.

– Трагедии это всего лишь отчеты об идиотах, которые были настолько погружены в свои желания и заботы, что не смогли договориться с другими.

– А ты мог бы стать критиком, – кивнул Юэ Ци, – есть у тебя что-то такое…

– Если я в этом участвую, – постановил Лю Цингэ, – мы переписываем конец на счастливый. Юэ-шисюн, справишься?

Тот задумался, достал письменные принадлежности и стал строчить новые варианты концовок. Через несколько дней напряженной работы он оторвал себя от письменного стола и признался:

– Я не могу придумать мотивацию для отравительницы, чтобы это не выглядело поверхностно. То есть, смотрите, ее старшие братья погибли в борьбе с чужим кланом, а теперь она предаст свою семью ради красивой мордашки?

Лю Цингэ задумался.

– Вот что, создай нового персонажа. Пусть у нее будет еще младшая сестра. И получится такая динамика, что сначала ее старший брат ушел сражаться и погиб, потом средний, теперь ее очередь, а после этого ее младшенькая останется одна и ее тоже ждет побоище, потому что такие войны не прекращаются пока кто-то кого-то не истребит, и в итоге всем только хуже.

– Отличная идея, – кивнул Юэ Ци, – только вот это же пьеса, кого из младших мы можем привлечь на такую роль?

– Моя сестренка скоро приедет в орден, – вспомнил Лю Цингэ. – Она очень артистичная.

После этого работа закипела с удвоенной силой. Юэ Ци четыре раза переписал сценарий, пока не остановился на варианте, который его устраивал. Его здоровье давало о себе знать, хоть он и старался не показывать, как сложно ему даются физические нагрузки. Когда в очередной солнечный день осени на пик приехала Лю Минъянь, бодрая после долгой дороги и настолько активная, насколько бывают только дети, Юэ Ци отважно пошел показывать ей все окрестности, после чего слег. Му-шисюн прописал ему десяток восстанавливающих тоников и постельный режим.

– Не волнуйтесь за меня, – сказал Юэ-шисюн, и в сердце Цингэ что-то болезненно сжалось, – вы так старались, вы должны показать представление на пике.

– Нет уж, – сказал А-Цзю, – мы покажем его здесь, для тебя. Это будет такой специальный прогон для сценариста, да, Цингэ?

Тот кивнул и отважно пошел натягивать на себя женское платье. А-Цзю подкрасил ему губы и уложил прическу в сложный узел. Воспитание Лю Цингэ кричало о том, что он должен чувствовать себя неловко, но были вещи более важные, чем воспитание. Прекрасная отравительница вспорхнула на импровизированный помост, и представление началось. Два часа спустя за спиной Лю Цингэ раздались аплодисменты, он понял, что половина ордена сбежалась посмотреть на представление, и вот тогда уже у него загорелись уши. Положение спас А-Цзю, который уронил его в свои горячие объятья и импровизировал монолог о том, как хорошо теперь у них все будет. Они фальшиво поцеловались, поклонились, и коварный А-Цзю незаметно хлопнул его по заднице на прощание. Потом из толпы зрителей вышел наставник Лю Цингэ и попросил того пройти за ним. Пришлось идти, ожидая конца света, не меньше. Наставник привел его к себе в кабинет, дал мокрое полотенце, стереть грим, и сказал:

– Я рад.

– А? – Не понял Лю Цингэ.

– Ты мой лучший ученик, Цингэ, но, признаться, я опасался за тебя. Боялся, что ты не будешь знать другой жизни кроме сражений. Превратишься в такого же старого сыча как твой наставник.

– Но я…

– А теперь у тебя такие чудные друзья, и вы заняты чем-то интересным, и Му-шисюн о тебе хорошо отзывается.

– Ну, если обо мне хорошо отзывается Му-шисюн, – улыбнулся Лю Цингэ, – то все в порядке.

Через месяц Юэ Ци стало лучше, и он опять побежал показывать пики Минъянь. Лю Цингэ полдня волновался, что этот идиот сделает себе хуже, и внезапно осознал какое-то странное чувство, копошившееся в груди. Оно было неправильным, к будущим мужьям по контракту не положено было относиться подобным образом. Лю Цингэ запаниковал, попытался понять, не разлюбил ли он А-Цзю, но нет, его эмоции горели так же ярко как всегда. Просто было что-то еще.

– Да я знаю, что не так, – сказал он Заразе, которой в этот момент подстригал когти, – я с ним просто недодрался. Вот я с ним додерусь, и все успокоится.

– Мря-ря?

– Сама ты пытаешься себя обмануть, животное!

Он вскочил, оставив три неостриженных когтя, и побежал искать Юэ Ци.

 

Лю-шиди нивлюблен!

Зараза увязалась следом, и вскоре Лю Цингэ объяснял ей свои душевные метания в полный голос:

– Я уже влюблен! В А-Цзю! У человека бывает одна настоящая любовь на всю жизнь, как у моих родителей. К тому же нельзя влюбиться и не знать, что ты влюбился, верно?

– Мря, – сказала Зараза и прикрыла морду лапой.

– Сама такая.

Юэ Ци подметал площадку перед домиком главы ордена. Лю Цингэ поравнялся с ним, дождался, пока на него обратят внимание, и заявил:

– Давай додеремся.

– А, Лю-шиди, я сейчас…

– Ну, давай. Я понимаю, тебе перенапрягаться с мечом нельзя, поэтому в рукопашную. Но чтобы как-то поинтереснее… – он задумался. – Слушай, море же теплое еще. Давай в воде. Там камушки, волны, вид красивый.

– Я не могу использовать клинок для полетов, – улыбнулся Юэ Ци.

– Не проблема, – заявил Лю Цингэ, поднял его на руки вместе с метлой и полетел к побережью.

Они остановились на каменистом берегу, где оглаженная волнами галька убегала под прибой, а вечерние облака плыли по закатному небу как меренги в свежем горячем чае. Лю Цингэ не знал, что это ему вспомнились заморские сладости. Он стоял и вдыхал воздух, терпкий от дальних трав и предвкушения. Юэ Ци поклонился, не выпуская метлы. Он должен был выглядеть нелепо, но вместо этого аккуратная собранность движений и мягкость каждого шага придавали его походке что-то… сердце Лю Цингэ снова забилось сильно-сильно и он заспешил наперегонки в первые волны прибоя.

Они замерли друг напротив друга и двинулись одновременно, создавая круги на воде. Волна задавала ритм. Лю Цингэ увернулся от удара, шагнул противнику за спину, поставил блок… Юэ Ци ударил свободной рукой по воде, и Лю Цингэ окатило брызгами. Его волосы намокли, капли стекали по лицу.

– Ах, так? Ах, так! – Сказал он и, подхватив волну при помощи ци, направил на противника.

Тот поднырнул, Лю Цингэ ушел под воду, и они сцепились до тех пор, пока не закончились пузырьки воздуха. Они вывалились на берег оба мокрые, тяжело дыша. Лю Цингэ оседлал бедра Юэ Ци, прижал его запястья к мокрым камням и навис сверху.

– О, – сказал тот, – похоже, я твой.

С его нижней губы сорвалась соленая капля, блеснула на свету, и Лю Цинце вдруг так захотелось попробовать ее на вкус. Он вскочил на ноги, понимая, что еще чуть-чуть и сделает какую-нибудь глупость, и сбежал в ближайшие кусты. Он пришел в себя позже, когда вспомнил, что Юэ Ци не может сам вернуться обратно. Нужно было идти назад. Лю Цингэ выжал волосы, глубоко вздохнул и пошел. Юэ Ци все еще лежал среди набегающих волн и смотрел на небо.

«Ой-ей! – Подумал Лю Цингэ, – он же простынет!»

Вынырнув из своего кризиса, он подхватил старшего боевого брата на руки и полетел обратно в орден, сразу к медикам. Му-шисюн приветствовал их с недружелюбным видом человека, которому только что добавили работы.

– Совершенно не стоит аааапчих! – Сказал Юэ Ци, и его сразу понесли на больничную койку.

Еще солнце не закатилось, как их обоих закутали в теплое одеяло, напоили общеукрепляющей гадостью и оставили греться с чаем. Потом в больничное крыло зашел А-Цзю и захлопнул за собой дверь так, словно собирался всех здесь порешить.

– Вы двое. Может, потрудитесь объяснить, почему подняли на уши орден. Опять.

– Нам нужно было додраться, – буркнул Лю Цингэ в чай.

– Мы выясняли, кто тебя больше достоин, – подлил масла в огонь Юэ Ци.

– Ах, вы выясняли, – обманчиво мягким голосом произнес Шень Цзю и со щелчком развернул веер, как ядовитая змея капюшон. – И что же вы выяснили?

– Что я идиот, – сказал Лю Цингэ.

– Что мне нельзя переохлаждаться, – вторил ему Юэ Ци.

– Ну вот допустим, допустим, вы, дебилы, выяснили, кто из вас меня больше достоин. И как вы планировали мне об этом сказать?

– Никак, – сказал Юэ Ци и опустил голову еще ниже.

– Я вообще только подраться хотел, – поддакнул ему Лю Цингэ, – понятно же, что только ты сам можешь решить, что тебе нужно.

– Ах, вам понятно, – прошипел А-Цзю. – Нет, здесь одним веером не обойдешься.

Он достал второй, взял по одному в каждую руку и начал медленно приближаться.

– Сяо Цзю, все ведь хорошо закончилось.

– А-цзю, мы больше не будем, мы же уже додрались.

Шень Цзю бросился в атаку и принялся стучать по их макушкам веерами как палочками по барабану:

– Я вот сейчас вас обоих тут оставлю и сбегу к смазливому продавцу сладостей из города!

– Сяо Цзю, не надо!

– А он хорошенький?

– Какая разница, у него есть сладости, и он меня не бесит. Вы двое, молчите и кайтесь!

– Мы молчим, – заверил Юэ Ци, и это была очевидная ложь.

– Мы каемся, – подтвердил Лю Цингэ, и это была еще большая ложь.

Они провели неделю в медицинском крыле, отчасти в качестве мести от Му-шисюна. Юэ Ци кашлял. Шень Цзю носил ему горячую еду и смотрел с упреком. Лю Цингэ, как ответственный, попытался смягчить гнев своего жениха, но тот на него только нашипел:

– Ты ничего не понимаешь, скоро зима. Он болеет.

– И что?

– Люди, которые заболевают под зиму, не доживают до весны! У беспризорников, знаешь ли, так заведено. А я ничего не могу…

– Ну, вообще-то, – вмешался Лю Цингэ, – ты много чего можешь сделать.

– Да, – кивнул А-Цзю, – я ношу горячую еду и растираю его мазями.

– Давай купим теплый плащ. Он так легко простужается, а одежды у него немного.

Шень Цзю задумался.

– Я ведь и правда могу. Отвезешь меня в город?

Они долго ходили по уже знакомому магазину готовой одежды и гладили образцы до тех пор, пока А-Цзю не выбрал темно-синий плащ с оторочкой из белоснежного мягкого и теплого меха.

– Это песец.

Лю Цингэ узнал цену и подтвердил:

– Действительно, песец.

Покупка съела все их карманные деньги и планы на поход к девочкам в ближайшие выходные, но Лю Цингэ не жалел монет. Он провинился, он должен был это поправить. Они вернулись со свертком, заставили смущенного Юэ Ци померить. Тот сразу стал похож на лоснящегося главу ордена, а не на оборванца на подхвате.

– Это же, наверно, очень дорого.

– Очень, – подтвердил Лю Цингэ, – и если ты начнешь оправдываться, все эти деньги потрачены зря.

Юэ Ци промолчал. Лю Цингэ захотелось погладить то ли отворот, то ли его самого, и он решительным шагом вышел из комнаты, оставляя А-Цзю суетиться внутри. Он будет достойным этих людей, даже если это убьет его. Нет, серьезно, от немного разбитого сердца никто ведь не умирал. У порога его уже ждала Минъянь с игрушкой и заговорщическим лицом. Она много времени проводила с А-Цзю и начала что-то перенимать уже.

– Старший братик, – шепнула она, – а мы съездим домой проведать маму?

– Ты ведь только недавно здесь, – заметил Лю Цингэ и поправил сбившуюся шпильку в ее прическе, – уже хочешь домой?

– Да, но мама болеет, ей грустно без нас.

– Болеет? – Насторожился Лю Цингэ.

Она стушевалась.

– Ну-ка рассказывай.

– Да я ничего не знаю, просто она сказала, что у меня будет братик или сестренка, а потом она упала на крыльце после заморозков, и теперь лежит, а доктора говорят, что у меня уже не будет сестренки. Наверно, ей грустно. Мне грустно.

Пальцы Лю Цингэ похолодели, а горло словно сдавила чья-то невидимая рука. Он сделал хуже. Он пытался их помирить, и вот результат. Прежде, чем он успел что-то сказать, дверь распахнулась, и во двор шагнул нахохлившийся А-Цзю.

– Теперь у нас еще и мама болеет! Одна! Под зиму! – Ничуть не стесняясь подслушивать запричитал он, – мы немедленно собираемся и едем к тебе.

– Да, но это деликатное дело. Что если они не хотят нас там видеть?

А-Цзю ухватил его за воротник и встряхнул:

– У тебя пока еще есть мать, идиот. Как ты думаешь, в каком мире ты живешь, и как долго это продлится? ЗАБОТЬСЯ О НЕЙ!

Он вернулся в комнату и стал без разбора запихивать вещи в дорожный чемодан.

– Я тоже поеду, – сказал Юэ Ци и добавил уже менее уверенно, – можно, я поеду?

Лю Цингэ почувствовал, как в груди что-то сжалось.

– Ты возьмешь с собой все лекарства, – ответил вместо него А-Цзю, – и медика. Я заявляю это официально: мы похищаем Му-шисюна.

 

Пелена с глаз

Они подъехали к поместью через пару дней дороги, ночью. Минъянь пыталась что-то рассмотреть в сумерках. Му-шисюн храпел на отдельном сидении. Сначала он отнесся к предстоявшей поездке с изрядной долей скептицизма, потому что его непосредственная практика не была связана с деторождением. Но потом прибежал один из его помощников и сообщил, что в орден ведут партию идиотов, попавших под действие возбуждающей пыльцы.

– Сейчас же не сезон для пыльцы, – застонал Му-шисюн.

– Они выслеживали какую-то тварь и срезали сухие коробочки с семенами, перепутав их с курительной смесью.

– Сколько идиотов?

– Весь отряд, восемнадцать человек.

– Я не могу, меня похищают.

– Но ребята там уже в две руки дро…

– Вообще не могу, – сказал Му-шисюн заворачивая запястья в вервие бессмертных, – у меня вот уже и руки связаны. Остался еще кляп, и я никак не смогу помочь.

– Понятненько, – заверил А-Цзю, заткнул ему рот кляпом и потащил к экипажу.

С тех пор Му-шисюн отсыпался и просыпался только тогда, когда наступало время обеда. Периодически экипаж догоняли его помощники и рассказывали об ужасных бедах, случившихся в его отсутствие, но А-Цзю отгонял их как надоедливых мух. Юэ Ци сидел рядом и старался вести себя тихо и прилично, хотя иногда и посмеивался в рукав.

Лю Цингэ объяснил своим друзьям, что всеми серьезными делами в поместье занимается его старший брат.

– Он надежный и усердный, и хотя мы с ним не очень хорошо уживаемся, он никогда не делал ничего… обидного или оскорбительного.

А-Цзю хмыкнул:

– Может, он думает, что ты злишься на него.

– Из-за чего мне злиться? – Не понял Лю Цингэ.

– Потому что вместо гигантского наследства тебе достался воинский орден и опасность скорой смерти.

– Но я люблю наш орден! И я был бы ужасен в роли главы рода.

– Скажи ему об этом. На всякий случай.

Старший брат выбежал их встречать во двор, на бегу переговариваясь с повором и распорядителем. Его волосы были забраны в пучок, а домашнее ханьфу выглядело поношенным. Оглядев гостей, он ответ Лю Цингэ в сторону и зашептал:

– Я не знаю, зачем ты их привез, но мать сейчас не в состоянии устраивать приемы. Она лежит большую часть времени, не ест почти. Вино я сразу из дома убрал, было бы хуже, да и доктора не советуют.

– Отец с ней?

Старший брат отвел взгляд:

– У него какие-то дела в городе.

– Какие еще дела в городе? – Спросил Лю Цингэ, очень стараясь не повышать голос, – она его жена, мать троих детей. Его единственным делом сейчас должно быть сидеть рядом и держать ее за руку.

– Ты же знаешь, он делает то, что считает нужным.

– Адрес давай, – сказал Лю Цингэ.

Он хотел полететь один, тем более что А-Цзю уже крутился по хозяйству и волновался, кажется, чуть ли не больше всех остальных. Лю Цингэ не ожидал такого, но его жених выглядел искренне потерянным, и поскольку беспомощность его всегда бесила, лез во все мелкие дела одновременно, начиная от ужина и заканчивая устройством лошадей на ночлег. Старший Лю подошел, вежливо представился, и тактично напомнил, где искать гостевые покои.

– Да, это не к спеху, – отмахнулся А-Цзю, – я привез укрепляющие эликсиры и нашего лучшего врача. Я…

– Слышал, – кивнул старший Лю, – ты жених моего брата. Извини, что так по-простому встречаю, нет у нас сейчас…

– Да какая разница, – всплеснул руками А-Цзю, – она хорошо спит? Я привез благовония для крепкого сна, я сам ими пользуюсь.

Лю Цингэ оставил их разбираться с домашним хозяйством и отправился возвращать блудного родителя домой. Не успел он выйти за ворота, как обнаружил, что Юэ Ци плетется следом:

– Я не думаю, что тебе сейчас следует путешествовать одному, – сказал он, и это звучало… разумно.

Вдвоем на одном мече они взмыли над облаками и понеслись в сторону города. Лю Цингэ искал нужный дом долго, несколько раз облетал вокруг района, пока его разум не смирился и не признал, что постройка, которую они ищут – высокое алое здание борделя.

Лю Цингэ соскочил на землю и не убрал меч в ножны. Юэ Ци шел сзади и немного справа. Лю Цингэ пнул охранника перед входом в центр тяжести. Тот взлетел, словно тоже был заклинателем, врезался в стену стену и затих, не успев высказаться о недопустимости обнаженного оружия. В стене осталась человеческих размеров дыра. Лю Цингэ переступил через поверженного неприятеля, зашел внутрь и спокойным ударом кулака в диафрагму вывел из строя второго. Вперед выступила мадам, закутанная в дорогие шелка и до неприличия напомаженная. Она оценила его фамильное сходство с клиентом и повела в нужную комнату. Лю Цингэ пошел следом, бросая грозные взгляды на посетителей, и оказался в небольшом помещении, где молодая женщина кормила розовощекого младенца. Рядом сидел глава семейства Лю и пил вино.

– Что ты делаешь?

– Я не обязан перед тобой отчитываться, – сказал отец, – немедленно извинись, выйди и прими заслуженное наказание. Не подобает сыну требовать от отца объяснений.

– Не подобает? – Не поверил Лю Цингэ, – твоя жена, мать твоих детей, лежит в бреду, а ты здесь чем занимаешься? Кто эта женщина? Что это за младенец?

– Немедленно выйди и…

Лю Цингэ схватил его за воротник и хотел бросить через комнату, но Юэ Ци повис на его руке и не позволил.

– Ты ведь не собираешься купить здесь ребенка? – Заподозрил худшее Лю Цингэ.

– Что?! Нет! Да что ты…

– Лю-шиди, я могу быть не прав, но мне кажется, что это твой сводный братик. Или сестричка. Ты только не волнуйся, ребенок-то ни в чем не виноват, – сказал Юэ Ци и еще сильнее вцепился в его руку.

Лю Цингэ отстраненно услышал, как скрипят его зубы.

– Непочтительные, дурные люди меня окружают, – продолжал меж тем бушевать господин Лю, – один поднимает руку на отца, вторая недостаточно старается, чтобы родить сына.

– Как можно говорить так? Так можно говорить, только если ты никогда не… – он понял вдруг, – ты никогда не любил ее, ты женился на деньгах. Ты… никого из нас не любил. – Страшное подозрение закралось в его голову. – Даже Минъянь?!

Отец ничего не ответил.

– Ты цепляешься за слова о почтительности только потому, что традиции позволяют тебе никому не давать отчет. Любой, кому что-то от тебя нужно, непочтителен, плох. Тогда ты хороший, обиженный и тебе ничего не надо делать. Удобно, да?

Все разбилось как-то сразу и целиком, и не только в настоящем. Он вдруг понял, что та счастливая семья, которую он придумал себе в детстве, никогда не существовала.

Лю Цингэ покачал головой и вложил меч в ножны:

– Домой не возвращайся.

Человек, который был его отцом, хотел что-то сказать, но посмотрел на его меч и как-то съежился. Лю Цингэ развернулся и вышел прочь. Он бродил по улицам, пока Юэ Ци не усадил его в ближайшем трактире. Он принес еды, и Лю Цингэ честно попытался что-нибудь съесть и остановился, обнаружив, что уговорил целый кувшин вина, а кашу оставил без внимания. Он отставил кувшин в сторону. Наследственность была опасной.

– Я знаю, что с тобой происходит, – сказал Юэ Ци и тоже отпил.

– Не знаешь.

– Последний раз, когда я видел свою мать, она привезла меня в город и оставила на улице. Слишком много голодных ртов, а я все витал в облаках. Самый бесполезный.

Лю Цингэ застонал.

– Юэ Ци, ты хороший человек…

– Я не стал бы так ответственно заявлять об этом, Лю-шиди.

– И все-таки. Скажи мне, что есть какая-нибудь разумная причина, по которой я не должен прибить его за яйца к нашим воротам.

– Это не исправит проблему, – ответил Юэ Ци, – если ты так сделаешь, ты получишь побежденного противника, но не получишь любящего отца. Собственно, ты его никогда не получишь, поэтому любая месть по большей части бесполезна.

Они вернулись домой за полночь, но кроме Минъянь все еще были на ногах. А-Цзю и старший брат семейства Лю… теперь уже неофициальный глава, если подумать, тихо советовались в беседке. Му-шисюн сидел рядом и писал долгий список целебных трав, которые завтра нужно будет купить или собрать. Юэ Ци похлопал Лю Цингэ между лопаток и сказал:

– Я тебя привел, иди спать.

Лю Цингэ пошел. Он закрыл за собой дверь темной комнаты и только после этого понял, что зашел не в свою, потому что привык первым делом бежать в материнские покои. Он вздохнул и направился к разбросанной горе подушек, на которой лежала его мать. Ее волосы спутались, а кожа даже в темноте казалась слишком белой. Он сел рядом и взял ее за руку.

– Сын мой, от тебя пахнет вином, – пробормотала она.

– Да, извини. Врачи говорят, что тебе нельзя.

