Work Text:
Большой вислоухий кот обнаружился в гардеробной, на аккуратно сложенных свитерах Вернера. То есть на своих свитерах, если мыслить шире.
— Ты зачем спрятался? — устало спросил Хосс. — Я беспокоился вообще-то. Выходи, будем ужинать.
Кот подобрался, распушился и превратился в серебристый плюшевый шар. Он посмотрел на Хосса круглыми прозрачными глазами. Снисходительное выражение его морды как бы спрашивало: «Ты совсем дурак?».
Иногда Хосс думал, что он и правда дурак. Умный бы давно послал кота куда подальше. То есть Вернера, конечно. Кот по сути был ни в чем не виноват.
— Пойдем на ручки? — беспомощно поинтересовался Хосс у кота.
Тот прижал маленькие уши и попятился назад. Хосс вздохнул.
— Сам же потом будешь ругаться, что свитера в шерсти и зацепках. Давай, иди сюда.
С виду неуклюжий, кот сопротивлялся отчаянно. Он цеплялся за вещи и пытался слиться с полкой. Хоссу пришлось неуважительно подхватить его под передние лапы и насильно усадить на плечо.
— Надену на тебя ошейник с колокольчиком, — заметил Хосс, поудобнее обхватив кота и прижав к груди. — Чтобы ты не терялся в квартире.
Кот издал глухой гудящий звук, завертелся и безжалостно впился когтями в плечо Хосса. Поморщившись от боли, тот привычно подумал: сколько же силы в этих маленьких пухлых лапках!
Когти были основным инструментом взаимодействия кота с реальностью. Проще говоря, он царапал Хосса почти всегда. Когда Хосс сказал, что кот наверняка был очаровательным котенком. Когда похвалил его белое пятнышко на боку (как оказалось, пятнышко нарушало идеальный мраморный узор плюшевой шубки, и хвалить подобное было недопустимо). Когда попытался несанкционированно чесать круглую голову. Когда… Да всегда.
Собственно, и в своей человеческой форме кот не отличался легким характером. Иногда Хосс искренне задавался вопросом, что же в Вернере первично: кот или человек?
Вернер утверждал, что превращается в кота, когда хочет подумать о важных вещах. Однако за все годы и при всем уважении Хосс не заметил на кошачьей морде ни единого намека на мыслительный процесс. Отсутствие всякой мысли было особенно заметно, когда кот прятался в стиральной машине. Или когда безуспешно пытался залезть в очень маленькую коробку. Хосс предполагал, что на самом деле Вернер становится котом от усталости. Или когда в Адмиралтействе слишком много работы. Или когда не хочет ничего решать. Еще Хосс подозревал, что Вернер не вполне контролирует процесс превращения и не до конца осознает себя в кошачьем виде, но предположить такое вслух ни за что бы не решился. В самом деле, собственные глаза были ему еще дороги. Когти у Вернера — то есть у кота — были острые, и стричь их не позволялось.
Кот тем временем снова завертелся, и Хосс осторожно поставил его на пол.
— Чего ты хочешь? Не будем ужинать?
Кот опять пошел к гардеробной, затем внезапно застыл и сел копилкой посреди коридора. Хосс потер переносицу и спросил себя: зачем, ну зачем он снова согласился возиться с Вернером? К сожалению, ответ на этот вопрос был ему уже давно известен.
— Проголодаешься — придешь на кухню, — строго сказал Хосс. — Корм в миске. Я буду в гостиной.
Кот еще плотнее прижал уши, затем по-дурацки завалился на бок, перевернулся на спину и трогательно поджал лапы. На этот фокус Хосс больше не велся: за прикосновения к пушистому животу его неизменно и очень больно кусали. Как и за ласковые шлепки по заднице.
— В гостиной, — повторил Хосс и поскорее ушел от этого плюшевого искушения.
***
Кот пришел в гостиную через минут десять — Хосс даже не успел дочитать все сегодняшние новости. Он неловко запрыгнул на диван, свернулся буханкой и снисходительно посмотрел на своего раба. То есть на Хосса. У Вернера в человеческом воплощении был очень похожий взгляд.
— Стыдно тебе стало, что царапаешься? — поддел Хосс.
Кот умилительно ощетинился и начал линять на диван.
— Вычесать бы тебя.
Кот дернул хвостом, вытянул лапу и принялся старательно ее вылизывать. Хосс засмотрелся и — дурацкая привычка — протянул руку, чтобы погладить. Иногда Вернер разрешал ему подобную вольность. Очень, очень редко.
Впрочем, в человеческом виде он и такого Хоссу не позволял. С другой стороны, в человеческом виде Вернер не пытался сосредоточенно охотиться на его руку… Не стоило, пожалуй, развивать эту мысль.
Сегодня кот решил явить невероятную благосклонность. Хосс мягко погладил его круглую голову, почесал под щекой и удостоился тычка мокрого маленького носа. Воодушевленный, Хосс провел ладонью по плюшевой спине и почесал основание хвоста.
Светильник на потолке несколько раз мигнул. Хосс убрал руку: перебои с электричеством были верным знаком скорого превращения. Кот стек с дивана и стремительно выбежал из гостиной. Свет мигал так часто, что перед глазами рябило.
