Work Text:
Фаэнон записывал смерти Мидея. В маленьком чёрном свитке, спрятанном в его комнате, не было ни заголовка, ни единого слова, лишь бесконечные ряды дат и цифра возле каждой. Количество.
Это, разумеется, не всеобъемлющие записи. Было множество смертей до того, как они встретились, ещё больше до того, как он вообще начал вести им счёт, а сколько тех, о которых он так и не узнал.
В списке были только те смерти, которые Фаэнон видел лично, или которые записали золотые нити Аглаи. Каждая из них была провалом, хотя они так и не пришли к консенсусу, чьим именно. Мидей, разумеется, считал, что все ошибки только его. Фаэнон признавал их в равной степени своими. И никак не мог переломить упрямство Мидея.
В первом ряду стояла цифра девять. Самый большой счёт среди всех записей.
И если это в его силах, Фаэнон никогда не позволит этому счёту достигнуть десяти.
~~~
В день, когда Фаэнон начал вести записи, всё пошло не по плану.
В тот день он услышал, как Мидей сражается и умирает за стеной ловушки, окружённый отпрысками титанов, и не мог сделать ровным счётом ничего. Рычание Мидея прервал удар лезвия о что-то твёрдое, затем влажный кашель, судорожный вздох — и звук падения чего-то массивного на землю.
И тишина.
Фаэнон поморщился — сначала от звуков, потом от их отсутствия. Он далеко не первый раз становился свидетелем смерти Мидея, но всё ещё не мог к этому привыкнуть. Даже если он точно знал, что Мидей воскреснет, так и не научился в это верить.
Тяжёлые шаги отпрыска титана, не подозревающего о ещё одном человеке, притаившемся за неприметной стеной, постепенно затихли, и Фаэнон слышал лишь собственное дыхание.
Секунды текли мучительно медленно, но наконец Мидей вздохнул.
— Мидей? — прошипел Фаэнон, проклиная чёртово препятствие; он по-прежнему ничего не видел, его ладони скользили по стене, разделяющей их. Здесь точно должен быть механизм, отпирающий дверь ловушки. Просто нужно его найти.
Нет ответа.
Странно. Мидей всегда отзывался моментально.
— Мидей! — снова позвал Фаэнон, но, не считая единственного вздоха, Мидей продолжал молчать.
Минуту или две спустя послышался ещё один сорванный вздох, но ни слова в ответ на зов Фаэнона.
— Мидей! Кончай придуриваться!
И по-прежнему напряжённая тишина.
И лишь после третьего вздоха Фаэнон осознал, что это было. Каждый из них означал воскрешение, но лишь на несколько секунд, за которым следовала новая смерть.
Мидей продолжал умирать, а Фаэнон понятия не имел, что происходит. Хуже того, промежутки между воскрешениями становились всё длиннее.
И каждое последующее волновало его всё сильнее. Никто точно не знал, как работает проклятие Мидея. Было ли количество его смертей точно подсчитано, как у кошек с их девятью жизнями? Каждый раз Мидей умирал, полагаясь на Судьбу и веру, что сможет вернуться.
Мидей, разумеется, сказал Фаэнону, что ему плевать, что он давно перестал считать. Именно так должен сражаться воин — помнить о своей смертной природе и быть готовым посмотреть смерти в лицо, когда придёт время. Фаэнон тогда прикусил язык, чтобы не возразить, что Мидей никогда не сражался так, как должен — и способен — смертный человек. Это его лишь раззадорило бы.
Бессмертный воин был ценным активом златиусов, как бы долго он ни пробыл в их рядах. Но Фаэнон предпочёл бы провести время, отведённое ему рядом с Мидеем, за более приятными вещами, чем бессмысленные споры — исключая те, во время которых Мидей прижимал его к стене и затыкал поцелуем.
Фаэнон ощупывал каждую трещину в стене, а Мидей продолжал тратить смерти.
Он насчитал девять, когда стена снова ушла в пол, словно её никогда и не было.
Открывшаяся картина будет преследовать Фаэнона в кошмарах.
Мидей неподвижно сидел, прислонившись к стене. Накренившийся вбок, он сохранял вертикальное положение только из-за меча, пригвоздившего его к стене, голова безжизненно свесилась на грудь.
Фаэнон кинулся к нему.
— Мидей? — снова осторожно позвал он, надеясь, что просто не услышал вздоха, сопровождающего возвращение к жизни, но не дождался ответа. Фаэнон обхватил ладонями лицо Мидея. Черты его лица поплыли, глаза невидяще смотрели в никуда, на губах запеклась кровь.
Не удивительно, что он не может воскреснуть, с торчащим в дюйме от сердца мечом.
— Держись, сейчас я его вытащу, — пробормотал Фаэнон, его пальцы обхватили эфес.
Меч не желал выходить легко. Он застрял в рёбрах Мидея, и Фаэнону пришлось поворачивать и подталкивать его, чтобы высвободить, и каждое движение глубже взрезало плоть.