– Это возмутительно, – вздохнула она, – я пью десяток каких-то мерзких микстур, но мне нельзя ни бокала вина.

– Мммм.

– Я превращаюсь в узор на одной из этих стен; неподвижный, миленький и по большому счету бесполезный. А ведь в молодости я чуть не победила кракена. Ты знаешь эту историю?

Лю Цингэ подсел поближе. Он знал, но все равно хотел послушать.

– Расскажи.

Она повернулась, приподнимаясь на локтях.

– Наш флот был атакован ужасным чудовищем. Твой дедушка погиб в сражении. Роняя слезы и сопли, мы сбежали, сохранив только его меч, и обещали вернуться и отомстить. Мы собирали силы для решительного удара…

– Ммм.

– А потом я встретила твоего отца, соблазнилась спокойной жизнью и твоя бабушка сказала, что через десять лет я буду бегать за ним как собачонка и повторять «да, дорогой, конечно, дорогой, принести тебе тапочки, дорогой?» И вот она права. Гадость какая.

Лю Цингэ задумался. Он не был рожден для таких ситуаций, лучше бы действительно подраться с чудовищем. Но сегодняшнее чудовище оказалось в этом плане бесполезным.

– Я его прогнал. Он не заслуживает нашего терпения. Нельзя же все время вкладываться в человека, которому плевать на нас.

– Мммм, – сказала госпожа Лю.

Лю Цингэ поцеловал ее перед сном и отправился пытать Му-шисюна. Тот уже успел просмотреть записи предшественников, осмотреть потерпевшую и заявил:

– Лечение правильное, она давно должна была встать на ноги. Все проблемы у нее от головы, если лежать и смотреть в одну точку раньше или позже даже самое крепкое здоровье не выдержит.

– То есть ей можно ходить.

– Желательно. Необходимо.

Лю Цингэ поблагодарил Му-шисюна, нашел своего старшего брата и послал его готовить к отплытию корабль. Потом он вернулся к матушке, поднял ее на руки и заявил:

– Собирайся, а мы уплываем.

– Куда уплываем?!

– Как куда?! Охотиться на кракена! – Заявил он и решительно направился к пристани.

 

Верный удар

В первый день на корабле Лю Цингэ обнаружил, что его мутит и провел почти сутки в трюме в обнимку с успокоительными травами и Му-шисюном. На второй день он выполз на палубу, огляделся и понял, что от названия отвалилось «Не» и они бороздят море на судне с гордым именем «потопляемый». Нехорошее предчувствие закралось в его сердце уже тогда, но он решил игнорировать его и сосредоточиться на задании. На следующий день он проверял запасы провизии, открыл бочку с апельсинами и натолкнулся на Минъянь, которая сидела в окружении апельсиновых корок и лукаво улыбалась.

– Здесь же опасно! – Сказал Лю Цингэ.

Она оживленно закивала.

– Мы же охотимся на ужасное чудовище, – продолжил он.

Лю Минъянь бросила через бедро Чернильку и выжидающе посмотрела на него.

– Умничка, но к настоящему кракену тебе подходить близко нельзя.

– Тогда покажи мне дальнюю атаку при помощи ци.

Лю Цингэ показал. Его младшая сестра попробовала повторить, прикусила язык от усердия, но других результатов не добилась. Лю Цингэ отправил ее скрашивать досуг матушки, а сам пошел советоваться с А-Цзю.

– Нужно возвращаться, – сказал тот, – случись что, а у нас ребенок на борту.

Лю Цингэ послушно развернул корабль, но было уже поздно: на горизонте собирались мрачные тучи, обещавшие шторм. Через несколько часов начался дождь с громом, и матушка Лю отправила их в каюту пережидать, пока сама она в окружении старых верных матросов управлялась с парусами. Лю Цингэ сначала хотел возразить, но понял вдруг, что она оживилась и стала принимать участие в общих делах, и пошел искать Юэ Ци, которого потерял из вида. Тот обнаружился у носа. Будущий глава ордена стоял с мрачным лицом и смотрел, как вспарывают воду молнии.

– Как ты думаешь, здесь поможет жертвоприношение?

– Нет, никаких жертвоприношений, – сказал Лю Цингэ, сгреб его в охапку и потащил вниз.

– Лю-шиди, это же шутка была!

– Да кто знает тебя и твой мрачный юмор!

Лю Цингэ усадил его на большой моток веревки и проследил, чтобы шутник закутался в теплое. С его здоровьем ему только грозы не хватало.

– Зато я бы спас вас всех, – едва слышно пробормотал Юэ Ци.

– Ты..! Что не так?! Серьезно, что не так?

Тот пожал плечами:

– Я думаю, у Лю-шиди все так. Он отважный воин, у него чудесный жених, любящая семья и светлое будущее. У меня был… меч, но теперь он не мой. Наверно, кому-то просто не везет.

– Меч это просто меч, – помотал головой Лю Цингэ. – Ты станешь одним из сильнейших воинов в мире, и ты сделаешь это без духовного клинка. Ты блестящий стратег. Отважный заклинатель. Очаровательный… нет, забудь последнее слово.

– Я не очаровательный? – мягко подначил Юэ Ци.

– Еще какой. Но это не имеет отношения к твоей воинской карьере. Тебе просто нужен обычный клинок, который сможет выдержать воздействие ци. Идеальный. Самый острый и прочный.

– Лю-шиди, такие вещи встречаются редко и стоят дорого.

– Я понял! – Он подскочил на месте, вцепился в рукав Юэ Ци и потащил за собой. – Идем!

Он затащил Юэ Ци в капитанскую каюту, дождался возвращения матушки и сразу поклонился ей в пояс:

– Можно мы отдадим дедушкин меч Юэ Ци? Я знаю, такое оружие должно оставаться в семье, но Юэ-шисюн особенный. Он отважный и добрый, и я верю, что он будет заботиться о клинке так же хорошо, как заботится о нас.

– Сын мой, меня обуревают некоторые сомнения… а тебя ¬– нет?

– У меня нет сомнений, – решительно помотал головой Лю Цингэ.

Госпожа Лю нахмурилась, сняла со стены древний меч в богатых ножнах и передала ему:

– Ты у нас мальчик смышленый, поступай как считаешь нужным.

Лю Цингэ поклонился еще раз, потащил Юэ Ци обратно в уединенный уголок и усадил обратно на моток веревки. Сел рядом. Протянул ножны. Лодку качнуло на волнах, и Юэ Ци ухватил за рукоять. Несколько секунд каждый из них держал клинок со своей стороны, а потом Юэ Ци медленно и осторожно потянул. С тонким звоном меч покинул ножны и блеснул в тусклом свете. Это был хороший клинок, древний, особенный, с чернеными узорами у навершия и простым, но изящным лезвием.

– Но… – сказал Юэ Ци, – ты же знаешь, кто я.

– Знаю. Ты наша защита и наш лидер.

Юэ Ци порывисто поднялся, и Лю Цингэ запаниковал, не понимаю, что мог сказать не так, но тот только шагнул вперед, наклонился и вот они уже целовались, забыв обо всем на свете. Это было как один из ударов молнии снаружи, внезапный и обжигающий до самого сердца. Пальцы Лю Цингэ вцепились в песцовый воротник, а губы распахнулись навстречу чужому языку. Волна возбуждения покатилась по его телу от лица по позвоночнику, вниз. Юэ Ци не умел целоваться, но старался так, как только он и мог. Лю Цингэ опомнился первым и отскочил назад:

– Надо рассказать А-Цзю!

– Нет, погоди, мы сделаем вид, что ничего не было! Я не могу разрушать ваш…

– А меня кто-нибудь спросит? – Полюбопытствовал сидевший сзади них на ступенях Шень Цзю.

Лю Цингэ почувствовал, как горят его щеки. Он хотел спросить, давно ли А-Цзю там наблюдает, но это было бы уж слишком большим палевом, поэтому он просто сел обратно и развернулся в его сторону.

– Нам стыдно.

– Мы так больше не будем, – поддакнул Юэ Ци и облизнул губы.

– Как именно – так? – Полюбопытствовал Шень Цзю и коварно прищурился.

– Ну ээээ…

– Вот когда…

– С этого места мне и не видно ничего было, – проворковал Шень Цзю, пряча улыбку за веером, – давайте вы повторите, а я посмотрю?

– Ты хочешь, чтобы мы поцеловались еще раз? – Не поверил Лю Цингэ.

– Вам же не сложно?

Лю Цингэ решительно поднялся, сделал шаг навстречу Юэ Ци и впился губами в его губы. Тот пискнул, но обмяк в его руках. Шень Цзю обогнул их, не спуская глаз с поцелуя. К своему стыду Лю Цингэ понял, что жар, который раньше поселился в его теле, начал усиливаться.

– Нужно будет поработать над этим, – решил Шень Цзю, – вы совершенно не умеете целоваться.

Он подошел и положил одну руку на плечо Юэ Ци, а вторую на плечо Лю Цингэ:

– Нас ждут удивительные открытия.

– Тогда ты тоже его поцелуй, – решил Лю Цингэ, – я же вижу, что ты хочешь.

Шень Цзю отвел взгляд.

– У тебя уши покраснели, – шепнул ему на ухо Лю Цингэ.

Шень Цзю тут же попытался закрыть уши веером, не понимая, что с ними все в порядке. Лю Цингэ подумал, что блефовать не так уж и сложно.

– Слушай, если я один раз это сделаю… если ты потом решишь, что это лишнее, я не смогу просто остановиться.

– Не останавливайся. Я победил его, – Лю Цингэ кивнул в сторону Юэ Ци, – а он обхитрил меня. Ты знаешь, как он поставил условия? Если он выиграет, ты свободен, если он проиграет, вы оба под моим влиянием. В любом случае он оставался с тобой.

– Лю-шиди заметил, – улыбнулся Юэ Ци.

– Ци-гэ ни за что бы меня не оставил, – Сказал А-Цзю, взял его за руку и шагнул навстречу.

В этот момент что-то ударило о борт, и лодка завалилась на бок. Их тряхнуло. Наверху послышались крики:

– Кракен! Кракен!

– Серьезно? – Закатил глаза Шень Цзю. – Сейчас?

Лю Цингэ метнулся к капитанской кабине, где осталась Минъянь. Он не доверял надежности этой посудины. Он поднял сестренку на руки и усадил себе на шею.

– Ты не будешь лезть в драку, – сказал А-Цзю, – чтобы ни случилось, твоя основная задача – отвезти ее в безопасность.

Лю Цингэ кивнул. У него единственного здесь был духовный клинок, он единственный мог летать. Он взмыл в воздух, так высоко, что склизкие черные щупальца не могли достать, и завис среди утихавшего дождя. Внизу Госпожа Лю сражалась. Она успела отрубить два щупальца и принялась за третье. Обрезанные скользкие конечности извивались на палубе, разбрызгивая слизь. Шень Цзю встал рядом с ней. В руках у него был гарпун. Юэ Ци со своим новым мечом бросился вперед, уцепился за край палубы и запрыгнул на скользкий тентакль. Он побежал наверх, к огромной зубастой голове-пузырю, балансируя руками. Лю Цингэ не знал, чувствует ли он в этот момент возмущение, зависть или страх за его жизнь. Мэч Юэ Ци врезался в глаз чудовища, заклинатель повис на клинке и под его весом тот стал опускаться вниз, прорубая вязкую плоть. Кракен заревел, обхватил свободным щупальцем Юэ Ци и поднял его в воздух, над клыкастой дырой рта. Лю Цингэ ничего не мог сделать, он силой воли держал меч в воздухе.

– Минъянь, помнишь, как делать дальние атаки?

– Помню! – пискнула она.

– Прямо в открытый рот. У него там слабое место.

Время замедлилось. Лю Цингэ стер дождь со щеки, глубоко вдохнул и замер, чтобы не сбить ей прицел. Воздух разрезала фиолетовая вспышка, и пучок духовной энергии ударил в открытую пасть чудовища. Оно выпустило Юэ Ци, тот упал на палубу и откатился. Одно за другим щупальца ослабели и начали отваливаться от борта. Вода стала красной от крови, и огромная туша начала медленно погружаться, пока на плаву не осталась только мертвая ткань с вытекшим глазом.

Внизу матросы закричали от радости. Лю Цингэ слетел на палубу и передал Минъянь матери, которая тут же подняла ее над толпой матросов и закричала:

– Вы видели?! Моя дочь убила кракена!

Хор голосов слился в один крик поддержки. Лю Цингэ на негнущихся ногах спустился вниз и сел, тяжело дыша. Он чувствовал себя вымотанным, хотя ничего толком и не сделал. Наверху победители рассуждали о том, как поволокут тушу по воде к берегу. Лю Цингэ свернулся клубком и заснул, убаюканный волнами. Ему снился старый, покинутый мир. Ему снилась качавшаяся среди ветвей голова бессмертника, кричавшая о том, что он проклят. Ему снился Шень Цинцю, который вежливо улыбался мимо него и нес ерунду о разных видах монстров, не желая говорить о серьезных вещах. Рядом бегал еще юный полудемон Ло Бинхэ. Он тоже выглядел так, словно досадовал, что его не воспринимают всерьез.

 

Тихая гавань

Кое-как они отбуксировали тело кракена к берегу, потому что кто-то из матросов обмолвился, что мясо съедобное, а Шень Цзю никому бы не позволил выбрасывать еду, да еще в таких количествах. Им понадобилось примерно восемь котлов соевого соуса и огромные охапки зелени для приправы. Часть закатали в бочонки, остальное пошло на стол. Гуляли в поместье, дня три. Наутро третьего дня Лю Цингэ проснулся, понял, что видеть больше не может маринованные щупальца, а потом обнаружил, что с одной стороны на его плече спит Юэ Ци, а с другой стороны, сзади, прижимается Шень Цзю. Нижними регионами. И нижние регионы встали раньше, чем А-Цзю. К щекам Лю Цингэ тут же прилила кровь, и он подумал о том, чтобы вскочить и сбежать. Нужно же исполнять наставления медиков и не приставать к жениху! А что делать, когда жених немножко пристает, сам того не зная? Лю Цингэ лежал и тихо спорил сам с собой, когда А-Цзю заворочался, обнял его и прижался еще интенсивнее.

– Дбр утр Гэгэ.

– Дбрутр, – тихонько простонал Лю Цингэ.

Тут Шень Цзю замер, осознал, что происходит и сбежал в неизвестном направлении. Лю Цингэ помедитировал, подождал его, но А-Цзю не спешил показываться на глаза. На всякий случай Лю Цингэ отправился к Му-шисюну, проконсультироваться. Медик сидел в тени дерева на берегу и приканчивал кувшинчик вина с довольным лицом. При виде потенциального больного, довольное лицо приуныло. Лю Цингэ быстренько описал свою проблему, и медик только отмахнулся:

– Естественная реакция. У большинства людей есть желание, вопрос в том, могут ли они реализовать его в комфортной безопасной атмосфере.

– Могут? – С робкой надеждой спросил Лю Цингэ.

– Откуда я знаю, у него спрашивай. Пойдем лучше Юэ Ци потрогаем. С его здоровьем что-то подозрительно, что он еще на ногах стоит. Я волнуюсь.

Юэ Ци они обнаружили в поместье, разгребающим текущие дела вместе с новым главой семейства Лю. Вид у обоих был умиротворенный. Му-шисюн пощупал запястье пациента, почесал в голове и пощупал снова.

– Ничего не понимаю.

– Он умирает? – Заопасался Лю Цингэ.

– Он здоров! – Возмутился Му-шисюн. – Его связь прогорела и рассыпалась, все, воспаляться там больше нечему.

– Это, наверно, хорошо? – Робко уточнил Юэ Ци.

– Хорошо?! Да это лучший вариант за всю историю лучших вариантов. Я про него научную работу напишу! Мне следующие поколения завидовать будут!

Лю Цингэ откашлялся.

– Му-шисюн, я, конечно, не умаляю твой авторитет, но не может быть так, что ты просто ошибся с диагнозом? Всякое же бывает.

Тот передал в его ладони запястье Юэ Ци:

– Сам смотри.

Лю Цингэ понимал, что авторитета у него в медицинских делах никакого, но приложил все усилия, чтобы прочитать хоть что-то в подчерке ци. Никаких воспалений он там не заметил, а заметил только старые следы от урона меридианам. Он кивнул.

– Как ты это сделал? – Стал приставать Му-шисюн, – как он это сделал, Юэ-шисюн?

– Отважно. Головокружительно. Душесогревательно.

– Нет такого слова, – пискнул Лю Цингэ, чувствуя, как горят уши.

Но Му-шисюн уже не слушал его, он записывал. Лю Цингэ сбежал к старшему брату, который закопался в бумаги о налогах за год.

– Я рад, что этим занимаешься ты, а не я, – признался Лю Цингэ.

Старший брат устало улыбнулся и похлопал его по плечу.

– Я рад, что это ты рискуешь своей шеей, а не я.

– Ты не видел матушку?

– Она забрала с собой Минъянь, села на корабль и поплыла знакомить ее с бабушкой.

– Это же опасно.

– Ужасно опасно, – подтвердил старший брат, – если бабушку не упокоили люди императора, то безмятежная улыбка младшей сестренки ее доконает.

– По крайней мере, им весело, – сказал Лю Цингэ.

Потом он пошел показывать поместье Юэ Ци. Тот вежливо вис на его плече и все спрашивал, можно ли ему заходить в западное крыло, и в эту часть дома и в сад тоже.

– Тебе всюду можно, – ответил Лю Цингэ, – только к маме стучись если пойдешь. Я же тебя победил на тех же условиях, на которых договорился с А-Цзю. А ему я обещал все, что у меня есть, и свою вечную преданность.

Лю Цингэ знал, что бывает несдержан, вспыльчив, даже и просто глуп временами. Но он никогда не нарушал своих обещаний.

Юэ Ци сжал в своих пальцах его предплечье:

– Мне ведь теперь придется следить, чтобы ты никогда больше ни с кем не дрался, – поддразнил он.

– На таких условиях я больше не буду! – Возмутился Лю Цингэ, – только ради славы, ну и еще чтобы сплавить кому-нибудь обязанности по уборке.

– Почему ты согласился на мои условия?

– Потому что, – сказал Лю Цингэ, стараясь не выдать обжигающей радости от победы над будущим главой ордена, – я понял, что вы оба – две половины одного и того же приключения на мою задницу. И нет на свете ничего, чего я хотел бы больше.

Потом они целовались в каком-то коридорчике, а после Юэ Ци убежал дальше суетиться по хозяйству, теперь уже как полноправный представитель семейства Лю. Лю Цингэ потренировался в садике, среди маминых деревьев и пошел к себе в покои, где его уже ждал старательно отмытый от любых следов утреннего недоразумения А-Цзю.

– Я так больше не буду, – понуро пообещал он из угла.

– Почему не будешь?

– Потому что я не хочу обижать тебя, относясь покровительственно и делая вид, что я могу доминировать в этих… отношениях.

– Я ничего не понимаю, – честно признался Лю Цингэ, – у меня всего опыта в этих вещах – неудачный роман моих родителей. Но я уже осознал, что это не эталон и у нас все будет так, как мы сами захотим.

А-Цзю прищурился исподлобья. Прикусил губу. Отвел взгляд.

– У меня есть опыт. Только мне начинает казаться, что он очень однобокий. Ты… тебя обижает, если я проявляю инициативу?

Лю Цингэ помотал головой. А-Цзю подсел поближе.

– И тебе не кажется, что я таким образом хочу… подчинить тебя и подавить морально?

Лю Цингэ снова помотал головой. А-Цзю подсел еще ближе.

– И ты не стал бы смеяться, если бы я тоже… хотел немного за тобой поухаживать?

– Мне было бы приятно, – едва слышно произнес Лю Цингэ, и в следующую секунду А-Цзю уже сел ему на бедро и по-свойски обнял за плечи.

– Значит, сегодня я тебя буду баловать.

Если у Лю Цингэ и были какие-то сомнения насчет этой идеи, все они разбились минут через пять, когда Шень Цзю повел его обедать под руку и смотрел на всех прохожих с выражением «вы видите, это Лю-шиди, я за ним ухаживаю». Сердце Лю Цингэ трепыхалось в грудной клетке так, словно хотело выскочить. Ему хотелось развернуть А-Цзю лицом к себе и сказать: «Вот, вот это, я так скучал по тому времени, когда ты смотрел на меня с гордостью». Но, конечно, он не смог бы объяснить, когда такое было раньше, поэтому не стал и пытаться. Они пообедали, покатались на лошадях, потренировались на цветочном поле, а к вечеру вернулись домой. Лю Цингэ пошел купаться в набранной бадье и обнаружил, что А-Цзю увязался следом.

– Я хочу помочь тебе мыть волосы, – потребовал тот, – давно хочу. Еще с нашей первой ночи в таверне.

Лю Цингэ кивнул и залез в бадью в нижнем ханьфу, чтобы обойтись без откровенных непотребств. А-Цзю принес стульчик, поставил рядом с бадьей и начал откупоривать ароматные масла для волос. Его мягкие цепкие пальцы долго массировали голову Лю Цингэ. Тот закрыл глаза и отдал себя на милость жениха. А-Цзю действовал умело, и Лю Цингэ подумал, должно ли его волновать, для кого еще Шень Цзю занимался подобной работой.

– Ты здесь, – пробормотал он, – не в том доме, не у себя на пике с демоненком, не в могиле. Это все, что имеет значение.

– Я здесь, – согласился А-Цзю.

Лю Цингэ вздрогнул. Он настолько погрузился в свои мысли, что забыл, где находится.

– И демоны мне как-то не очень.

Он смыл остатки эликсиров с волос жениха и бережно промокнул волосы полотенцем. Дверь в комнатку отворилась, пропуская усталого от целого дня суеты Юэ Ци.

– Я… выйти?

– Останься, – попросил Лю Цингэ, чем заслужил еще один гордый взгляд от жениха.

Лю Цингэ поднялся, и выбрался из бадьи. Вода залила коврик у входа, но какая разница. А-Цзю и Юэ Ци оба смотрели на него с чем-то вроде голодного восхищения, и Лю Цингэ вдруг понял, что тонкий белый шелк нижнего ханьфу намок и облепил тело, становясь в местах особо интенсивного контакта полупрозрачным. За последние месяцы Лю Цингэ начал возвращать свою боевую форму, а это означало, что интенсивный контакт пришелся на грудь, плечи и бедра.

– Я… могу духовной техникой его просушить, – предложил Лю Цингэ.

– Не надо! – Сказали они хором и вместе потащили его в спальню.

– Но ведь вся кровать влажная будет, – попытался образумить их Лю Цингэ.

– Мы это как-нибудь переживем, – заверил Юэ Ци, уложил его и сам лег рядом, в опасной близости от груди Лю Цингэ.

