Chapter Text
— Страйф.
Клауд медленно высунул голову из-под одеяла, и его глаза сузились, когда он встретился взглядом с Ходжо. Они уставились друг на друга, и сонливость тут же исчезла из взгляда Клауда, когда он задумался, чего же от него хотят.
— Сколько еще ты собираешься спать? — спросил Ходжо. — Нам нужно провести эксперимент.
— У тебя есть буквально все время в мире, — проворчал Клауд, накрываясь одеялом. — Дай мне поспать.
Прикосновение было совершенно неожиданным. Как только Клауд почувствовал движение одеяла, он спрыгнул с кровати, широко раскрыв глаза от удивления и шока.
Ходжо смотрел с тем же удивлением. Черные глаза за стеклами очков пристально следили за Клаудом, словно ожидая, что вот сейчас он отпрыгнет в сторону.
— Не трогай меня, — прошипел Клауд, проводя рукой по плечу, пытаясь стереть ощущение чужих рук, словно оно проникло сквозь одеяло.
Ходжо моргул.
— Как любопытно. Ты действовал по-другому, когда сражался с Сефиротом.
От этого имени по спине Клауда пробежали мурашки, и лицо заледенело.
— К чему ты клонишь?
— Ты не боишься смерти. Ты признал это, — произнес Ходжо. — нелогично, что мое присутствие пугает тебя больше, чем присутствие Сефирота. Возможно, это побочный эффект от воссоединения? У тебя было время подготовиться к приближению Сефирота. Возможно, ты инстинктивно знал, когда он появится. Правда, это не отвечает на вопрос, почему ты так ведешь себя со мной.
— Ты хоть помнишь все то, что сотворил со мной, Ходжо? — спросил Клауд, его глаза сузились от в ярости. Он не хотел говорить об этом. Никогда.
— А ты? — безучастно спросил Ходжо. — Если я правильно помню, большую часть времени ты провел без сознания.
Все мысли о том, чтобы снова стать «экспериментом» Ходжо исчезли. Лицо Клауда застыло, превратилось в маску, скрывающую боль и мучения, что терзали его изнутри. Ходжо не мог понять, и, возможно, никогда не сможет. Он никогда не попадал в ситуацию, где бы зависел от чужой воли. Даже после смерти этого не произошло.
Воспоминания оказались не самыми приятными, этого оказалось достаточно, чтобы Клауд схватил меч и…
— Даже если в будущем не будет обещаний, ничто не помешает мне вернуться.
Слова отразились от слишком чистых стен палаты. Генезис вздохнул, закрыл томик «Loveless» и отложил его в сторону. Он уставился на стену перед собой, размышляя, что должен сейчас чувствовать в большей степени: злость или беспомощность.
Чувство всепоглощающего отчаяния, преследовавшее его последнюю неделю, наконец-то исчезло. Впервые за все время Генезис почувствовал, что его голова ясна, а эмоции улеглись. А все потому, что Сефирот притащил Клауда в комнату и заявил: «Клауд предложил себя Ходжо в обмен на лекарство».
Он должен был разозлиться. В целом, ничего не изменилось. Генезис все еще умирал, и ему все еще было больно, а Холландер все еще был идиотом. Но в тоже время, все ощущалось по-другому.
Взглянув в поразительные голубые глаза Клауда, когда тот подтвердил слова Сефирота, Генезис поверил. Он не мог доверять Холландеру. Не мог доверять Ходжо. Но Клауду — мог. Он мог верить в силу, которую видел, с которой сражался, которая скрывалась в этом обманчиво хрупком теле. Генезис будет в порядке.
Но оставалась одна проблема: все ли будет в порядке с самим Клаудом?
Генезису не нравились их шансы. Он не верил, что Ходжо изменился или что Ходжо внезапно перестал быть жестоким и мстительным. Ходжо убил множество людей, и кто знал, сколько «образцов» содержится в его лабораториях.
Клауд не станет одним из них. Генезис будет сражаться до последней капли крови, чтобы быть уверенным, что Клауд выйдет оттуда живым.