Но наконец ему удалось, и лезвие высвободилось с отвратительным влажным всхлипом, который, очевидно, тоже будет ему сниться.
— Вот так. Теперь тебе стоит вылечиться, — прошептал Фаэнон. — Пожалуйста.
Упрямый, как обычно, Мидей не спешил делать то, что Фаэнон попросил. Когда Фаэнон уложил его спиной на свои колени, чтобы получше рассмотреть рану, та уже перестала кровоточить — словно была нанесена трупу.
Сколько прошло с последнего воскрешения? Фаэнон не решился бы назвать точное время, но это явно было довольно давно, несколько минут превратились в дюжину, а то и две.
Кожа Мидея под его ладонями холодела.
Что означают для Мидея такие медленные возвращения к жизни? Оковы души были загадкой. Если это займёт слишком много времени, возможно ли, что его душа потеряется, оставив тело, запертое в ловушке вечной жизни?
В ожидании чуда, которое Мидей назвал проклятием, Фаэнон прижимал Мидея к груди. Он поймал себя на том, что неторопливо баюкает его в своих руках. Бесполезная, рефлексивная попытка успокоить его — или, скорее, самого Фаэнона.
Фаэнон прекрасно знал, что сейчас он не может сделать ничего, кроме, разве что помолиться, хотя Титаны давно уже глухи к молитвам.
Повсюду были враги, а Трианна слишком далеко. Он не сможет добраться обратно с Мидеем на руках. Но и оставить его здесь, не зная, что произойдёт… Фаэнон не смог бы сделать это, не сейчас. Пока ещё есть надежда.
Ему редко случалось чувствовать себя настолько беспомощным. Он думал, что избавился от этого в тот момент, когда принял своё предназначение как златиуса на дымящихся останках своего дома.
Он ненавидел неспособность сделать хоть что-то, и просто ждать, пока нити судьбы сплетут очередной узор.
Пока наконец не послышался тихий вздох, и тело Мидея зашевелилось в его руках, словно он просто просыпался. Но почти сразу же он удивлённо замер. Поднял голову и вцепился в плечи Фаэнона.
— Спаситель? — Мидей одарил его привычным хмурым взглядом, его голос был охрипшим. — Ты что делаешь? И где все враги?
Если не считать крови на его подбородке и груди, и всё ещё затягивающейся раны, выглядел он так, словно ничего не произошло.
Фаэнон судорожно выдохнул, только тогда осознав, что задержал дыхание, и снова сгрёб Мидея в охапку.
— Ты был мёртв. — И это единственное, на что его хватило.
Мидей фыркнул, всё ещё напряжённый в объятиях Фаэнона, но на этот раз не отстранился.
— Ты уже видел меня мёртвым.
Но не так, хотел сказать Фаэнон, никогда раньше — так.
Пожалуйста, никогда снова.
~~~
— Пообещай, что постараешься не умереть, — сказал Фаэнон гораздо позже, когда они уже вернулись в Охему в целости и сохранности, их раны подлечили, и они наконец-то остались наедине.
Сердце Мидея уверенно билось под ладонями Фаэнона, кожа искрилась теплом жизни.
Мидей уставился на него, прожигая взглядом.
— Я не даю обещаний, которые не могу сдержать, — сказал он наконец.
Фаэнон опустил голову на его грудь, признавая поражение. Раз Мидей не может пообещать, Фаэнон найдёт решение сам, и даже за его спиной, если потребуется.
Так что он пошёл со своими выводами к Аглае.
Он молча смотрела на него, пока он рассказывал о том, что видел, её пальцы перебирали золотые нити. Для златиусов Мидей был ценностью, которую они не могли потерять. Человек, стоящий целой армии даже без ядра пламени. Не говоря уже о его репутации. Когда Фаэнон сказал об этом, Аглая согласилась.
С её нитями и мечом Фаэнона, с учётом невероятной силы Мидея до первого провала прошло несколько месяцев. Фаэнон взволнованно ждал возле Мидея, неуверенный, как долго он будет возвращаться к жизни. И вернётся ли.
И к его облегчению Мидей судорожно вздохнул, воскресая так же быстро, как обычно, всего через пару секунд.
Возможно, дело было не в количестве смертей, а в их частоте.
Так начался его список.
~~~
Годы спустя самым большим числом в списке оставалось девять. Но там слишком много семёрок. Чертовски много восьмёрок.
А возле сражения с Никадором числа нет вовсе.
Фаэнон предложил Мидею получить ядро пламени. Возможно, после этого он станет по-настоящему неуязвимым, как предначертано судьбой.
Мидей отказался, как и обещал много лет назад, по-прежнему воспринимая благословение титанов как проклятие.
Фаэнон вздохнул. Всё в порядке. Он сможет вести свои записи ещё немного. Это будет даже проще для полубога.
А когда пророчество исполнится, в мире, управляемом полубогами, список больше не понадобится.