А-Цзю прижался сзади, и уже знакомое тепло обожгло бедра. «О, – подумал Лю Цингэ, – ему комфортно». Он потянулся ладонью назад, чтобы положить руку жениха себе на пояс, но тот дернулся и отскочил, как ужаленный.

– Что такое?

– Ничего, – покачал головой тот и осторожно пододвинулся чуть ближе, – это просто давняя реакция. Как ты там говорил? Через две-три тысячи повторений отвыкну.

Лю Цингэ подумал о том, что его жених боится. Потому что физическая близость ассоциируется у него с избиениями. От этой мысли ему захотелось оживить и еще раз уничтожить семейство бесчестных ублюдков, но это бы не помогло. Поэтому он поднялся на ноги и пошел в хранилище артефактов. Он вернулся с красной шелковой веревкой.

– Это вервие бессмертных, – сказал он встревоженному А-Цзю, – если им связать заклинателя, он не сможет воспользоваться духовной энергией. Я знаю, тебя тревожит, что я сильнее, поэтому свяжи меня.

Шень Цзю рассерженно хлопнул его по колену:

– Богатенький мальчик, твое счастье, что я не какой-нибудь разбойник, который тебя после такого прирежет и обнесет весь дом.

– Грабителю я бы не стал предлагать, – возразил Лю Цингэ, – а ты знаешь, что есть вещи дороже денег.

– Я… вы уверены, что не хотите, чтобы я ушел? – Робко осведомился Юэ Ци.

– Ци-ге, но ты же не хочешь пропустить самое интересное, – возразил А-Цзю.

Он начал распутывать из мотка вервие и коварно облизнулся от предвкушения. Лю Цингэ подумал, что это самая лучшая ужасная идея в его жизни.

 

Опасная правда

Юэ Ци положил ладонь на плечо Лю-шиди. Его пальцы отзывались теплом сквозь влажную ткань.

– Нам нужно будет снять с тебя ханьфу, – уверенно произнес он, – во-первых, оно мокрое, а во-вторых, когда мы будем проводить веревку между твоих ног, подол будет мешать.

Лю Цингэ сглотнул и молча кивнул.

– Останови нас в любой момент, – сказал А-Цзю и завел его руки за спину.

Юэ Ци подался вперед и коснулся губами влажной кожи на груди Лю Цингэ. Тот порывисто вдохнул и замер, чувствуя слишком много и сразу от одного простого прикосновения. Сквозь влажную ткань отчетливо виднелся пунцовый сосок. Юэ Ци сказал «хммм», взял его в рот и сжал второй пальцами. Лю Цингэ изогнулся и стиснул зубы, вкладывая все силы в то, чтобы не застонать. Он знал, какие тонкие здесь стены. Он не хотел, чтобы их побеспокоили.

– Не будь единоличником, Ци-гэ, – пробормотал А-Цзю и положил ладони на бедра Лю Цингэ.

Эго руки принялись жадно ощупывать каждый клочок кожи, до которого могли дотянуться. Он рванул за ворот, ткань заскользила вниз и влажное ханьху упало на пол.

– Все еще не хочешь сбежать?

Лю Цингэ помотал головой. Шень Цзю пробормотал что-то одобрительное и поцеловал его между лопаток. Его распущенные волосы заскользили по спине Лю Цингэ, пока он оставлял поцелуй за поцелуем вдоль позвоночника.

– Ты так нас балуешь, гэ-гэ.

Вервие бессмертных обвилось вокруг запястий, а потом и вокруг предплечий длинным рядом витков. Лю Цингэ почувствовал, как слегка онемели руки, когда по ним перестала течь ци. Он дернул на пробу, но сложный узел крепко держал его.

Алая веревка обвилась вокруг его груди, оставляя ромбовидные узоры, скользнула между ног с двух сторон от его члена и сплелась с узлом за спиной. Лю Цингэ попробовал дернуть еще раз, и вервие натянулось, посылая волну удовольствия по коже.

– Гэ-гэ хочет подраться, да? – Проворковал А-Цзю и уронил его вперед, задницей кверху.

– Шиди, это его первый раз! – Встрепенулся Юэ Ци, – наш первый раз. Мягче.

– Какая разница, который это раз? – Пробормотал Шень Цзю неожиданно встревоженным голосом. В том, как он вцепился в плечо Лю Цингэ, было что-то острое, что-то хищное.

Лю Цингэ попытался сконцентрироваться на дыхании, но ощущение от соприкосновения их тел заставляло его дрожать. Он обернулся, насколько позволяла его поза и пробормотал:

– Я доверяю тебе.

Пальцы Шень Цзю отпустили его предплечье и вернулись уже мягким прикосновением. Он навалился сверху, медленно двинул бедрами и Лю Цингэ почувствовал, как что-то влажное скользнуло между его ног.

– Сведи колени, мой хороший, – пробормотал А-Цзю и ждал кулак вокруг его возбужденного члена.

Лю Цингэ послушался. Член А-Цзю толкнулся между его бедер, вперед-назад. Лю Цингэ застонал и уткнулся лицом в пояс Юэ Ци, вцепился зубами в ткань и потянул на себя.

– Ты можешь просто опереться, – как всегда мягко предложил Юэ Ци.

– Ци-гэ, он отважный воин, он не хочет просто опереться. Открой рот, гэ-гэ.

Лю Цингэ послушался, и член Ци-гэ скользнул между его губ. Они замерли. Юэ Ци не выдержал первым и толкнулся навстречу с коротким вскриком. Его пальцы легли на затылок Лю Цингэ и принялись гладить по волосам. Мир ускорился, сжался до одного ощущения тепла и удовольствия. Юэ Ци замер, а потом Лю Цингэ почувствовал, как по его горлу что-то льется и А-Цзю шепнул сверху «глотай», и ему так хотелось слушаться А-Цзю, что он проглотил все до капли. Шень Цзю ухватился за вервие, сжал веревку и зашептал, наклонившись над ухом Лю Цингэ:

– Я хочу оставить отметину у тебя на шее. Чтобы ее было слегка видно из-под воротника… чтобы все знали…

Лю Цингэ кивнул. Острая вспышка боли сплелась с удовольствием, он застонал и кончил, перепачкав постель. Шень Цзю перевернул его на спину, навис сверху, лаская собственный член пальцами, и выплеснулся на его грудь и живот.

– Мы тебя немного перепачкали, – пробормотал он, обнял Лю Цингэ и принялся одной свободной рукой развязывать. – На всю ночь так нельзя оставлять, для ци вредно.

Вервие отпустило, и Лю Цингэ почувствовал одновременно благодарность и немного разочарование.

Юэ Ци сбегал куда-то и вернулся влажным теплым полотенцем. Он вытер их обоих и пообещал:

– Лю-шиди не нужно волноваться, мы будем делать это столько раз, сколько нам захочется.

– Тогда у меня просто не будет времени спать, – признался тот.

– Мой жених такой жадный, – одобрительно пробормотал А-Цзю и укусил его за плечо.

Лю Цингэ хотел ответить, но ему было слишком хорошо и спокойно. Он закрыл глаза и провалился в сон. Он бы ничего и не заметил, если бы наутро не проснулся с ощущением, что один из его любовников сейчас сбежит опять. Ему было лень разлепить глаза, он потянулся при помощи ци к точке, где соприкасались их тела с одной стороны, с другой стороны и не сразу смог отделить один подчерк ци от другого. Сначала он подумал, что это из-за того, чем они вчера занимались, но потом попробовал еще раз, распахнул глаза и сказал:

– Хммм.

– Спи еще, – А-Цзю, поцеловал его в щеку и исчез за дверью. Кажется, у него была утренняя тренировка по каллиграфии.

Лю Цингэ обнял сопевшего рядом Юэ Ци за плечи и стал ждать, когда тот проснется. Как ученики двенадцати пиков, они привыкли к пробуждениям с восходом солнца, но сегодня Юэ Ци твердо вознамерился проспать. Он тихо лежал, завернувшись в объятья Лю Цингэ, и тому понадобилось некоторое время, чтобы заметить, что его любовник давно очнулся, просто не подает вида.

– Принести тебе завтрак? – Предложил Лю Цингэ.

– Вовсе не обязательно… – начал Юэ Ци, но Лю Цингэ уже не слушал.

Он начал привыкать к манере общения своего будущего мужа. «Вовсе не обязательно» в переводе на нормальный язык означало «да, пожалуйста». Они позавтракали вместе, наконец-то нормальной едой, а не щупальцами.

– Я тут подумал, – осторожно стал прощупывать почву Лю Цингэ, – тебе же нравятся рыбки? Хочешь, построим здесь искусственный пруд?

– Хочу, – тут же ответил Юэ Ци, даже не пытаясь отрицать очевидное, – а тебе не скучно будет? Там же придется целый день копать.

– Ничего, физические нагрузки полезны для совершенствования.

Лю Цингэ знал, что у него есть определенный промежуток времени до того, как А-Цзю закончит свои долгие сложные тренировки по каллиграфии живописи и игре на цине, и если он хочеть поговорить с глазу на глаз, сейчас самое время. И все же он промедлил. Они провозились в саду до заката, испробовав на новой яме несколько духовных техник. Эффективнее всего оказалось просто копать. К вечеру они выстелили яму плоскими камнями и решили на этом пока закончить. Лю Цингэ попросил слуг принести чай в одну из дальних беседок и увел Юэ Ци пить чай.

– Хорошо, шиди, что не так? – Спросил тот, – ты можешь сказать, честное слово.

Лю Цингэ прочистил горло:

– Утром я случайно потянулся к твоему ци и заметил небольшие разрывы в меридианах. Им примерно год, я думаю. Некоторые почти заросли, другие восстанавливаются.

– Должно быть, это после меча.

– Да, только… у Шень Цзю такие же, хотя их больше и они глубже, и это связано… я думаю, с тем что происходило в том доме… они очень похожи, Ци-гэ.

– О, – растерянно произнес тот, – я не думаю, что… я не помню, чтобы… у меня остались провалы в памяти из тех времен, когда меня заперли в пещере. И ты же знаешь, в экстренных случаях парное совершенствование иногда применяется как восстанавливающее средство.

Лю Цингэ нахмурился. Юэ Ци продолжил, почти переходя на шепот:

– В любом случае, мой наставник был рядом, он не позволил бы использовать что-то такое во вред, значит это… что-то вроде восстановления после возбуждающей пыльцы. Ты разочарован? Для меня вчера было моим первым разом, мое тело не помнит другого, но если…

– Нет, нет, – покачал головой Лю Цингэ, – просто хочу убедиться, что с тобой все хорошо. Тебя же не осматривали медики? Все решения принимал глава ордена, и только он тебя видел в том состоянии?

– Да.

– И он же… он вообще спросил разрешения..?

– Я не помню, – очень тихо ответил Юэ Ци, – должно быть. Он спасал мою жизнь, шиди, ты должен понять, что такие практики не имеют общего с удовольствием или распущенностью…

– Я понимаю, понимаю, – заверил Лю Цингэ и подсел ближе, – то, что случилось с А-Цзю… мне кажется, те люди пытались использовать это чтобы забрать его ци, стать сильнее самим. Это следы демонической духовной техники, Ци-гэ.

– Шиди, должно быть, ты что-то не так понял, ты же не медик. Глава ордена не мог использовать демонические техники, да и зачем ему осколки моей искаженной силы? К тому же, Му-шиди меня осматривал с тех пор…

– Он был слишком встревожен связью с мечом, чтобы обращать внимание на мелочи, – сказал Лю Цингэ. – Хорошо, если я ошибаюсь, я не хочу быть прав. Просто… на всякий случай, давай проверим?

– Если это тебя успокоит…

Лю Цингэ поморщился. Его спокойствие было десятым делом во всей этой ситуации. Он послал за Му-шисюном, и вскоре тот добрался до беседки, выслушал сбивчивые объяснения и проверил запястью Юэ Ци.

– Как ты заметил?! Если бы я целенаправленно не искал, то принял бы это за другие следы после истории с мечом.

– То есть, все правда.

– Это не может быть правдой, – помотал головой Юэ Ци, – зачем наставнику жалкие крупицы моей силы, он один из сильнейших заклинателей в мире, у него нет проблем с ци!

– У него нет проблем с ци? – Эхом переспросил Лю Цингэ у медика.

Тот открыл рот, ничего не ответил и закрыл рот.

– Му-шисюн?

– Я не имею права обсуждать проблемы моих пациентов без их согласия, – сухо произнес тот.

– Вы не понимаете, – продолжил Юэ Ци, – в том состоянии, в котором я был, любое вмешательство такого рода было бы сродни непреднамеренному убийству. Он же знал, что я слишком слаб, чтобы… чтобы…

– Вот что я из этого понял, – сказал Лю Цингэ, – у главы ордена проблемы с ци. Он… позаимствовал, воспользовавшись твоим обмороком. Он считал, что если ты выживешь, другие повреждения меридиан скроют следы от демонической техники, а если умрешь, никому не придет в голову обвинить его.

– Нет! – Сказал Юэ Ци и решительно поднялся из-за стола, – нет, этого не может быть!

Он выбежал из беседки, потом вернулся, добавил «не говорите А-Цзю» и скрылся снова.

Лю Цингэ поблагодарил медика и пошел тренироваться. Он был зол. Все эти секреты друг от друга начинали его беспокоить. Он подумал, что можно сделать, и решил пока сосредоточиться на своем мече. Ему нужно было перескочить через несколько ступеней совершенствования сразу, если он собирался убить главу ордена.

 

Три клинка

Когда стало темнеть, Лю Цингэ оставил в сарае несколько деревянных болванчиков, превратившихся в щепки, и пошел искать Юэ Ци при помощи духовной техники. Тот сидел на полянке, на окраине охотничьих угодий рядом с горой мертвых монстров.

– Отличная работа, – похвалил Лю Цингэ, – бронированный шипохвост – сложный противник.

Юэ Ци встрепенулся. Его обычно аккуратная одежда была вся испачкана кровью. Следы брызг остались на его пальцах и подбородке.

– Лю-шиди… я подумал… я подумал, ничего, что так получилось. Я был плохим учеником, я растратил свой потенциал, я не сказал наставнику о том, что был рабом, поэтому не страшно если…

Лю Цингэ сел рядом, развернул его к себе за плечи и сказал:

– Ты замечательный. Я убью главу ордена.

– Лю-шиди, нет, он же мой наставник, он меня учил, он первый, кто решил, что я чего-то стою…

– Всего лишь первый, – сказал Лю Цингэ и обнял его.

– Стой, ты же перепачкаешься.

Юэ Ци попытался вырваться и забился о его плечи, но он не был достаточно силен, чтобы победить в рукопашной. Наконец, он сдался и обмяк в чужих объятьях. Грязные разводы к этому времени покрывали их обоих. Лю Цингэ сказал только:

– Стоит того.

Юэ Ци затих, тем более что было уже поздно. Они оба запачкались в чужой крови так, что без фонарика их можно было принять за свирепых мертвецов.

– Что если я попрошу отпустить меня? – Задумчиво спросил Юэ Ци.

Лю Цингэ тут же убрал руки.

– А что, если я попрошу никогда меня не отпускать?

– Тогда я останусь. Навсегда останусь.

Лю Цингэ подумал вдруг, как хорошо, что вся эта история всплыла уже после того, как связь Юэ Ци с мечом перегорела. Насколько хуже было бы, если бы тому пришлось сражаться с двумя противниками одновременно.

– Честно говоря, – пробормотал Юэ Ци, – я хочу просто забыть об этом, совсем. Скоро наши наставники вознесутся, нам достанется ответственность за орден, какой смысл позориться и рушить нашу репутацию.

Лю Цингэ стиснул зубы. Ему не нравился такой исход, но это была не его месть, не ему и решать, как поступить.

– Но я тут вспомнил о парнишке, который был наследующим учеником до меня. У него были такие… знаешь, иногда посмотришь на человека, и он весь в одних глазах. Он исчез так странно, его отправили на задание, а монстр оказался слишком силен. Непропорционально силен. Тогда решили, что это разведка напортачила…

– А теперь ты думаешь, что от него так просто избавились, – кивнул Лю Цингэ.

– Нужно расследовать. Не ради моей репутации, конечно. Но ради мальчишек и девчонок, которые носят ему еду, растирают ему тушь для писем и иногда неизбежно остаются с ним наедине.

Лю Цингэ кивнул. Это было решение главы ордена. Лю Цингэ подчинялся главе ордена.

– Слушай, не нужно рассказывать об этом А-Цзю, – встрепенулся Юэ Ци. – Он и так просыпается посреди ночи. Представляешь, что будет, если он поймет, что все это время мы были не в безопасности?

Лю Цингэ нахмурился. В словах его жениха был резон, А-Цзю мог поймать еще один рецидив, посерьезнее предыдущего. Но эти слои секретов поверх секретов…

– Давай скажем ему чуть-чуть, – предложил он, – что глава знает какие-то демонические техники и нужно держаться от него подальше. Но это не точно.

Юэ Ци кивнул. Они вернулись домой, где А-Цзю отругал их за то, что они измазались, но на самом деле за то, что оставили его одного. Они слушали и молча кивали. А-Цзю выслушал про главу и отмахнулся:

– Ну и что, мало ли кто какие техники знает. Ты перегибаешь палку, Ци-гэ.

– Извини.

– Еще мы делаем пруд, – встрял Лю Цингэ, – пойдем с нами делать пруд.

Это был посредственный способ отвлечь внимание, но он сработал. Пруд залили водой, запустили туда рыбок. Лю Цингэ запоздало понадеялся, что матушка не обидится на такую самодеятельность. Юэ Ци опустил ноги в воду, и только потом вспомнил про рыбок. Съездили в город, накупили декоративных карпов, запустили в воду.

– Успокаивает, – решил Юэ Ци и бросил им корма.

Тут что-то черное перемахнуло через него, врезалось в пруд и подняло огромную волну брызг. Юэ Ци стряхнул воду с лица.

– Зараза! – Крикнул Шень Цзю.

Над поверхностью воды показалась кошачья голова со свежепойманным карпом в зубах.

– Мррр, – сказала она и погребла к противоположному берегу.

– Это не твоя игрушка, это наше озеро для медитаций!

Зараза отряхнулась от воды, забрызгав их еще раз, и никак больше не показала, что понимает серьезность ситуации. Лю Цингэ решил, что популяцию карпов придется пополнять искусственно.

Перед ужином А-Цзю отвел Лю Цингэ в темный уголочек, волнительно прижал к стене и сказал:

– Гэ-гэ я прощу тебе, если ты там убьешь кого-нибудь, или орден развалишь, но вам двоим запрещено любить друг друга больше, чем меня, ясно?

От неожиданности Лю Цингэ даже расхохотался.

– Ничего смешного! – Зашипел А-Цзю, – я предупредил, только попробуйте!

– Я думаю, Лю-шиди имеет в виду, что для нас обоих ты самый дорогой человек в этом мире, – тактично заметил Юэ Ци, присоединяясь к дискуссии.

Лю Цингэ кивнул. А-Цзю покраснел, стиснул руки в кулаки и сбежал, прикрывая отход грозным:

– Я слежу за вами, ушлепки.

– Разве так можно говорить о своих будущих мужьях, – устало подтрунил Юэ Ци.

Они переглянулись.

– Вот что, – продолжил тот, – я слишком бурно отреагировал, что случилось, то случилось.

– Я все еще собираюсь убить главу ордена.

– Просто… просто то, как он все это… это так…

– Вероломно? Беспринципно?

– Безответственно! – Всплеснул руками Юэ Ци, – я помню, когда я в первый раз увидел А-Цзю маленьким, я знал, что он будет великим! И что я помогу ему. И что я буду гордиться им. Помогать подняться людям, которые упали, это не какая-то великая доблесть, это нормально. Я хочу жить в мире, где это нормально.

– Ммм, – согласился Лю Цингэ.

– Я проведу расследование, – уведомил уже серьезным официальным тоном Юэ Ци, – в моем ордене не должно такого происходить. Я пришел делать мир лучше, и я начну с этого старого козла.

– Я с тобой.

– Спасибо, Лю-шиди. Думать даже не хочу, как бы все обернулось, если бы мы тебя не встретили.

– Скверно, – признал тот, – не думай.

И все же в словах Юэ Ци был смысл, потому что в прежней версии мироустройства глава ордена вознесся после всех ужасов, которые совершил втайне. Что это говорило о мире, в котором они жили? Что важна только сила и умение замести следы? Лю Цингэ покачал головой. Он не допустит этого. Уж лучше он будет жить в мире Юэ Ци, где за подобные вещи наступает справедливая расплата.

Их возвращение в орден принесло больше тревог, чем радости, в первый раз за долгое время. Только А-Цзю оживленно рассказывал, какой бесценный опыт он получил, и как ему все на пике будут завидовать.

– Мне кажется, ты готов получить свой духовный меч, – сказал Лю Цингэ.

Это, конечно, был спорный вопрос, но никто не знал, как станут развиваться события дальше, потом его могли просто не допустить до церемонии. А-Цзю улыбнулся от уха до уха и сбежал на тренировочные площадки, откуда вернулся с самым изящным и острым клинком, из тех, что Лю Цингэ видел в жизни. После такого Шень Цзю сделался очень важным и дважды подрался на дуэли с местными обормотами, не верившими в серьезность его намерений. Обормотов пришлось зашивать и лечить от ночных кошмаров.

Юэ Ци занял эти дни тем, что опрашивал младших со своего пика, и Лю Цингэ решил провести свое небольшое расследование тоже. Он быстро понял, откуда у главы ордена проблемы с ци. За ту неделю, что Лю Цингэ шпионил за ним, глава гонял чаи с просителями, нежился в гамаке и, судя по довольной роже, мечтал о будущем, в котором он станет каким-нибудь мелким божком. Он просто не занимался совершенствованием. Когда Лю Цингэ понял, что все происходящее свидетельствует не о каких-то ужасных проблемах со здоровьем, а об обычной расхлябанности, он взбесился настолько, что попросил своего наставника о настоящей драке в полную силу. Наставник размазал его ровным слоем по тренировочной площадке, сумев при этом не сломать ни одной кости. Кости срастались долго, это мешало прогрессу.

– Неплохо, – сказал он, – лет через десять мы могли бы драться на равных.

Но у Лю Цингэ не было десяти лет, и ему пришлось думать. В прошлой жизни он бы сбежал уничтожать чудовищ в надежде прокачать навык за минимальное время. Теперь он был семейным человеком и понимал, что одно неверное движение, и его женихам придется его оплакивать. Но у него были другие преимущества.

– Наставник, что если бы мы дрались трое против одного? – Спросил он.

Это даже звучало низко, но Лю Цингэ нужно было думать о безопасности семьи, а не о позерстве. Наставник позвал Юэ Ци и Шень Цзю и размазал их уже втроем.

– Вы не безнадежны, – решил он, и с тех пор тренировки в формате «три на один» стали частью ежедневной программы.

