Work Text:
***
Tom´s Diner (7´´ Version) – DNA
***
С тихим шелестом перевернулась страница.
В окно заглядывали обманчиво теплые лучи солнца, а на улице промозглый ветер гонял по лужам желтые листья. Редкие прохожие плотнее кутались в шарфы, прятали покрасневшие носы и обветренные руки и спешили, спешили.
Приоткрытое окно пропускало осеннюю свежесть.
Вытянувшийся на диване Венти недовольно морщится, когда в очередной раз сквозняк облизывает обнаженную кожу, гоня табун мурашек. Меняет скрещенные лодыжки местами, гнет пальцы ног, стараясь согреться, жмется в комок.
– Холодно. – Жалобно тянет он.
Несколько мучительно долгих секунд спустя, сидящий в изголовье Чжун Ли молча снимает тонкие очки с носа, аккуратно кладёт их на отложенную стопку непроверенных эссе студентов и идёт закрывать окно.
На обратном пути вытаскивает из подушек кресла неподалеку пару махровых носков. Мягко берёт чужую тонкую ступню и обхватывает ладонями, растирает, стараясь согреть. Целует в косточку, одевает носок, снова целует, но уже в колено. Повторяет свой ритуал со второй ногой.
Венти всё это время лежит и тихо наблюдает, хитро щуря глаза. Прячет улыбку в кистях рук. Любуется.
В конце концов Чжун Ли также, не проронив ни слова, возвращается к проверке работ.
В комнате повисает тишина, разбиваемая только тиканьем настенных часов, – о древности которых постоянно ворчит Венти, – и приглушенными ударами потоков ветра в мокрое стекло.
Тик-так. Ручка скрипит по бумаге. Тик-так.
Под боком начинают беспокойно ёрзать. Или, как любит говорить Чжун Ли: бесноваться.
Сначала Венти разваливается звездой. Немного лежит, после тянет руки вверх, разминая мышцы, впивается ногтями в чужое бедро на пару секунд, блаженно стонет и переворачивается на бок. Недолго без интереса рассматривает потолок, бегая глазами по невидимым трещинкам. Громко вздыхает, снова ложится на спину, закидывает ногу на верх дивана, одной рукой задирая край футболки и обнажая впалый живот.
Проходит время, носки тоже начинают мешаться. Поэтому их стараются стянуть то усиленно трясь об обивку, то пытаясь подцепить край пальцами другой ноги. Извиваясь и недовольно пыхтя, но Венти справляется.
– Жарко-о. – Не выдерживает и жалуется он.
Чжун Ли в ответ только приподнимает бровь:
– Десять минут назад тебе было холодно.
В бок тут же прилетает слабый тычок, Венти оскорбленно дует щёки.
– А теперь жарко. – Щепок за бедро. И следом безотказный аргумент: бровки домиком и грустный взгляд из-под длинных ресниц. – Сделай что-нибудь, пожа-алуйста.
Вздох.
Что ж.
Чжун Ли покорно идёт снова открывать окно. И, предвосхищая следующую жалобу и игнорируя чужое недовольство, натягивает носки на бледные ступни во второй раз.
На некоторое время опять воцаряется мирная тишина. Стопка эссе уменьшилась вдвое.
По ноге безмолвно скребутся ногтями.
– Не смей говорить мне, что тебе снова холодно. – Предупреждает Чжун Ли, не отрываясь от проверки.
Чужая рука исчезает. Венти не произносит ни слова, продолжая выжидательно пялиться.
Устало вздыхая, Чжун Ли обречённо жмурится и трет гудящую переносицу, на которой виднеются болезненные красные отпечатки от подушечек очков.
– Что молчишь? – Подталкивает он.
Венти, будто всю жизнь только и ждя этого вопроса, расплывается в довольной улыбке:
– Ну, ты же сам сказал, чтобы я не смел говорить, что замёрз. – И демонстративно шмыгает носом. – Вот и не говорю.
– "На зло маме отморожу уши"? – Хмыкает Чжун Ли.
– "Папе". – Поправляет Венти и ехидно хихикает, когда мужчина над ним поперхнулся после его слов. – Именно.
Чжун Ли смущённо кашляет в кулак, прочищая горло и растерянно машет рукой в сторону:
– В последний раз я видел твой плед в шкафу на второй полке снизу.
Венти никак не реагирует.
Спустя бесконечные пару минут Чжун Ли осмеливается взглянуть вниз, не иначе, как в глаза своей смерти: оттуда его лицо беспрестанно гипнотизирует пара бирюзовых глаз.
Тик-так, тик-так.
Первым отводит взгляд и, следовательно, проигрывает битву – Чжун Ли. Тяжело выдыхает, но откладывает оставшиеся эссе и послушно идёт за пушистым, лезущем во все стороны недоразумением.
А потом заматывает в этот вырвиглазного голубого цвета плед Венти под самый нос. Всё как положено: плотно подоткнуть со всех сторон, ни единого свободного клочка, куда бы мог забрался холод, ноги и руки ближе к телу, чтобы сохранить побольше тепла.
Возможно, он прикладывает к этим действиям слишком много силы и энтузиазма. Чтобы наверняка.
Венти послушно лежит, не двигается, только фыркает, когда ворсинки щекочут нос. Всё терпит и довольно сопит.
Прям образцовый пушистый рулет.
Убедившись в идеальности проделанной работы, Чжун Ли мягко проводит по чужой макушке, ерошит пряди волос и целует в лоб. В ответ на такую ласку Венти благодарно урчит и жмурится, поддается вперёд, выпрашивая больше. Но эссе не ждут.
Снова тикают часы, шелестит бумага, по ней царапает ручка.
Минута. Две. Десять. Под пледом становится трудно дышать.
Венти начинает беспокойно возиться.
А потом испуганно дёргается, когда сверху раздаётся хлопок: Чжун Ли резко кладёт непроверенные работы на стол, по поверхности скользят небрежно отброшенные очки.
– Хватит. Иди сюда.
Подхватывает Венти на руки и тянет к себе на колени. Разматывает плед слой за слоем, а когда добирается до футболки с шортами, то прижимает тщедушное тельце к себе, накидывая ткань просто на плечи. Голые ноги обхватывает рукой и несколько раз проводит по ним горячей ладонью вверх-вниз.
– Всё? – Поцелуй в щёку. – Так... – Поцелуй в веснушчатый нос, лоб, висок. – ...доволен?
Венти гнёт губы в дьявольской улыбке и, пытаясь скрыть её, утыкается в крепкую шею напротив. Жмется ближе. Ещё чуть-чуть и одно тело смешается с другим. Под неистовым напором станет единым целым.
Чжун Ли искоса наблюдает и беззлобно подначивает:
– И за какие грехи мне такое наказание?..
Венти мгновенно реагирует укусом в челюсть. А потом широко мажет по отметине языком, оставляя мокрый след. Жмурится как довольный кот и ёрзает на месте, устраиваясь поудобнее, чтобы подремать на чужом плече.
– Никаких наказаний. – Запоздало парирует Венти. Прячет холодный нос в складку пледа и умиротворенно закрывает глаза. – Только благословения.
В ответ Чжун Ли утыкается в лохматую макушку с блаженной улыбкой, полной грудью вдыхает запах яблочного шампуня и тихо шепчет:
– Верно. – Прижимается сухими губами в долгом поцелуе. – Только благословения.