Не говоря уже о том, что Сефирот убьет его, если с Клаудом что-то случится. Важно, что Клауд согласился на все это, зная последствия, но Генезис не позволит ему умереть из-за этого дурацкого решения.
Боль прострелила руку, когда он поднялся с кровати. Генезис вздрогнул и медленно выдохнул, аккуратно обнимая плечо.
На данный момент ни одно обезболивающее не работало. Холландер настаивал, что ему не следует увеличивать дозу, чтобы не повлиять на результаты анализов, но мучительная боль лишь делала его еще раздражительнее. Генезис понимал, что ведет себя неприятно и грубо, но боль была затаившимся зверем, с которым он просто не мог бороться.
— Ходжо сказал, что ты должен прийти к нему на первое тестирование.
Генезис посмотрел в сторону двери, его взгляд остановился на Клауде. Между ними повисло недолгое молчание, но затем Генезис взял томик «Loveless», рапиру и кивнул.
— Тогда пойдем, — согласился он.
— Посмотри на этот седой волос. Это все ты виноват, — заявил Генезис, наблюдая за Клаудом.
Клауд оторвал взгляд от своего блокнота и обратил внимание на седые пряди, проглядывающие среди рыжих волос. Казалось, что их слегка припорошили пылью.
— Ты выздоровеешь, — прокомментировал он, возвращаясь к своим записям. — Еще три дня, и лекарство будет готово.
Уже прошел практически месяц с того момента, как Ходжо начал готовить лекарство от деградации. Клауду казалось, что где-то тикает обратный отсчет до его собственной гибели. Он изо всех сил старался не думать о моменте, когда ему придется войти в лабораторию и разрешить провести над собой эксперименты.
Но когда он был рядом с Генезисом, то вспоминал, почему решился на это, почему верит в будущее, которое может не увидеть.
Клауд почувствовал облегчение, когда напряжение и гнев, отражающиеся на лице Генезиса, все-таки не заставили того совершить необдуманный поступок.
— Эй, Клауд?
Тон, которым это было сказано, заставил Клауда поднять глаза. Он нахмурился, заметив серьезность на лице Генезиса, и невольно задумался, что же тот собирается сказать.
— Ты все еще можешь отказаться, — пробормотал Генезис. — Ты не обязан этого делать. Ты очень силен, и вполне вероятно, можешь надрать задницу Ходжо. Или Сефирот сделает это ради тебя.
Клауд медленно отложил свой блокнот, обдумывая, как стоит ответить. Хоть он и говорил, что не хочет, чтобы Генезис был рядом, было бы ложью утверждать, что он полностью уверен в том, что выберется из всего этого живым и в здравом уме.
Но Клауд и не в таких ситуациях справлялся. Он прошёл через отчаяние, оставленное Геостигмой. Сражался с Сефиротом. Противостоял Шинре. Он справится и с этим.
— Эй, я могу запустить в его скользкое лицо фаерболом. Ставлю на то, что он будет отлично гореть. Держу пари, он никогда не мыл волосы. Только скажи, — продолжил Генезис. — Неважно, если я при этом погибну. Уверен, я успею наградить его парочкой ударов…
— Я буду переживать, если ты погибнешь.
Генезис замер. В его решительных глазах отразилось некоторое понимание.
— Да, я знаю. Но ты же не хочешь идти к Ходжо?
Клауд направил взгляд на стену, за спиной Генезиса.
— Нет.
— Так не…
— Я обещал, — твердо произнес Клауд. — Это глупо и бессмысленно, но я дал ему слово. Хочется верить, что он может стать лучше.
— Он уничтожал людей. Я видел это. Превращал их в монстров. Проводил эксперименты над Сефиротом. Почему ты переживаешь, что можешь предать доверие такого человека, как он?
Клауд перевел взгляд на железный стол в углу, затем на кричаще белые шкафы. Он вспомнил выражение лица Ходжо, тогда в Лайфстриме, прямо перед тем, как меч Клауда коснулся его шеи. Он думал о безразличии, с которым смотрел Ходжо, пока Клауд допрашивал его.