Все шло почти даже хорошо до тех пор, пока однажды они не вернулись в свою комнату и не обнаружили ее перерытой. На небольшом столике лежал список людей, которых успел опросить Юэ Ци, и поверх него была поставлена насмешливая алая печать главы ордена. В тот же день пришел приказ отправить Юэ Ци на охоту за могильным мраком.

 

Худший из хищников

Могильный мрак был жестоким чудовищем, из тех, что можно обнаружить ночью на сельском кладбище. Смертельный, беспощадный и… не существующий. Лю Цингэ в прошлой жизни пытался найти его года три, чтобы добавить трофеи в коллекцию, но каждый раз натыкался то на свирепых мертвецов, пораженных ядовитым черным мхом, то на стаю гигантских летучих мышей, плюющихся кислотой. В конечном итоге он пришел к выводу, что когда ленивым архивистам попадалась какая-то сильная тварь черного цвета и они не хотели разбираться с ее особенностями, они писали о встрече с могильным мраком. Очень злая дрянь, удачи тебе, ученик, возьми с собой фонарик, может для чего-нибудь пригодится. Это в свою очередь означало, что на охоте Юэ Ци могло ждать что угодно, и не было способа подготовиться.

– Мы идем вместе, – заявил Лю Цингэ на случай если это не было ясно и так.

– Конечно, вместе, – согласился А-Цзю и принялся собирать походный мешок.

– Ты ведь только меч получил, – взмолился Юэ Ци.

– Значит, я буду стоять за вашими спинами и пуляться духовными атаками из безопасности. Серьезно, я вас одних не отпущу.

Уходить пришлось скрытно, чтобы Лю Цингэ и Шень Цзю не перенаправили на другое задание под надуманным предлогом. Лю Цингэ не нравилось думать о том, что его наставник с утра будет искать его по ордену и не найдет, но нужно было расставлять приоритеты. Жизнь Юэ Ци сначала, остальное потом. Глава ордена передал им карту местности, на которой было отмечено старое заброшенное кладбище, и выставил Юэ Ци из ордена под вечер, так, чтобы на месте он оказался ночью. Лю Цингэ и Шень Цзю выскользнули за ворота, нашли своего жениха и стали думать, как подступиться к проблеме.

– Переночуем вот здесь, – Лю Цингэ указал на безопасный угол карты, который он сам недавно отчистил от чудовищ, – на кладбище пойдем утром. Даже если никого не найдем, данным разведки доверять нельзя, и соваться сейчас туда – самоубийство.

Они разбили лагерь на холме, поделили дежурства и развели костер. Может быть, его и удалось бы заметить из ордена, но вряд ли глава сам прискакал бы учить их, что они не так умирают на его задании и нужно немедленно идти и помирать как он сказал.

Наутро они собрались и пошли проверять. Кладбище поросло молодым леском и могилы высовывались из травы как скромные белые камушки. Лю Цингэ доверился своему чутью и сковырнул один, там, где виднелись следы когтей. Он обнаружил, что плиту нельзя сдвинуть, потому что кто-то тяжелый держится за нее снизу.

– Нашел, – сказал Лю Цингэ.

Шень Цзю попробовал расколоть гранит, но тот пропитался демонической энергией и стал слишком прочным.

– Будем ждать, пока оно оживет и отцепится от плиты, – решил Юэ Ци.

С наступлением темноты под травой что-то завибрировало. Лю Цингэ рванул плиту, оторвал ее как приставшую повязку на ране и обнаружил в гробу черного крылатого медведя с некоторыми чертами гигантского крота.

– Не так уж и плохо, – сказал Шень Цзю, но тут в сторону отлетела крышка соседней гробницы, а за ней еще одна и еще.

Раздался рев, дюжина медведей взмыла в воздух и, выпуская струи демонического зеленого огня из пастей, погнала свою добычу по лесу.

– Я слишком молод чтобы умираааать, – закричал Шень Цзю, вырываясь вперед. Он посмотрел на карту в своих руках и добавил, – в десяти минутах отсюда есть пещера. Если поторопимся…

Лю Цингэ резко развернулся и срубил голову ближайшему медведю, подлетевшему слишком близко.

– Мы сражаемся!

– Лю-шиди, будь благоразумен! – Крикнул Юэ Ци и вспорол брюхо другому.

– Я благоразумен, – крикнул тот и прыгнул в кусты. Столп огня прошел над его головой, – глава ордена знает про эту пещеру. Не хватало только, чтобы нас взяли в клещи.

– Что такого вы сделали главе ордена?

– Выжили вопреки его планам, – сказал Юэ Ци, – подбрось меня.

Лю Цингэ подхватил его на свой меч и взмыл в воздух. Юэ Ци спрыгнул с грациозным разворотом, уклонился от удара лапой и круговым ударом обезглавил сразу двух. Когда побоище было окончено, они стояли посреди кладбища усталые, все в ожогах и царапинах, но живые.

– Могло быть и хуже, – пожал плечами Юэ Ци, и тут холм под ними начал трястись.

– Зачем ты это сказал…

– Потому что могло быть и хуже? – Пожал плечами Юэ Ци.

Холм под ними взорвался кучей земли, и над поверхностью показалась огромная медвежья голова.

– Это же их мама, да? – Понял Шень Цзю, – за мной!

Они слетели с холма и понеслись к пещере.

– Левее! – Закричал Шень Цзю, и они свернули, – посади Ци-гэ на свой меч.

Они выбежали к отвесной скале. Шень Цзю подлетел на своем мече почти вплотную и резко взмыл вверх. Лю Цингэ с Юэ Ци повторили его маневр, и рассерженная медведица по инерции врезалась головой в прочный камень и рухнула на траву. Юэ Ци спрыгнул вниз и в падении добил ее.

– У нее строение глаза как у крота, – гордо произнес Шень Цзю, приземляясь рядом. – Значит, она ориентируется в основном на звуки и запахи.

– Угу, – сказал Лю Цингэ и принялся вырезать у мертвой добычи печень.

Они вернулись в орден с победой и продемонстрировали недовольному главе недовольную отрубленную голову.

– Все это прекрасно, – произнес тот и нахмурился, – но почему вас трое и где мой могильный мрак?

– Что нашли, то и принесли, – пожал плечами Лю Цингэ, – а если вы считаете нас недостаточно храбрыми, то мы прямо сейчас готовы пойти и добыть для ордена гигантского огненного карпа.

Наблюдатели затаили дыхание. Огненный карп был одним из самых смертоносных существ на континенте и не каждый глава пика имел в коллекции его чешую. У главы ордена вот не было.

– Идите и добудьте, и до тех пор не показывайтесь мне на глаза.

Лю Цингэ развернул за локти своих усталых женихов и пошел обратно.

– Ну и зачем ты это сказал? – проныл Шень Цзю, когда они опять устроили ночной костер на безопасном холме.

– Затем, что к охоте на огненного карпа я как раз подготовился, – пояснил Лю Цингэ и продемонстрировал веревки, сплетенные из ледяной травы.

– И мы получим кое-какую репутацию, – смекнул Шень Цзю.

– И нас нельзя будет оболгать просто так, представив кучкой трусов и ничтожеств, – подхватил Юэ Ци.

– И я хочу печеного на костре карпа, – сказал Лю Цингэ и улыбнулся.

Они приволокли добычу в орден на следующее утро. Самым сложным оказалось просто тащить за собой огромную тушу, которая все еще оставляла подпалины на траве. Пик артефакторов тут же поделил между собой оставшуюся чешую и кости, а новых героев ордена долго поздравляли все, включая глав других пиков. Глава ордена ходил рядом и был мрачнее тучи, но он страдал молча, а им нужно было отдохнуть.

Наутро Лю Цингэ проснулся и обнаружил у себя в руке записку от Шень Цзю: «В моей деревне разбойники, проверю и вернусь, не теряйте меня». Лю Цингэ показал записку Юэ Ци, и тому тоже не понравилось:

– Слишком «вовремя». Летим за ним.

Они совершили быстрое путешествие. Лю Цингэ по подчерку ци обнаружил своего жениха в подвале дома на отшибе. Они побежали туда и увидели запыхавшегося Шень Цзю стоявшего над четырьмя трупами разбойников.

– Дурилки, вы чего, – улыбнулся тот, – я же сказал, проверю и вернусь.

Не успели они ответить, как единственный тусклый свет померк. Они обернулись и обнаружили, как глава ордена закрывает за собой дверь и обнажает клинок:

– Ну и хватит уже меня позорить, оборванцы.

Лю Цингэ схватился за свой меч, но волна черной энергии обвилась вокруг клинка и резко дернула, вырывая из его рук. Секунда, и то же самое произошло с мечом Шень Цзю. Третья лапа потянулась к клинку Юэ Ци, но растаяла, едва коснувшись лезвия.

– Ах да, это же обычный меч, в нем не ци, – сказал глава ордена, – вот настолько ты бесполезен.

Он стоял, перегораживая единственный выход. Над его руками, в гротескном подобии черных лап звенели и пытались вырваться духовные клинки. Лю Цингэ понял свою ошибку: глава ордена не был лентяем, он просто тренировался без посторонних свидетелей. Потому что его техники были демоническими.

– Ты не сможешь списать наши смерти на случайность.

– Мммм, – глава ордена пожал плечами.

Одна из лап резко опустилась, едва не разрубая Лю Цингэ пополам его собственным духовным клинком. Дальше было месиво. В суматохе Лю Цингэ только видел, как его клинок со всего размаха врезался в корпус Шень Цзю и отбросил его назад, на пол. Лю Цингэ закричал, рванул вперед, и подставил запястье левой руки под другой клинок, который готовился перерезать горло Юэ Ци. Острая боль пронзила его руку, а последовавший удар демонической техникой отшвырнул на пол, головой о доски. В ушах зашумело. Ему показалось, что снаружи дома кто-то кричит и пытается взломать дверь, но он не мог сфокусироваться на этом, потому что оскалившееся лицо главы ордена склонилось над ним, хищное, голодное, и втянуло носом воздух над его шеей:

– Сколько энергии. И куда же она вся течет?

Лю Цингэ попытался сделать хоть что-нибудь, но он был без сил. Рука главы ордена отодвинула в сторону его ханьфу, будто там было что-то интересное. С его зубов капала слюна, но, похоже, глава не замечал этого. Его волновал только свежий источник силы перед собой.

– Ты его не получишь, – раздался голос сзади, и холодный металл лезвия вышел через кадык главы ордена и развернулся, зацепив артерию.

Брызнула кровь.

– Ка… – сказал глава ордена и умер.

Юэ Ци отбросил в сторону его тело и помог Лю Цингэ вынуть из запястья клинок. Вместе они захромали к дальнему углу. Ровный удар духовного клинка срезал с Шень Цзю половину ханьфу, обнажая нижнее, свитое из паутинного шелка, непробиваемое. А-Цзю застонал и приподнялся на локте.

– Завтра воот такой синяк будет.

Юэ Ци поцеловал его. Лю Цингэ подумал, что паутинное ханьфу все еще его лучшая покупка в жизни. Дверь за их спинами, наконец, поддалась и внутрь ввалились, переругиваясь, их наставники:

– Я говорил же, быстрее!

– Как?! Ты хотел, чтобы я на них весь дом уронил в попытке разбить барьер?! – Наставник Шень Цзю осмотрел место побоища и постановил, – ну, все ясно. Бандиты, владеющие демоническими техниками, убили главу ордена.

– Но… – начал честный Юэ Ци.

– Бандиты, – повторил наставник Шень Цзю, – не такая уж и почетная смерть для прославленного главы, но бывает в сражении тебе просто не везет.

– Мы… – сказал Лю Цингэ.

– А вас тут вообще не было, – помотал головой наставник Шень Цзю, – вы сидели на втором этаже трактира «Лисьи сиськи», в номере, который снял для вас глава, и терпеливо ждали его возвращения, потому что он не хотел подвергать вас лишней опасности.

– Ты уж ври да не завирайся, старый маразматик, – фыркнул наставник Лю Цингэ.

– Я делаю свою работу!

– Лучше б ты ее раньше делал, когда у нас ученики пропадать стали!

– Тогда у меня не было полной информации!

Шень Цзю утащил своих женихов, и они послушно отправились сидеть в трактире с вульгарным названием, лишь бы подальше от всего этого. Они перебинтовали раны. Юэ Ци даже поцеловал запястье Лю Цингэ, чтобы лучше заживало.

– Извини, что подставил.

– Извини, что был бесполезен.

– Лю-шиди, нет! – Юэ Ци обнял его, и Лю Цингэ почувствовал себя чуть менее ненужным.

Потом они плотно поужинали и легли спать, хотя до вечера было еще далеко. Лю Цингэ заснул, окруженный заботой, и проснулся на чьих-то коленях. Он приподнял голову и уперся во что-то большое, мягкое и округлое. Над ним склонилась незнакомая вкусно пахшая фруктами и мехом женщина. За спиной женщины виднелись три пушистых лисьих хвоста.

– Какая наглость, – ласково произнесла она, – этот человечек получает наши духовные техники, а в расплату присылает трех отрезанных рукавов. Я возмущена. Послушай, как часто бьется мое сердце!

С этими словами она положила его ладонь на то, в честь чего и был назван трактир. Лю Цингэ понял, что у него абсолютно нет сил на еще одну драку, и вежливо уточнил:

– А что он вам обещал? Глава ордена?

– Слушай, ты вроде смышленый мальчик. Мы с сестрами никого не хотим убивать, но нам нужна энергия! А у вас, заклинателей, ее избыток. Мы хотели… что-то вроде курятника. Вы бы делились с нами, а мы бы предоставляли разные мелкие услуги.

– Я думаю… если честно попросить старших учеников в ордене, многие были бы только рады помочь. Ради укрепления… добрососедских отношений, – выдавил из себя Лю Цингэ.

– Ах, как хорошо, попроси, пожалуйста. А я за это… – она наклонилась и втянула носом воздух, – а я узнаю, кто ворует твою энергию.

– Ворует?

Он знал, что с его восстановлением ци что-то не так. Даже Му-шиди подтвердил это.

– От тебя идет нитка связи… – она замялась, – ко мне? И к обоим твоим спутникам? И, похоже, к каждому в твоем ордене? И еще больше… нет, это не может быть правдой… давай я лучше погадаю тебе на здоровье.

Он зажмурилась, взяла его ладонь в свои руки и произнесла глухим чужим голосом:

– Истина откроется, когда ты встретишь человека с неправильным лицом.

Потом она моргнула, распахнула глаза и спросила:

– Ну как, я сказала что-нибудь умное? Или полезное?

– Думаю, да.

– Славненько. А то я однажды нагадала трактирщику, что его ждет большое возлияние алкоголя, а на него упала бочка с пивом. Неловко получилось.

– Представляю.

Остаток вечера они обсуждали детали договора. Наутро проснулись Юэ Ци и Шень Цзю и были немного опечалены, что не застали развратную лису.

– Не то, чтобы я хотел ее трогать, – покачал головой А-Цзю, – но с научной точки зрения, любопытно, как она переваривает нашу ци.

– Думаю, у тебя еще будет возможность спросить.

Орден отреагировал на новости сначала формальным трауром, а потом неформальной вечеринкой, где старшие ученики чуть не передрались за возможность наладить добрососедские отношения с лисами-оборотнями.

– Я защищу наш орден! – Кричал один.

– А я защищу его дважды!

– А я трижды!

Второй кандидат прикинул свои силы и постановил:

– Защищай.

Лю Цингэ, как переговорщик, должен был сопроводить этих идиотов в трактир и проследить, чтобы они вернулись живыми и не покалеченными. Шень Цзю увязался следом, из любопытства. Юэ Ци остался разбираться с делами ордена, на него теперь навалилось вся административная работа главы. Он хотел вежливо отойти в сторону, сославшись на свою ситуацию с мечом, но другим главам не нужна была вежливость, им была нужна сделанная работа. А Юэ Ци единственный понимал все.

Встреча в трактире прошла на удивление спокойно, и Лю Цингэ выводил на улицу усталых, но счастливых старших учеников, когда Шень Цзю заметил среди постояльцев за обеденным столом юношу в униформе его пика и сказал:

– Это неправильно. Почему у этого самозванца мое лицо?

Лю Цингэ обернулся, и его сердце скрутило нехорошее предчувствие. Двойник Шень Цзю заметил его и помахал рукой, а потом увидел настоящего А-Цзю и поспешно закрыл свое лицо веером. Лю Цингэ направился к столу, ожидая своих ответов, но незнакомец бочком пододвинулся к выходу и припустил за угол.

– Уже интересно, – сказал А-Цзю и побежал следом.

 

Лжец из другого мира

 

Неизвестный злоумышленник описал полукруг и исчез на оживленной улице. А-Цзю поднялся в воздух и полетел просматривать сверху, когда из ближайшего к Лю Цингэ стога сена на телеге высунулась рука и потыкала в бицепс.

– Лю-шиди, нам нужно немедленно убираться отсюда.

Тот запустил руку в стог и вытащил брыкавшегося двойника А-Цзю на свет. Незнакомец попытался вырваться, понял, что шансов у него нет, и просто повис.

– Лю-шиди, тебе грозит смертельная опасность, не надо выглядеть таким довольным!

– Ты мне угрожаешь? – полюбопытствовал Лю Цингэ и пододвинул его лицо к своему.

– Я тебя спасаю, дурилка. Вот это все вокруг нас – большая иллюзия, ничего этого не существует, а у тебя огромные проблемы, – заявил двойник и спрятал лицо за резным веером.

В прошлой жизни Шень Цзю всегда так делал, когда смущался или врал. В этот раз смущаться было особо нечему.

– Вранье, – сказал Лю Цингэ и легонько встряхнул пленного.

– Хорошо, вранье, – тут же согласился двойник, – но только в той части, которая про иллюзии, проблемы-то настоящие. Слушай, тебе нельзя тут оставаться. В двести тридцать второй главе… в общем, не спрашивай, откуда я это знаю, но ты погибнешь, если не вернешься в наш мир.

– Какой еще наш мир? – Напрягся Лю Цингэ.

– В тот, в котором Ло Бинхэ собирает войска, а ты с ним дерешься каждый день. В тот, в котором у тебя было искажение ци, а я тебя спас и предложил быть друзьями. Ты согласился! То есть… я думаю, исходя из твоих действий потом, ты согласился…

– Но ты умер!

– Аааа… я, может быть, немножечко инсценировал свою смерть, но потом возникли проблемы и…

В этот момент Шень Цзю закончил свой облет и спикировал вниз. Его двойник, уличив момент, почти профессионально высвободился из захвата, сделал подсечку, повалил Шень Цзю на траву и сплелся с ним борьбе. Они забарахтались, поднимая дорожную пыль, и когда все затихло, перед Лю Цингэ были два одинаково испачканных и злых Шень Цзю.

– Лю-шиди, – сказал тот, что слева, – слушай меня, я настоящий. Задай любой вопрос о прошлом, и я отвечу.

– Гэ-гэ, – сказал тот, что справа, – если ты позволишь поймать себя на такую простейшую уловку, я тебя больше никогда не свяжу вервием бессмертных.

– Ясно, – кивнул Лю Цингэ и заломил руку самозванцу. – Как думаешь, кто это?

Настоящий Шень Цзю обошел самозванца, проверил его меридианы и завистливо хмыкнул.

– Вот, что я понял: этот проходимец изворотлив, лжив и коварен. Готов поспорить, что это мой младший брат.

Такого развития событий Лю Цингэ не ожидал.

– Почему брат?

– Да ты на рожу его посмотри. К тому же, меня нашли в канаве. Теоретически что мешает тем же самым людям хоть каждый год туда по младенцу выбрасывать? А теперь вот этот паршивец узнал, что я хорошо устроился, и решил занять мое место, – с некоторой долей гордости постановил Шень Цзю. – Ну?

– Я… так больше не буду? – Спросил самозванец.

Шень Цзю грубо отряхнул его запыленное ханьфу и сказал:

– Конечно, не будешь. Тебе больше не нужно участвовать в сомнительных авантюрах, и бояться, что облапошенный дурачок пырнет ножом под ребро. С такими данными тебя к нам в орден сразу примут. Но не на мой пик, потому что я уже собираюсь его возглавить и конкуренции не потерплю.

– А куда? – Робко спросил самозванец.

– Ты кузнечное дело любишь? А уборку? А волшебных зверушек?

– Зверушек люблю.

– Вот, будешь их воспитывать. Лошадкам гривы вычесывать, огнедышащих зайцев пасти. Тебя как зовут, самозванец?

– Шень Юань, – едва слышно произнес тот.

– Ну, точно мой брат, – пробурчал Шень Цзю, – чего стоим, орден ждет.

Они отправились домой. Усталые старшие ученики даже не заметили пополнения, они перешептывались между собой и делали жесты руками, как будто описывали пойманную рыбу. Шень Цзю и Лю Цингэ отвели их на врачебный осмотр, а потом пошли к себе. На пороге их уже ждал Юэ Ци. Он сидел на крылечке и дочитывал последние жалобы пиков друг на друга.

– С возвращением, А-Цзю, – сказал он, потом снова нырнул носом в текст, вынырнул и добавил, – снова с возвращением… А-Цзю? А как это?

– Гляди, какую штуку на базаре купил, – усмехнулся Шень Цзю и подтолкнул самозванца вперед.

Тот помахал рукой. Юэ Ци вытаращил глаза:

– А-Цзю, ты что, купил раба на невольничьем рынке?!

– Да я подшучиваю над тобой! – Закатил глаза Шень Цзю, – это мой брат, судя по придури, младший. Я его на пик волшебных животных пристрою.

– Здрассте… я тут вот как бы… это.

Юэ Ци отложил свои письма и подошел к новому члену семьи и улыбнулся:

– Это очень хорошо, – он по-свойски отряхнул гостю второе плечо, – ты голодный? У меня чай горячий и плюшки стынут. А как тебя зовут?

– Шень… Юань?

– Чудесное имя.

– Правда? – Спросила самозванец и снова спрятался за веер.

Юэ Ци захлопотал вокруг него, Шень Цзю побежал договариваться с пиком волшебных зверей, а Лю Цингэ сел в уголочке и пребывал в состоянии шока до вечера. Потом, когда темнота укутала орден, кто-то подсел к нему и осторожно пододвинулся.

– Лю-шиди, нам, правда, нужно домой.

– Рассказывай. С начала. Вы с Шень Цзю ведь разные люди, да?

– Я не хотел тебя запутывать! Я и тело его занимать не хотел! Но какая разница, он же уже мертв был к тому моменту!

– Почему мертв?

– Откуда я знаю?! Искажение ци.

– Значит, он умер один, будучи уверен, что никому не нужен.

– Ой, да не делай ты трагедии, он же был чудовищем.

– Это чудовище тебя в семью приняло, между прочим.

Шень Юань почесал кончиком веера в затылке:

– Заманивает наверно, козни готовит. Он же коварный.