«Быстро как», — подумал Хосс, беспричинно раздраженный.
Обычно Вернер проводил в кошачьей форме около двух дней. В этот раз даже суток не прошло.
***
После превращений Вернер неизменно злился. Втайне Хосс подозревал, что злился тот на себя. Наверняка Вернер стеснялся своих кошачьих трансформаций и своей беспомощности, вот и отыгрывался на том, кому однажды не посчастливилось узнать его секрет.
Узнать — и остаться рядом. Хосс не мог поступить иначе.
— Мне не нравится, когда ты берешь меня под передние лапы, — сообщил Вернер, вернувшись в гостиную в человеческом виде.
— Больше не буду, — послушно сказал Хосс и на миг отвел взгляд.
Про себя он отметил, что Вернер мог бы надеть что-то посущественнее синего банного халата. И сесть в кресло, которое стояло чуть дальше.
— И ты не вычесал меня. Я же просил.
— Я не успел. Извини. Ты слишком быстро превратился.
Вернер посмотрел на него кошачьим взглядом. Тем самым, что спрашивал: «Ты совсем дурак?». Стало неуютно и как-то маетно. Любые надежды следовало уже давно оставить. В лучшем случае Вернер считал его попросту удобным. В худшем… В худшем Вернер был заносчивым мерзавцем, который думал только о себе и считал Хосса никем.
— Что ж, если ты в порядке… — Хосс поднялся с дивана.
— В полном, — быстро ответил Вернер, почему-то не глядя в глаза.
— Тогда я пойду домой. Поздно, а завтра мне надо заглянуть в Адмиралтейство.
— Конечно, иди.
За окном начиналась метель, и хотелось воспользоваться поводом задержаться подольше. Вот только Вернер ничего подобного не предлагал. Даже не намекал на такую возможность.
— Какие планы на Излом? — спросил Хосс, заранее зная ответ.
Вернер скривил тонкие губы.
— Сначала родственники. Семейный долг, сам понимаешь. А потом… ночь длинная, — он ухмыльнулся. — Найду чем заняться. А у тебя какие планы?
Хосс заранее ненавидел всех тех, с кем Вернер найдет чем заняться.
— Никаких. Вечером зайду поздравить родителей, потом домой. Спать лягу.
— А, ясно, — Вернер помолчал. — Ну… Тогда увидимся после праздников?
— Увидимся, конечно, — Хосс заставил себя улыбнуться. — Счастливого Излома, Вернер.
Вернер ответил не сразу. Он глядел на Хосса странно, то ли пытливо, то ли недовольно. Если бы, мелькнуло в голове, Вернер не превратился сейчас, они бы встретили Излом вместе. Вместе с котом, но это, пожалуй, тоже считалось.
— И тебе, Хосс, — сказал наконец Вернер будто с обидой. — Счастливого Излома.
***
В Изломную ночь Хосс внезапно осознал, что уже второй час смотрит концерт народных песен и чувствует себя необычайно далеким от народа. Касера постепенно заканчивалась, а вот праздничное настроение и не начиналось. Пора было лечь спать и не ждать… Ничего уже не ждать. Нечего было ждать.
В дверь позвонили.
Хосс посмотрел на касеру, затем в телевизор. Сердце часто и торжественно застучало, хотя минуту назад он твердо решил, что не будет ничего ждать. Звонок раздался снова, на этот раз настойчивее. Хосс встал с дивана и пошел открывать.
На пороге стоял Вернер. Одетый в белую шубу, он весь сиял в золоте фонарей. В его светлых волосах запутались снежинки. В руках у Вернера была бутылка игристого. Хосс присмотрелся и заметил, что бледную шею украшает алый ошейник с колокольчиком. Дыхание предательски перехватило.
— Мяу, — сказал Вернер.
В его голосе звучало откровенное раздражение.
— Даже так?.. — хрипло спросил Хосс.
— Я подумал, тебе будет приятно, — Вернер дернул плечом. — Ты же хотел ошейник.
— Да. То есть нет. То есть… Скажи честно, ты мне мерещишься? — взмолился Хосс.
Кажется, он слишком много выпил. Или Вернер слишком много выпил. Или они оба выпили, умерли и попали в Рассвет. По крайней мере Хосс точно попал в Рассвет. В другой локации он бы вряд ли встретил свою многолетнюю мечту в ошейнике.
Вернер вздохнул.
— Ты совсем дурак?
— Да, — Хосс улыбнулся. — Кажется, совсем дурак. Ты… Это ведь то, что я думаю?
— А ты умеешь думать? — съязвил Вернер. — Пусти уже меня. Тут холодно вообще-то. И снег мокрый.
Вместо ответа Хосс сам вышел под снег. Морозный воздух нисколько не охладил голову.
— И ничего не мокрый, — сказал Хосс, осторожно погладив Вернера по щеке. — Красивый.
— Снег?
— Снег. И ты.
Вернер выглядел так, будто хочет его укусить. Или поцарапать.
— Ты красивый, — повторил Хосс и сделал наконец то, о чем мечтал все эти годы: притянул Вернера к себе, запустил ладонь в волосы и крепко поцеловал в губы, и это оказалось даже слаще, чем он воображал.
…А потом Вернер все-таки его укусил.