— Я прекрасно знаю, что не буду никому никогда нравится, Страйф. Ни тебе, ни кому-то другому.
Люди, не задумываясь, использовали его изобретения, его гениальность и его знания. Да и Клауд тоже. Он опрокидывал в себя флаконы с зельями бесчисленное множество раз. Все они их пили. Клауд даже был благодарен за полученные улучшения, ведь они позволили ему на равных сражаться с Сефиротом из прошлого. И все же никто никогда не упоминал человека, что придумал эти зелья, так же как все замалчивали то, что ради этого пришлось пожертвовать жизнями людей. Неважно, как Ходжо добился своего, но факт оставался фактом: Клауд получил пользу от этих изобретений.
Но в этот раз все иначе.
— Как по-твоему он собирается придумать лекарство от деградации? — вместо ответа спросил Клауд. — Думаешь, он будет его испытывать на ком-то?
Генезис задумался.
— Его не на ком испытывать.
— Но ты все равно готов его использовать. Даже хотя знаешь, что Ходжо убивал людей. Превращал их в монстров. Экспериментировал над Сефиротом. Так почему?
Даже не смотря на Генезиса, Клауд знал, что ответа у того нет. У самого Клауда его тоже не было. Его взгляд метнулся к волосам Генезиса, в которых просвечивала седина.
— Я имел в виду, что не стоит доверять Ходжо. Или Холландеру. Доверься мне, — добавил Клауд. — Ходжо сделает все, что может, чтобы спасти тебя, если он хочет провести на мне пару экспериментов. В это я верю. Иначе пострадают его репутация и гордость — заявил, что придумает лекарство, и не смог.
— Отлично. Ненависти нет, одна только радость, ибо ты любим богиней. Раз уж ты настаиваешь, что сам пойдешь в лабораторию этого сумасшедшего, я пойду с тобой. Мне плевать, если Ходжо или ты не хотите меня там видеть. Я все равно пойду.
— Я не хочу, чтобы ты шел туда, Генезис, — повторил Клауд. — Я не хочу, чтобы у Ходжо возникли мысли о том, чтобы демонстрировать свои гениальные знания перед тобой, Холландером или кем-то еще. Пусть будет как можно меньше свидетелей.
Генезис обдумал это.
— Отлично, тогда я пошлю с тобой Сефирота.
Клауд вздохнул.
Сефирот держал в руках кружку с кофе, размышляя, что же он сейчас должен чувствовать.
В последние дни Клауд проводил много времени с Генезисом. С одной стороны, Сефирот был счастлив, что Клауд поддерживает Генезиса, но где-то глубоко внутри ощущал тревожное неудобство от их кажущейся близости.
Он вошел в кадетскую столовую, сразу же обнаружив спину Клауда. Легкая улыбка расцвела на его губах, скрытых шарфом, и он направился к нужному месту.
Как всегда, Клауд обернулся за мгновение до того, как Сефирот приблизился, и вздохнул, сдвигаясь, чтобы Сефирот мог присоединиться к нему. Сефирот поставил кружку перед Клаудом, довольный тем, что, несмотря на отношения с Генезисом, Клауд по-прежнему реагировал на него как обычно.
Тихий вздох с досадой, небольшой жест доброй воли — уступить ему место, едва заметное движение, подталкивающее яблоко в сторону Сефирота… Клауд ничуть не изменился.
Казалось странным предполагать, что Клауд мог измениться. В его характере не было ничего такого, что намекало бы на то, что он стал бы смотреть на Сефирота иначе — вне зависимости от того, сколько времени проводил с Генезисом.
— У тебя в офисе всё ещё холодно, что ли?
Сефирот замер, моргнув, опустив взгляд на Клауда, и на его лице мелькнула любопытная улыбка.
— В моем офисе?
— Ты до сих пор носишь шарф, — добавил Клауд. — Может, стоит убавить кондиционер, чтобы не мерзнуть.
Опершись локтем на стол, Сефирот посмотрел на Клауда с теплотой во взгляде. Вывод был логичным, но Сефироту нравилась прохлада.