– А ты, значит, хороший и надежный?

– Нууу… я стараюсь? – Пожал плечами Шень Юань и сразу погрустнел.

– О, – понял Лю Цингэ, – ты никогда не был добрым, да? Ты просто был дружелюбным.

– Лю-шиди, чтобы и дальше говорить гадости обо мне, тебе нужно выжить! Мертвецы, знаешь ли, не сплетничают.

Лю Цингэ ссутулился над своими коленями и произнес едва слышно:

– Рассказывай. Про мир.

Шень Юань тут же снова оживился:

– А, ну слушай, ты знаешь, что такое кот Шредингера?

– Какой-то демонический зверь?

– Угу. Вот его посадили в непроницаемый звукоизолирующий мешок с запечатанной склянкой яда. Пока мешок завязан, невозможно определить, жив кот или мертв. Так вот, все это место – это мир Шредингера.

– Объясни понятнее.

– Оно живет пока жив ты и при этом питается твоими силами. Чем больше различий с реальным миром происходит, тем больше ему нужно энергии. Люди делают кучу вещей каждый день, Лю-шиди, чем дальше, тем сильнее на тебя давит. Ты ведь почувствовал?

– Да.

– Как только оно заберет совсем все, ты умрешь, а этот мир как пружина развернется назад, в свое естественное состояние, в момент, когда ты тонешь в болоте.

– И ничего нельзя сделать?

– Нет, это место оно должно было быть чем-то вроде метафоры, что нельзя жить в прошлом. Ничего из того, что здесь происходит, на самом деле не имеет значения!

– Шень Юань! – Рявкнул Лю Цингэ.

В хищный мир он был еще готов поверить, но в это? Их победа не имеет значения? Здоровье Юэ Ци не имеет значения? Улыбка А-Цзю не имеет значения?

Шень Юань сочувственно положил руку ему на колено:

– Я вижу, это приятное место, здесь даже глава Юэ счастливый ходит, но оно не стоит твоей жизни. Нужно выбираться. Я для тебя специальную возвращающую печать выучил, Лю Цингэ, ты представляешь, сколько баллов это стоило?! Ну, пожалуйста, пойдем со мной?

– Так, а что здесь..? – Запнулся на полуслове Шень Цзю, подходя к дому.

Он посмотрел на руку Шень Юаня на колене Лю Цингэ и сделал правильный вывод:

– Вы ведь давно друг друга знаете, да? Ты ведь… в том доме, ты решил, что я похож на него, и поэтому…

Лю Цингэ понимал, что нужно как-то все поправить, но в его голове путались глупые мысли о том, насколько все вокруг настоящее и в кого он влюблен, и что с этим делать, и он позорно сбежал в темноту, к тренировочной площадке. Упражнения всегда успокаивали его, даже теперь, когда он слишком быстро начинал чувствовать усталость. Через несколько часов он пришел в себя, направился искать Шень Цзю и обнаружил, что тот стоит неподалеку, за освещенным кругом площадки, сцепив руки в кулаки, и наблюдает.

– Нам нужно поговорить, – сказал Лю Цингэ.

– Это не обязательно, – процедил Шень Цзю.

Лю Цингэ все еще не видел его лица, в освещенный круг попадали только руки и подол ханьфу.

– А-Цзю…

– Оправдываться… не трудись. Тебе подвернулся случай сбежать с оригиналом, так зачем тебе копия? Неужели ты думаешь, что я поползу за тобой следом, умоляя вернуться? Неужели ты думаешь, что я без тебя не проживу? Да не нужен ты мне!

С этими словами он развернулся и зашагал в темноту, а Лю Цингэ так и остался тоять посреди площадки. Он готов был победить любого врага, преодолеть любое препятствие, но что делать если ты просто не нужен? Он почувствовал, как сдавило сердце, и весь мир будто бы тряхнуло вместе с ним. Он пошел домой, и чуть не упал в руки Юэ Ци, который вышел его встречать. Тот долго передавал ему чистую энергию и шептал что-то ласковое, а потом усадил рядом и сказал:

– Что у вас случилось?

– Шень Юань положил мне руку на колено и предложил сбежать с ним. А-Цзю разрешил. Сказал, что я ему не нужен. Зачем это все, если я ему не нужен?

– Лю-гэ, ты мальчик умный, но иногда тебе не хватает опыта, – сказал Юэ Ци и обнял его, – что он еще мог тебе сказать? «Пожалуйста, останься?» В нашей жизни не бывало такого, чтобы подобные слова помогали. Если люди хотят уйти, они уходят, и мы бессильны помешать.

Он положил голову на плечо Лю Цингэ и добавил шепотом:

– Так что если ты не собираешься сбегать, пожалуйста, помирись с ним.

Лю Цингэ сжал его в своих объятьях последний раз и пошел искать А-Цзю. Подчерк ци привел его к темному помещению прачечной, где среди заполненных грязным бельем корзин сидел, обняв колени, Шень Цзю. Лю Цингэ отставил корзину с тряпьем в сторону и подсел рядом.

– Я скажу тебе правду. Какое-то время я был уверен, что влюблен в него. Он всегда смотрел сквозь меня, даже тогда. Я беспокоился о его здоровье – он считал меня своим бесплатным извозчиком, я приносил ему трофеи – он думал, что я дурачусь, я готов был отдать за него жизнь… а он… не нуждался в этом.

– Ну что за идиот, – едва слышно произнес Шень Цзю и крепко сжал его пальцы в своей руке.

– Если бы я тебя не встретил, я бы ушел с ним и был несчастлив. Я хочу остаться со своей семьей, мне только нужно знать, что мой выбор имеет значение, что он важен.

– Тогда останься, – проглатывая спазм в горле прошептал Шень Цзю, – и будь нашим, и будь счастлив. И мы будем счастливы. И мы будем тебя…

Лю Цингэ обнял его, и Шень Цзю вцепился в него руками и ногами, до боли.

– Значит, решено, – сказал Лю Цингэ.

За его спиной кто-то тактично откашлялся.

– Скажи словами, Ци-гэ, телепатов среди нас нет, – прошипел А-Цзю.

– Я тоже хочу в общую кучу.

Они нащупали его руку в темноте и притянули к себе. И они были вместе, и они были счастливы.

Время шло, сменялись сезоны, и с каждым днем Лю Цингэ было все сложнее подниматься с постели. Он медитировал сколько мог, помогал обучать младших, сидел за общим столом, все чаще выпадая из дискуссии. Его семья была добра к нему. Часто он засыпал на коленях А-Цзю или Юэ Ци, но одна мысль мешала ему принять все. Что случится с Юэ Ци, когда Лю Цингэ, а следом и Шень Цзю погибнут? Неужели он останется совсем один? Лю Цингэ не мог хотя бы не предупредить его. Он уже почти решил сказать им всю правду, когда в один из прекрасных тихих дней Шень Цзю принес ему тонизирующего чая, и вместо того, чтобы взбодриться, он провалился в сон и почувствовал себя таким усталым. Потом он разлепил глаза и понял, что лежит связанный вервием бессмертных, с кляпом во рту, на полу, испещренном сложной магической печатью. За его спиной лежала вторая фигура, но он не мог повернуться. Он только поднял взгляд и понял, что все пропало.

 

Прорыв

 

Сначала Лю Цингэ решил, что перед ним Шень Юань, но тот никогда не смотрел так мягко и прямо ему в глаза. Значит, Шень Юань лежал связанным за его спиной, а здесь, рядом, был А-Цзю. Он наклонился и погладил Лю Цингэ по щеке, и прикосновение было знакомым, мягким, извиняющимся.

– Мы действительно перепробовали все, – сказал Шень Цзю и его голос дрогнул, – волшебные эликсиры, укрепляющие техники, древние артефакты. Мы даже написали письмо императору демонов с просьбой помочь найти меч, дающий способность путешествовать между мирами. Но он не ответил. Решил наверно, что мы покушение на него затеваем. Му-шиди говорит, у тебя осталось около двух недель.

– Прости, что мы оказались такими бесполезными, Лю-гэ, – прошептал Юэ Ци откуда-то из-за спины.

Лю Цингэ замычал, пытаясь прожевать кляп, но А-Цзю хорошо умел связывать.

– Когда этот проходимец мне все рассказал, я перепроверил три раза, – прошептал Шень Цзю, – он прав. Он, конечно, недоговаривает, но он прав в том, что ты умираешь, поддерживая счастливый мир для нас. Две недели не стоят твоей жизни, да ничто не стоит.

Лю Цингэ попытался вывернуться из веревок, вывихнув кисть, но Шень Цзю хорошо научится их завязывать, и он только ссадил кожу на запястье.

– Я отказываюсь от мира, добытого ценой твоей жизни. Я знаю, в твоем прошлом мы… мы, наверно, не сразу поладили. Я, должно быть, пробыл в том доме дольше и наделал глупостей. Я, наверно, тебе не доверял. Но ты завоевал мое сердце один раз, и ты сделаешь это снова.

– И мое тоже, – сказал Юэ Ци и погладил его плечо, – пожалуйста, и мое тоже.

– И ты найдешь нас, – продолжил Шень Цзю, – и добьешься нас, и мы будем вместе, на этот раз уже навсегда.

С ужасом Лю Цингэ понял, что Шень Юань выболтал им все, кроме того, что в его мире Шень Цзю мертв. Он закричал и забарахтался с удвоенной силой.

– Я знаю, что это нечестно, но если бы я развязал тебе рот, я позволил бы тебе уговорить себя, а так нельзя. Даже если в твоем мире у нас были очень плохие годы, это ничего, гэ-гэ. Ты придешь, и все будет хорошо. Только если… если я буду шипеть, брыкаться и говорить, что ты мне не нужен, не верь, это от страха. Я люблю тебя.

Шень Цзю замкнул печать, вкладывая в нее все свои силы, и с другой стороны Юэ Ци тоже отдал столько, сколько у него было. Лю Цингэ почувствовал, как его дернуло в темноту, и все державшие его здесь нити связей сначало натянуло, а потом вырвало.

Он полетел вниз, в вязкую болотную жижу, которая тянула ко дну.

«Может быть, хватит?» – Подумал он, – «может быть, просто вдохнуть ее всей грудью и задохнуться?»

Но сразу за этим он почувствовал глухую ярость и забарахтался, пока не выбрался на поверхность, туда, где гнил труп неизвестного чудовища, туда, где бил руками по воде и кашлял Шень Юань. Туда, где Шень Цзю был мертв.

Он вдохнул перепрелый воздух и стер с лица грязную воду. Шень Цзю неловко подплыл и за рукав потянул его к берегу:

– Все хорошо, Лю-шиди, самое плохое уже закончилось.

– Самое плохое только началось, – пробормотал он и на четвереньках выполз на твердую почву.

Тело демона лежало рядом, теперь уже с головой отделенной от торса. Должно быть, это Шень Юань постарался. Пути назад не было. Значит, существовал путь вперед, хоть какой-нибудь. Должен был существовать. Лю Цингэ заглянул в себя, и нашел там крошечные обрывки ниточек, и потянул за них, за все сразу. Ничего не произошло, и он влил в действие больше ци, столько, сколько у него было. Что-то вспыхнуло, то ли в его голове, то ли в окружающем мире, и их отбросило назад на траву.

– Ай! – Возмутился Шень Юань.

Потом он подполз к Лю Цингэ, проверил его меридианы и заявил:

– Лю-шиди, да у тебя просветление! Ты с этим миром носился, как будто с утяжелением бегал годами, а теперь веса нет, и у тебя прорыв. Только зачем ты по площади врезал? У меня теперь вооот такенная мигрень будет. Что молчишь, дуешься еще?

Лю Цингэ перехватил его за запястье и ничего не сказал.

– Мне назад в орден нельзя, – помотал головой Шень Юань, – там рядом Ло Бинхэ войска собирает, он меня убьет если узнает, что я не мертвый. Он же меня ненавидит!

– Глупости, – покачал головой Лю Цингэ, – если бы он злился, он бы твою голову на пике выставил. А он… горюет, мне кажется.

– А ты поставишь на это мою жизнь и судьбу ордена? Лю-шиди, я понимаю, что ты злишься на меня…

Лю Цинг с силой зажмурился и нехотя разлепил глаза:

– Ты мне жизнь спас. Дважды. Если выяснится, что он хочет дурного, мы защитим тебя.

– Лю-шиди у человека есть границы возможностей. А у божественного полудемона – нет.

– Хм, – сказал тот, – так и знал, что у него в крови что-то намешано. Не может обычный человек регенрировать с такой скоростью.

Чей-то меч мелькнул в воздухе, и на поляну спикировала женская фигура, светлое пятно на фоне темного неба.

– Брат, ты цел? – Спросила Минъянь, без малейших сомнений запрыгнув в жижу лишь бы подобраться поближе, – на подлете по мне ударило какой-то дальнобойной атакой. Голова трещит…

– Извини, это я. Ты в порядке?

– Буду, – кивнула она, – только… вуаль мешается.

– Так выкинь ее и забудь.

– А это уместно?

– Если мешается, тот уместно.

Лю Минъянь с сомнением взглянула на него, но послушно отцепила полупрозрачную белую ткань от волос и выбросила в болото.

– Теперь ты можешь носить губную помаду, и она не будет пачкать вуаль.

– Это же вульгарно! Отец бы такого никогда не одобрил.

– Да кого интересует его мнение, – махнул рукой Лю Цингэ.

Она от удивления замолкла и заговорила снова только заметив, что кучка грязи рядом на самом деле просто кто-то запачканный с ног до головы.

– А что это за человек с тобой?

– А это вражеский лазутчик, который слишом много знает о наших системах защиты, – сказал Лю Цингэ, – он немного похож на Шень Цзю. Его надо отвести в орден и запереть под неснимаемыми изнутри печатями. Справишься?

Лю Минъянь решительно перехватила Шень Юаня за вторую руку.

– Только главе Юэ его не показывай, а то он сначала зря обрадуется, а потом очень расстроится.

– Грубо, Лю-шиди, – обидился Шень Юань.

– Врежу, – пообещал Лю-шиди, и он затих.

Вдвоем они переправили пленника в орден. Лю Цингэ проследил, чтобы тот был надежно заперт, после чего смыл с себя дорожную грязь и отправился с отчетом к главе Юэ.

 

Сквозь ад

Он развернулся у самой двери, это больше было похоже на позорное бегство, чем на тактическое отступление. Как он будет смотреть в глаза Юэ Ци? Притворяться, что ничего не изменилось? Он отчаянно хотел вернуться домой, но он же и был дома.

Сделав большую петлю вокруг административного пика, Лю Цингэ поднялся к библиотеке на пике ученых, где очень нервный старший ученик предоставил ему доступ к редким книгам, но потащился следом. Лю Цингэ разложил на столе несколько древних фолиантов, поскрипел зубами и погрузился в чтение. Продираясь сквозь заумные формулировки, он потратил время, но не узнал ничего нового. Его версия прошлого как пружина разогнулась обратно в тот момент, когда его выбросило в настоящее. Возвращаться было попросту некуда. Ему захотелось схватить эти бесполезные книги и выбросить в мусор.

– Вы закончили? – Спросил старший ученик и тихо, но настойчиво попытался вытащить фолиант из его сжатой в замахе руки.

– Да, спасибо, – сказал Лю Цингэ и заставил себя разжать пальцы, чем удивил библиотекаря.

Хороший мальчишка, на рожон не лезет, но не боится выступить против превосходящих сил в случае необходимости. Нужно порекомендовать его А-Цзю, тот… ах, да. А-Цзю был мертв. Лю Цингэ помотал головой и сбежал из библиотеки, а его мысли неслись за ним следом.

Допустим. Допустим, это единственный мир, который ему остался. Что он может сделать? Как он может вернуть Шень Цзю домой? Очевидным ответом было пойти и подраться с Ло Бинхэ, но это можно было сделать и позже. В любой день. Абсолютно. И он это сделает, чуть позже.

Лю Цингэ зашел к себе на пик, распугал учеников, которые не ожидали его увидеть до следующего утра, и устроил им быструю проверку навыков. Провалились почти все. Он проверил ученика, которого оставлял за старшего, и с новым опытом, приобретенным в прошлом, обнаружил, что тот правильно выполняет приемы сам, но отвратителен в роли учителя. Делать нечего, пришлось показывать младшим базовые стойки, пока они до искажения ци не досовершенствовались. Юные бойцы разгромили забор, но когда он назначил пробежку в качестве наказания, они все равно улыбались от уха до уха.

Лю Цингэ зашел в свой домик и начал набрасывать письма семье. А он ведь даже не поздравил брата с днем рождения в этом году, да? Что ж, лучше позже на полгода, чем вообще никак. Когда он покончил с ворохом бумаг, уже смеркалось. Лю Цингэ сделал еще одну петлю и заставил себя вернуться на административный пик. Он и так слишком надолго оставил Юэ Ци одного.

Глава был у себя и принял его сразу же. Как только Лю Цингэ зашел, он почувствовал в воздухе остатки успокаивающих благовоний, как будто они густо чадили раньше, но хозяин дома попытался спешно проветрить помещение. Лю Цингэ пожал его руку, чего никогда раньше не делал, и, воспользовавшись физическим контактом, проверил меридианы Юэ Ци. Они гноились неприятной ало-коричневой субстанцией, особенно на правой руке, которой он брался за оружие. Юэ Ци был бледным, и взгляд его фокусировался с трудом.

– Если тебе нехорошо, я могу позже зайти? – Предложил Лю Цингэ.

– Мне всегда нехорошо, что теперь, не работать? Я… прости, Лю-шиди, днем какой-то умник ударил духовной атакой по площади, и с тех пор у меня мигрень.

– Давай я тебе помогу, – предложил Лю Цингэ и положил пальцы на его виски.

– Вовсе не обязательно…

– Я знаю, что не обязательно, я хочу помочь. Где болит?

– За глазами.

Лю Цингэ провел быструю инспекцию и обнаружил, что все дело в спазме мышц у позвоночного столба. Он осторожно принялся массировать их. Поток черных волос заскользил по его рукам, но Лю Цингэ заставил себя не обращать внимания. Он делал это не ради себя, а ради Юэ Ци. Тот расслабился и положил голову ему на плечо, но быстро встрепенулся и отошел на шаг:

– Погоди, здесь не место.

Он потянул Лю Цингэ за рукав следом, открыл раздвижную дверцу и замер на пороге своей спальни, вспомнив, какой там бардак. Вещи лежали в беспорядке на полу, каллиграфические кисти рассыпались, одна из них треснула, должно быть Юэ Ци случайно наступил на нее. Рядом с изголовьем кровати стояло несколько чашек с засохшим рисом. Видимо, ученик приносил Юэ Ци еду, а тот либо выбрасывал ее, либо оставлял вот так.

– О, я не должен был…

– Не думай об этом, думай о том, что тебе скоро станет немного лучше, – сказал Лю Ци и снова начал массировать.

Юэ Ци расслабился в его руках и в какой-то момент чуть не упал.

– Поспишь? – Спросил Лю Цингэ. – Уже поздно, все подождет до завтра.

Он хотел немного прибраться, но побоялся, что Юэ Ци опять засмущается, начнет это делать сам, и целительный сон слетит с него. Он уложил его на циновку. Юэ Ци обнял одной рукой его талию и отказался отпускать. Лю Цингэ лег рядом.

– Прости, что я так безответственно себя вел и не думал ни о чем кроме своих эмоций, – шепнул он в удачно подставленное ухо.

– Это ничего, ты горевал, – пробормотал Юэ Ци.

– Ты тоже горевал, но ты еще и орден на себе тащил.

– Мне можно, я железный, – сказал Юэ Ци и спрятал лицо в подушке, пытаясь скрыть очевидную ложь.

Лю Цингэ дождался того момента, когда его дыхание станет глубоким и ровным, наклонился и поцеловал в висок. По тому, как вздрогнули пальцы, сжимавшие его плечо, он понял, что просчитался: Юэ Ци еще не заснул.

– Не извиняйся, пожалуйста, – прошептал он.

– Не буду, – обещал Лю Цингэ. – Спи.

Потом он закрыл глаза и стал думать о будущем. Юэ Ци проснулся с рассветом. Его ресницы вздрогнули, глаза приоткрылись…

– О, ты еще здесь… в смысле, хорошо, что ты еще здесь, просто зачастую к рассвету тебя уже нет на территории ордена…

– Да, – сказал Лю Цингэ, – но мне не хотелось, чтобы ты проснулся и не знал, жив я или мертв.

– Наш Лю-шиди совсем вырос, – улыбнулся Юэ Ци, – скажи, ты в состоянии пережить еще одно потрясение?

– Возможно? – Осторожно спросил Лю Цингэ.

Юэ Ци отодвинул ворот его нижнего ханьфу там, где виднелась длинная полоска шрама, одна из многих, полученных после боя с Ло Бинхэ.

– Вот этот удар, доведенный до конца, убил бы тебя.

Юэ Ци распахнул его ханьфу и стянул с плеч, обнажая еще вереницу шрамов:

– Как я и думал. Вот этот удар, – он коснулся метки между ребер, – будь он чуть глубже, проткнул бы твое сердце. Вот этот удар, – он приложил пальцы к животу, – вывел бы из строя твою печень, болезненная и неотвратимая смерть. Этот, – он приложил ладонь к шее, – распорол бы артерию, и ты истек бы кровью.

– Он никогда не дрался со мной насмерть, – Лю Цингэ почувствовал, как его лицо горит от стыда, – два года каждый день у нас был поединок, в котором только один из нас пытался драться насмерть.

– Я надеюсь, что твоя гордость не заставит повторять это снова, потому что Ло Бинхэ хороший воин, но даже у самого лучшего бойца может однажды соскользнуть рука. Это не в упрек тебе.

– Я знаю, что это не в упрек мне, он какой-то особенный полудемон, – кивнул Лю Цингэ, – на нем переломы заживают с безумной скоростью. Одним утром я сломал ему четыре кости, а к обеду он вышвырнул меня, и все кости давно срослись. Зачем он позволяет делать с собой такое?

– Разве это не очевидно?

– Нет?!

– За что вы дрались?

– За право похоронить тело…

– Какая разница, где похоронят тело? Это мешок с костями, в котором давно нет души. Оно больше ничего не чувствует, ничего не хочет.

– Но уважение…

– Я считаю, – сказал Юэ Ци спокойным весомым голосом, – что вы оба испытывали чувство вины за то, что не смогли защитить его и использовали друг друга как способ причинить себе боль. Я о таких вещах кое-что знаю. Я бы сказал тебе раньше, но опасался, что ты себя добьешь, если поймешь, что происходит.

Лю Цингэ молчал несколько минут, а потом произнес потерянно:

– Это меняет мои планы.

– Хорошо. Я рад. Что ты будешь делать?

– Я пойду и попробую поговорить с ним, – Лю Цингэ скривился. – Дипломатически.

