Work Text:
Мне часто снится один и тот же сон. Корабль с пятьюдесятью тысячами колонистов сгорает в атмосфере. Он падает, как крупный метеор, разбрасывая искры отделяющихся спасательных капсул и куски пробитой вагаари обшивки. Всё падает. Падает. А там, внутри, сгорает тот, ближе кого у меня не было за всю мою долгую и весьма неспокойную жизнь.
Мой брат.
Глаза болят от непролитых слёз.
— Дедушка, — Тааву дёргает за рукав, вытягивая меня из холодной космической бездны. — Почёму ты так боишься падающую звёздочку?
Сознание возвращается в больное, искалеченное тело. Только что во сне я был молодым и сильным. И куда менее целым. Я не должен был прожить так долго, но я выжил, пережив многих врагов, друзей и союзников. Навряд ли многие сейчас узнают в старике с изрезанном шрамами лицом и подрагивающими руками легендарного воина. Мне плевать. Мне есть для кого жить.
Уебубля недовольно ворчит и покрепче впивается когтями в свитер на груди.
Тааву переминается с ноги на ногу от сдерживаемых эмоций. Девочка пошла в бабушку. Видящая. Полвека назад я бы боялся, что её отберут у меня так же, как отняли когда-то сестру. Талиас, Ивэнт и Лабри сильно повлияли на проект Искателей. Детей больше не отнимают у семей. У Детей больше не забирают воспоминания о родных. Дети больше не служат флоту — им позволяют повзрослеть.
— Не так…
Рот сухой. Память горчит пеплом на языке. Редеющая шерсть старушки исаламири под пальцами становится единственной опорой в реальности.
— А, миттеор?
Уголки губ невольно вздрагивают. Тааву порой слишком напоминает мне моих сестёр. Обеих. Пускай с Вурикой у неё нет общей крови. Так же как у меня с Талиас.
— Метеор. И нет. Не совсем.
Как можно деликатно рассказать про пятьдесят тысяч смертей шестилетней девочке? Прежний я сказал бы прямо. И Эли бы ворчал на меня за это. Но Эли уже нет…
— Ты грустный.
— Потому что мне снился очень грустный сон.
— Но метеоры не грустные! — дуется Тааву.
— Настоящие? Нет, они очень красивые. Но представь, что вместо обледенелого камня упадёт корабль?
— Тогда это правда грустно.
Тааву садится на пол веранды рядом с креслом. Её голова прижимается к моему бедру, и модные заколки вдавливаются в кожу сквозь слои одежды и тёплый плед. Утешительная тяжесть.
Ветер шевелит траву у крыльца. Трещат в кустах насекомые. Исаламири шуршат на деревьях в саду. Надеюсь, удастся однажды восстановить их популяцию на Миркре…
— Там был кто-то важный?
— Где?
В горле стоит ком.
— На том корабле.
— Трасс, — сдавленно шепчу я. — Там был мой брат Трасс.
Маленькие тёплые ручки сжимают мои пальцы. Утешение. Она ещё не знает такой боли, и если звёзды будут благосклонны, то и не узнает. Она только чувствует отголоски моей.
Может, повезёт, и мы уйдём из её жизни тихо, как Эли. Может, на её веку не будет войн. Может, мы смогли сделать мир чуть лучше?
Мир, в котором падающая звезда — всего лишь камень.