— Шарф удобный, да и я уже привык к нему, — ответил он спокойно.
Клауд скользнул по нему взглядом, фыркнул и сделал глоток предложенного кофе. Наверное, именно из-за этого ракурса Сефирот заметил, что одна из пряжек на плече Клауда расстегнулась. Он, не задумываясь, потянулся к ней.
Он понял, что делает, только когда его пальцы коснулись груди Клауда. Сефирот замер, распахнув глаза от удивления, но затем аккуратно защелкнул пряжку на место. Легкая довольная улыбка промелькнула на его лице, прежде чем он убрал руку, встретившись взглядом с удивленными голубыми глазами Клауда.
— Вот, — произнес он. — Прежде чем обсуждать мою одежду, возможно, тебе стоит позаботиться о своей.
Клауд фыркнул, отворачиваясь. Сефирот рассмеялся и пододвинулся ближе, практически прижимаясь к боку Клауда. Он почувствовал, как светлые пряди мазнули по его лицу, и вдохнул аромат Клауда.
— Не хочу слышать это от тебя, — пробурчал Клауд, снова смеша Сефирота.
Этот момент покоя смог на время отодвинуть пугающее будущее. Сефирот оперся подбородком на тыльную сторону ладони, локтем на стол, и с теплом посмотрел на Клауда. В его мыслях всплыла тиара, спрятанная в глубине шкафа, и он задумался о том, насколько величественно Клауд будет выглядеть в форме солджеров первого класса и с короной, сверкающей в волосах.
Сефирот пошёл бы за ним куда угодно.
— А, хорошо, вы пришли.
Клауд посмотрел на стол, а затем на стул, стоящий рядом. На столе валялись бумаги и пробирки, что в целом не было особо необычным для Ходжо, но вот что его действительно смутило, так это стул. Точнее кресло, которое выглядело так, будто было прямиком из кабинета президента Шинры.
— Что это?.. — спросил Клауд, уставившись на кресло. Чем больше он на него смотрел, тем больше оно напоминало кресло президента.
— Садись, — произнес Ходжо, указывая на кресло. — Устраивайся поудобнее. Мне нужно понять твой текущий уровень, прежде, чем мы начнем.
— Ты серьезно стащил кресло у президента? — спросил Генезис, его глаза едва не выскочили из орбит от удивления.
— Что? Нет. Это из его частной переговорки. Он не заметит, что оно пропало, — ответил Ходжо.
Ответ сделал все лишь слегка понятнее, и Клауд прошел к креслу и сел в него. Оно было до смешного удобным, и Клауд поразился, что Ходжо беспокоился о его комфорте.
Что очевидно было странным, но все в этом мире было немного не так.
Игнорируя факт, что Ходжо стащил одно из кресел президента, Клауд развернулся к нему.
— Что ты будешь делать, если оно не сработает? — спросил он, протягивая руку, когда Ходжо взял шприц.
— Тогда у меня появится зять, — категорично заявил Ходжо.
В этих словах не было никакого смысла. Клауд медленно посмотрел на Генезиса, в чьих глазах было такое же непонимание, и решил игнорировать эту фразу.
— Лекарство для Генезиса? — спросил Клауд, пока Ходжо закрывал пробирку и вытаскивал иглу. — Оно готово?
— Завтра, — произнес Ходжо, потирая ладонью глаза. — Боже правый. Количество исследований, которые мне пришлось провести, просто смехотворно. Холландеру навечно запрещено прикасаться к чему-либо, имеющему отношение к науке.
— Когда ты спал в последний раз? — с подозрением спросил Клауд.
Поспал ли Ходжо нормально хоть раз между попытками создать лекарство от деградации и исследованием воссоединения? Зная Ходжо по Лайфстриму, Клауд не мог представить, чтобы тот посвятил сну больше нескольких часов. Сейчас Ходжо выглядел еще более изможденным, чем обычно — темные круги под глазами стали особенно заметными.
— Я посплю позже, — отказался Ходжо. — Нужно еще кучу всего проверить.