– О боги, – Юэ Ци вздрогнул, – я на всякий случай подготовлю орден к войне.

– Ты наш лидер, поступай как считаешь нужным, – насупился Лю Цингэ, – я пришлю весточку, если задержусь там.

Юэ Ци окликнул его у самой двери:

– Цингэ, возвращайся живым, хорошо? Хватит смертей.

Тот кивнул и вышел вон, едва не столкнувшись в дверях со старшим учеником, который нес поднос с едой.

– Нормально его кормите, – прикрикнул на мальчишку Лю Цингэ, – и спрашивайте его совета, и тащите его смотреть, как вы утренние формы учите.

– Мы и так все это делаем, – сухо ответил ученик.

«Уже два года, – осталось невысказанным, – а где был ты?»

– Хорошо, – кивнул Лю Цингэ, – спасибо.

Он быстро проверил, что за время его отсутствия Шень Юань еще не сбежал, провел утреннее занятие на своем пике, взял с собой два деревянных тренировочных меча и полетел по знакомому маршруту приводить в действие план, который начал вырисовываться у него в голове.

Дворец встретил его неприветливым холодным сиянием. Ло Бинхэ всегда знал, когда появится Лю Цингэ, должно быть, у него имелись шпионы на земле. Вот и сейчас он стоял на стене и ждал момента. Даже отсюда было видно, что с малолетним паршивцем не все в порядке. Его волосы спутались в колтуны, а на одежде осталось несколько пятен крови, либо его собственной, либо принадлежавшей Лю Цингэ.

– А я уж думал, что ты сдался, – произнес он насмешливым голосом.

– Я не умею, – пожал плечами Лю Цингэ.

– Очевидная ложь. Каждый раз ты уползаешь поджав хвост, и сегодняшний день не станет исключением.

– Возможно, – согласился Лю Цингэ и улыбнулся.

Он и правда привык бегать с утяжелением. Пустые оскорбления и вполовину так не ранили, как осознание, что он не сказал Шень Цзю всей правды, и, не зная всей правды, тот погубил себя.

У Ло Бинхэ дернулся глаз. Он привык, что подобные дешевые подначки приводят к немедленной эскалации конфликта. Ему нужны были эти драки. Лю Цингэ расчехлил деревянные мечи и бросил один вверх, на стену. Ло Бинхэ поймал и принялся подозрительно разглядывать, словно ожидал, что оружие превратится в ядовитую змею.

– Три подхода до пяти очков, – сказал Лю Цингэ, – считаются удары выше пояса и не по голове.

– Голова выше пояса.

– Да, но я хотел бы поговорить после, а с этим будут проблемы, если у одного из нас окажется сотрясение.

– Ты думаешь, я не смогу победить тебя в дурацком спарринге? Я всегда буду побеждать.

– Докажи.

Ло Бинхэ спрыгнул вниз и рубанул по плечу. Лю Цингэ сделал шаг вбок и контратаковал. Они закружились по площадке. Как Лю Цингэ и предполагал, его оппонент привык побеждать за счет скорости, грубой мускульной силы и регенерации. Его формы и выпады были то идеальными, то смазанными, то абсолютно неправильными, выдавая недостаточное количество систематических занятий. Он все еще хорошо держался за счет своей быстроты, но движениям не хватало точности. Лю Цингэ сделал свои выводы, адаптировался и в нужный момент позволил ему победить.

– Что теперь? – Спросил Ло Бинхэ и сломал тренировочный меч в руках, – глава пика воинов станет умолять?

Лю Цингэ почти по-настоящему почувствовал присутствие Шень Цзю за своей спиной. Почти услышал голос, шептавший над ухом:

– Вот сейчас, Лю-шиди, если ты сможешь обмануть его сейчас…

– Я хочу поговорить о том, как вернуть твоего наставника в мир живых.

– Это что-то новенькое. А как же похороны?

– Я был неправ, – пожал плечами Лю Цингэ, – твоя идея лучше.

Ло Бинхэ нахмурился, и его алые демонические глаза засверкали:

– Я же знаю, что ты пытаешься затеять какую-то хитрость.

– Хорошо, – кивнул Лю Цингэ, – тогда ты меня остановишь, победишь, и все будет как обычно. С другой стороны…

– Подожди, – оборвал его полудемон, – о таком нужно говорить без свидетелей.

Он развернулся и махнул рукой, приглашая его за собой в небольшую беседку сада, подальше от посторонних глаз. Беседка была вычурной, позолоченной или даже золотой. Дворец утопал в показной роскоши, от которой никому не становилось лучше. Лю Цингэ отказался от предложенного чая и сказал:

– Давай рассуждать логически. Твой учитель был достойным человеком, который в молодости натворил много недостойных дел. Он в аду.

– Не смей…

– Я не прав? Ты считаешь, что он мог переродиться?

– Нет, или я бы уже нашел его.

– Значит, он в одном из девяноста девяти существующих адов. У тебя есть меч, который помогает путешествовать между измерениями. Ад это тоже измерение.

Глаза Ло Бинхэ снова блеснули:

– Значит теперь, когда я собрал с помощью вашего лекаря его тело, я могу найти его душу и доставить обратно?

– С помощью нашего лекаря? Ты что, похитил Му-шисюна?

Ло Бинхэ поморщился:

– Уже два года как. А ты что, не заметил?

– Нет. В любом случае, я знаю духовную технику, которая поможет мне найти твоего наставника. Я тебе нужен.

– Или я могу вызнать у тебя эту технику и пойти сам, – предположил Ло Бинхэ и положил руку на меч.

Лю Цингэ захотелось отвесить ему подзатыльник. Наглый мальчишка. Ни чести, ни совести.

– Он не горел желанием пойти с тобой в прошлый раз. Думаешь, ты найдешь его в аду, и он согласится уйти? Не решит, что это трюк, доверится тебе?

Ло Бинхэ опустил голову и его плечи поникли:

– Не знаю. Но у меня есть и другой способ. Для него нужно время.

– Сколько времени?

– Еще год, – признался Ло Бинхэ.

Наглый мальчишка, он решался на такие подлости, влез в доверие сначала одного ордена, потом другого, а теперь колебался!

– То есть из-за того, что я тебе не нравлюсь, ты готов обречь своего наставника на лишние одиннадцать месяцев ада?

– Нет! – Теперь он выглядел испуганным. Теперь он начал понимать. – Почему одиннадцать?

– Ну, я подумал, если проверять по три ада в день, за месяц управимся, – объяснил Лю Цингэ. – Может быть и быстрее выйдет, как повезет.

Похоже, это был главный аргумент, сумевший пробить защиту Ло Бинхэ. Он устал. Он скучал по своему наставнику и хотел скорее увидеть его. Лю Цингэ собирался предоставить ему такую возможность.

– Хорошо, – решил полудемон, – но я не дам тебе в руки свой меч.

– Договорились. Уверен, что в твоей библиотеке есть книги с координатами нашего маршрута.

Ло Бинхэ поставил на стол свою чашку и резко поднялся на ноги:

– Поспешим. Каждая секунда нашего бездействия это лишняя секунда, которую наставник проведет в аду.

И они поспешили. Сквозь бесконечные холодные коридоры, полные врагов, сквозь залы библиотеки, заставленные запрещенными книгами, сквозь саму ткань реальности. Если бы Шень Цзю был в тот момент рядом, он бы обязательно похвалил Лю Цингэ за хороший отыгрыш роли «коварной отравительницы». Чего не сделаешь ради любви, даже научишься врать. Ад был такой мелочью…

 

Испытание доверием

 

Ло Бинхэ не страшился пускать чужаков в самое сердце своей крепости. Он провел Лю Цингэ за собой в лабораторию, где лежало на медицинском столе знакомое тело, рядом с которым суетился знакомый медик.

– Я дам вам поговорить, – щедро разрешил полудемон и встал за единственной дверью каменного помещения без окон. Выход караулил.

– Великий глава демонов подслушивает под дверью, – деловито предупредил Му-шисюн, наклоняясь над столом, – паразит такой.

– Ты здесь как, в порядке? – Спросил Лю Цингэ.

– О, чудесно. У меня один пациент, который не пристает ко мне с дурацкими вопросами, диссертация и циновка в углу кладовки. О чем еще может мечтать исследователь. – Он достал свиток и положил его в рукав потрепанного ханьфу Шень Цзю, – если оживите, скажите, что список лекарств для реабилитации обязателен и не обсуждается.

– Скажу, – пообещал Лю Цингэ, – повреждения сильные?

– Да как тебе сказать? Ты когда-нибудь пытался восстановить мозг из пюре на камнях?

– Вернемся, я намекну главе, чтобы в отпуск тебя отправил, – пообещал Лю Цингэ, – на месяц, к морю.

Му-шисюн издал тяжелый вздох и разогнулся из-за стола. Лю Цингэ наклонился и коснулся пальцами холодной щеки. Скоро. Все по порядку. Он подошел к стене, на которой висел духовный клинок Шень Цзю, снял его и перевесил себе на пояс. Он не знал, можно ли контрабандой протащить духовное орудие в ад, но попытаться стоило.

Они устроили портал в той же комнате, потому что неизвестно было, насколько легко оперировать душой, вернувшейся с того света. Может, она сразу улетит куда-нибудь? Тело нужно было держать под рукой.

– Тогда мы не можем идти вдвоем, – понял Лю Цингэ, – один из нас должен остаться рядом с порталом и охранять тело. Наверняка какая-нибудь дрянь попытается оттуда вырваться.

– Мы могли бы зайти и закрыть портал за собой, – предложил Ло Бинхэ.

– А ты уверен, что из ада его будет так же легко открыть как отсюда?

– Нет.

– Тогда не рискуем.

Ло Бинхэ подозрительно прищурился.

– Что? Ты думаешь, я коварно сбегу в ад и останусь там?

– Даже ты не настолько глуп, – обиженно буркнул Ло Бинхэ и достал свой большой хищный меч, от которого даже воздух становился давящим и затхлым.

Он сделал в воздухе точный разрез сверху вниз. Сначала ничего не происходило, а потом реальность разошлась в стороны, как разрезанный лист бумаги, обнажая кроваво-красную подложку. Лю Цингэ шагнул внутрь, запоздало подумал, что ничто не мешает повелителю демонов просто закрыть за ним дверь. Но портал оставался на месте. Лю Цингэ направил энергию ци в привычную форму и обнаружил, что души Шень Цзю нет среди этих пустынных красных камней. Он вернулся назад, помотал головой, и они пошли на следующий круг. На третьем портале в свежеразрезанное пространство вдруг ворвалась куча щупалец и попыталась прорваться в мир живых. Лю Цингэ дрался вместе с Ло Бинхэ, чувствуя неприятный холодок в груди каждый раз, когда приходилось поворачиваться к нему спиной. Полудемон был страшен в ярости. Он рубил и рвал руками, применял духовные и демонические техники с остервенением существа, которому нечего терять. Шень Цзю не было в мире щупалец, и они двинулись дальше. На седьмом портале Ло Бинхэ начал ощутимо уставать. На девятом он с трудом продолжал стоять на двух ногах и держать меч ровно.

– Тебе необходимо отдохнуть, – решил Лю Цингэ.

– Я не нуждаюсь в указаниях от человека, который…

– Ты нуждаешься в хорошей взбучке, – покачал головой Лю Цингэ, – но единственный, кто может ее тебе устроить, сейчас далеко, и ты его никогда не увидишь, если подохнешь от перенапряжения. Сиди и медитируй.

Повелитель демонов поджал губы, прислонился спиной к каменной стене и принялся демонстративно медитировать.

На четырнадцатом аду у них начала вырабатываться рутина. На семнадцатом Лю Цингэ защел в портал, создал привычную форму и вздрогнул, когда его ци начала перетекать в знакомую нить энергии, которая вела глубже в лес. Лю Цингэ обнажил оружие и пошел за ней. Стоило ему шагнуть под навес сосен, как ближайшее дерево ощетинилось и плюнуло горстью заостренных иголок в лицо. Лю Цингэ поставил барьер и двинулся дальше, медленно и уверенно. Он вышел к поляне, по которой были разбросаны внутренности маленьких животных. В воздухе стояла вонь разложения. У самой горы мяса сидело что-то похожее на человека, лепило плоть и хихикало. Лю Цингэ подумал, что ему некогда драться с каждым обитателем этих мест, тихонько обошел поляну и оказался у бурной реки. Он обнаружил дорожку из камушков, которая оказалась россыпью черепашьих панцирей. Оглядевшись, Лю Цингэ пожал плечами, забрался на свой клинок и перелетел препятствие. Снизу раздались возмущенные голоса. Что-то хлюпало в воде и пыталось дотянуться до него, но Лю Цингэ был уже далеко. Он нырнул под облака и быстро сманеврировал обратно вниз, уворачиваясь от десятка полупрозрачных щупалец, похожих на отростки медузы. Это место больше походило на курорт для заклинателя, чем на ад. Подозрительно.

Он ускорил движение и спрыгнул обратно на землю. Нить вела сюда. Впереди него густые заросли бамбука разошлись в стороны, демонстрируя странный аппарат, собранный из бесконечного множества обломанных стеблей. Колесницу тащили посаженные в клетку специальные медузы, обшивка была укреплена черепашьими панцирями, на крыше виднелся небольшой садик, с которого плевались иголками молодые сосны. Из небольшого смотрового окошка вылетело бамбуковое копье с заостренным обточенным краем, и Лю Цингэ шагнул в сторону, уворачиваясь.

– Шень Цзю! – крикнул он, – я принес твой меч.

В окошке показалось лицо за самодельным веером из спрессованных бамбуковых листьев.

– Многие вещи в этом лесу носят знакомые лица.

– Догадываюсь. Но меч-то у тебя один. Лови.

Шень Цзю поймал клинок за ножны.

– А, погоди, у меня еще твоих вееров куча, – вспомнил Лю Цингэ, достал из рукава пять или шесть вееров и начал по одному забрасывать их внутрь.

– Ай! Ай! Да ты издеваешься!

Один из вееров вылетел обратно и щелкнул Лю Цингэ по макушке:

– Этот не мой.

«Точно, – подумал Лю Цингэ, – самозванец же покупал потом новые».

– Можно, я поднимусь наверх?

У подножья башни приоткрылась дверца. Лю Цингэ осторожно протиснулся мимо странных деревянных механизмов, поднялся по хлипкой лесенке и оказался в крошечном помещении наверху, где Шень Цзю уже обнажил оружие и бормотал клинку:

– Что с тобой случилось? Кто тебя трогал?

– Его трогал самозванец, – сразу решил все выложить Лю Цингэ, – который занял твое тело после твоей смерти. Мы его схватили, но это потребовало некоторого времени. Он притворялся, что у него амнезия.

– И, разумеется, в ордене не было ни одного человека, который достаточно хорошо знал бы меня, чтобы заподозрить неладное.

– Я думаю, – замялся Лю Цингэ, – думаю, что Юэ Цинъюань к тому моменту был уже слишком болен и не очень хорошо понимал, что происходит вокруг.

Лезвие чужого клинка уперлось в его горло:

– Объяснись.

– У него очень давние проблемы с ци, которые он не лечит. И теперь рядом даже нет никого, кто нашипел бы на него и заставил заниматься своим здоровьем.

– Поэтому… – прошептал Шень Цзю и тут же оборвал себя, – довольно о главе ордена, поговорим о тебе, Лю-шиди. Ты знаешь, что ты в аду?

– Знаю.

– И что, ты хочешь подраться со мной? Раньше из борделей вытаскивал, теперь вот в ад притащился. Ты рад? Твое мнение обо мне оказалось правильным. Твой ужасный недостойный шисюн получил то, чего заслуживал…

– Нет, – сказал Лю Цингэ, – я не рад. Я предпочел бы, чтобы мой шисюн был в безопасности и не смотрел на меня волком, но я наделал ошибок в попытках обратить на себя твое внимание, и вот результат.

– Мое внимание? – Фыркнул Шень Цзю, – зачем нашему доблестному богу войны внимание какого-то недостойного, который не смог даже стабилизировать свое совершенствование? Который застрял в…

– Шень-шисюн, ты все сделал правильно, – помотал головой Лю Цингэ, – у тебя не было пути обратно в мир живых, поэтому ты нашел безопасное место, фортифицировал его и стал ждать помощи. И вот мы пришли за тобой.

– Ждать помощи, – эхом повторил Шень Цзю и невесело захихикал в веер, – хорошо, о великий воин, вызволи меня из этого ужасного места.

– Нам туда, – Лю Цингэ показал на тропу, по которой пришел, – там открытый портал в мир живых.

Они двинулись вперед молча. Шень Цзю смотрел на дорогу, Лю Цингэ наблюдал за его спиной. Через некоторое время он обратил внимание на природу внизу и понял, что не узнает путь. Лес менялся, запутывал следы. Вместо реки они вышли к отвесной скале, за которой был обрыв. Лю Цингэ принялся думать. Если бы он перед уходом проверил подчерк Ци Ло Бинхэ, то теперь мог бы ориентироваться по нему как по маяку, но шанс был утерян. Должно было быть что-то, что можно использовать, какая-нибудь техника.

– Что если просто подняться на клинках в воздух? – Спросил он.

– Слишком много облаков, – покачал головой Шень Цзю, – там медузы. Они убьют тебя за несколько минут, а потом ты снова возродишься на неизвестной точке карты.

Небеса темнели стремительно.

– Здесь бывает ночь?

– Нерегулярно. Иногда она спускается на пару часов, иногда на недели. И с ней всегда приходит… тебе лучше спрятаться, – оборвал себя Шень Цзю.

Его плечи были напряженными, а пальцы вцепились в клинок. Что-то большое врезалось в башню, накренило ее назад и принялось карабкаться наверх.

– Маленький Цзю? – Раздался хриплый голос снаружи, – мы нашли тебя маленький Цзю.

– Отойди, – скомандовал Шень Цзю, – не слушай, не смотри, когда…

В окошке показалась голова, а за ней еще одна. Существо было словно сшито из двух людей, которых Шень Цзю называл не иначе как «большой ублюдок» и «маленький ублюдок» в одно огромное паукообразное чудовище с буграми плоти нависавшими то здесь, то там.

– Ты привел друга? Хорошо…

Лю Цингэ ударил духовной атакой, не дожидаясь продолжения. Он вырвал из чудовища большой клок и сбросил его вниз. Потом скомандовал:

– Мы взлетаем.

– Медузы…

– Нам не нужно несколько минут. Смотри, – он указал туда, где темноту разрезали вспышки чужих духовных техник, – я не знаю, где портал, но я знаю, что только один человек может поднять такую суматоху в аду и выжить.

Шень Цзю на секунду замешкался. Лю Цингэ подхватил его на руки, шагнул на свой клинок и стелой понесся сквозь темноту туда, где дрался с ордой монстров Ло Бинхэ. Они спикировали вниз. Лю Цингэ перехватил Шень Цзю правой рукой, выставил вперед левую и, ухватив Ло Бинхэ поперек пояса, втащил всех троих в портал. Они рухнули на пол. Лю Цингэ огляделся по сторонам в поисках А-Цзю, как раз вовремя, чтобы увидеть, что тело на столе выгнулось и тяжело задышало, и крикнул:

– Закрывай!

Ло Бинхэ рубанул по воздуху мечом, но что-то вцепилось в клинок с той стороны. Лю Цингэ вскочил на ноги, положил свои ладони поверх рук полудемона и надавил, вкладывая все свои силы. Что-то звякнуло и их отбросило назад, спиной на пол. Портал закрылся, разорвав напополам меч, оставляя половину лезвия в аду. Ло Бинхэ отбросил его в сторону, подбежал к медицинскому столу и потряс за плечи Шень Цзю:

– Наставник!

– Ты кто? – Пробормотал тот, поморщился и схватился ладонью за висок, – я хочу домой.

– Сейчас, – пообещал Лю Цингэ, подходя ближе, – сейчас полетим.

– Вы. Никуда. Не полетите, – зарычал Ло Бинхэ, по-звериному оскалив клыки. – Это мой наставник, он должен мне, значит, он останется здесь.

– Цингэ, – пробормотал Шень Цзю, приподнимаясь на одном локте, – я не хочу. Не отдавай ему меня.

– Не отдам, – пообещал Лю Цингэ и обнажил меч.

Его ждала еще одна, последняя битва с Ло Бинхэ.

 

Преданность

 

Ло Бинхэ бросился в отаку, замахнулся когтями, и Лю Цингэ ударил духовной атакой. Волна ци отбросила полудемона назад, к стене. Он поднялся снова. Лю Цингэ ударил опять, надеясь, что пока они не скрестили мечи, он сможет обезвредить противника живым. Третий удар впечатал Ло Бинхэ в каменную стену, по которой начали расползаться трещины. Лю Цингэ годами питал целый мир. Он научился запасать огромные количества ци.

– Довольно. Ты только пугаешь его и делаешь хуже себе, – сказал Лю Цингэ, – всем будет лучше, если…

Он не успел договорить. Ло Бинхэ двинул рукой и Лю Цингэ почувствовал удар сзади и боль, столько боли, сколько еще никогда не ощущал. Его тело начало заваливаться вперед. Последним усилием он обернулся и увидел окровавленное лезвие в руках Шень Цзю. Его пальцы тряслись, а глаза были расширены от ужаса.

– Прошу прощения, наставник, – сказал Ло Бинхэ, поднимаясь на ноги, – но мне пришлось позаимствовать ваш клинок… и ваше тело.

Он переступил через Лю Цингэ, приложил ладонь к щеке Шень Цзю и произнес:

– Но если вы можете любить меня только так… если только так…

Его плечи затряслись.

Лю Цинге оперся на локти. Под ним стремительно растекалась лужа крови, но он знал, что стоит просто лечь, и он погиб. Мир вокруг сазался, в ушах шумело. Меч казался тяжелым, таким тяжелым. Лю Цингэ поднялся на колени. Мир вспыхнул белым светом. Он встал на ноги и с коротким замахом ударил рукоятью по затылку демона. Ноги Ло Бинхэ подкосились. Лю Цингэ достал из рукав вервие бессмертных и набросил петлю на его запястья. Освободившись от своих оков, Шень Цзю закричал, и на звук внутрь ворвался Му-шисюн, одетый по-походному и с собранной сумкой. Лю Цингэ почувствовал, как его переворачивают на спину, и поток целительной энергии заструился по его телу от грудной клетки к животу. Кто-то дал ему попить, и Лю Цингэ осушил целую фляжку торопливыми мелкими глотками.

– Что случилось? – Спросил он и, пошатываясь, попытался сесть, но Шень Цзю уложил его обратно, к себе на колени.

– Кровь небесного демона способна контролировать людей, – быстро объяснил Му-шисюн, – паразиты в крови, если точнее. Тело Шень-шиди было инфицировано, и у меня не было возможности исправить это, не привлекая внимания.

– Почему бы нам просто не отрубить голову этому чудовищу? – Прошипел Шень Цзю.

– Потому что с большой долей вероятности он продолжит жить с отрубленной головой, – сказал Му-шисюн, – последний небесный демон, с которым мы имели дело, все еще подает признаки жизни под горой, которую мы на него обрушили.

Лю Цингэ поднялся, пошатываясь, перекинул конец вервия через потолочную балку и связал запястья Ло Бинхэ с его лодыжками. Полудемон попытался укусить его, и Лю Цингэ вцепился рукой в его волосы:

– Убери свою кровь. Если не планируешь провести ближайшие лет десять под горой.

Ло Бинхэ оскалился:

– Раз уж ты просишь так вежливо.

Шень Цзю согнулся пополам, и из его горла хлынул поток буро-алого, в котором копошилось что-то живое.

– Я не вчера родился, – процедил Лю Цингэ, – я сказал всю кровь.

Приступ повторился. Лю Цингэ подозрительно оглядел поверженного противника. Му-шисюн проверил что-то и махнул рукой, советуя всем убраться из дворца как можно быстрее. Шень Цзю подхватил Лю Цингэ под плечо, и они двинулись вперед.

– Можно попробовать сжечь здесь все, – предложил Шень Цзю. – Как считаешь?

– Не знаю. Раньше я думал, что смогу с ним договориться, но теперь уже не уверен.

– У нас нет времени, – помотал головой Му-шисюн, – вам нужно лететь за мной, справитесь?

Они справились. Глава пика медиков показал им путь сквозь горные хребты к пещере в скале, где светилось холодным голубоватым светом озеро с ледяной водой, на дне которого виднелись причудливые светящиеся водоросли. Это был один из секретов двенадцати пиков, целительный источник, вода которого теряла свои свойства, если унести ее от истока. Шень Цзю напился, надеясь, что она поможет справиться с остаточными следами крови Ло Бинхэ, а потом Му-шисюн загнал их обоих в воду, восстанавливать силы. Лю Цингэ снял одежду, и Шень Цзю заметил вереницу шрамов на его теле.

– Они недавние. Это…

– Я сам виноват, – помотал головой Лю Цингэ, – бился лбом о стену вместо того, чтобы остановиться и подумать.

Они стояли друг напротив друга, озябшие и усталые, неприлично близко, но Му-шисюн у входа прокашлялся и испортил всю романтику. Поотмокав немного, они выбрались обратно, закутались в одежду и полетели в сторону двенадцати пиков. Уже стемнело, и Лю Цингэ доставил Шень Цзю к его домику у бамбуковой рощи. Тот отпер дверь и остановился на пороге. Дверь уперлась в подарочный сверток, который лежал за порогом.

– Это твое, в смысле это тебе, – пробормотал Лю Цингэ, – надень, сейчас опасно.

Шень Цзю развернул сверток и в его руках заструился серебристо-серый паутинный шелк. Шень Цзю набросил на плечи серебристое ханьфу.

– Значит, это правда, – пробормотал он. – А… тот самозванец, про которого ты говорил…?

– Сидит под замком в подсобке. Что… ты сейчас хочешь его увидеть?! – Не поверил Лю Цингэ.

Шень Цзю уже уверенным шагом направлялся к подсобным помещениям. Он снял печать с двери и шагнул в сторону, когда из темноты, размахивая шваброй как мечом, на него вылетел Шень Юань.

– И вот это вы спутали со мной? – Скривился Шень Цзю. – И вот это воспитывало моих учеников и превратило малолетнюю шавку Ло Бинхэ в короля демонов?

– Да как ты смеешь! Бинхэ замечательный! – Обиделся Шень Юань.

– Избалованный малолетний мальчишка.

– Как будто ты бы его воспитал лучше!

– По крайней мере, он бы рос в строгих рамках дозволенного.

– Да ты бы его просто бил, потому что он напоминал бы тебе твоего врага.

– Он никогда не напоминал мне о врагах, – поморщился Шень Цзю, – имя неудачное, но не больше.

– Вот врать не надо.

– Этот мастер не лжет. Он гораздо больше напоминал мне меня самого в его возрасте, а я знаю, что получается из такого как я без строгих рамок. Я видел дикость под его услужливостью, – Шень Цзю вздохнул, – возможно, мы оба не справились. Возможно, он изначально был настолько сильнее, что ничто не может его остановить.

– Я остановлю его, – прошептал Шень Юань и опустил голову, – он злится на меня, пусть только оставит орден в покое.

– Нет, – покачал головой Шень Цзю, – ты бессовестный лжец, но двенадцать пиков не бросают своих младших боевых братьев на поругание чудовищам. Сиди и жди, пока мы все уладим.

– Я с ним поговорю, – предложил Лю Цингэ и на лицах обоих Шеней отразился неподдельный ужас.

Они оставили младшего отдыхать и думать над своим поведением, а сами вернулись к бамбуковому домику. Шень Цзю остановился на пороге с задумчивым выражением лица. Все вокруг вдруг стало каким-то настоящим и очень острым.

– Ты дома, – произнес Лю Цингэ. – Остальное мы уладим.

Он шагнул навстречу.

– Значит, ты привел меня домой?

Лю Цингэ кивнул. Все замерло на секунду, а потом он пошатнулся, потому что Шень Цзю повис на его плечах, спрятав лицо у его шеи, и зарыдал. Лю Цингэ неловко обнял его и погладил между лопаток:

– Все в порядке, ты в безопасности.

Шень Цзю плакал до тех пор, пока силы не покинули его и так и заснул вцепившись в его плечи и отказываясь отпускать. Лю Цингэ был бы рад остаться так на всю ночь, но полудемон уже наверняка развязался и мог ворваться в орден в любую секунду, нужно было как минимум предупредить Юэ Ци. Поэтому он поднял спящего Шень Цзю на руки и понес к главе ордена.

Юэ Циньюань сидел за своим столом. При виде их он выронил кисть, и та ляпнула кляксой на свиток.

– Поверить не могу, ты вернул его тело назад.

Услышав его голос, Шень Цзю встрепенулся, приоткрыл глаза и пробормотал:

– Ци-гэ?

Тут Юэ Ци и грохнулся в обморок.

 

Ло Бинхэ

Пока Му-шисюн хлопотал рядом с обморочным главой ордена, а Шень Цзю дремал рядом, Лю Цингэ решил все-таки кое-что проверить. Теперь, пока А-Цзю еще слишком сонный, чтобы ревновать его. Уточнив у медика, что немедленной опасности нет, Лю Цингэ вернулся в подсобку с едой и вином. Он поставил поднос на столик, сел рядом с Шень Юанем, который спросил с подозрением:

– То есть ты на меня больше не дуешься?

– Как бы там ни было, ты спас мне жизнь, – пожал плечами Лю Цингэ. – Дважды. Очень подло и не спросив моего разрешения, но…

– Лю-шиди, давай лучше вернемся к той части, где ты меня хватишь, – предложил Шень Юань и засунул в рот целую куриную ногу.

– Я собирался сдать тебя Ло Бинхэ, – признался Лю Цингэ, – особенно первое время после возвращения. Но А-Цзю прав, ты часть нашего ордена и мы должны о тебе заботиться. Так что… ты сам-то чего хочешь?

Шень Юань насупился и стал мрачно жевать ногу. Лю Цингэ подождал.

– Не имеет особого значения, чего я хочу. Я за него отвечал, и я сбросил его в бездну, мне и расхлебывать.

– Ты сбросил его в бездну, – Лю Цингэ потер пальцами переносицу, – понятно, почему он до сих пор в бешенстве. Единственный человек, который о нем заботится, сломал ему жизнь.

– Лю-шиди, и без тебя тошно. Подожди немного со своим праведным гневом, еще посмотришь, как меня на клочки раздирают.

– На клочки не дам, – пообещал Лю Цингэ.

– Это потому, что мой шиди отважный и справедливый, – вздохнул Шень Юань и пожамкал его за бицепс.

– Шень Юань! Не кокетничай со мной!

Тот отскочил и раскраснелся.

– Я не кокетничаю, я подлизываюсь! Я не могу с тобой кокетничать, мы оба мужчины!

– Мои женихи тебя в порошок сотрут.

– Ты… хотел сказать «невесты».

– Нет.

Возникла недолгая пауза. Шень Юань похлопал ресницами.

– Погоди, ты же девушками интересуешься.

– Я интересуюсь своими женихами и никем больше, – уведомил Лю Цингэ.

– А почему во множественном числе?!

– Потому что у меня их два, – пожал плечами Лю Цингэ, – ты же знаешь, что я с ними все обучение жил.

– Да мало ли кто с кем живет, – всплеснул руками Шень Юань. – По твоей логике весь орден по ночам только и занят непристойностями.

– Я при тебе на новый год целовал Юэ Ци.

– Я думал это такая техника для передачи энергии!

– С языком?

Шень Юань закрыл лицо руками и застонал. Лю Цингэ даже порадовался, что он не влюблен в этого нелепого человека, который ушел в отрицание дальше, чем он сам когда-то.

– А тебе нравятся девушки? – Попробовал подойти к теме он.

– Наверно? Я не знаю!!!

– Мне так-то все равно, кто угодно, лишь бы не этот урод Ло Бинхэ, – не очень правдоподобно спровоцировал Лю Цингэ.

– Бинхэ замечательный! – Тут же возразил Шень Юань и замер с выражением чистой паники на лице.

– Ясненько.

– Не в этом смысле! Ты не понимаешь. Он просто самое лучшее, что есть в этом мире, самый умный, и сильный, и красивый, и я его обидел, и….

Он часто задышал и вцепился пальцами в полы ханьфу. Лю Цингэ понял, что еще вопрос-другой, и этого он тоже доведет до слез.

– Так, сменили тему. Ты ведь понимаешь, что не можешь быть главой пика ученых без какого-либо образования?

– Я знаю боевые приемы! И дурацкую каллиграфию. И дурацкое эрху.

– Знать мало, нужно уметь учить.

– И дурацкое го! И дурацкую живопись!

– Да тебе даже не нравится ничего из этого, кроме боевых техник.

– Потому что не интересно! Как можно заниматься глупой каллиграфией, когда у вас по лесу саблезубые кенгуру бегают?! Начать с того, что их вообще не должно быть на этом континенте!

– В общем, я записал тебя младшим учеником на пик ухода за волшебными животными, – проинформировал Лю Цингэ.

– Я не хочу учиться, я хочу расследовать преступления и влезать в неприятности.

– Это со всеми так. Ты немного взрослый, но с твоими навыками за год-другой интенсивных занятий все наверстаешь. И будешь почетным заклинателем с двенадцати пиков, а не самозванцем. И вот еще, Шень Цзю понадобятся твои записи об успехах ваших учеников в его отсутствие. Мы их не смогли найти после твоей смерти, я не знаю, куда ты их мог деть…

– А надо было делать записи?! – С искренним недоумением спросил Шень Юань.

– Надо было. На случай безвременной кончины хотя бы. Ты лучше набросай что-нибудь, пока он спит.

Лю Цингэ похлопал по плечу совершенно огорошенного Шень Юаня и направился разбираться с другими делами. Му-шисюн настрого запретил пока будить главу ордена, бормоча что-то про нервное истощение и гроб, в котором он все это видел. Лю Цингэ дождался, пока проснется Шень Цзю и пошел провожать его до домика. По дороге он достал шкатулку, которую прислал ювелир, но решился отдать ее только у самых дверей.

– Я надеюсь, что это не чужой веер, – пробормотал Шень Цзю и открыл крышку.

На шелковой подушечке лежала заколка-корона для волос в виде перламутровой луны, окруженной золотыми облаками.

– Я просто хотел отдать ее тебе, – сказал Лю Цингэ.

– Это… это моя луна? – Спросил Шень Цзю и погладил блестящую пластинку перламутра.

– Ты помнишь?

В следующую секунду Шень Цзю исчез за порогом и захлопнул за собой дверь. Лю Цингэ постоял немного у дома и, не желая давить на него, пошел прочь. За его спиной дверь приоткрылась, совсем чуть-чуть.

– Стой.

Он замер.

– Не поворачивайся.

Лю Цингэ остался стоять на месте.

– Есть причина, по которой у меня два набора воспоминаний о прошлом, – сказал Шень Цзю.

– Да.

– И оба набора настоящие.

– Да.

– Хорошо, – сказал Шень Цзю, – я подумаю над этим, – и закрыл дверь.

Лю Цингэ стиснул кулаки и пошел прочь, медленно, не оглядываясь. Не спугнуть. Он не может еще раз все испортить. Как же сложно…

Он вернулся на свой пик и чтобы хоть немного отвлечься занялся годовой аттестацией старших учеников, делая вид, что так и было задумано, и им нужно привыкать к неожиданностям. Успехи оказались более скромными, чем он рассчитывал, но это ничего, теперь у него будет время заняться делами серьезнее.

Перед сном он сменил повязку. Рана затягивалась плохо, сочилась сукровицей. Лю Цингэ продезинфицировал ее на всякий случай. Боль была привычной. Он лег в пустую постель и стал считать секунды пока не заснул.

Наутро разведчики донесли ему о том, что под стенами ордена его ждет некий демон с красной печатью на лбу. Лю Цингэ попросил пока не будить главу ордена и обещал, что сам разберется, без кровопролитий. Все посмотрели на него с подозрением.

– Да, я заслужил это, – пробормотал Лю Цингэ и направился на стену.

Ло Бинхэ догадался прихватить с собой пару клинков, но не подумал о том, чтобы сменить старое ханьфу или распутать колтун на своей голове. Лю Цингэ помнил дни, когда он сам вел себя так же.

– Что стоишь, поднимайся, – сказал он.

– Я не боюсь тебя, – процедил Ло Бинхэ и взобрался по отвесной стене с нечеловеческим изяществом, так, словно взошел по ступенькам.

– Идем, покажу, как я тебя коварно обманул, – хмыкнул Лю Цингэ.

На его счастье, оба Шеня как раз прогуливались по внутреннему двору. То есть как, прогуливались. Шень Цзю пытался побить Шень Юаня стопкой записей, которую тот принес, с криками «да здесь чернила еще не просохли, лентяй, ты годами должен был делать заметки, а ты их за ночь настрочил!», а Шень Юань отступал, прикрываясь дверьми, деревьями, большими камнями и своим веером.

– Так который из них твой наставник? – Полюбопытствовал Лю Цингэ.

– Как это возможно? – Прошептал Лю Бинхэ и в первый раз за долгие годы его голос звучал по-настоящему мягко.

– Понятия не имею. С высокой долей вероятности они братья. Шень Юань заменял Шень Цзю в ордене, пока тот был… в аду.

Ло Бинхэ прищурился, перегнулся через край и принялся наблюдать:

– Вот этот, с веером. Он двигается как мой наставник.

– Замечательно, потому что второй, с заколкой в виде луны – мой жених.

Ло Бинхэ скрестил руки на груди и процедил:

– Хорошо, забирай себе старого и вредного наставника, а я возьму молодого и доброго.

– Что значит «возьму»? – Хмыкнул Лю Цингэ, – ты что, воришка на базаре? Ты хочешь войти в семью, где один брат терпеть тебя не может из-за выходки с демонической кровью.

– Так сделай с этим что-нибудь, ты же мне должен.

– Это не долг, это долгожданная и честно заслуженная победа, – пожал плечами Лю Цингэ.

– Нечестно заслуженная.

– Кто бы говорил. Приходишь, сватаешься, и даже не извинился за бесчестный удар в спину.

– К-кто сватается? – Запнулся Ло Бинхэ.

– А ты что, хотел обесчестить моего почти младшего брата и сбежать? – Невинным голосом поинтересовался Лю Цингэ.

Ло Бинхэ улыбнулся, словно на самом деле обдумывал такую возможность. Лю Цингэ решил, что он еще не сделал решительного шага только потому, что ему было любопытно. В конце концов, встречал ли он вообще кого-нибудь, с кем мог честно поговорить о своих предпочтениях?

– Шень Юань учится на пике волшебных животных, ему нельзя просто на полгода сбежать в мир демонов и надеяться, что трактаты как-нибудь сами себя прочитают, – проинформировал его Лю Цингэ.

– Значит, не отдаешь? Будем драться?

– Зачем драться? – Пожал плечами Лю Цингэ. – Ты же обучение не закончил? Возвращайся и ухаживай за ним сколько душе угодно. К младшим только не подходи и на кухне не крутись, силы твоей крови слишком опасны, чтобы игнорировать их.

Ло Бинхэ вздрогнул. Лю Цингэ первый раз в жизни видел его испуганным.

– То есть я должен вернуться к тому… хорошо, я вернусь.

Это была не лучшая идея, Шень Цзю не простит. Лю Цингэ подхватил короля демонов под локоть, и тот вздрогнул снова, словно ожидал удара. Они обогнули пик воинов и оказались у крутого каменистого склона, из которого росли покосившиеся сосны, непрочно державшиеся за расщелины грунта.

– Мне было восемь лет, когда я забрался на гору, – сказал Лю Цингэ, – мне это показалось плевым делом.

Он оттолкнулся от склона, подтянулся о камень и запрыгнул на уровень вверх.

– Это легко, – сказал Ло Бинхэ, – я достигну вершины первым.

Лю Цингэ позволил ему вырваться вперед, а сам перепрыгнул на ствол сосны и проверил его на прочность.

– Думаю, имеет смысл растянуть сетку под холмом. Мой наставник был сторонником обучения через преодоление боли, но восьмилетка свалившись отсюда может просто свернуть шею, а это бесполезно потраченная жизнь.

– Пик воинов волнуют бесполезно потраченные жизни?

– Волнуют, – кивнул Лю Цингэ.

Ло Бинхэ ждал его наверху холма. Лю Цингэ подтолкнул себя с помощью ци и вбежал наверх по отвесной поверхности. Его пик был окутан розоватым рассветным светом, смягчавшим все очертания.

– Ну? – Сказал Ло Бинхэ. – Мы подеремся здесь?

– Ты весь в пыли, – поморщился Лю Цингэ, – купальни там, иди, помойся.

Ло Бинхэ поджал губы, но пошел. Храбрый, упрямый мальчишка. Лю Цингэ дал ему время, но не слишком много, чтобы он не начал искать подвоха. Потом он зашел в купальни и положил комплект униформы на стул рядом с большой бадьей.

– Она серая, – сказал Ло Бинхэ.

Лю Цингэ старался не смотреть на его обнаженное тело, но все равно заметил полоски старых шрамов на плечах.

– У меня нет другой ученической формы на моем пике, – проинформировал он и вышел за дверь.

Ло Бинхэ вскоре присоединился к нему. Он выглядел немного потерянным в свежей униформе пика воинов.

– Волосы, – сказал Лю Цингэ, – смотреть на них не могу.

Он достал расческу, усадил короля демонов на стул и принялся вычесывать, как шелудивого кота. Тот шипел и дулся.

– Тренировки начинаются в шесть, – сказал Лю Цингэ, – у тебя будет отдельная комната, тебе нужно, ты взрослый. Увижу, что обижаешь моего будущего младшего брата – уши надеру. Увижу, что он тебя обижает – ему уши надеру. Мне будет сложно протащить это решение через главу ордена, не превращай, пожалуйста, ситуацию из сложной в невозможную.

– А как же ваш жених? – Очень тихо спросил Ло Бинхэ.

– Он тебя не любит, – согласился Лю Цингэ, – но не ему тебя и учить.

Это будет очень шаткое равновесие.

 

Нити соединяются

 

Оставив нового ученика набивать себе шишки и показывать остальным ученикам, кто теперь главный, Лю Цингэ пошел отчитываться перед своими женихами. К тому времени Юэ Ци уже проснулся и с удивлением обнаружил, что орден еще ни с кем не воюет, а Шень Цзю заваривает ему чай и даже не пытается сбежать. Как всегда в таких случаях, он попытался маневрировать в более выгодное положение и как всегда Шень Цзю нашипел на него. Правда, на этот раз он не сбежал, а продолжал стучать веером по его плечу и повторять, как важно разговаривать друг с другом о своих проблемах. После этого Юэ Ци на всякий случай вывалил вообще все. Лю Цингэ, который молча наблюдал за этим от двери, сложил два и два, и понял:

– То есть ты тоже помнишь другую жизнь.

– Другую жизнь? – Переспросил Юэ Ци, – я думал, у меня галлюцинации от лихорадки.

– Коварная отравительница, – сказал Лю Цингэ, и Юэ Ци улыбнулся как сытый кот.

Потом они посмотрели на Шень Цзю.

– Что?! – Всплеснул руками тот, – что вы хотите от меня услышать? Что у меня было две жизни, первую из которых я провел несчастным и умер в одиночестве, а во вторую меня любили и обо мне заботились? Что я предпочел бы вторую, спасибо большое?

– Хорошо.

– Мы за.

– Вы идиоты! – Взорвался Шень Цзю, – вы делаете вид, что сладости и подарки могут отменить плохие вещи, которые случились раньше. Не могут. Ты, – указал он на Юэ Ци, – годами заставлял меня чувствовать себя ненужной обузой, а ты, – указал он на Лю Цингэ, – превращал мою жизнь в ад.

– Мы были не правы.

– Мы так больше не будем.

– Да я уж надеюсь, что вы так больше не будете. Я тоже так не буду, я тоже не идеален! Я кричу на своих женихов, я не хочу на вас кричать!!!

Лю Цингэ подошел и обнял его. Юэ Ци неловко выбрался из постели и упал на них тоже с объятьями. Они попили чаю, немного успокоились. Лю Цингэ коротко пересказал весь инцидент с Ло Бинхэ.

– Я знаю, что это сложная ситуация, у которой есть опасный потенциал, – сказал он, – но я думаю, что если этого не делать, последствия потом будут еще хуже. Никто из нас не может обезопасить мир от Ло Бинхэ, так пусть он сам учится это делать. Не обижайся, А-Цзю, хорошо?

Тот задумчиво кивнул:

– Лю-шиди, я глава пика стратегии, я понимаю кое-что в сложных неидеальных решениях. Держи его на своем пике, и если ты начнешь странно себя вести, мы тебя оглушим и оттащим к Му-шисюну.

– Ты очень расстроен, – заметил Лю Цингэ.

Шень Цзю помотал головой:

– Мне плевать на этого мальчишку, в мире сотни тысяч демонов, если я начну переживать о каждом из них, мне жизни не хватит.

– Тогда что не так?

– Ничего не… – Шень Цзю осекся, вспоминая, что сам только что говорил про открытость и доверие, – я скучаю по своей кошке! Это все ты виноват! Раньше мне было наплевать на все, а теперь я сижу и думаю, что раненые котята не выживают в дикости, а эти олухи с пика волшебных зверей не притащили ее в безопасность, и…

– Шень Цзю, я найду твою кошку!