— Я не позволю тебе провести на мне хоть один эксперимент, пока ты нормально не выспишься, — фыркнул Клауд. Последнее, что ему нужно — это «случайное» происшествие в лаборатории. — Отдохни, когда закончишь лекарство.
Ходжо уставился на него, Клауд твердо встретил его взгляд.
— Я работал в гораздо худших условиях, — произнес он.
— И? Я никуда не исчезну.
Генезис смотрел на него с изумлением. К удивлению Клауда, Ходжо медленно отложил планшет и закатил глаза.
— Мне не нужны нотации по поводу моего поведения, Страйф, — произнес Ходжо и отвернулся.
— Тогда не давай мне повода, — фыркнул Клауд. — У тебя еще будет время, чтобы провести все свои эксперименты. Незачем спешить.
Повисла тишина. Клауд спокойно встретил чужой взгляд, не выказывая ни капли колебания.
— Как странно, — прокомментировал Ходжо. — Разве ты не хочешь побыстрее получить свои улучшения? С точки зрения статистики, еще не было ни одного случая, чтобы кто-то стремился попасть в программу солджеров и при этом просил меня не торопиться с процессом. Ты будешь первым.
Клауд вздохнул. Учитывая, что в программе участвовали в основном молодые парни, Клауд не был удивлен, что никто не предлагал Ходжо не торопиться. И если добавить к этому не самую лучшую репутацию Ходжо?.. Большинство людей хотели побыстрее получить свою сыворотку и сбежать подальше.
— Это потому что ты пугаешь людей. Знаешь, ходят слухи, что ты иногда похищаешь кадетов посреди ночи, — невозмутимо ответил Клауд.
Повисла тишина. Клауд вдруг задумался — а знает ли этот Ходжо о слухах и репутации, что окутывали научный отдел?
— Понятно, — произнес Ходжо, засовывая руки в карманы лабораторного халата. — Ну, эти слухи не совсем безосновательны. Эффективность сыворотки солджеров составляет всего девяносто процентов. При тщательном отборе кандидатов она поднимается до девяносто девяти. Но никто не застрахован от неудач.
— Ты же не хочешь сказать, что вы просто избавляетесь от тех кадетов, у которых сыворотка не усвоилась? — с вызовом спросил Генезис, его глаза вспыхнули. — Не верю. Даже если это и правда, очевидно, ты также забираешь тех, кто тебя заинтересовал, на эксперименты.
Ходжо холодно посмотрел на него в ответ. Клауд всматривался в лицо Ходжо, пытаясь понять, сколько правды было в этих словах. То, что Ходжо не стал опровергать обвинения, слегка пугало, но Клауд уже знал, с кем имеет дело. Он слышал эти слова в Лайфстриме и не раз читал их между строк здесь, в реальности.
— И все же, ты ждешь лекарство, которое приготовил я, — фыркнул Ходжо. — Не заблуждайся. Я делаю это не ради тебя. Можешь деградировать, мне все равно.
— Ну и я готов принять его не ради тебя, — ответил Генезис.
Они оба повернулись, чтобы посмотреть на Клауда, и Клауд вдруг почувствовал себя крайне неуютно от такого внимания. Он посмотрел вначале на Генезиса, а затем на Ходжо и медленно поднялся с кресла.
— Возможно причина, по которой эффективность сыворотки всего девяносто девять процентов, заключается в том, что ее вводят слишком быстро, — сказал Клауд.
— Шинра не хочет тратить время и ресурсы на кадетов, — ответил Ходжо. — Они готовы принять необходимые потери. Девяносто девять процентов для них достаточно.
— Никто не может говорить тебе, как проводить эксперименты, помнишь?
Ухмылка появилась на лице Ходжо. Смешок вырвался сам собой, а затем Ходжо рассмеялся.
— Хорошо, отлично. Дай мне два дня на отдых после всего, и затем мы сможем начать, — произнес Ходжо, отворачиваясь к столу и бумагам. — Страйф забери с собой игрушку Холландера.
Клауд вцепился в запястье Генезиса и вывел его прежде, чем Генезис успел огрызнуться. Ходжо разглядывал свои бумаги и продолжал ухмыляться.