Лю Цингэ вскочил со своего места и вылетел за дверь. Он забежал обратно на свой пик, проверить, стоит ли тот еще, и обнаружил группку побитых старших учеников и сердитого, но целого Ло Бинхэ с двумя обломанными тренировочными мечами.

– Я надеюсь, что вы не честь мою пытались защитить, потому что с этим я сам справляюсь, – сказал Лю Цингэ.

– Мы уже поняли, – вздохнул один из них и похромал в сторону медицинской палатки.

– Вы на охоту? – Встрепенулся Ло Бинхэ.

Лю Цингэ взял его с собой. Они долго бродили по лесу и кричали «Зараза!» но больших результатов не добились. Лю Цингэ повесил на деревья поблизости несколько свежих карпов, которых это чудовище щелкало как семечки, и решил вернуться на следующий день. Потом он попытался провести небольшое пробное занятие с новым учеником, и обнаружил, что переучивать неправильно заученное гораздо сложнее, чем объяснять с нуля.

– Но у меня нормально получается этот поворот, – возражал Ло Бинхэ.

– Ты теряешь на нем полсекунды, и потом твой бок оказывается в зоне досягаемости мечом.

– Это не важно, мои раны быстро исцеляются.

Лю Цингэ попытался перефразировать фразу «это важно, потому что я сказал, что это важно», которая крутилась у него в голове и произнес:

– Если ты заучишь этот поворот в правильной последовательности, завтра утром я подскажу тебе, как помочь Шень Юаню с его первым практическим занятием.

Глаза Ло Бинхэ блеснули, и занятие пошло лучше. Наутро Лю Цингэ разбудил его затемно, и они пошли на реку, где резвились маленькие зверьки. Они остановились у залива; там, среди белых и розовых цветков лотоса суетились плавучие мыши с длинными перепончатыми лапками. Они носились по поверхности воды как водомерки и искали жучков и семена лотоса.

– На пике волшебных животных первое задание – приручить что-то маленькое и необычное. Мыши теплокровные, с ними легче получается.

Ло Бинхэ залез в воду выхватил что-то из воды и замер с сжатым кулаком.

– Получилось? – Спросил Лю Цингэ.

Ло Бинхэ повернулся к нему с выражением медленно расползавшейся по лицу паники:

– Я сломал мышь, – сказал он и показал разжатую ладонь, на которой лежало маленькое бездыханное тельце, – я сжал слишком сильно и…

Лю Цингэ провел пальцем по спине мыши и понял, что у нее свернута шея:

– Этой уже не поможешь. Зато ты теперь знаешь, над чем тебе нужно работать. Давай попробуем еще раз, аккуратнее.

Л Бинхэ положил мышиное тельце на большой листок лотоса и неуверенно попробовал снова. После долгих попыток у него получилось поймать маленького грызуна живьем.

– Если я совсем ее не держу, она сбегает, но если я держу ее слишком сильно, ей больно, – пробормотал Ло Бинхэ.

Они поднялись на пик волшебных животных, Ло Бинхэ гордо нес свой подарок в протянутых руках. Шень Юань читал что-то, сидя на траве с рисовой булочкой. Мышь тут же запрыгнула на него и принялась бегать по рукаву, в попытках добраться до еды.

– Какая хорошенькая, – улыбнулся он и отломил ей кусочек.

– Это тебе, – сказал Ло Бинхэ.

Мышь забралась на плечо Шень Юаня и устроилась там в пространстве между воротниками его ханьфу. Потом Шень Юань и Ло Бинхэ молча уставились друг на друга.

Лю Цингэ оставил идиотов радоваться жизни и пошел домой, сообщать о своих скромных успехах. Но Юэ Ци был занят целым пиком лекарей, которые советовали ему каждый свое, а Шень Цзю сбежал в бордель. Лю Цингэ подождал его немного, и не дождавшись, полетел узнавать, в чем дело. Он обнаружил Шень Цзю стоящим под дверями и перекрикивающимся с одной из девушек.

– Принцесса ТяньЛунь, выходи немедленно!

– Не выйду! – Раздалось с третьего этажа, – уже слишком поздно!

– Что за глупости! Ты живая, у тебя есть руки-ноги, выходи оттуда немедленно!

– Ты меня просто жалеешь!

– Я жалею?! Да ты знаешь, какой я мерзавец! Мне вообще нужно, чтобы ты мне со школой помогла!

Створка приоткрылась, и в прогале показался подозрительный глаз:

– Какой школой?

– Благотворительной, женской. Я не могу ее открыть от своего лица, заклинателям запрещено вмешиваться в политику. И нанять кого-нибудь с улицы я тоже не могу, вдруг они извращенцами окажутся.

В окне показались мальчишка лет семи и девчонка, еще совсем маленькая, со смешными заколками в волосах.

– И детей с собой бери, – заявил Шень Цзю, – скажем всем, что ты вдова военного, мало ли на свете военных вдов.

Потом он обернулся, заметил Лю Цингэ и спросил:

– С багажом поможешь?

Лю Цингэ помог, жалко ему что ли? К вечеру они устроили ТяньЛунь и ее семью в пустовавшем доме, который Шень Цзю давно уже купил, отдали распоряжения о переустройстве большей части дома в школу и полетели домой. По пути Шень Цзю долго рассказывал о своей стратегии:

– … и я понял, что если выкупать оттуда людей, то мы просто поднимем среднюю цену и поспособствуем развитию работорговли, нужно делать альтернативу, чтобы они туда вообще не попадали. Большая часть этих девчонок продается родителями. Если устроить школу, в которой они могли бы зарабатывать небольшую, но надежную стипендию, это даст альтернативу…

– По-моему ты замечательно придумал, – кивнул Лю Цингэ.

– Не хвали раньше времени! – Зашипел А-Цзю и кончики его ушей порозовели, – я еще даже не понимаю, что из этого получится.

Они остановились у бамбуковой рощи, в этом времени не потревоженной дуэлями.

– По поводу твоей кошки… – начал Лю Цингэ.

Тут деревья раздвинулись, и над массивом показалась огромная кошачья голова.

– М-ррррррр-м, – сказала Зараза и положила у их ног гигантского иглобрюха.

«Ну, все правильно, – подумал Лю Цингэ, – гигантские проблемы со здоровьем – гигантский иглобрюх».

– Лапу покажи! – Тут же потребовал Шень Цзю, приходя в себя от шока.

Зараза нехотя показала переднюю лапу, на которую неловко припадала.

– Ничего, пойдем к Му-шисюну, он тебе поможет, – сказал Шень Цзю и погладил ее.

Зараза села на задние, и ее голова оказалась выше бамбуковой рощи.

– Надо будет для тебя лежанку побольше купить, – прикинул Шень Цзю, – и чесалку. И когтеточку.

Лю Цингэ мысленно представил, какой бардак она теперь устроит в ордене, и вздрогнул. Потом он огляделся, заметил знакомую униформу в кустах и крикнул:

– Стой, зараза!

– Но моя кошка сидит и ничего не делает, – возразил Шень Цзю, наглаживая ее бок.

– А, это я не твоей кошке, это я своему ученику, – сказал Лю Цингэ и побежал объяснять Ло Бинхэ, что за старшими подглядывать нехорошо.

За Ло Бинхэ он гонялся до вечера, а потом на его пике послышались какие-то крики, и грозный женский голос потребовал, чтобы Лю Цингэ немедленно шел сюда. Лю Цингэ выбрался из кустов, за ухо ведя следом Ло Бинхэ и обнаружил перед домом экипаж с семейным гербом на дверце.

– Нам конец, – пробормотал он.

– Почему? – Не понял Ло Бинхэ. – У тебя есть какие-то смертельные враги? Я могу их победить.

– Немедленно иди сюда и обними свою маму, – потребовала госпожа Лю, шагая им навстречу.

С прошлого раза она прибавила в весе и двигалась не так уверенно, но сомнений быть не могло: она вышла из дома. Изо всех углов за ними наблюдали ученики, и Лю Цингэ понял, что его авторитет сейчас пошатнется. Но делать было нечего, и он пошел.

 

Коварный план

 

Госпожа Лю протянула руки навстречу, и как верный сын Лю Цингэ повиновался.

– А это еще кто? – Спросила она, обнаружив в своих объятьях не только его, но и какого-то незнакомого полудемона. – Еще один жених?

– Нет, это… на самом деле, это жених младшего брата А-Цзю. Так что раньше или позже он тоже станет частью семьи.

Жених притворялся ветошью и коварно лез обниматься.

– Дай-ка я посмотрю на тебя, – сказала госпожа Лю и ущипнула его за щеку, – тощенький какой, не кормят они тебя что ли?

– Матушка, это же пик воинов. Что поймает и убьет, то и съест.

– Вообще-то я император демонов, – обиделся Ло Бинхэ. – Захочу, и мне все принесут.

– Тогда тем более кормите, – постановила госпожа Лю, – третий мертвый император подряд нам на нашей совести не нужен.

На шум пришел и А-Цзю, который теперь тихонько стоял в уголке и мялся.

– Мама Лю… то есть, я хотел сказать госпожа Лю…

– Дай-ка я на тебя посмотрю! А похорошел-то как! Залоснился! А я вот немного…

– У госпожи появились щечки, ей идет, – заверил А-Цзю.

Потом дошло дело и до главы ордена. Мама Лю услышала, что он нездоров, и сразу с грозным видом пошла разгонять докторов и требовать от них ответа. Юэ Ци, как всегда улыбался и извинялся. Госпожа Лю торжественно вручила ему обратно меч, наказала выздоравливать и тихонько увела Лю Цингэ в дальний угол.

– Мама, только недолго, у меня была тяжелая неделя, – попросил он.

– У тебя была тяжелая неделя?! Я только помирилась со своей матерью, и тут БАМ, с миром что-то происходит, и мне опять нужно мириться со своей матерью!

– Извини, я больше не буду ломать целый мир, – сказал Лю Цингэ и виновато опустил голову.

От дальнейшей брани его спасла младшая сестра, которая появилась с неровно накрашенными с непривычки губами. Госпожа Лю как это увидела, сразу повела ее смывать безобразие и учиться тонкому искусству макияжа.

Лю Цингэ выдохнул, отослал учеников по комнатам и заметил, что пока он отвлекался, Ло Бинхэ успел опять поцапаться с кем-то из старших учеников и сбежал в подсобку. Лю Цингэ подошел к ученику и спросил со строгим видом, что это было.

– Но учитель, я только сказал правду!

– Да? А Ты сказал ее чтобы разрядить ситуацию или наоборот, чтобы задеть своего боевого брата?

– Но он же полудемон!

– Он может это изменить? Есть такой вариант, при котором он проснулся завтра и перестал быть полудемоном?

– Нет.

– А ты можешь перестать быть назойливым засранцем?

– Вероятно, – пробормотал ученик и отвел взгляд.

– Десять кругов вокруг пика и эссе, – назначил наказание Лю Цингэ.

– Но учитель, можно просто двадцать кругов?!

– Два эссе.

После этого Лю Цингэ решил, что нужно все-таки проведать повелителя демонов на всякий случай. Ему было сложно, он вернулся в среду, которая часто бывала враждебной. Ло Бинхэ сидел в углу, сжимал кулаки и тяжело дышал. В сердце Лю Бинхэ закралось нехорошее предчувствие, что сейчас повелитель демонов разрыдается, а его не учили как с таким справляться. С другой стороны, наставник Лю Цингэ потратил достаточно времени на его проблемы, теперь пришла его очередь обхаживать младшее поколение. Лю Цингэ сел рядом, потрепал его по волосам и поморщился:

– Я же только распутал это гнездо.

– Оно всегда так, ночь сна, немного влажного воздуха и нужно распутывать снова, – пожаловался Ло Бинхэ.

Лю Цингэ достал расческу и снова принялся за дело:

– Рассказывай.

– Зачем? – Буркнул тот, – я его не убью, я согласился подчиняться здешним правилам.

– Затем, чтобы мы сразу поняли, где он не прав, и пошли спать.

– Но он прав! – Ло Бинхэ помотал головой, и запутанная прядь натянулась между ним и расческой, – я не… моя мать… мое рождение вряд ли связано с историей любви, или даже симпатии, или хотя бы взаимного уважения. Она просто не успела от меня избавиться!

– Это чушь собачья, – сказал Лю Цингэ и начал вычесывать агрессивнее.

– Но вы не знаете!

– Слушай, девочки-заклинательницы знают много техник, особенно таких, о которых не говорят вслух в приличном обществе. Это передается от старших младшим из-под полы. Если бы твоя мать не хотела, чтобы ты родился, ты бы не родился.

– Правда?

– Правда, – подтвердил Лю Цингэ, – и, кстати, с демонической стороны у твоих предков были прямые волосы.

Лю Цингэ хмыкнул и потеребил в пальцах прядь волос.

– Я ценю, что вы стараетесь, – сказал он, и вопрос был закрыт.

Лю Цингэ закончил свое нелегкое дело и пошел спать. На улице он заметил какое-то движение, поднял глаза к темневшему небу и заметил падающую звезду. Он даже подумал, не загадать ли желание, но все было так хорошо, что ничего не хотелось. А звезда все летела и летела вниз, приближаясь с угрожающей скоростью, и Лю Цингэ крикнул всем разбегаться и убраться из зоны поражения. Объект врезался в бамбуковую рощу, лицом выполол горящую дорожку в ней и остановился задницей кверху. На заднице виднелись два разных следа от сапог. Человек разогнулся и оказался бывшим главой ордена. На всякий случай Лю Цингэ обнажил меч, но Шень Цзю опередил его. С тихим мелодичным звоном его клинок покинул ножны.

– Так ты, значит, обидел моего Ци-гэ?

– Из-за этого?! – Взвыл бывший глава, – из-за того, что я воспользовался каким-то рабом…

– Передай от меня привет младшему ублюдку, – сказал Шень Цзю и резко взмахнул рукой.

Голова главы отделилась от тела и покатилась в бамбук. Шень Цзю наклонился и отцепил от пояса трупа записку.

– «Надеемся, что у вас все хорошо. Смотрим на вас сверху, скучаем. Живите долго и возноситесь к нам», – прочитал он.

– Мы тоже скучаем, – сказал Лю Цингэ звездам и пошел сжигать труп.

Они с Шень Цзю постояли у огня, посмотрели на искорки.

– Тут Юэ Ци умирать собрался, – уведомил Шень Цзю, – от своей ужасной болезни. Но ты не волнуйся, я из него эту дурь выбью, только подыграй мне.

– Подыграю, – пообещал Лю Цингэ.

– Хорошо, когда есть, на кого положиться, – улыбнулся Шень Цзю и поцеловал его в щеку, – не пожалеешь.

Лю Цингэ пожалел минут через пять, когда оказалось, что ему снова нужно примерять на себя женскую одежду. Он заподозрил даже, что этот этап был не обязательным, но Шень Цзю очень настаивал и почти облизывался, глядя на него, и Лю Цингэ позволил себя уболтать. Потом они тихонько прокрались в дом главы, закрыли за собой дверь и повесили табличку «не беспокоить».

Юэ Ци лежал на постели со страдающим видом. Заслышав шаги А-Цзю, он печально вздохнул и сказал:

– Знаешь, я рад, что ты останешься в безопасности и будешь любим, когда меня не станет. Я надеюсь, что вы будете заботиться друг о друге и иногда вспоминать обо мне.

– Ци-гэ, да я уже сейчас готов вспоминать о тебе, – заявил А-Цзю и за руку завел внутрь Лю Цингэ, – мы тут как раз припоминали наше представление, но я понимаю, ты слишком болен, чтобы наслаждаться таким, – заявил он и поцеловал Лю Цингэ в губы.

– Нет, почему же, – сказал Юэ Ци и немного подобрался.

– Такая ужасная потеря нас ждет, – продолжал Шень Цзю, – я вспоминаю крепкие надежные руки моего Ци-гэ… как подумаю, что он никогда больше меня не обнимет… – он положил ладони Лю Цингэ себе на талию и только что не замурлыкал.

– Я еще мог бы, – возразил Юэ Ци и сел на кровати.

– Мне срочно нужно утешение! – Шень Цзю упал на кровать рядом, на спину, и потянул на себя Лю Цингэ, – Нет, мне не оправиться…

Юэ Ци подобрался поближе.

– Поверить не могу, что никогда не почувствую его внутри себя, – сказал Шень Цзю, вывернулся и оказался сверху Лю Цингэ, прижимая его к циновке.

Потом он прогнулся в спине, раздвинул ноги и глубоко вздохнул.

– Это уже наглость, – заявил Юэ Ци и перебрался куда-то в ноги Лю Цингэ.

– Да? И что ты с этим сделаешь?

Юэ Ци разогнул его, за подбородок повернул в свою сторону и поцеловал. Шень Цзю одобрительно застонал и упал обратно на четыре конечности, как раз достаточно близко, чтобы Лю Цингэ тоже мог его поцеловать.

– Только не испортите все, – пробормотал Шень Цзю, – начнете гадости говорить, сбегу.

– Какие гадости, – помотал головой Лю Цингэ, – А-Цзю самый замечательный, самый умный, самый красивый…

– И самый лучший, – согласился Юэ Ци, откупоривая флакон со смазкой.

– Так можно, – прошептал Шень Цзю и раскраснелся.

Лю Цингэ гладил его бедра и кусал за шею, Юэ Ци ласкал его пальцами до тех пор, пока Шень Цзю не запросил пощады, или продолжения, или хоть чего-то. Юэ Ци толкнулся вперед, Шень Цзю вскрикнул, застонал и они начали двигаться в общем ритме. Он зажмурился, заставил себя распахнуть глаза, переплел свои пальцы с пальцами Лю Цингэ и кончил на его живот. Упал рядом. Лю Цингэ поцеловал его в висок и начал медленно отползать в сторону за полотенцем, но Юэ Ци поймал его за запястье:

– Ты куда?

Шень Цзю перекатился, и теперь уже Лю Цингэ был зажат между двумя телами. Юэ Ци перехватил оба его запястья, а Шень Цзю стал целовать, и Лю Цингэ погрузился в удовольствие с головой.

Он пришел в себя ближе к утру, обнаружил, что лежит уже чистый в обнимку с А-Цзю, а рядом сидит задумчивый Юэ Ци.

– Ты только не пугайся, – сказал он, – но, по-моему, я не умираю.

Лю Цингэ проверил его меридианы, и обнаружил, что его связь с клинком перегорела опять, а воспаление начало спадать.

– Отличные новости.

– Я… я не очень представляю, что мне делать, если я не умираю, – шепотом произнес Юэ Ци, – я готовился к этому с тех пор, как взял не свой меч.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь? – Предложил Лю Цингэ.

– Еще не знаю, но на всякий случай будь рядом, хорошо?

– Буду, – пообещал Лю Цингэ и они легли спать.

Утро выдалось чудесным, как и следующее, как и через неделю. Однажды Лю Цингэ проснулся и обнаружил, что на крыльце его ждет насупившийся король демонов. Он потянулся, сел на крыльцо рядом и спросил:

– Что стряслось?

– Наставник, он не хочет со мной спать! – Пожаловался тот. – Я вам доверился, идите теперь и рассказывайте, какой я замечательный, и как много он теряет.

Лю Цингэ серьезно подумал о том, чтобы развернуться и пойти обратно спать, но он взял на себя обязательства, а теперь выяснялось, что в них входит частная жизнь этих идиотов.

– Идем, – вздохнул он.

– Правда?

– Сказал же.

Он собрал их в столовой, в которой пока еще было пусто, посадил за стол и сказал:

– Объясните мне суть ваших претензий.

– Он меня игнорирует, – сказал Ло Бинхэ, – сбегает, когда я обниматься лезу.

– Да я даже не знаю, чего от жизни хочу, – сказал Шень Юань, – и вообще, ты видел его достоинство? Им же убить можно! Я не хочу умирать!

– Тут я ничем не могу помочь, – признался Лю Цингэ, – его достоинство я не видел.

– Вот, – сказал Ло Бинхэ и снял штаны, – совершенно нормальный размер.

Шень Юань, причитая, закрыл лицо руками, но оставил себе щелку между пальцами, чтобы подглядывать. Лю Цингэ искал слова где-то минуту.

– Он по земле не волочится при беге? – Спросил он, наконец.

– Совершенно нормальный размер! – Скуксился Ло Бинхэ.

– Да им убить можно.

– Вот!

– Но, с другой стороны, ему же не обязательно быть сверху.

– А?

– Что?

– Шень Юань может быть сверху, – сказал Лю Цингэ, – если боится травм.

– Наставник! Наставник! – Оживился Ло Бинхэ, – А-Юань, давай сделаем это!

Лю Цингэ решил, что его работа здесь закончена и пошел на собрание. Там его уже ждал Шень Цзю, прискакавший на Заразе и теперь наглаживавший ей бока.

– У меня есть план, – сказал Шень Цзю. – Про то, как мы будем счастливо жить здесь день за днем, справляться с трудностями и строить совместное будущее.

– Отличный план, – сказу согласился Лю Цингэ, – полностью поддерживаю.

Потом они посветили в детали Юэ Ци, и тот тоже не стал возражать. А потом к ним пришел Шень Юань и стал требовать всякие детали всяких интересных техник совместного совершенствования.

– Ты мне вот что лучше скажи, – прервал его Шень Цзю, – почему это тело отравлено?

– А, это я подставился под яд, чтобы не обидели Бинхэ. Неисцелимый он называется. Но ты не волнуйся, на самом деле его можно исцелить, – заверил Шень Юань и зашептал ему на ухо.

Шень Цзю сначала побледнел, потом покраснел, а потом погнал Шень Юаня по полю с оружием наголо:

– Мне все равно, как ты это сделаешь, доставай артефакт, чтобы на день поменяться со мной местами и исправляй! Это! Дерьмо!

– Какая чудесная жизнь, – упоенно произнес Юэ Ци и подозвал к себе Ло Бинхэ, наблюдавшего в сторонке. – Тебе же нужен меч, да? Вот, этот, по-моему, хочет стать твоим.

С этими словами он передал королю демонов свой старый могущественный клинок.

– Но как же вы? – Спросил Ло Бинхэ, принимая оружие.

– А у меня, – сказал Юэ Ци, – есть все, что мне нужно, – и обнял Лю Цингэ за плечо.

Три года спустя посреди пика ученых открылся портал, и мрачная безрадостная версия Бинхэ из другого измерения долго кричала, как все это несправедливо, как он уничтожил орден и ничего не получил взамен, как нечестно, что здесь все счастливы. Ло Бинхэ накинул верхнее ханьфу, поцеловал сонного мужа и пошел выпроваживать незваного гостя. Другую версию клинка, создающего порталы, он оставил себе и попросил запереть в хранилище артефактов, на случай, если кто-нибудь умрет, не успев вознестись. Так они и поступили.
Лю Цингэ всю эту сцену проспал в обнимку со своими мужьями. Он научился не реагировать на каждый шорох и не лезть в каждую драку. Он был счастлив.